— Как Джоани справляется? — спросил Рис.
— Она у нас сильная, Рис. Тянула всё на себе, пока мы были на заданиях, фокусировались на миссии, на отряде. Она справлялась в одиночку. Не уверен, что я бы сдюжил на её месте. Сэм — чудесный ребенок. Ему сейчас девять, но в плане развития он совсем кроха. С ним не заскучаешь.
— Как он ладит с другими детьми?
— Ха! Он зажат между старшей сестрой и младшим братом — настоящими сорвиголовами. Мы верим, что Сэм пришел к нам не просто так: Бог решил, что мы достаточно сильны, чтобы любить его и при этом растить еще двоих детей, давая им всё внимание и поддержку, которых они заслуживают.
— У вас потрясающая семья, Фредди. Сэму точно повезло с родителями.
— Спасибо, друг.
Фредди кивнул на дорогу впереди.
— Через пару миль свернем с основной трассы в те горы. Не худшее место, чтобы провести несколько месяцев.
ГЛАВА 34
Секретный объект XXX
В окрестностях XXXXXXXXXXXXX
Июль
На севере виднелись XXXXXXXXXXXXXX, а по обе стороны дороги тянулась скалистая местность. Эти края напоминали Рису полигоны в Неваде, где он учился наводить авиацию для непосредственной авиационной поддержки.
Стрейн притормозил «Хайлакс» на подъезде к обнесенному каменной стеной комплексу, стоящему посреди открытых полей. Он коротко сигналил, и через несколько секунд гофрированные металлические ворота откатил мускулистый белый парень в трекинговых ботинках, камуфляжных штанах расцветки «пустынный тигр» и бронежилете поверх коричневой футболки. Густая рыжеватая борода, очки Oakley и поношенная бейсболка — весь его облик буквально кричал: «частный военный подрядчик». На поясе в кобуре виднелся «Глок», и Рис не сомневался, что где-то под рукой у него припрятан «длинный ствол». Подрядчик махнул Фреду в ответ, и они въехали на территорию.
— Добро пожаловать на базу «Сокол», Рис.
Рис окинул взглядом территорию: в центре стояло большое двухэтажное здание, оштукатуренное под мазанку, окруженное несколькими одноэтажными бетонными постройками разного размера.
Остановив пикап, Фредди сказал:
— Тот главный дом — наш штаб. Жить будем там. Там же есть помещение для планирования операций и учебный класс, где ты будешь грызть гранит науки.
— Уроки?
— Ага. Они выписали спеца по исламоведению, чтобы подтянуть тебя по культуре, языку и всему такому. Чтобы ты не так сильно отсвечивал как «неверный», когда пойдем на дело.
— Интересно. И сколько я здесь проторчу?
— Не знаю, дружище. Столько, сколько потребуется нашим аналитикам, чтобы вычислить точное местоположение Мо. Думаю, от пары недель до месяца, но ты же знаешь, как это бывает. Могут свистнуть завтра, а можем застрять на несколько месяцев.
— Замечательно.
— Вон там оружейка.
— Ты там со своими игрушками спишь? — спросил Рис.
— Нет, но идея неплохая. А то большое здание, похожее на амбар — там мы тренируемся, держим снарягу и всё прочее.
— Как там зал?
— Неплох. Поставили большую раму Rogue с канатами, есть бамперные блины, гири, гребной тренажер, VersaClimber, ассалт-байк — в общем, полный набор. Можно свой кроссфит-бокс открывать. Есть пара дорожек Woodway и маты, так что поборемся. Уверен, ты мне и сейчас в джиу-джитсу задницу надерешь, но я тренировался, так что посмотрим.
— Я совсем заржавел, брат. Скорее ты меня сделаешь.
— Не свисти, Рис. Ни капли не верю.
— Ха! Вот и проверим.
— В паре кликов к югу у нас стрельбище, но я и тут за домом расставил стальные гонги, чтобы можно было из пистолетов пощелкать, никуда не выезжая.
— Отлично. Я давно не стрелял, так что разминка не помешает.
— Пристреляешься, вспомнишь навыки.
Фредди подкатил к главному зданию, и оба вышли из машины. Рис забросил вещмешок на плечо и пошел за своим куратором из Управления к входу.
У самой двери Фредди резко остановился.
— Чуть не забыл: пока мы здесь, тебя зовут Джеймс Донован. Мы подготовим тебе полную легенду, но пока сойдет и это.
— Донован, значит? Как «Дикий Билл»?
— Без понятия. Компьютер подбирает имена по алгоритму: имя оставляет твое, а фамилии не повторяет. Могло быть и хуже, поверь. Одному бедолаге недавно выпало имя «Джон Холмс».
Рис только покачал головой.
Когда они вошли, их вежливо поприветствовал на английском с британским акцентом сухощавый смуглый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, одетый в белоснежную джеллабу и красную феску.
— Добро пожаловать, господа. Вы, должно быть, мистер Донован. Я — Мааджид Кифайят.
— Ас-саляму алейкум, Мааджид, — Рис протянул руку.
— Ва-алейкум ас-салям, мистер Донован. Прошу, проходите.
Рис наклонился и расшнуровал ботинки, оставив их у порога, как того требовала исламская традиция. Мааджид грациозно пошел через фойе большого дома, словно выказывая почтение его величию. Яркая сине-желтая мозаика «зеллидж», изысканная мебель и арочные проемы — классическая архитектура XXXXXXX. Рис предположил, что дому несколько сотен лет, ну или его очень умело под них стилизовали. Похоже на уменьшенную копию дворца Алькасар в Севилье, построенного в те времена, когда мавры занимали большую часть Пиренейского полуострова.
— Не чета фанерным дырам, в которых мы жили в Афгане, а? — съязвил Фредди.
— Я бывал в местах и похуже.
— Давай устрою быструю экскурсию, и пойдем устраиваться.
Мааджид растворился в другой части дома, а Фредди повел Риса через фойе в просторную гостиную, примыкавшую к дворику из камня и травы. Со всех четырех сторон на внутренний двор выходил балкон второго этажа. Фредди показал Рису общие зоны: кухню, ванные комнаты и кабинет, который будет служить классом, а затем они поднялись по мраморной лестнице.
— У Мааджида есть допуск TS/SCI, но даже при этом мы работаем по принципу «нужно знать», а он в этот список не входит. Второй этаж закрыт для остального персонала, так что всё планирование будет здесь.
Стрейн набрал комбинацию цифр на кодовом замке, открывая ряд комнат вдоль балконного коридора. Одну превратили в мини-зал для брифингов с огромным ЖК-экраном на стене, две соседние предназначались под жилье. Маленькие, но чистые, оборудованные сплит-системами LG. Последнюю комнату защищала тяжелая кованая решетка и стальная дверь, запиравшаяся изнутри на засовы.
— Это наше «Аламо». Если начнется какая-нибудь заваруха в духе Бенгази, отходим сюда.
— Каков уровень угрозы?
— XXXXXXXX — страна стабильная, по крайней мере для этой части света. У нас налажены связи с XXX, это их тайная полиция. Мы тут не отсвечиваем. До города приличное расстояние, а по легенде этот комплекс используется правительством XXXXXXXX для приема высокопоставленных гостей. Мы построили его под предлогом обучения местных антитеррористических подразделений, чем со временем и займемся.
— Понял. Что по охране?
— За нами закреплено четверо парней из Управления. Все надежные: трое рейнджеров и морпех. У каждого по нескольку командировок за плечами. В случае чего, мы с тобой тоже подсобим. Если всё реально пойдет прахом, подкрепления ждать долго.
— Спасибо, Фредди. Место что надо.
— Давай бросим вещи, обустроишься в комнате, а потом покажу свои игрушки.
• • •
Фредди привел Риса к запертому на замок складу, который служил им малым арсеналом. В длинном узком помещении гудели люминесцентные лампы. На крепком деревянном столе Фредди разложил разнообразное оружие. Рис узнал почти всё, хотя кое-что было куда экзотичнее того, что ему выдавали в «командах». Стволы лежали в ряд от меньшего к большему: сначала пистолеты, в конце — пулеметы с ленточным питанием. Большинство было покрашено из баллончика в пятнистый камуфляж.
— Итак, вот пистолеты. Хоть ты и любишь «Глоки», я хочу, чтобы ты попробовал новый «Зиг 365», особенно для работы под прикрытием. В нем больше патронов, чем в твоем сорок третьем.
— Слышал о нем много лестного, пока его еще дорабатывали. Опробую, — сказал Рис, сразу оценив субкомпакт.
Хотя Рис обожал свой субкомпактный G43, небывалая емкость 12+1 в калибре 9 мм, на удивление плавный спуск ударникового типа и ночные прицельные приспособления делали «Зиг 365» фаворитом прямо «из коробки».
— А это «Зиг P320» с доработанным спуском от Брюса Грея, — Фредди поднял новый девятимиллиметровый пистолет. — Думаю, она тебе понравится.
— Уже нравится, — улыбнулся Рис.
Компания SIG недавно выиграла престижный тендер, длившийся почти десятилетие, на замену Beretta 92F и поставку армии США нового современного пистолета — варианта модели 320, принятого на вооружение как М17/М18.
— Мато всё еще заправляет тренировками в SIG? — спросил Рис, имея в виду их старого мастер-чифа «тюленей», который, вероятно, и сейчас мог обставить по физухе любого выпускника BUD/S.
— Еще как. У них там невероятная база. Он в полном порядке.
— Что ж, если переживем следующие несколько месяцев и опухоль меня не доконает, съездим к нему в гости.
— Договорились, брат.
Фредди указал на маленький, угловатый, футуристичного вида пистолет-пулемет, словно сошедший с экрана научно-фантастического фильма. Изогнутый магазин торчал из рукоятки, у дула была сложена небольшая передняя ручка. Ствол удлинял трубчатый глушитель, а всё оружие было покрыто самодельным коричнево-песочным камуфляжем.
— Далее у нас MP7, как в Дам-Нек. Стрелял из такого?
— Пару раз баловался, когда работал с вами в усилении несколько лет назад, но недостаточно, чтобы стать профи. У нас на Западном побережье такие навороченные штучки редкость.
— Принято. Классная машинка. Компактная, скорострельность бешеная. Отлично подходит для ближнего боя, когда нужно сработать тихо. С дозвуковыми патронами его почти не слышно. С коллиматором Aimpoint Micro стрелять — одно удовольствие. Только учти, терминальная баллистика у него не такая, к какой ты привык, из-за этого крошечного патрона 4.6.
— По-русски, Фредди, говори по-русски.
Стрейн выдохнул и картинно закатил глаза.
— Пуля у него очень маленькая. Так что если стреляешь в парня, всади в него полмагазина.
— Вот это я понимаю.
— Дальше по винтовкам. Вместо М4 будем использовать HK416, есть десяти- и четырнадцатидюймовые модели. В обращении как «эмка», но куда менее капризна к патронам и надежнее за счет поршневой системы, особенно когда забивается грязью. Оптику поставим любую на твой вкус.
Рис чувствовал азарт нового напарника, пока тот описывал арсенал:
— Теперь я вижу, почему ты переметнулся на «темную сторону».
Фредди усмехнулся:
— Чувак, это лучшая часть моей работы. Я могу выбирать любые пушки и тюнинговать их до посинения. Как ребенок в магазине сладостей.
— Ты прям реднековская версия Кью из бондианы, — пошутил Рис.
Стрейн изобразил британский акцент:
— Ноль-ноль-семь, вот ваши варианты для снайперской работы: LaRue OBR в калибре 5.56 и винтовка, которую я собрал сам в .260, — он бросил кривляться и продолжил описание с гордостью отца. — У нее карбоновый ствол от Proof, так что он не перегревается и легкий. Заметишь, что я поставил одинаковые пламегасители почти на всё, чтобы глушители были взаимозаменяемы. «Банки» тридцатого калибра отлично работают и на 5.56, и на .260.
— .260 — это как .308?
— Роль та же, но он лучше почти во всем. Летит быстрее, траектория настильнее, отдача меньше. Магазины те же, что под 7.62, а баллистика как у .300. Я уже много лет пытаюсь всех подсадить на этот калибр, но военные раскачиваются целую вечность.
— Поверю тебе на слово.
— И как ты только снайперскую школу закончил? — делано изумился Фредди.
— Наверное, корректировщик был хороший, — парировал Рис.
— Наверняка, — согласился Фредди. — В общем, сомневаюсь, что нам придется работать на сверхдальние дистанции, но у нас есть Accuracy International в .300 Norma и даже «Барретт» M107 пятидесятого калибра, если приспичит. Есть пулеметы и куча противотанковых средств. Плюс взрывчатка. — Он указал на ряд тубусов у задней стены. — Одноразовые LAW, AT-4 и даже «Джавелин» вон в том кейсе. Штука стоит четверть лимона за выстрел, но дело свое знает.
— Ладно, постараюсь ими не разбрасываться.
Рис заметил ряд шлемов Ops-Core с установленными на них панорамными приборами ночного видения L3 Technologies GPNVG-18. Лучшее, что можно купить за деньги. Эти ПНВ легко узнать по четырем объективам, дающим куда лучший периферийный обзор, чем другие модели.
— «Четырехглазки», а? Вещи для богатых деток.
— Налоги граждан тратятся легко, малый. Эти штуки на голову выше того дерьма, с которым мы бегали раньше.
— А ты тот еще шмоточник, Фредди.
— Люблю качественные вещи, мужик. Что тут скажешь?
