Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 32

Мое сердце замирает. Он знает. Каким-то образом Гайверс узнал мой самый страшный секрет. Я чувствую, как холод пробирает до костей, а ноги становятся ватными.

Хотя почему «каким-то»? Не показалось, значит, и в библиотеке кто-то был. А учитывая, кто у нас Кларисса, вопросов просто не остается. Может, прикинуться дурочкой?

— Я не понимаю, о чем вы… — хлопаю глазами. — Я ничего не делала!

— Не притворяйся, — тихо усмехается Гайверс. — Я знаю, что ты не настоящая Кэтрин Уоткинс. И знаю, что будет, если об этом узнает король. Но мне плевать на твою душу. Мне нужно твое тело.

Вот теперь становится по-настоящему страшно. Пальцы леденеют, а дыхание становится поверхностным.

Не очень хочется думать, что будет: меня или казнят, или отправят на изучение. Не просто же так Алессандра до сих пор скрывает тот факт, что она попаданка.

— Чего ты хочешь? — цежу я, ненавидя себя за то, что вообще готова на переговоры с этим противным типом.

— Всего лишь то, за что я заплатил, — Гайверс выпрямляется, возвышаясь надо мной, как будто подавляя. — Ты добровольно пойдешь со мной, совершим наш маленький ритуал, и я получу то, что мне причитается. Твою эльфийскую силу. А взамен я сохраню твой маленький секрет.

— Это шантаж, — выдавливаю я.

И у меня, похоже, нет вариантов не вестись на него. На лице Гайверса появляется противная усмешка, которую безумно хочется стереть чем-то тяжелым. Каким-нибудь старым фолиантом.

— Это сделка, — поправляет он. — Ты же умная девочка. Отдашься мне, останешься жива… А, может, даже удовольствие получишь, кто знает? Кошки, они же такие… любвеобильные.

Его смешок кажется противным, аж тошнота к горлу подступает.

— Второй вариант тебе озвучить? В котором тебя забирает стража. А, может, и еще кого-то близкого тебе, — добавляет Гайверс. — За укрывательство.

Ненавижу это противное ощущение бессилия. И признавать, что кто-то столь гадкий прав. Если он расскажет… Джонс не сможет меня защитить от королевской стражи. Ректор не сможет. Алессандра тоже. Никто не сможет. А я и не попрошу — чтобы они не пострадали.

— Какая же ты мразь… — срывается с моих губ.

Гайверс мрачнеет, явно злится и мечтает придушить меня на месте, но не делает этого, потому что за моей спиной раздается родной голос.

— Вы нарушаете правила академии! — голос Джонса разрезает воздух, как удар хлыста. — Я не давал разрешения на вашу встречу с моей студенткой.

Гайверс напрягается, но не отступает.

— Профессор Джонс. Боитесь, что она сбежит? Или что узнают правду о том, кто она на самом деле?

Только не при Джонсе. Только не сейчас. По лицу Джонса тоже пробегает тень. Но куратор встает между мной и Гайверсом, заслоняя меня своим телом.

— Не знаю, о чем вы, — холодно произносит он. — Студентка Уоткинс находится под моей защитой и защитой ректора академии. И никакие сделки с ее семьей не дают вам права приближаться к ней без надлежащего разрешения на территории академии.

Гайверс качает головой с показным сожалением.

— Вы же понимаете, что договор уже заключен? Нам осталось только завершить ритуал. Ее отец получил Осколок Тени, а я получил права на…

— Ничего вы не получили, — обрывает его Джонс. — Торговля людьми в нашем королевстве запрещена.

— Это клановая традиция оборотней, — возражает Гайверс, и его голос твердеет. — И король не имеет права вмешиваться в наши дела.

— Возможно, — соглашается Джонс, и я будто ощущаю, как в нем бурлит сила, которая ищет выхода, требует дать ей волю. — Но есть одна традиция, о которой вы, кажется, забыли.

— Да неужели? — хмыкает Гайверс.

— Право сильного, — произносит мой куратор.

Я замечаю, как в глазах негодяя вспыхивает ярость. Эта часть явно пошла не по его плану. Но… Не все же ему вертеть другими?

— Древнейшая традиция оборотней. Важнее всех других законов. Благословение богов. Любой может оспорить решение главы клана через поединок.

У Гайверса, кажется, белки наливаются кровью, злость плещется через края, но он понимает, что Джонс его подловил. А в словах своего куратора я не сомневаюсь — он точно знает, что такая традиция есть. И, честно говоря, у меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что Иррегард решил рискнуть ради… меня?

— Вы не можете… — рычит Гайверс.

— Могу. И делаю, — спокойно произносит Джонс. — Я официально вызываю вас на дуэль за право сильного. Кэтрин Уоткинс не будет и никогда не станет вашей собственностью.

За этими словами наступает тишина. Я до этого не замечала, что вокруг нас начал собираться народ. Многим стало интересно, с кем же препирается Джонс и какое отношение к этому имеет рыжая кошка.

И вот теперь все эти люди замолчали. Все разом. Оставив нас словно под светом софитов.

Гайверс медленно усмехается, но в его улыбке нет веселья — только холодный расчет.

— Вы понимаете, что ставите на кон, профессор? — спрашивает он. — В случае вашего поражения я получу не только девчонку, но и моральное право потребовать компенсацию за оскорбление.

Я не выдерживаю и хватаю Джонса за жилетку. Он оборачивается, кладет руку мне на пальцы, чуть сжимая, словно говоря: «Доверься мне». А кому мне еще доверять, если не ему?.. Только вот я точно понимаю, что после этого всего я больше не смогу ему врать. Я расскажу, что я не Кэтти. Что бы за этим ни последовало.

— Так что? Принимаете вызов? Или признаете, что не имеете прав на студентку Уоткинс?

Гайверс долго смотрит на нас обоих, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то темное и злобное.

— Принимаю, — наконец произносит он. — Завтра в полдень. На большой тренировочной площадке академии. Без трансформации и магии. Свидетели — ректор и главы всех кланов оборотней.

— И король, — произносит Джонс.

Гайверс почти вздрагивает, но отступать не собирается.

— И король, — повторяет он.