ГЛАВА 35
До стрельбища на «Хайлаксе» было двадцать минут езды. Бескрайние просторы напоминали Рису открытое море. Преимущественно плоская, местами холмистая, но неизменно бесплодная местность идеально подходила для тренировок. Местная строительная фирма с помощью бульдозера возвела пулеулавливающие валы на разных дистанциях. Здесь был П-образный вал глубиной сто метров для ближнего боя, а за ним — винтовочное стрельбище с дистанциями до тысячи восьмисот метров. Выцветший красный морской контейнер служил складом снаряжения; с его крыши открывался прямой обзор на снайперские мишени. По всему полигону были разбросаны стальные гонги разных форм и размеров, позволяя отрабатывать выстрелы практически на любом мыслимом расстоянии. Внутри периметра замер старый, явно не на ходу, седан «Мерседес» семидесятых годов.
— Дай угадаю, это моя тачка? — съязвил Рис.
— Ага, дружище, извини, что без лобовухи. Придется выдать тебе очки.
Когда они припарковались, привычная расслабленность Фредди и его небрежный язык тела сменились сугубо деловым настроем.
— Ладно, начнем с короткоствола, потом перейдем на MP7, а закончим «четыреста шестнадцатыми». С дальнобоем поиграем в другой день.
— Идет.
Фредди отпер контейнер и распахнул тяжелые стальные двери. Внутри стояли ящики с краской, стопки картонных мишеней, запасные стальные гонги, несколько цинков с патронами и куски фанеры, вырезанные в форме различных фигур.
— Помоги-ка мне с этой баррикадой. — Фредди указал на фанерный щит со ступенчатым краем и прорезями разных форм. Они оттащили макет баррикады в центр стрельбища и установили рядом с «Мерседесом».
— Давай, разомнись со своим девятимиллиметровым, а я пока тут всё подготовлю. Патроны в кузове пикапа.
Рис кивнул и зашагал к ряду из трех стальных силуэтных мишеней. Ему пришло в голову, что последний раз он стрелял из пистолета в рот федеральному агенту, виновному в гибели его семьи. Разуму было трудно примирить тот акт возмездия с тем фактом, что он снова работает на правительство Соединенных Штатов. Безумный мир.
Сегодня Рис носил SIG 320 в открытой кобуре на поясе, а не в своей привычной системе скрытого ношения BlackPoint Tactical Mini WING. Не было смысла прятать пистолет, находясь в полной боевой выкладке.
Стрелковые навыки быстро утрачиваются, а Рис не тренировался всерьез почти год. Быть «экспертом» в чем-либо — значит выполнять базу на высшем уровне, поэтому Рис начал с основ. Надев наушники, он сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Затем, стоя в десяти ярдах от стального гонга, он выхватил пистолет. Левая рука встретила оружие на уровне груди, пока ствол разворачивался в сторону цели. Рис вынес SIG обеими руками, плотно сжимая рукоять, пока локти почти не выпрямились, и нажал на спуск в тот самый момент, когда оружие замерло на мишени. Взгляд сфокусировался на мушке в момент срыва шептала, и мозг зафиксировал мгновенное подтверждение — попадание в центр массы стального силуэта под аккомпанемент легкой отдачи. Удерживая палец на спусковом крючке, он осмотрел сектора слева и справа от мишени, затем перенес палец на рамку и оглянулся назад в поисках угроз, после чего вернул пистолет в кобуру. Контроль за обстановкой.
Он снова выхватил оружие, на этот раз быстрее, и всадил в мишень две пули подряд. Он повторял это упражнение, пока магазин не опустел, после чего выполнил перезарядку с затворной задержки, шагнув влево, и произвел еще два выстрела. Он отошел дальше и начал работать по нескольким гонгам в быстром темпе, мгновенно перенося огонь с одного на другой. Скорость вернулась быстро благодаря сотням тысяч патронов, расстрелянных за последние восемнадцать лет на подобных тренировках. Он сжег уже десять магазинов, когда во время очередного осмотра секторов заметил Фредди, наблюдавшего за ним из-за левого плеча.
— Как на велосипеде. Отлично выглядишь, Рис.
— Спасибо. Приятно вернуться в строй.
— Охотно верю. Дай-ка я подкрашу мишени, и пристреляемся из «веселой пушки».
Фредди встряхнул баллончик с краской, подходя к гонгам, усеянным серыми отметинами от пуль Риса. Он закрасил их глянцевым белым и махнул Рису, приглашая к раскладному столу, на котором лежал MP7 с глушителем и ряд снаряженных магазинов. Фредди взял песочно-коричневый камуфлированный пистолет-пулемет и направил ствол в небо.
— Так, Рис, это для тебя новая игрушка. Шпарит очень быстро, а отдачи почти нет. К тому же чертовски тихий и обладает серьезной пробивной способностью, так что если плохие парни в бронежилетах — это вариант получше пистолета. Мы начали использовать их в Дам-Нек, и многие парни в них просто влюбились.
Фредди выдвинул приклад и откинул короткую рукоятку под стволом.
— В крайнем случае из него можно стрелять как из пистолета, но никуда не попадешь. Магазины вставляются в рукоятку, как в «Узи», и вмещают сорок патронов. Взводить здесь, переводчик огня тут. — Он продемонстрировал управление и передал оружие Рису. — С виду может показаться, что он работает как старый MP5, но это просто потому, что это «Хеклер и Кох». Для тебя он будет в работе как М4. Давай, пробуй. Медленно — это плавно, а плавно — это быстро.
— Слышал я это уже где-то, — отозвался Рис, вспомнив старую поговорку «тюленей».
Рис вогнал магазин в полую рукоятку и переключил предохранитель на одиночные. Глаз быстро поймал четкую красную точку прицела Aimpoint Micro, и Рис нажал на спуск. Выстрел не произвел никакого впечатления: почти неощутимая отдача и минимальный звук — это напомнило ему воздушку, которую дед подарил ему в детстве. На центре мишени в тридцати метрах появилось крошечное серое пятнышко. Он переключил переводчик на автоматический огонь и чуть сильнее навалился на оружие, чтобы компенсировать подброс ствола. Рис попробовал дать короткую очередь, и пять или шесть приглушенных пуль вылетели из ствола, звякнув о сталь. Оружие почти не шелохнулось. Он выдал очередь подлиннее, патронов на десять, и поразился тому, как легко контролировать эту малютку. Остаток магазина он всадил в мишень одной длинной серией, и все двадцать четыре пули легли в восьмидюймовый круг.
Он повернулся к другу, улыбаясь во весь рот.
— Мне нравится.
— Я знал, что понравится. У него есть свои ограничения, но штука определенно полезная.
Рис потратил еще несколько минут на ознакомление с новой игрушкой, после чего Фредди начал гонять его по базовым упражнениям. В руках у него был электронный таймер, замеряющий время реакции Риса от звукового сигнала до первого попадания. Фредди расставил оранжевые конусы и заставил Риса маневрировать между ними, ведя огонь: в движении вперед, назад, боком и, наконец, проскакивая между конусами, как спорткар на слаломе. Перестрелка — это не статика, и отточенный навык стрельбы в движении может стать гранью между жизнью и смертью. Они стреляли из разных положений: поверх, из-под и сквозь прорези фанерной баррикады, отрабатывали использование «Мерседеса» в качестве укрытия.
После нескольких часов работы с пистолетом, MP7 и карабинами HK416 пришло время перевести дух. Они устроили перерыв на обед и ели сэндвичи, похожие на гирос, сидя на откинутом борту «Хайлакса». Рис развернул бумажную обертку и уставился на содержимое так, будто еда была заминирована.
— Они что, майонез туда кладут? — спросил он с отвращением.
— Ты и твой майонез. Я уже и забыл про эту твою фобию. Интересно, есть ли у нее научное название.
— Какая же это гадость.
— Не бойся, Рис. Никакого майонеза. Это какой-то соус на основе йогурта.
Заметно расслабившись, Рис осторожно откусил кусок. Его лицо озарилось одобрением.
— Ты всегда был самородком, Рис. Меня аж бесит: я с этими железками сплю и ем, а ты просто выходишь и стреляешь как бог.
Рис пожал плечами, пережевывая питу с ягнятиной.
— Мне что, начать мазать, чтобы ты лучше себя чувствовал?
— Ха! Нет, чувак, работай в том же духе. Чем быстрее закончим, тем скорее вернемся к семьям. — Фредди на секунду запнулся, осознав, что ляпнул. — Прости, брат, я не это имел в виду, я забыл...
— Всё нормально. Серьезно, хватит извиняться. Ты мой близкий друг и отличный отец. Не за что просить прощения.
— Мне просто жаль, мужик. При всех наших трудностях с Сэмом, я хотя бы могу обнять его, когда возвращаюсь домой.
— Я чертовски восхищаюсь тобой и Джони. Вы никогда не жалуетесь, ничего не просите. Просто делаете то, что должны.
— Играешь теми картами, что сдали, Рис. Больше ничего не остается. По статистике, в семьях с особенными детьми лишний стресс обычно приводит к разводу. Нас же это почему-то сплотило, сделало терпимее. Мы стали одной командой.
— Никогда не смотри на статистику, дружище. Снимаю перед вами шляпу. А теперь пошли тренироваться, чтобы ты скорее вернулся к ним.
После обеда оба нацепили тяжелые разгрузочные системы — нейлоновые чехлы с бронеплитами, снаряжением и полными магазинами. Вторую половину дня они работали в паре, оттачивая хореографию перемещений, огня и связи. Начали с шага, но быстро перешли на полную скорость. Если один двигался или перезаряжался, второй подавлял мишени. К концу дня они работали как единый механизм, без слов.
Когда солнце скрылось за горизонтом, они закрепили ПНВ на шлемах и повторили упражнения в темноте. Их инфракрасные лазеры, невидимые невооруженным глазом, плясали по мишеням. Тишину нарушал лишь хруст твердой земли под подошвами ботинок да хлопки выстрелов из глушителей. Для двух профессиональных диверсантов, которые больше половины жизни провели, работая по ночам — и на учениях, и в боевых выходах, — эти действия были такими же естественными, как дыхание.
ГЛАВА 36
Ирако-сирийская граница
Август
Зашифрованное сообщение пришло на телефон подполковника Саида еще вчера вечером, и весь сегодняшний день он провел в планировании и координации. Он отобрал пятнадцать лучших бойцов, оформив выход как учебную задачу. Ми-8 из их авиакрыла под покровом темноты доставил группу к месту рандеву. Пилотировали вертолет иракцы, которых ЦРУ натаскивало летать с ПНВ над сосновыми лесами Флориды. Пока бойцы ждали в темноте, они курили, проверяли оружие и снаряжение, подшучивали друг над другом — как и любые солдаты во все времена. Саид любил своих людей и наблюдал за ними со смешанным чувством гордости и печали.
Многим показалось бы странным, что командир иракского спецназа передает своих людей под начало бывшего генерала сирийской армии, но Саида уже ничто не удивляло. При Саддаме всё было проще: для процветания требовалась лишь фанатичная преданность партии «Баас» и ее лидерам.
После вторжения 2003 года Саид работал на американцев, а затем — на бездарное и коррумпированное правительство, которое те оставили после своего спешного ухода. Он сражался с ИГИЛ, когда те подминали под себя большую часть единственной страны, которую он считал домом. С еще большим недоумением он наблюдал за тем, как их оттесняли шиитские ополчения, подконтрольные Ирану, и курды, всё еще союзничавшие с американцами. На кого он будет работать завтра? На турок? На иранцев? Кто знает. Он был готов служить почти любому хозяину, лишь бы тот обладал властью. Только так можно было выжить в Ираке. Вся его жизнь и жизнь его семьи всегда строились вокруг выживания. А такие подработки, как нынешняя, забросившая его в самое сердце пустыни, гарантировали средства, которые когда-нибудь позволят перевезти семью в безопасное место.
Один из бойцов заметил грузовики, идущие в полной темноте по плоской равнине. Это был сигнал. Саид обнял каждого солдата, прощаясь и надеясь на новую встречу.
— Капитан Дараджи, — позвал Саид старшего офицера группы.
— Да, полковник.
— После высадки заберете двух местных агентов. С ними проведет брифинг их куратор. Для них это вопрос веры. Для нас — вопрос оплаты.
— Понял, полковник, — Дараджи четко отдал честь. — Ма-ас-саляма.
— Фи аман Аллах, — ответил Саид, козырнув в ответ.
Саид поднялся в теперь уже пустой десантный отсек вертолета и попросил Создателя присмотреть за ними. Ему не нужно было оставаться, чтобы знать, что будет дальше. Его люди сядут в грузовики и пересекут границу с Сирией, направляясь к военному аэродрому под контролем Асада. Там их вместе со снаряжением перегрузят в Ан-26. Эта двухмоторная «рабочая лошадка» советской постройки могла служить чем угодно — от летающего госпиталя до бомбардировщика. Запаса топлива на весь маршрут не хватит, поэтому они полетят над Средиземным морем до дозаправки на заброшенной полосе в Ливии — стране, где нет власти. А оттуда, если на то будет воля Божья, — прямиком на цель.
ГЛАВА 37
Секретный объект XXX
В окрестностях XXXXXXXXXXXXX
Август
Рис понимал, что воздух почти на исходе. Несмотря на попытки сохранять спокойствие, сердце бешено колотилось, пожирая драгоценный кислород. Зрение сузилось, по краям всё затянула тьма. Он был в беде, и он это знал.
Внезапно он оказался рядом с отцом. Они шли по крутой раскисшей тропе под сводами густой растительности национального леса Нантахала в Северной Каролине. Карьера отца в том, что семья считала дипломатической службой, подразумевала долгие разлуки, поэтому Рис дорожил каждой минутой, проведенной вместе. Они спускались по извилистой узкой тропинке к бурлящему водопаду, спрятанному в милях от ближайшего шоссе. Затяжные дожди в этих горах питали ручьи, которые так гладко отшлифовали скальную породу, что по водопаду можно было съехать вниз, как с горки, и с плеском рухнуть в глубокую заводь. В этом месте люди собирались задолго до того, как первый европеец ступил на землю Нового Света, и оно до сих пор хранило особую атмосферу.
Небеса разверзлись, и через секунду их накрыл внезапный ливень; спасение от летней жары превратилось в дрожащую борьбу за тепло. Отец взглянул на сына, чье лицо превратилось в маску страдания, и решил, что пора возвращаться к «Вагониру» на стоянке. Это означало тяжелый подъем по грязи под проливным дождем. Маленькие ножки Джеймса работали на пределе сил, пытаясь поспеть за широким и мощным шагом отца.
— Давай, Джеймси, ты сможешь, парень. Просто переставляй ноги.
Джеймс не собирался подводить ни отца, ни самого себя. Он делал три шага вперед и соскальзывал на два назад в скользком коричневом месиве, в которое превратилась тропа, но продолжал идти, хотя ноги стали как ватные.
Томас Рис вытер стекло на потертых стальных дайверских часах.
— Еще двадцать минут, и мы у машины, Джеймс. Главное — не сдавайся, сынок. Жизнь порой — штука тяжелая, но если не бросишь и будешь идти вперед, ты победишь… поверь мне.
Рис продолжал идти, стараясь не подавать виду и копируя походку отца. Он спотыкался о переплетенные корни, промокшие кроссовки хлюпали грязной водой при каждом шаге, но он не останавливался.
— Молодчина, сын… Никогда не сдавайся!
Он и не собирался.
Рис внезапно вернулся в настоящее. Пот жгло глаза. Он пытался вырваться, но захват был слишком крепким: чужие ноги замкнули его шею в дельту из плоти и мышц, перекрывая ток крови и доступ кислорода к мозгу. Противник лежал на спине, одной рукой притягивая правую руку Риса к своему корпусу, а другой давя на его голову вниз. Правое бедро мужчины упиралось в одну сторону шеи, а согнутая нога захлестнула затылок, вжимая собственное плечо Риса ему в горло. На языке джиу-джитсу это называлось «треугольник». Противник идеально расставил ловушку, и Рис заглотил наживку. Черт, а он силен. Рис судорожно глотнул воздуха, и на мгновение к нему пришла абсолютная ясность. Технику выхода из треугольника в него годами вколачивал мастер Ренцо Грейси, обладатель черного пояса шестого дана, в своей академии в Нью-Йорке. Несмотря на постоянные тренировки в Вирджиния-Бич, Рис и его взвод при каждой возможности совершали шестичасовое паломничество на Манхэттен, чтобы поучиться у внука легендарного основателя грейси-джиу-джитсу Карлоса Грейси.
Собрав силы в кулак, Рис выпрямил корпус, задирая голову вверх. Противник заметил попытку побега и усилил давление на шею. Вложив всю мощь, Рис максимально задрал бедра и начал смещаться в сторону, медленно разворачивая корпус под прямым углом к сопернику. Словно спущенная пружина, Рис резко дернул тазом, разрывая захват ног. Легкие наполнились воздухом, который, несмотря на жару и запах пота, показался ему вкусом рая. Не теряя инерции, Рис быстро перешел в боковой контроль, просунув одну руку под шею напарника, а другую — поверх корпуса, и сцепил ладони в замок Гейбла. Это был шанс отдышаться, прочистить голову и прийти в себя после того, как секундами ранее он едва не отключился.
Пользуясь преимуществом позиции, Рис перебросил ногу через корпус противника и сел верхом, заняв маунт — доминирующую позицию в партере. Он перехватил руку напарника и прижал её к полу, заставив того повернуться на бок, спасаясь от болевого на плечо. В этот момент Рис проскользнул выше по торсу и забрал открывшуюся спину. Противник понял маневр и вступил в «борьбу за захват», мешая Рису накинуть руку на горло. Рис использовал ноги как крюки, обвивая их вокруг бедер напарника подобно удаву. Его рука проскользнула мимо мокрой от пота ладони противника и захлестнула шею. Свободной рукой он перехватил собственный локоть, создавая рычаг против гортани и сонной артерии. Из технически безупречного удушающего сзади выхода практически нет; у бойца остается три-пять секунд до потери сознания. Рис почувствовал хлопок по предплечью и разжал замок. Фредди Стрейн судорожно хватал ртом воздух.
— Твою мать, я думал, «треугольник» уже сработал.
— Почти сработал, — признал Рис, жадно вдыхая кислород.
— Спасибо, что не стал заглядывать мне в глаза.
Оба рассмеялись заезженной шутке джитсеров. Рис откинулся на маты и сделал несколько глубоких вдохов.
— Горжусь тобой, Джеймс, — ты не сдался. — Отец взъерошил мокрые волосы сына на переднем сиденье «Джипа» с деревянными панелями на стоянке у тропы. — Помни: бой — это не просто выживание, это победа. Есть разница.
Недели тренировок в XXXXXXX закалили его решимость и прочистили разум. Рис снова стал воином.
После спарринга Рис и Фредди пробежали несколько кругов вдоль внутренней стены комплекса, прежде чем приступить к утренней тренировке. Как и у большинства спецов, их физподготовка строилась вокруг функциональной силы, выносливости и живучести, что для обоих, приближавшихся к сорокалетию, становилось всё важнее. Выглядеть как качок на стероидах не входило в их задачи — это вредило результативности и мешало затеряться в толпе.
Их комплексы сочетали элементы программ CrossFit, Gym Jones и StrongFirst. Цель была не в том, чтобы соревноваться со стайерами, лифтерами или альпинистами, а в достижении универсальной формы, позволяющей эффективно работать в любой из этих областей. После серии разминочных упражнений, которые многие сочли бы за полноценную тренировку, они приступили к «геройскому» комплексу «Мерф», названному в честь лейтенанта морпехов Майка Мерфи. В бронежилетах они начали со ста берпи, за которыми последовали четыре стоярдовых отрезка переноски напарника. Затем — двухмильный забег, сто подтягиваний, двести отжиманий, триста воздушных приседаний и еще две мили бега. Оба пахали на износ, думая о тех солдатах, моряках и морпехах, что не вернулись домой.
После душа и обеда для Риса настало время учебы, пока Фредди разгребал административную шелуху, летевшую из Лэнгли. К сумеркам они снова вернулись на стрельбище — сегодня по плану была высокоточка на большие дистанции в условиях плохой видимости. Ритм подготовки устраивал Риса и напоминал ему времена, когда он был молодым «тюленем» в дореформенную эпоху, до 11 сентября. Тогда из-за образа жизни спецназовцев шутили, что аббревиатура SEAL расшифровывается как «Sleep, EAt, Lift» (Спи, Ешь, Качайся), или, как подкалывали армейцы, «Спи, Ешь и Валяйся».
Было приятно тренироваться бок о бок со старым другом-снайпером, оттачивая навыки перед заданием.
— Из Лэнгли пришло досье на Мо, — сказал Фредди, упаковывая винтовки под звездным небом. — Интересное чтиво. Я распечатал и оставил в сейфе в комнате для брифингов. Глянь вечером. Может, прольет свет на то, где он сейчас и почему переметнулся.
Рис кивнул. Если его старый друг действительно сменил сторону после Ирака и теперь руководит террористической ячейкой в Европе, Рису придется выложиться на все сто.
• • •
Позже той же ночью Рис зажег настольную лампу, открыл файл ЦРУ на Мохаммеда Фарука и начал читать.
Отец Мо был ученым. Сначала окончил Багдадский университет по специальности «биология», затем учился за границей, где получил степень доктора наук в области растительных токсинов в Университете Восточной Англии в Норидже. Вернувшись в Ирак, он преподавал и занимался исследованиями в родном вузе, со временем возглавив кафедру биологических наук. Обе старшие сестры Мо учились там же и иногда заглядывали к отцу между лекциями. Мо унаследовал интеллект отца и красоту матери; он отлично учился и блистал на футбольном поле. Бегал за девчонками с друзьями и заправлял небольшим бизнесом на черном рынке — продавал пиратские диски с американской и европейской попсой, что приносило лишние динары. Слова «биология» и «растительные токсины» мало что значили для Мохаммеда. С его точки зрения, это была просто скучная профессия, о которой отец читал лекции. Жизнь была прекрасна для популярного иракского юноши, пока однажды его сестры не вернулись из университета.
Притворяясь спящим той ночью, Мохаммед вслушивался в приглушенные голоса родителей. Они сидели, сгорбившись, за маленьким круглым столом, за которым ужинали вместе, сколько он себя помнил. Выглянув из-под одеяла в соседней комнате, Мо заметил лица отца и матери — страх, застывший в их чертах, навсегда врезался ему в память. Он отчетливо услышал, как мать со свистом выдохнула: «Удей». До парня только начало доходить, что сестры, возможно, больше никогда не сядут с ними за стол.
Его отец был добрым и мудрым человеком. Он настаивал, чтобы дома говорили и читали на английском и немецком — чтобы у детей было больше возможностей в жизни. Когда на следующее утро он прощался с единственным сыном, он сделал это по-арабски. Той ночью Мохаммед и мать ждали человека, который уже не вернется. В эпоху Саддама лишних вопросов не задавали, особенно если дело касалось сыновей президента.
Расспросы в университете остались без ответа. Мо с матерью пытались встретиться с руководством вуза, но их заставляли бесконечно ждать в приемной. Табличку с именем доктора Фарука сняли с двери кабинета, а внутри не осталось ничего, кроме стола и стула. Словно его никогда и не существовало. Мать и сын понимали: идти в полицию бессмысленно.
Через полгода мать умерла во сне, и шестнадцатилетний Мохаммед остался один.
Но у Мохаммеда был план. Терпению он научился у родителей и понимал: чтобы отомстить, ему нужны подготовка, разведданные и доступ.
Даже в полицейском государстве можно оставаться незамеченным. Как и в любой стране, в восьмимиллионном Багдаде была прослойка людей, которую в упор не замечали. Бездомные были невидимками, и Мохаммед стал одним из них. Он пополнил ряды изгоев, спал на улицах, учился выживать среди алкоголиков, наркоманов, преступников и сумасшедших. По необходимости он научился драться, защищать свое, но что важнее — он научился думать как преступник и как выживший. Логика, которой его учил отец, нашла практическое применение в подворотнях древнего города. В условиях постоянных облав и исчезновений деньги от продажи дисков давали ровно столько наличных, чтобы хватало на еду, которой он делился с теми, кто передавал ему свои знания.
Когда паренек, известный просто как Мо, исчез, ритм пыльных улиц даже не дрогнул. Но Мохаммед не томился в застенках тайной полиции и его тело не качалось на волнах Тигра. Он ушел на север. К тем, кто жил в горах у границы с Турцией. На север — чтобы погибнуть или быть принятым курдскими «Пешмерга», военным крылом крупнейшего этнического меньшинства Ирака. Курды веками не знали ничего, кроме войны; мятеж был у них в крови. Грань между партизанами и регулярной армией здесь была стерта. «Пешмерга» в переводе означает «те, кто смотрят смерти в лицо», и Мохаммед был готов именно к этому. По прибытии он был истощен и едва жив. Сначала на него смотрели как на диковинку, пока лидеры Пешмерга не распознали его ценность. Они решили, что он может быть полезен. Начались серьезные тренировки, и мальчик из Багдада приступил к официальному обучению методам иррегулярной войны.
Когда ЦРУ восстановило свою сеть в Северном Ираке перед вторжением 2003 года, оперативники с удивлением обнаружили молодого иракца, свободно владеющего английским, немецким, арабским и курдским языками. Мохаммеду не было и двадцати пяти, но он уже тренировался и воевал плечом к плечу со своими курдскими братьями и сестрами, отличился в боях и был закален жестокостью иракского режима. Правительство Саддама не просто подавляло восстание — оно проводило планомерный геноцид курдского народа. С точки зрения ЦРУ, Мохаммед Фарук обладал всеми качествами агента глубокого внедрения в новом иракском правительстве. Чего они тогда не знали, так это того, что у Мохаммеда были свои, личные счеты.
В рамках поддержки Пешмерга Мохаммеда передали новым хозяевам. На базе в Иордании он начал программу обучения под руководством спецназа армии США, опираясь на свой опыт в горах. Управление собрало группу иракских эмигрантов и отобранных курдов для спецподготовки силами двух групп «Альфа» (ODA). Им сказали, что они станут командным составом новой иракской армии после вторжения. Как и во всём, что касается разведки, это было правдой лишь наполовину. На самом деле это был процесс отбора. Проверялись навыки владения оружием и взрывчаткой, ближний бой и способность принимать решения в условиях стресса при симуляции городских столкновений. Лучшие полиграфологи и психологи прилетели из Северной Вирджинии, чтобы провести тесты — оценить лояльность и зафиксировать базовые показатели для будущих проверок. Те, кто показал лучшие результаты, в итоге поднялись на борт C-17, который через шестнадцать часов приземлился в Херлберт-Филд, Флорида. Оттуда их в фургонах без окон отвезли на секретный объект ЦРУ для дальнейшей обработки и получения «докторской степени» в темных искусствах шпионажа под руководством экспертов из Отдела специальных операций (SAD). Маленькая группа выпускников получила название «Скорпионы», и в начале 2003 года они вернулись в Иорданию, готовясь к войне. Под руководством Наземного отдела ЦРУ «Скорпионы» проникли в Ирак еще до официального начала войны для координации точечных авиаударов, разжигания восстания и ликвидации высокопоставленных чинов режима. Из всей колоды с «ценными целями», что ему выдали, Мохаммед оставил в кармане только одну карту: червового туза. Удея Хусейна.
Стук в дверь вырвал Риса из прошлого.
— Да, — отозвался он, переворачивая страницу.
Дверь открылась, и на пороге появился Фредди с бутылкой воды в руке.
— Воды?
— Давай, — Рис развернулся в кресле, ловя брошенную другом бутылку.
— Я же говорил, интересное чтиво. Ты всё это знал?
— Мо кое-что рассказывал, но без таких подробностей. Читается как роман.
— Ну, как видишь, Управление вложило в него кучу времени, сил и денег. Психологи и аналитики поработали на славу. Хочешь взглянуть на свое досье? — улыбнулся Фредди.
— Ха! Не сегодня. Психоанализа мне сейчас только и не хватало.
— Верно мыслишь.
— Я только одного не пойму — зачем ему менять сторону? Он кажется идеальным спецом. Прошлое, мотивы — всё при нем. Не вижу причины, по которой он мог стать ренегатом.
— Видимо, высоколобые из Лэнгли тоже не догнали. Отдыхай, дружище. И скажи, если это досье натолкнет на какие-то мысли.
Сон не шел. Мысли Риса снова и снова возвращались к маленькому сироте на опасных улицах Багдада, мечтающему о мести.
ГЛАВА 38
— Мистер Донован, боюсь, если я не буду знать характер вашей миссии, я не смогу помочь вам так эффективно, как мог бы.
— Извини, Мааджид. Кажется, сначала меня хотели подготовить под легенду озлобленного ветерана, принявшего ислам, но Фредди упомянул, что теперь я могу пойти как начинающий романист, собирающий материал. Так что я сам не уверен. На службе я старался изучать врага, но, боюсь, преуспел не слишком... э-э... я не имел в виду, что все мусульмане — враги... просто так вырвалось.
Мааджид улыбнулся, и его глаза мудрого профессора выдали искреннюю симпатию к новому ученику.
— Мистер Донован, я...
— Мааджид, сколько раз мне повторять, что можно звать меня Джеймсом?
— Ах да, Джеймс. Но часть этой подготовки — приучить вас к вашей новой фамилии. Так что пусть будет мистер Донован.
Рис улыбнулся. Этот разговор у них случался не впервые. Ему по-настоящему нравилось проводить время с Мааджидом, и он никогда не уставал слушать его. Жизнь изрядно потрепала Мааджида и в родной Великобритании, и на чужбине — в Египте. После того что Рис вытерпел от представителей собственного правительства, он чувствовал определенное родство с этим человеком. Если Мааджид смог простить, возможно, и Рис когда-нибудь сумеет.
— Как я и говорил, мистер Донован, если бы вы назвали мне страну, в которой собираетесь провернуть эту безрассудную авантюру, я был бы полезнее.
— Честное слово, я и сам точно не знаю, куда направлюсь. Мне нужно выйти на связь со старым другом через мусульманскую общину. Где-то в Европе, я так думаю.
Рис улыбнулся человеку, которого теперь считал другом.
— Мааджид, жаль, что вас не было рядом несколько лет назад. Может, мы не увязли бы в этом дерьме с мировым мятежом.
— К сожалению, мистер Донован, в то время я был на другой стороне, как вам хорошо известно.
Они обсуждали это многократно, но Рис снова и снова возвращался к этой теме. То, как человек, прошедший через всё, что выпало Мааджиду, мог оставаться таким позитивным и энергичным, вдохновляло до глубины души.
— Наверное, у каждого свой путь, а?
— В этом я могу вас заверить, мистер Донован. Ушло больше лет, чем мне хотелось бы помнить, но я достиг того этапа, когда принял ответственность за свои прошлые поступки. Мое единственное желание — передать свой опыт, чтобы другие принимали более взвешенные решения. Чтобы они понимали суть идеологической борьбы экстремистов с обеих сторон, хотя вы знаете, что я не люблю делить мир на черное и белое. Всё гораздо сложнее, чем просто «столкновение цивилизаций». Речь не о разрушении инфраструктуры или ликвидации так называемых «лидеров». Это война идеологий, и она не выигрывается и не проигрывается на поле боя.
— Согласен, — кивнул Рис. — Мы можем каждую ночь накрывать их там, где они спят — в Афганистане, Ираке, Йемене, Сирии, где бы они ни прятались, — но мы всё равно не победим саму идею воинствующего ислама.
— Я когда-нибудь рассказывал вам, что сказал мне доктор Мухаммед Бади, когда мы сидели в тюрьме Мазра-Тора? — спросил Мааджид, имея в виду печально известную каирскую тюрьму. — Он сказал: «Идеи пуленепробиваемы».
— Да, я слышал нечто подобное. Кажется: «Идеологию нельзя убить». Напоминает нашу «Войну с террором». Мы объявили войну тактике, хотя на самом деле пытаемся противостоять идее. Политики думали, что из этой ситуации можно просто проложиться трупами. Возможно, они надеялись, что горы тел обеспечат им победу на следующих выборах.
— Возможно, мистер Донован, возможно. Но я призываю вас не судить их слишком строго. Перефразируя вашу Библию: «Не ведают, что творят».
— Я всё понимаю, но мы доверяли нашим лидерам — и избранным, и тем, кто носит форму. Мы ждали, что они изучат и поймут этот конфликт. Но мы так долго позволяли всему этому гнить, что любой другой ответ уже не рассматривался. Осталась только война.
— Да, и именно поэтому спустя все эти годы я хочу поделиться своей историей с теми, кто может что-то изменить для будущих поколений. Мой сын в Лондоне скоро пойдет в колледж. Я пропустил почти всю его жизнь, и он так и не простил меня. Я позволял ненависти к «Западу» направлять каждый мой шаг. От драк со скинхедами в Эссексе до вступления в «Хизб ут-Тахрир». Я купился на лозунг «мы против них» и искренне верил, что всемирный халифат исправит все несправедливости, которые я терпел от белых фашистов. Те рыскали по Эссексу в поисках мелких групп «паки», чтобы поиздеваться и избить их. Сегодня мне жаль тех парней, но, что более важно, я их понимаю. Они попались на ту же удочку, только с другой стороны.
— Как тюрьма не превратила вас в еще более матерого джихадиста, о которых нам вечно твердят в новостях?
— Я не говорю, что так не бывает, мистер Донован. Я говорю, что этого не случилось в моем случае. И, как ни странно, если бы я не оказался в египетской тюрьме в одном блоке с доктором Бади, я бы либо до сих пор там сидел, либо планировал очередное «11 сентября».
— Ну, наверное, я должен за вас порадоваться? — произнес Рис с легким замешательством.
— Ха! Как ни странно это звучит, я бы ничего не стал менять. Я попал в Мазра-Тора по чистой случайности. Выбрал крайне неудачный день для вылета в Египет, чтобы начать обучение в аспирантуре по исламоведению. 7 июля 2005 года. Разумеется, я ничего не знал о терактах, хотя в то время был так ослеплен ненавистью, что с радостью бы помог. По воле рока и Аллаха я был известен властям своей резкой критикой британского правительства за отношение к мусульманской общине. В отличие от тех подрывников, которые, как говорят в разведке, были «чистыми».
Тот июльский день Рис помнил хорошо. Четверо боевиков «Аль-Каиды» в поясах смертников убили пятьдесят два человека и ранили более семисот в ходе скоординированных взрывов по всему Лондону. Это был первый случай терактов-самоубийств в Великобритании и самый кровавый со времен взрыва самолета над Локерби в 1988 году.
— Вылет в Египет за несколько часов до теракта сразу зажег красную лампочку у МИ-5 и МИ-6. Когда я приземлился в Каире, меня немедленно арестовала служба госбезопасности «Аман ад-Дауля». На меня надели наручники, завязали глаза, раздели догола и швырнули в фургон вместе с еще парой несчастных, чья единственная вина заключалась в том, что они прилетели в Египет в тот день.
Рис слушал затаив дыхание. В «командах» SEAL после вечно цитируемого Сунь-Цзы — «Знай своего врага» — обычно следовала лекция об исламе, где «враг» и «ислам» сваливались в одну кучу. Для молодых, рвущихся в бой «лягушатников», которые предпочли бы тренироваться, а не торчать в классе, это была скучная обязаловка от разведчиков, скачавших бриф из «Википедии». Но Рис за годы путешествий завел столько друзей среди мусульман, что ему всегда было тяжело слушать подобные доклады.
— Вы знаете разницу между исламом и исламизмом, мистер Донован?
— Я думал, исламизм — это то же самое, что исламский фундаментализм.
— Не совсем. Мы обсуждали азы за эти недели: разницу между суннитами и шиитами, призывы к молитве, пять столпов ислама. Но важно понять следующий момент, мистер Донован, и мне потребовалось семь лет в египетской тюрьме, чтобы осознать его. Ислам — это религия, такая же, как христианство. Исламизм — это идея о том, что определенная интерпретация ислама (любая интерпретация) должна быть навязана всему обществу. Это политическое движение. Тоталитарное движение, использующее ислам как инструмент для создания Халифата. Покорись исламу и примкни к движению, либо умри от меча. Меньшинство перехватило инициативу, оно набирает силу и сторонников. Я был одним из них, мистер Донован. Я вербовал таких же впечатлительных юношей, как я сам. Я ломал их жизни. Теперь это мое искупление. Я делюсь своей историей с молодыми умами из МИ-5 и МИ-6, и мне посчастливилось делать то же самое в вашем ЦРУ, ФБР, а иногда и в Госдепартаменте.
— И именно доктор Бади изменил ваш взгляд на вашу религию?
— Не на религию, мистер Донован, а на движение. Хотя он уже глубокий старик и смирился с тем, что умрет в камере, доктор Бади — нынешний лидер «Братьев-мусульман». Именно он в начале шестидесятых вынес из Мазра-Тора исламистский манифест Сайида Кутба. Иронично, что именно этот текст разжег и без того тлеющее пламя воинствующего исламизма и вдохновил Усаму бен Ладена и Аймана аз-Завахири на создание «Аль-Каиды».
— Так как же вы выбрались? Как вообще узнали, где вы? — спросил Рис, завороженный рассказом.
Мааджид взглянул на часы.
— Это, мистер Донован, история для другого раза, — сказал он с искоркой в глазах. — Боюсь, мы и так засиделись, а уже скоро время вечерней молитвы.
— Спасибо, Мааджид. Я бы хотел когда-нибудь познакомиться с вашим сыном.
Мааджид помедлил.
— Да, я бы тоже хотел снова его увидеть, — произнес он, и в его голосе прозвучала неприкрытая печаль. — И еще, мистер Донован... я чувствую, что наше время здесь подходит к концу. Помните: Соединенные Штаты — самая могущественная держава на земле, как была до нее Великобритания. Рим и монголы тоже носили этот титул. Но всегда, во все времена, сила идеи была мощнее доминирования империй. Великие державы возвышались и рушились, а идеи оставались. Никогда не забывайте об этом. А теперь — время молитвы
ГЛАВА 39
Рис не спал и тупо смотрел в темноту, когда услышал вдалеке лай собаки. У тебя может быть лучший план, самое высокотехнологичное оборудование и лучшие оперативники, но собаки всегда могут тебя выдать. Часов на нем не было, но он прикинул, что сейчас около четырех утра. Сон редко навещал его после гибели семьи и братьев-«тюленей»; он часами прислушивался к шуму прибоя, звукам африканского буша, а здесь, в XXXXXXX, — к гудению кондиционера в комнате.
Визг двигателя на высоких оборотах и несколько выстрелов калибра 5,56 мм заставили его скатиться с кровати на пол еще до того, как мощная ударная волна выбила стекла в его спальне.
Рис мгновенно понял, что происходит. СВУ на автомобиле — прямо как в Ираке.
Кто, черт возьми, их здесь выследил? Не сейчас, Рис. Сначала победи в бою.
В мозгу словно щелкнул переключатель. Он больше не был в безопасном доме в XXXXXXX. Он был на войне.
В одних боксерах и футболке — времени на полную экипировку не было — Рис запрыгнул в кроссовки, попутно оценивая ситуацию. Он был уверен, что взрыв заминированного автомобиля пробил брешь в стене комплекса. Если это скоординированная атака, а он в этом не сомневался, то противник пойдет на штурм в любую секунду. Он уже видел такую тактику раньше.
Второй взрыв сотряс заднюю часть комплекса, возле зданий, где жили остальные. Быстро переползая через комнату и нащупывая в темноте свой плитник, он услышал безошибочно узнаваемый звук выстрелов с ПБС из окна комнаты дальше по коридору. Фредди Стрейн уже вел огонь.
Рис быстро прикинул состав своих сил: Фредди, четверо охранников из службы безопасности XXX и его учитель исламоведения Мааджид. Он быстро натянул бронежилет и шлем — не столько ради защиты, сколько ради ПНВ, закрепленного на нем. Он нашел свой MP7, прислоненный к стене, набросил через голову двухточечный ремень и активировал инфракрасный лазерный целеуказатель. На нем были тактические наушники Peltor с микрофоном на шлеме, но без радиостанции связаться с остальными было невозможно. Зная, что Фредди держит сектор из окна, Рис приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Тот, кто планировал это, следовал знакомому сценарию из Ирака и Афганистана: использовать машину для пролома периметра, а затем наводнить территорию фанатиками с легким стрелковым оружием и поясами смертников. Отсутствие стрельбы с периметра означало, что контрактник XXX, стрелявший по приближавшейся машине перед взрывом, был либо убит, либо тяжело ранен.
В зеленом свечении ПНВ коридор казался темным и тихим, лишь хлопки выстрелов Фредди отдавались в ушах Риса сквозь звон после взрыва. Рис глянул через перила балкона — внизу никакого движения. Он медленно и бесшумно спустился по лестнице, легкие кроссовки скрадывали шаги.
Ближний бой — это сложная игра углов, и Рис использовал годы тренировок и опыт, пробираясь к фасадной части здания. Когда он «нарезал пирог» на углу, ведущем в парадный холл, очередь из автомата полоснула по фасаду, выбивая стекла. Выстрелы звучали глухо, как с ПБС. Что за чертовщина? Он припал на колено за антикварным книжным шкафом, слыша, как пули вгрызаются в толстые каменные стены дома. К счастью, они не проходили насквозь. Хорошее укрытие.
Рис поднялся и заметил дульные вспышки в оконном проеме. Очередь из двенадцати патронов его пистолета-пулемета отправила стрелка в мир иной. Он проверил, не зашел ли кто в комнату с тыла, и подобрался ближе к окну, чтобы лучше видеть двор. В сорока ярдах в стене периметра зияла рваная черная дыра, а ослепительное пламя горящего автомобиля отбрасывало причудливые тени искореженного металла на землю. Двое мужчин с карабинами M4 ворвались в брешь, перебегая по диагонали через его поле зрения. Он повременил с огнем, сбитый с толку видом оружия и снаряжения, которое обычно носили союзники. Когда они открыли автоматический огонь по верхнему этажу, где засел Фредди, оцепенение спало. Он взял упреждение и выдал очередь в первого — тот кувыркнулся на землю. Второй бегущий споткнулся о падающего напарника, из-за чего Рис взял чуть выше. Он скорректировал прицел и всадил остаток магазина во второго, когда тот пытался подняться. Выстрел в лицо оборвал его попытки навсегда.
М4. Почему нас атакует подразделение с М4? Потом, Рис. Позже. Ты знаешь, что делать.
В памяти всплыли слова отца: «Если что-то выглядит неправильно, скорее всего, так оно и есть».
Рис на мгновение задержал взгляд на тех, кого он уложил, и удивился, увидев, что один пытается встать. Слишком много людей погибло от рук тех, кого они считали мертвецами.
Рис тщательно прицелился, нажал на спуск и всадил пулю точно в окуляр ПНВ PVS-15, закрепленного на шлеме, очень похожем на шлем самого Риса. Пуля ушла в левую глазницу нападавшего.
Приборы ночного видения? Мне нужно рассмотреть одного из них поближе.
Рис выщелкнул пустой магазин, вставил свежий из подсумка на груди и сбросил затворную задержку. Позади главного дома, со стороны здания охраны, разгорелся бой. На длинные очереди противника отвечали короткими вспышками чего-то похожего на пулемет с ленточным питанием — значит, как минимум один контрактник XXX еще жив и огрызается.
Пока Рис искал цели, за его спиной разбилось окно, и в комнату хлестнул свинец. Нападавший пробрался к тыльной стороне дома и палил из М4, просунув ствол в окно. Рис упал плашмя за большой диван — стрелок эффективно прижал его к полу.
Всего лишь визуальное прикрытие, не защита. Двигайся, Рис!
Пули вспарывали стену над головой, наполняя комнату пылью и осыпая ноги Риса раскаленными осколками оболочек. Он пополз к тяжелой дубовой входной двери, надеясь выскочить наружу и зайти стрелку во фланг. Когда он добрался до двери, еще двое с М4 ударили по фасаду со стороны пролома в стене. Пули глухо застучали по камню и дереву, отрезая путь к отступлению.
Автоматический огонь с тыла не прекращался, превращая дорогую мебель в щепки. У Риса в подсумке была осколочная граната, но окно, в которое ее нужно было забросить, было слишком маленьким — он не мог рисковать тем, что граната отрикошетит от рамы обратно в комнату.
— Фредди! Я прижат! — крикнул Рис, надеясь, что напарник услышит его сквозь грохот боя.
Стрельба возобновилась — нападавшие пытались поймать его в прицел. Время замедлилось; дульные вспышки подсвечивали дым, взвесь штукатурки и бетонной пыли заполнила дом. В зеленом свете ПНВ вся комната мигала, как в ночном клубе под стробоскопами — сюрреалистичная и яростная атака на чувства.
От Фредди ни слова. Значит, либо он сам в заварухе, либо мертв.
Надо было уходить. Рис дождался, пока стрелок уйдет на перезарядку, приподнялся на колени и сорвал засов входной двери. В этот момент он услышал, как что-то глухо ударилось о пол справа от него и покатилось по плитке. Граната волчком крутилась в пяти ярдах; запал стремительно догорал.
Рис рванул дверь на себя и выскочил наружу «крючком», уходя от взрыва. Его внезапное появление застало врасплох человека, бросившего гранату — тот стоял вторым в «двойке», готовясь войти в дом после детонации. Рис не смог затормозить и буквально врезался в группу, которая мгновение назад владела инициативой.
Скорость. Сюрприз. Напор.
Отводя ствол винтовки противника вверх и в сторону, Рис врезался в первого в цепочке. В нос ударил резкий запах пота. Он упер глушитель своего MP7 в горло врага и выдал очередь: пули калибра 4,6 мм прошили шею первого и впились в лицо стоявшего за ним.
Оглушительный взрыв гранаты в доме швырнул осколки уже разбитого окна в голову и плечо Риса, но инерция уже несла его на последнего человека в группе. Тот, на мгновение опешив от вида падающих напарников и взрыва за спиной, не успел среагировать на всю мощь и ярость человека, возникшего из хаоса, словно видение смерти.
Его ПНВ забило пылью от взрыва, поэтому Рис скорее почувствовал, чем увидел врага в полной выкладке. MP7 запутался в переплетении ремней и снаряжения. Оказавшись лицом к лицу с противником, Рис бросил пистолет-пулемет, висящий на ремне, и мгновенно перешел на нож, закрепленный на груди. Сократив дистанцию, он упер локоть в грудную пластину врага — используя ее как точку опоры — и вогнал клинок ему в горло. Тут же Рис шагнул влево, подсекая ногу, и повалил ошарашенного противника на землю.
Ножевой бой — это не то, что показывают в кино. Это близко. Лично. Нутряно. Это самое первобытное и разрушительное, что один человек может сделать с другим, и иногда люди умирают тяжело. Рис не дрогнул. Оказавшись в доминирующем положении сверху, он навалился плечом на рукоять ножа, вгоняя его глубже в незащищенную шею врага. Тот, чье тело и дух в предсмертной агонии нашли остатки сил, отчаянно сопротивлялся.
Рис сорвал ПНВ с головы противника, нашел лезвием сонную артерию, прижал руку врага и вогнал нож под мышку — прямо в легкие. Он обходил бронепластины, используя их как направляющие. Сместившись в боковой контроль, Рис перенес нож ниже края бронежилета и выше таза, вонзил его в живот и начал методично проворачивать, создавая в кишках огромный раневой канал.
В ярости рукопашной схватки секунды кажутся минутами. Прошло всего пять секунд с того момента, как Рис вцепился в человека, чью жизнь он сейчас обрывал. Даже когда кровь вытекала из тела, противник продолжал бороться. Как и тысячи воинов до него, он еще не осознал, что уже мертв. Рис почувствовал, как руки врага мечутся, в адреналиновом отчаянии пытаясь нащупать гранату на левом боку плитника Риса. Рис снова перешел в маунт, вырвал гранату из пальцев умирающего и вогнал клинок в левый глаз противника, полоснув вниз через всё лицо к челюсти. Он завел левую руку за затылок врага, перехватив там вторую руку с ножом. Лицо Риса было прижато к голове противника; он вкручивал лезвие всё глубже в ствол мозга, пока бьющееся в конвульсиях тело не обмякло. Рис еще мгновение не размыкал этих смертельных объятий, затем вытащил нож и скатился с трупа.
Контролируй обстановку, Рис.
Тяжело дыша, он поправил шлем и прижался спиной к зданию, которое еще десять минут назад было его убежищем. Дисциплина, вбитая годами тренировок, взяла верх. Убирая в ножны клинок, спасший ему жизнь, Рис заметил на нем надпись. Сквозь кровь, желчь и липкие белые щепки кости и мозга проступили слова Pamwe Chete. Подарок Рича Хастингса забрал еще одну душу.
Плавным движением подняв MP7 в рабочую зону, Рис вытащил магазин и выполнил тактическую перезарядку, сохранив полупустой магазин на потом. Карманов не было, поэтому он запихнул его в пустой подсумок для рации. Не видя движения поблизости, он опустился на колено рядом с убитым и снял с него шлем. Лицо превратилось в кровавое месиво, но что-то в нем показалось смутно знакомым. Я его знаю?
На нем были пустынные ботинки, нагрудник поверх бронежилета и старый кевларовый шлем. Но внимание Риса привлекли ПНВ и униформа. PVS-15 означали одно — их поддерживали Штаты. Пустынный «тигр» на форме означал другое — ЦРУ.
Потом, Рис. Разберешься с этим позже. Победи в бою. Расставляй приоритеты и действуй. Где ближайшая угроза?
Взяв широкий угол, Рис двинулся вдоль стены дома. Он делал то, что для него было самым естественным занятием: он охотился.
После взрыва гранаты стрельба с тыла прекратилась — значит, стрелок мог сменить позицию. Рис тихо, но быстро пробирался по трехметровому проходу между стеной дома и периметром, где не было никаких укрытий. Нужно было проскочить эту «смертельную воронку» как можно быстрее. Он всё еще слышал шум ожесточенного боя в глубине комплекса — там, похоже, всё зашло в тупик.
Приблизившись к углу дома, Рис почувствовал жгучее желание забросить туда гранату, но, не зная, где свои, сдержался. Он осторожно выглядывал шаг за шагом и увидел яркий луч ИК-лазера Фредди, бьющий из окна второго этажа. Понимая, что двор под контролем напарника, Рис обогнул угол, чтобы зачистить слепую зону прямо под окном. Он ожидал встретить врага за домом, но, к своему удивлению, не увидел никакого движения. Решив, что тот ушел на другую сторону, Рис оглянулся назад, проверяя, не обходят ли его самого.
Пусто. Куда он делся?
И тут он услышал: скрежет над головой. Он поднял взгляд и увидел человека всего в десяти футах над собой. Тот карабкался по водосточной трубе, как по лестнице, с винтовкой за спиной. В обычных условиях Рис заметил бы его сразу, но узкий угол обзора ПНВ не позволил. Верхолаз явно собирался выстрелить в окно, чтобы снять снайпера-«тюленя», который вел огонь из глубины комнаты. Фредди бы даже не понял, откуда прилетело. Рис спокойно навел ИК-лазер на спину фигуре и выдал длинную очередь. Он услышал глухие шлепки пуль, вгрызающихся в плоть, и тихий вскрик боли. Глухой удар тела о землю был громче выстрелов. Рис для верности всадил две пули ему в голову. Понимая, что у врага тоже есть ПНВ, он не стал подавать напарнику знак лазером, чтобы не выдать себя.
— Фредди, — прошептал Рис так громко, как только посмел. — Фредди!
— Рис, это ты? — последовал ответ.
— Да, я внизу.
— Ты цел?
— В порядке. У этих парней есть ПНВ.
— Знаю. Какого хрена?
— Пойду помогу парням сзади.
— Понял, спускаюсь.
Минуту спустя задняя дверь открылась, и появился Фредди. Он был одет так же, как Рис, за исключением того, что на нем были штаны. В руках он держал свой HK416.
— Ты что, спишь в этой снаряге? — вполголоса пошутил Рис.
— Сказал парень без штанов. Эй, ты узнал форму? — спросил Фредди.
— Еще бы. Давай закончим здесь, а потом разберемся. Попробуй взять одного живым для допроса.
— Погоди, тебя зацепило? — Фредди потянулся к другу.
— Нет. Всё нормально. Это не моя кровь.
— Принято.
— Похоже, они пробили стену в двух местах заминированными машинами, — сказал Рис.
— Ага, я тут положил около дюжины. А ты?
— Четверо у входа и этот Человек-паук, который лез к тебе.
Фредди глянул на тело, потом на трубу, сложив два и два.
— Черт. Спасибо, бро.
— Не за что.
— Пошли по левому краю, обойдем амбар и попробуем зайти им в тыл. Сверху я их не видел, но слышал.
— Погнали.
Больше слов не требовалось. Они двинулись к эпицентру боя. Фредди шел первым — в открытом пространстве комплекса его карабин был эффективнее. Малыш MP7 хорош накоротке, но на открытом месте между зданиями Рис внезапно почувствовал себя недостаточно вооруженным. Они соблюдали лазерную дисциплину, зная, что лучи видны в ПНВ противника. К счастью для них, враг дисциплиной не отличался.
Когда они приблизились к большому амбару, то увидели ИК-лучи, рыскающие по двору. Фредди указал наверх — он пойдет искать позицию повыше. Рис преувеличенно кивнул и двинулся вдоль тыльной стороны здания, чтобы обойти нападавших с фланга. Несмотря на глушители, звуки стрельбы становились всё громче. Глушитель — это лишь прибор бесшумной стрельбы, а не полная тишина.
Рис дошел до угла и увидел в двадцати пяти ярдах шестерых. Все стояли к нему спиной, используя одну из машин комплекса как укрытие и ведя огонь по зданию охраны. Рис нырнул назад за угол амбара, выхватил осколочную гранату и сорвал изоленту с чеки. Он зажал рычаг между большим и указательным пальцами, выдернул кольцо и забросил «лимонку» прямо в кучу боевиков. Сразу после взрыва раздались крики. Рис припал на колено и методично всадил по пуле в голову каждому из корчащихся на земле тел.
Охранник XXX у ворот прекратил огонь, поняв, что свои зашли в сектор. Тем не менее, Рис рванул через открытое пространство за горящий грузовик, мимо шестерых убитых, чтобы не маячить на линии огня. Он собирался прочесать дальний угол периметра и выйти к зданию охраны с тыла, чтобы убедиться, что у них за спиной никого нет. Он пробежал мимо одного из домиков для персонала, сканируя пространство. Вдруг он услышал возню за спиной и резко развернулся: в пятнадцати ярдах боролись две тени. Он сделал шаг к ним, когда ослепительная вспышка взрыва сбила его с ног.
ГЛАВА 40
Рис был под водой. Вокруг царила непроглядная темень. Он поднес руку к самому лицу, но ничего не увидел. Дышать было нечем, но паники не было — только покой. Глубоко внизу, словно сквозь крошечное игольное ушко, пробился слабый свет. Рис поплыл к нему; вода была вязкой, как кисель, словно он пытался плыть в зимнем обмундировании. Он услышал слабый голос, похожий на голос Лорен, и изо всех сил рванулся вниз, на зов. Под водой звуки искажались, но голос становился всё громче и отчетливее.
— Джеймс… Джеймс…
Он греб что было мочи, и голос покойной жены начал меняться, приобретая восточноевропейский акцент. Рис почувствовал, что всплывает: неведомая сила тащила его прочь от света. Внезапно свет стал ослепительным; Рис зажмурился и отвернул голову.
— Джеймс, Джеймс, ты как, парень? — Красный луч фонарика-ручки переместился с его глаз на грудь. Рис почувствовал, как чьи-то руки ощупывают его тело в поисках ран. Сознание возвращалось. Он понял, что лежит на спине, а один из контрактников оказывает ему первую помощь. Рис оттолкнул руку мужчины и резко сел, лихорадочно шаря вокруг, пока не нащупал винтовку на ремне.
— Ты как?
— Вроде цел, — хрипло отозвался Рис.
Мужчина, стоявший перед ним на коленях, был одет в короткие шорты-рейнджерки, шлепанцы и плитник. ПНВ на шлеме был откинут вверх, а рядом на сошках стоял пулемет MK46 с ленточным питанием; его ствол светился белым от жара.
— Будешь жить, приятель. Прикид у тебя что надо, — хмыкнул он, кивнув на боксеры Риса.
Подбежал Фредди и опустился рядом.
— Рис, живой? Этот смертник в поясе выскочил из ниоткуда. Я как раз менял магазин и не успел его снять. Кто-то сбил его с ног прямо перед тем, как он рванул.
— Да, я в порядке. — Рис тряхнул головой, прогоняя туман.
— Прикрой этот пролом в стене, проследи, чтобы нам не зашли в тыл. А мы с Бреттом зачистим остальную территорию, — сказал Фредди, кивнув в сторону контрактника.
— Принято. Я на позиции.
Спустя час взошло солнце, залив дымящийся комплекс розовым утренним светом. Повсюду догорали очаги пожаров от взрывов, на земле валялись тела. После того последнего взрыва, едва не убившего Риса, всё стихло; они убедились, что объект в безопасности — по крайней мере, на данный момент. Один из охранников погиб при первом взрыве заминированной машины, еще один был ранен в самом начале штурма. По подсчетам Фредди, противник потерял не менее двадцати трех человек. Рис был весь в порезах и ссадинах, вдобавок, скорее всего, получил контузию, но в остальном был в норме.
Он медленно поднялся и, превозмогая боль в мышцах, побрел к месту, где подорвал себя смертник.
Ошметки человеческой плоти и костей были разбросаны по почерневшей земле. Увидев это, Рис замер. Ступня, оторванная по голень, почти без крови, всё еще в коричневой кожаной сандалии. Он узнал её мгновенно. Она принадлежала Мааджиду, его учителю. Человек, который так много рассказывал ему о своей любимой религии в надежде искоренить в ней тьму, погиб, защищая его. Рис опустился на колени и молча помолился своему Богу — он знал, что Мааджид бы это одобрил.
Не прошло и часа после рассвета, как группа быстрого реагирования из 10-й группы спецназа в составе двенадцати человек уже спускалась на канатах с пары зависших вертолетов MH-60. Мощный поток от винтов превратил всё вокруг в пыльный ад. Спецназовцы работали с правительственными войсками в соседнем Мали, когда получили сигнал бедствия от подразделения XXX. Они были на несколько часов ближе, чем аналогичные группы в Италии или Джибути, и их перенаправили прямиком в пекло. В отличие от фиаско в Бенгази, эти парни вылетели, имея минимум информации, и бросились в бой.
Бойцы в камуфляже MultiCam рассыпались по территории, как только коснулись земли. Они выставили периметр, отправив снайпера и пулеметчика на крышу главного дома. Опытный медик группы занялся раненым контрактником — бывшим морпехом, а командир отряда подошел к двум «тюленям», сидевшим на борту пикапа. Это был коренастый мужчина невысокого роста с густой щетиной. Из-под рукавов его боевой рубашки Crye виднелись сплошные татуированные «рукава» на обеих руках. На груди висел M4 с коротким стволом. Он выглядел слишком старым для своего звания, и Рис предположил, что перед ним «мустанг» — бывший сержант, ставший офицером.
— Я Мак, командир группы. Вы как, парни?
— Спасибо, что заглянули, Мак. Я Фредди. — Измотанный оперативник пожал протянутую руку капитана.
Мак перевел взгляд на Риса, и его глаза округлились.
— Я тебя знаю! Ты Джеймс Рис!
— Нет, не он… Но мне постоянно это говорят.
— А, ну да… Что ж, скажем так: если бы ты был Джеймсом Рисом, я бы счел за честь пожать тебе руку.
— Ну, в таком случае придется довольствоваться моей. — Рис крепко пожал руку офицеру.
— Медик нужен? — спросил Мак, кивнув на Риса, который выглядел так, будто искупался в крови.
— Думаю, обойдусь. Просто немного тряхануло от того пояса смертника.
— Так что тут, черт возьми, произошло? Что это за место? Нам сказали — объект ЦРУ.
— Тренировочная база, — ответил Стрейн. — Напали посреди ночи. Пробили стену машинами в двух местах. Один из парней XXX погиб сразу, еще один ранен. Он и второй контрактник сдерживали их здесь, пока мы отбивали дом.
— Похоже, вы знатно надрали им задницы. Жаль, не успели к самому веселью.
— Пустое, всё закончилось быстро. Основной удар пришелся на XXXXXXXXXX. Если они хотели нас достать, то ударили крупными силами не с того края. Вы вообще добрались быстрее, чем я думал.
— Благодари 160-й полк, — ответил Мак, имея в виду авиаполк спецопераций, чьи пилоты считались лучшими в мире. — Есть мысли, кто это был? Для местных слишком слаженно, да и снаряга едва ли не лучше нашей.
— Есть у меня одна догадка, — отозвался Рис.
— Ладно, мои люди сниму биометрию. Если они есть в базах, узнаем в кратчайшие сроки.
— Идет. Спасибо, Мак.
— Пойду проверю своих. Если что понадобится — кричите. Периметр на замке, «Предатор» на позиции, так что можете выдохнуть.
Рис кивнул, глядя, как капитан спецназа трусцой направился к дому.
— Ты ведь понял, кто это был, Фредди?
— Понял. Но до сих пор не могу в это поверить.
— Их натаскивало Управление, приятель. Кто-то в Лэнгли хочет нас пришить.
— Рис, мы тренировали и экипировали кучу разных отрядов в этой части света. Некоторые уже не под контролем Управления, но оружие-то наше осталось, да и науку нашу они не забыли.
— Думаешь, кто-то из своих не хочет, чтобы мы убрали Наваза? Или, что еще безумнее, у Наваза есть свой человек в ЦРУ? — спросил Рис.
— Звучит дико, но и не такое случалось.
— Помнишь, что сказал нам Хастингс перед отъездом из Моза?
— Помню, — подтвердил Фредди. — Он сказал не доверять ЦРУ. А точнее — не доверять политикам, которые рулят ЦРУ.
— Похоже, он был прав.
— Скоро здесь будет XXXXXXX, — сменил тему Фредди, имея в виду местную тайную полицию. — Нам надо тебя уводить. Группа быстрого реагирования останется охранять объект, а мы рванем в посольство. Мы явно засветились.
— Понял. Соберу вещи.
— И не строй из себя героя. Сходи к 18-D, пусть обработает твои царапины, пока заражение не пошло, — бросил бывший старший чиф, используя код военного медика спецназа.
— Схожу. Фредди, кто знал, что мы здесь?
— Список короткий. И я выясню имя каждого, кто в нем был.
• • •
Они были на полпути к XXXXX, когда ожил спутниковый телефон. Фредди в основном слушал, лишь изредка вставляя краткое подтверждение, после чего отключился.
— Планы меняются. Летим в Стамбул.
— Что в Стамбуле?
— Не «что», а «кто». Мо в Стамбуле. По крайней мере, так считают аналитики.
— Стамбул. Отличное место, чтобы залечь на дно.
— Заскочим в посольство в XXXXX, заберем твой паспорт — и сразу на аэродром. Тебе подготовили чистую легенду, а из баз распознавания лиц твои данные стерли. Технически ты всё еще в розыске. Не хватало еще, чтобы тебя повязал какой-нибудь турецкий коп.
— Вот так просто?
— Вот так просто, Рис.
ГЛАВА 41
В шпионских романах, которые он читал, ЦРУ всегда летало на частных джетах, поэтому Рис был немного разочарован, когда их транспортом оказался двухдвигательный турбовинтовой MC-12W — военная версия King Air 350ER. Эта конкретная модель была оборудована для ведения электронной разведки и, очевидно, оказалась ближайшим доступным бортом. Узкий салон самолета был забит сложной аппаратурой для радиоэлектронной борьбы, так что внутри было тесновато. Как профессиональные солдаты, Рис и Фредди знали: спать нужно при любой возможности, поэтому они отключились уже через двадцать минут после взлета.
К десяти вечера по местному времени они приземлились в Стамбуле, в международном аэропорту имени Ататюрка — небольшом терминале на европейской стороне пролива Босфор. Благодаря черным дипломатическим паспортам их пропустили через паспортный контроль без задержек; сумки со снаряжением и оружейные кейсы были запечатаны как дипломатическая почта, что освобождало их от таможенного досмотра. Прямо за пределами охраняемой зоны их встретил свежевыбритый парень лет двадцати пяти и проводил к неприметному белому фургону на парковке. Рис догадался, что это младший сотрудник местной резидентуры ЦРУ, но у парня хватило ума сесть впереди и не задавать лишних вопросов небритым коммандос на заднем сиденье. Из-за позднего часа дорога до консульства заняла всего тридцать минут. Проезжая мимо «Бургер Кинга» прямо перед поворотом к американскому комплексу, Рис понимающе усмехнулся.
После крепкого сна в небольших, но современных комнатах на территории консульства, Риса и Фредди проводили в отдел ЦРУ, который занимал целое крыло на верхнем этаже здания. Сопровождающий оставил их в защищенном конференц-зале, где на длинном прямоугольном столе уже стоял кофейный набор. Рис был приятно удивлен, увидев под рукой и мед, и сливки.
Пять минут спустя в комнату стремительно вошла шеф резидентуры с большим стаканом кофе из «Старбакса». Келли Хэмпден было сорок пять, но она легко могла сойти за женщину на десять лет моложе. Те, кто сталкивался с ней по работе, часто удивлялись, узнав, что именно она возглавляет разведку США в Турции. При росте в сто восемьдесят сантиметров она сохранила фигуру со времен учебы в Принстоне, где занималась плаванием. На ней был строгий синий брючный костюм поверх белой шелковой блузки, а светло-каштановые волосы еще не просохли после душа. Мать двоих маленьких детей, она искусно совмещала семейную жизнь с карьерой в ЦРУ XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX XXXXX XXXXX XXXXXXXX XXXXXXX XXXXXXX XXXXXX XXXXX XXX XXXXXXXXXXXXXX. Рис мгновенно проникся к ней симпатией.
— Доброе утро, джентльмены, я Келли. Кофе налили?
— Да, мэм, — хором ответили мужчины.
— Я Фредди Стрейн, — представился сотрудник ЦРУ, пожимая её протянутую руку. — А это Джеймс Донован.
— Очень приятно. — Она тепло улыбнулась. — У нас запланирована видеосвязь с Лэнгли, так что давайте приступим.
С помощью пульта она включила большой ЖК-экран на стене в конце комнаты. Через мгновение экран заполнило улыбающееся лицо азиатки, которая выглядела так, будто она всё еще состоит в университетском женском клубе.
— Доброе утро, парни! Я Николь Фан, аналитик КТЦ, — представилась она, имея в виду Контртеррористический центр ЦРУ. — У нас отличные новости: с высокой долей вероятности Мухаммед Фарук находится в Турции. — Юная аналитик говорила с таким энтузиазмом, что Рис сразу понял: она обожает свою работу. — Один из его лейтенантов, Аадам эль-Кадер, попал на камеру наблюдения возле банка рядом с мечетью Арап в районе Каракей. Данные совпали с базой распознавания лиц АНБ. Наши айтишники вскрыли компьютеры мечети и обнаружили серию пожертвований от некоего Васифа Хамаде — мы подозреваем, что это один из псевдонимов Мухаммеда. Последний взнос был сделан на прошлой неделе, так что мы оцениваем вероятность его нахождения в этом районе как очень высокую.
— Похоже на правду, — отозвался Фредди. — Есть мысли, где он живет, на чем ездит, в каких заведениях бывает?
— Хотела бы я иметь больше данных, но пока это всё. Мы продолжаем копать. Всё это всплыло буквально за последние сорок восемь часов.
— Что ж, спасибо, что так оперативно донесли до нас. Есть что-нибудь новое по Навазу?
— К сожалению, нет. Он до крайности осторожен в плане электронных коммуникаций. Мы полагаем, что всё планирование ведется либо при личных встречах, либо через курьеров. Он научился на примере своих соратников, на которых мы охотились.
— Ладно, держите нас в курсе. Если нам удастся выйти на Мухаммеда, хотелось бы иметь возможность подтвердить его слова о Навазе техническими средствами. Иначе всё будет строиться на данных из одного источника агентурной разведки.
— У нас есть еще кое-какая интересная информация, — продолжила Николь. — Спецназ загрузил отпечатки пальцев, снятые с тех парней, что напали на ваш объект в XXXXXX. Мы прогнали их через BATS и AFIS. Оказалось, что почти все они входили в состав иракской группы спецназа — той самой, которой раньше командовал Мухаммед Фарук. Как вы оба знаете, это была программа под руководством ЦРУ. Чего вы могли не знать, так это того, что когда мы уходили из Ирака в 2011 году, мы пытались курировать их через иракских офицеров, завербованных во время войны. Но в хаосе свертывания и вывода войск мы потеряли контроль. Ходят слухи, что они превратились в своего рода «эскадрон смерти» и нанимаются как наемники, если их офицеры дают добро и цена вопроса устраивает.
— Я помогал обучать кого-то из них? — спросил Рис.
— Они служили в период с 2007 по 2014 год и до сих пор числились в списках подразделения. Один комплект отпечатков совпал с капитаном Салихом Дараджи. Его время службы пересекается с вашим, мистер Донован.
Рис кивнул, вспомнив лицо, которое он видел в последний раз залитым кровью, когда вытаскивал нож из ствола мозга капитана Дараджи в пыли на базе ЦРУ.
— То есть вы хотите сказать, что действующее подразделение иракского спецназа, обученное ЦРУ, отправилось в XXXXXXX, чтобы атаковать американский объект? — уточнил Фредди.
— Именно это я и говорю. Дико, правда? Кто-то вас, мальчики, очень сильно не любит.
— Меткое замечание, — признал Фредди. — Вы сказали «почти все» были из этого спецподразделения. А кто остальные?
— Двоих смертников опознать не удалось. Те фрагменты, что удалось найти, не дали совпадений в наших базах. Однако у нас есть источник в Ливии, который сообщил о пропаже двух рекрутов, которых готовили в качестве шахидов. И представьте себе — одному было всего шестнадцать.
— Как ни ужасно это звучит, в этом есть смысл, — заметил Фредди. — Тот иракский спецназ — это группа прямого действия, а не фанатики-самоубийцы. Но они бы не раздумывая использовали кого-то в поясе шахида, чтобы выполнить задачу или свалить вину за операцию на кого-то другого. Спасибо за помощь, Лэнгли.
— Не за что, обращайтесь, если понадобимся! — Николь тепло улыбнулась и отключилась.
— Какая она жизнерадостная, — заметил Рис, прихлебывая кофе.
— Если эта резидентура может чем-то помочь, только скажите, — произнесла Келли.
— Что у вас есть по той мечети и району? — спросил Рис. — Свои люди внутри есть?
— Я передам вам все наши данные. А пока кратко опишу обстановку. Вы в курсе дел здесь, в Турции?
— Освежить знания не помешает, — ответил Фредди.
— Хорошо. Итак, как вы, возможно, знаете, Турция стремительно превращается из светского государства в исламское, притом всё более нетерпимое. Они вспомнили о своем имперском прошлом и жаждут поиграть мускулами. Всё и так шло к этому, но после попытки переворота в 2016-м процесс перешел в режим форсажа. В стране восемьдесят пять тысяч мечетей, и каждый день строятся новые. Все имамы — госслужащие, так что знайте: стоит вам переступить порог, и каждое ваше слово будет передано в MIT, Национальную разведывательную организацию. Враждебность к Западу и конкретно к США растет как снежный ком. У Штатов больше тысячи человек личного состава на авиабазе Инджирлик, XXX XXXXXXX XXX XXX XXX. Во время попытки переворота турки отключили там электричество, а базу окружила толпа, подстрекаемая подконтрольными правительству имамами. Не самое союзническое поведение. Обычно я бы побоялась отправлять американца в мечеть в такой обстановке, но в данном случае ваш статус беглеца может сыграть на руку.
— Джеймс Донован — разыскиваемый преступник? Для меня это новость, мисс Хэмпден, — сказал Рис.
— Простите, вы просто так похожи на одного человека по имени Джеймс Рис, который попал в новости в прошлом году.
— Бывает же такое.
— Оставим это между нами, девочками. А если серьезно, это миссия абсолютной приоритетности, так что у вас наша полная поддержка. Можете использовать этот зал как свой офис. Мой добавочный — 5150. Эта линия защищена, — она указала на телефон на приставном столике, собираясь уходить. — Если понадобится связаться с Лэнгли. И, джентльмены, удачной охоты.
• • •
— О чем думаешь, Рис? — тон Фредди стал предельно деловым.
— Думаю о том, что за чертовщина тут творится.
— У тебя есть общее прошлое с тем иракским отрядом. Какие теории?
— Я думаю о Лэндри.
— В каком смысле?
— Посуди сам: он остался в той программе после того, как я ушел в 2006-м, и продолжал работать с Мо и его эскадроном. Теперь он исчез, а люди, которых он обучал, объявляются у нашего порога посреди пустыни в XXXXXXX? Как по мне, слишком много совпадений.
— Что он был за человек? — спросил Фредди. — Я с ним никогда не пересекался.
— Джулс Лэндри — скользкий тип, из тех, кто портит репутацию Управлению. Человек-улица с односторонним движением: он выудит у тебя любую инфу, но никогда не раскроет свои карты. Я никогда ему не доверял. И еще он был больным ублюдком.
— То есть?
— Стоило ему выпить пару бутылок пива, как он тащился на иракскую сторону базы, где держали задержанных. Как-то ночью мне не спалось, и я вышел размяться, чтобы проветрить голову. Услышал крик с той стороны и пошел проверить. Он был один в камере с задержанным, которого привязал голым к стулу. В одной руке у него был нож, в другой — электрошокер. Я вышвырнул его оттуда и впечатал в грязь. Он был пьян, так что труда это не составило. Потом я запер его самого в камере и позвонил своему контакту в посольстве. Больше я Лэндри не видел.
— Удивлен, что такой парень прошел психологическую экспертизу. Я свяжусь с контрразведкой, узнаю, нет ли на него чего.
— Хорошее начало. А тем временем нам надо придумать, как выйти на связь с Мо.
• • •
Через час после запроса в Лэнгли Стрейн получил по электронной почте предварительный отчет контрразведки на Джулса Лэндри. Большая часть материалов была из его личного дела. Стрейн читал вслух:
— «Уроженец Лафайетта, штат Луизиана. Пришел в Управление как контрактник в 2003 году после двух командировок в Ирак в качестве сержанта морской пехоты. В 2005-м назначен в группу спецназа ЦРУ в Багдаде, с 2006-го возглавил программу. Регулярно летал в Ирак, остался в программе после вывода регулярных войск в конце 2011 года. В июне 2013-го запросил экстренный отпуск и исчез после приземления рейса во Франкфурте. Залег на дно, с тех пор Управление о нем ничего не слышало. Паспортом не пользовался. Ходили слухи, что он работал наемником в Сирии, но подтверждений этому нет».
— И ничего о моем рапорте о пытках пленных?
— Ничего не вижу.
— Невероятно. Похоже, они просто вернули его в спецгруппу после моего ухода. Где тут логика?
— Не знаю, Рис. Может, у него есть покровитель наверху?
— Возможно. Хотелось бы знать, кто. Слушай, а когда началась гражданская война в Сирии?
— В середине 2011-го, если не путаю, — ответил Фредди.
— А ИГИЛ захватил Анбар в начале 2014-го?
— Угу. А Мо пропал в декабре 2013-го.
Рис откинул голову и выдохнул, замолчав на несколько секунд.
— Кто вербовал Лэндри в ЦРУ?
— Тут не сказано, но я уверен, что смогу выяснить.
• • •
В дверь постучали, и почти сразу замок щелкнул — в комнату заглянула Келли Хэмпден.
— Не помешаю?
— Нисколько, проходите, — ответил Фредди.
Она закрыла дверь и села.
— Вот что у меня есть по мечети Арап: на самом деле это старая католическая церковь, захваченная османами. Её называют «Арабской мечетью», потому что после того, как Испания изгнала андалузских арабов в 1492 году, они осели именно там. Arap и значит «араб». Это сравнительно небольшая мечеть, обслуживающая район Бейоглу. Один из наших местных агентов ходит туда на молитвы. Мы не спрашивали его о Мо, чтобы не спугнуть, но агент говорит, что имам там очень умеренный. Он не считает, что у мечети или её прихожан есть связи с джихадистами. Это европеизированная, дорогая часть города, так что ничего удивительного.
— Мо впишется куда угодно, — сказал Рис. — К тому же, он никогда не казался мне глубоко верующим, так что это место в его вкусе. Он вполне может сойти за молодого, прогрессивного мусульманина. Давайте исходить из того, что он живет где-то рядом. Как мне привлечь к себе внимание в этой общине?
— Заметят тебя в любом случае. Я рекомендую поселить тебя в Tomtom Suites. Знаю, название дурацкое, но это лучшее место в том районе, очень современное. Около мили от мечети. Мы легендируем тебя как начинающего романиста, собирающего материал о влиянии ислама на Турцию. Это даст тебе повод крутиться там, задавать вопросы и делать записи. Мелькай в баре отеля и в местных кафе. Мое чутье подсказывает, что у такого спеца, как он, есть местная сеть. Если повезет, он сам выйдет на тебя раньше, чем тебе придется втираться в доверие в мечети. Я знаю, что ты прошел подготовку, но, на мой взгляд, соваться туда — слишком большой риск. Многое может пойти не так, особенно при нынешнем климате.
Фредди повернулся к Рису.
— Похоже, нам пора купить тебе новую одежду.
— А еще я бы предложила подстричься и привести в порядок бороду, — с явным удовольствием добавила Келли Хэмпден. — Дайте мне ваши размеры, я отправлю кого-нибудь за покупками.
ГЛАВА 42
Стамбул, Турция
Август
К вечеру план был готов, а гардероб Риса — полностью обновлен. Вещи казались слишком модными на его вкус, но он убедил себя, что это своего рода камуфляж. Фредди наведался к морпехам из охраны консульства и отыскал там младшего капрала, который подрабатывал штатным парикмахером; почти в каждом подразделении находился умелец, набивший руку на стрижках. Рис немного нервничал, зная любовь морпехов к ультракоротким «площадкам», но парень из Чикаго справился на отлично. Теперь Рис меньше походил на библейского персонажа и больше на щеголеватого горожанина с волосами до воротника и аккуратно подстриженной бородой.
— Выглядишь как хипстер, — лаконично прокомментировал Фредди.
На следующее утро Рис сменил выцветшую футболку на приталенную синюю оксфордскую рубашку, темные джинсы, бежевый льняной пиджак и коричневые кожаные ботинки. Остаток нового гардероба отправился в нейлоновый баул вместе с повседневной одеждой и вещами для тренировок. В бежевую сумку-мессенджер перекочевали разные мелочи, включая запасные магазины и глушитель для SIG 365, спрятанного за поясом. Новенький айфон был заряжен полезными приложениями и крайне сложным VPN, который делал его связь настолько защищенной, насколько это было возможно в стенах АНБ.
Спускаясь в подземный гараж к внедорожнику «Мерседес», где его уже ждал Фредди, он сделал над собой усилие, окончательно переключая сознание: теперь он не Джеймс Рис, бывший «тюлень» и контрактник ЦРУ, а Джеймс Донован, начинающий писатель.
Водитель, местный оперативник Управления, выбрал извилистый маршрут от консульства до станции метро «Гайреттепе», постоянно петляя и проверяя, нет ли хвоста. Когда внедорожник притерся к обочине, Фредди пожелал Рису удачи.
— Увидимся, когда увидимся.
Рис спустился по эскалатору в современный вестибюль метро и для вида принялся изучать табло прибытия и отправления поездов. Он достал телефон, имитируя чтение сообщения, а затем на другом эскалаторе поднялся обратно на поверхность в толпе прибывших пассажиров. У выхода из станции выстроилась очередь из четырех желтых такси «Хёндэ». Рис жестом велел первому водителю открыть багажник. Убрав туда баул, он оставил при себе сумку-мессенджер и показал водителю распечатку брони в «Томтом Сьютс».
Рис впервые видел величие Стамбула при дневном свете. Исторический город с семнадцатью миллионами жителей некогда был колыбелью Византийской и Османской империй, мостом между континентами, связывающим мир. Маршрут пролегал из современного района с высотками на юг, пока они не выехали на дорогу вдоль Босфора, соединяющего Черное море на севере с Мраморным на юге. Этот берег был Европой, тот — Азией. Справа проплыла арена, слева — огромные терминалы для круизных лайнеров. Рис крутил головой, как восторженный турист, что, к счастью, идеально вписывалось в его легенду.
После двадцатиминутной живописной поездки такси остановилось перед элегантным белым зданием с черными ставнями. «Томтом Сьютс», выстроенный на крутом склоне холма, по архитектуре больше напоминал голландские дома, чем средиземноморские, и вызвал у Риса ассоциации с Кейптауном. Молодой посыльный в униформе распахнул дверь машины и поприветствовал гостя. Рис демонстративно расплатился с водителем долларами, оставив щедрые чаевые. Тот заулыбался и поблагодарил его на внезапно улучшившемся английском; при виде пачки наличных глаза посыльного тоже загорелись. Он бросился к багажнику за вещами Риса и проводил его к входу под стеклянным навесом. Рис зашел внутрь и, прежде чем подойти к стойке регистрации, вручил посыльному двадцатку. Мало что так привлекает внимание, как привычка сорить деньгами.
Персонал отеля был сама вежливость и исполнительность — бронь на десять дней явно привела их в восторг. Когда его спросили, нужна ли помощь с багажом, он чуть было не выпалил привычное «нет, спасибо», но вовремя вспомнил, что парню вроде Джеймса Донована статус не позволяет таскать свои сумки самому. Еще двадцать долларов гарантировали, что интерес персонала к его персоне не угаснет.
Просторный номер на третьем этаже радовал потрясающим видом на черепичные крыши, башни минаретов и неспокойные воды Босфора. Паркетный пол тянулся через весь люкс до зоны отдыха у изножья огромной кровати. Над изголовьем висело большое импрессионистское полотно с панорамой города, а за раздвижной стеклянной перегородкой виднелась ванная, от пола до потолка облицованная белым мрамором. Рис всей душой предпочел бы свою скромную хижину в Мозамбике.
Спецназовец, ставший оперативником, достал из сумки устройство, замаскированное под внешний жесткий диск. На самом деле это был детектор для поиска скрытых микрофонов и камер. У него не было причин подозревать слежку со стороны правительства или кого-то еще, но в его деле нельзя полагаться на предположения. Проверив комнату и не обнаружив активных «жучков», Рис убрал прибор. Он ввел девятизначный пароль на айфоне и отправил Фредди сообщение:
В номере 307, вид на юго-восток. Всё чисто.
Через тридцать секунд телефон завибрировал.
Принял. В пяти минутах от тебя, если понадоблюсь.
Фредди и оперативник, привезший их из консульства, обосновались на конспиративной квартире в нескольких кварталах к северо-востоку. Оттуда они могли прикрыть Риса, если запахнет жареным, а также снабжать его информацией от местных источников и со всех средств разведки, имевшихся у правительства США. Позиция была достаточно близкой, чтобы успеть на выручку, но достаточно далекой, чтобы не вызывать подозрений. Пришло время положиться на качество, которым всегда славились снайперы: терпение.
ГЛАВА 43
Мечеть Арап притаилась в захламленном квартале у реки, где узкие улочки зажаты многоэтажками самых разных эпох. В двух кварталах к западу проходит более современная четырехполосная магистраль с парковкой, отделенной бетонным бордюром от торговых рядов, в которых Востока было больше, чем Европы.
Между двумя жилыми домами примостился пустырь, служивший местным жителям парком; кратчайший путь к мечети пролегал как раз через него. Зеленая лужайка добавляла красок, а несколько раскидистых деревьев давали тень от полуденного солнца. В одиннадцать утра Рис нашел скамью, обращенную к шоссе, снял солнечные очки и развернул свежий номер лондонской «Таймс».
Прохожих было немного: в этот час большинство обитателей рабочего квартала были заняты делом. Какая-то мать листала ленту в смартфоне, пока её трехлетняя дочка играла рядом. Ребенок быстро переключил внимание на Риса, с любопытством уставившись на него огромными карими глазами. Он принялся играть с ней в «ку-ку», прячась за газетой; тихий лепет девочки вскоре перерос в заливистый смех, когда он стал выдерживать паузы подольше. Смех ребенка вызвал у него улыбку, но в сердце кольнула тоска — он вспомнил собственную дочь, которой эта игра никогда не надоедала.
Соберись, Рис.
К половине двенадцатого движение оживилось: мужчины потянулись на джума-намаз. Первыми, как обычно, пришли старики — некоторые традиции, похоже, стоят вне культур. Ближе к полудню толпа стала гуще, а верующие — моложе. Здесь были все: от бизнесменов в строгих костюмах до работяг в скромной одежде. Все они стекались к ступеням мечети и скрывались внутри.
Ничего необычного.
Час спустя двери распахнулись, и прихожане посыпались вниз по лестнице, возвращаясь к работе и семьям.
Рис просидел на месте еще полчаса, прежде чем отправиться в отель. Весь остаток дня он читал и перечитывал всё, что Управление предоставило ему на Мухаммеда, включая отчеты обо всех операциях его подразделения. Используя цээрушный VPN, разработанный фирмой «7 Tunnels», он зашел в папку на Dropbox и открыл с виду безобидный музыкальный файл, спрятанный среди тысяч подобных. Как Фредди и учил его в XXXXXX, Рис использовал зашифрованный раздел VeraCrypt внутри этого файла, введя пароль из двадцати шести знаков. На сам компьютер ничего не скачивалось.
Изучение оперативных приказов и отчетов о результатах действий за те десять месяцев, что Рис работал с Мо и его группой спецназа, всколыхнуло волну воспоминаний. Их операции проходили в самый разгар повстанческой войны, в самых гиблых районах Багдада. Работая в тесной связке со спецподразделениями союзников, группа Мо играла ключевую роль в захвате особо важных целей и оперативной реализации разведданных для ликвидации вражеских сетей. Их преимущество заключалось в том, что отряд был полностью иракским, что обеспечивало им лучшую тактическую разведку на всем театре военных действий. Кроме того, они подчинялись министерству внутренних дел Ирака, что внушало захваченным страх божий. Иракское МВД не придавало Женевским и Гаагским конвенциям такого значения, как их американские коллеги.
Когда Рис вернулся в Штаты, и роль офицера связи полностью перешла к Джулсу Лэндри, характер операций изменился; теперь мотивом казалась скорее месть, чем борьба с повстанцами. Почему ЦРУ оставило Лэндри в программе после рапорта Риса о его поведении в Ираке? По мнению Риса, Лэндри был психически неуравновешен, и ему не место было в секретных разведоперациях.
Мо был единственным иракским командиром, который был на голову выше своих коллег. Он блестяще справлялся и с планированием, и с тактическим выполнением штурмовых задач, почти бегло говорил по-английски и пользовался доверием как своих людей, так и верхушки МВД. После исчезновения Мо упоминания о нем стали крайне редкими и обрывочными — и ни одно не было подтверждено. Перехват телефонного разговора из Сирии, где всплыл один из его псевдонимов, возможные опознания в Греции и, конечно, разведданные, приведшие Риса в Турцию. Единственным твердым доказательством того, что Мо выбрался из Ирака живым, было фото из Италии, которое Фредди показал ему еще в Африке. Мы гоняемся за призраком?
• • •
Прошла неделя, и рутина начала утомлять. По крайней мере, в отеле был спортзал, где Рис мог выжимать из себя все соки жестким кроссфитом и тренировками Gym Jones. Каждый день он придерживался одного и того же распорядка, чтобы облегчить контакт любому, кто захочет на него выйти. Проснуться, потренироваться, позавтракать, не торопясь допить кофе за чтением газеты. Затем — неспешная прогулка вдоль реки с конечной точкой у мечети Арап. Тишина. Он хотел избежать визита в саму мечеть, где пришлось бы применять уроки Мааджида. Рис не был уверен, что справится, даже под личиной писателя, собирающего материал для романа. Он решил подождать еще день; если никто не объявится, придется идти в мечеть.
Без десяти двенадцать он увидел их. Трое мужчин переходили дорогу в сторону парка, крутя головами на триста шестьдесят градусов. Хищники. Двоим на вид было под тридцать, третий — ровесник Риса. У всех — широкие плечи атлетов, на всех — солнцезащитные очки, дорогие кожаные ботинки и легкие куртки. На них не было знаков различия, но для наметанного глаза Риса они всё равно что шли в форме.
Рис опустил газету на колени и уставился прямо на них. Старший заметил его сразу же, как только ступил на тротуар, и к тому времени, когда они поравнялись со скамьей, все трое уже сверлили его взглядами. При приближении к позиции Риса поза молодых людей сменилась с настороженной на агрессивную: грудь колесом, развязная походка, головы высоко подняты. Всем своим видом они посылали первобытный сигнал: это их территория, а он — чужак.
Может, это охрана Мо?
Рис не отводил взгляда, пока они не прошли мимо. Сигнал принят.
Он задержался до четверти первого, чтобы убедиться, что Мо не придет, а затем направился к фасаду мечети по пути в отель. Рис заметил пару десятилетних пацанов, севших ему на хвост в квартале позади. Идеально. Он шел медленно и спокойно, давая им возможность проследить за собой.
• • •
Вернувшись в номер, Рис снова проверил его на наличие «жучков» и только потом позвонил Фредди на конспиративную квартиру. Тот ответил мгновенно:
— Ну как?
— Есть контакт. Трое парней, словно статисты из фильмов Чака Норриса, прошли мимо, не сводя с меня глаз. Потом отправили парочку пацанов проводить меня до дома. Думаю, они заглотили наживку.
— Отлично, только будь осторожен. Будем надеяться, что это люди Мо, а не просто местные гопники.
— Выглядели как бывшие военные. Я буду начеку.
— Хорошо. У меня новости по Лэндри. Позвонил приятель из контрразведки, подкинул инфу из их первого отчета. Оказывается, у юного мистера Лэндри было криминальное прошлое, о котором Управление не знало при найме. Помимо пары арестов за побои в подростковом возрасте, его арестовывали за изнасилование в выпускном классе школы. Каким-то образом дело замяли. Подозреваю, он пошел на сделку и записался в морпехи. Контрразведка и офис генерального инспектора еще копают, но странно то, что кто-то заставил это дело исчезнуть во время проверки при приеме на работу.
— То, что он подонок, меня не удивляет, но странно, что он просочился в систему с таким багажом. Попробуй выяснить, кто его вербовал и кто подписывал результаты проверки.
— Уже занимаюсь.
— Спасибо. Выйду на связь в следующее окно.
Рис прервал звонок и посмотрел в окно на город. Мо где-то там — один из самых высококлассных оперативников в мире. Он стал террористом, и Лэндри как-то в этом замешан. Совсем недавно они зависели друг от друга, чтобы выжить в бою. Рис не мог отделаться от мысли, что при следующей встрече не все они уйдут на своих двоих.
ГЛАВА 44
Как Мо выйдет на связь? Рис знал, что ЦРУ обучило его по тем же методикам, что и своих оперативных сотрудников, но опыт общения Риса с Мо и его отрядом в Ираке носил сугубо силовой характер. Рис до сих пор с трудом верил, что иракский майор, которому он доверял свою жизнь, превратился в террориста и теперь нападает на те самые западные страны, на стороне которых он сражался в «колыбели цивилизации».
Рису нужно было продышаться. Кофейня внизу оказалась превосходной, и он заказал стакан самого светлого обжара навынос. Сдобрив кофе молоком и медом, он кивнул посыльному, который придержал дверь, и вышел на залитую солнцем улицу.
Кофе был слишком горячим. Рис снял пластиковую крышку и принялся дуть на напиток, шагая по крутому подъему. Пока его подсознание переваривало горы прочитанных разведсводок, а внимание было приковано к стакану, Рис заметил и тут же выбросил из головы рабочего в ярком комбинезоне, прошедшего мимо. Ошибка. Две секунды спустя раздался хлопок сжатого азота, и он почувствовал укол металлических гарпунов, пробивших рубашку и вонзившихся в мышцы спины. Конечности мгновенно свело судорогой: две тысячи вольт прошили тело, швырнув его на тротуар. Каждая клетка вопила от боли, к которой добавился ожог от расплескавшегося кипятка.
Боль утихла почти так же быстро, как и началась. Рис почувствовал, что парит над асфальтом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Когда его грудь коснулась пола фургона «Форд Транзит Коннект», он осознал, что его запястья и щиколотки стянуты пластиковыми наручниками. На голову натянули наволочку, и сдвижная дверь с лязгом закрылась. В этот момент странной отрешенности он поразился тому, как быстро и четко похитители спланировали и провели операцию.
В фургоне было жарко. От пола пахло смазкой и маслом; эти запахи смешивались с густым ароматом кофе, пропитавшего его рубашку. Рис лежал неподвижно, экономя силы на случай, если позже придется бежать или драться, хотя целью его миссии не было ни то, ни другое.
Крепкие руки обыскали его с головы до ног, ощупав каждый дюйм тела и не заботясь о приличиях. У него забрали субкомпактный «Зиг», запасной магазин, нож, ботинки и айфон. Рис предположил, что телефон убрали в экранированный контейнер, чтобы его нельзя было отследить. Похитители молчали, поэтому определить их точное количество было невозможно. Водитель не лихачил и не метался из ряда в ряд. Он вел машину в общем потоке городских улиц, часто сворачивая. Эти люди были профи.
Прошло около часа — а может, вдвое меньше, — когда фургон остановился. Водитель заглушил дизель и затянул ручник. Снаружи послышался лязг цепей, и стальные секционные ворота поползли вниз. Судя по эху голосов, доносившихся из глубины и звучавших как арабская речь, они заехали в гараж или на склад. Дверь фургона резко откатилась, и чьи-то руки — похоже, троих мужчин — вытащили его за ноги наружу. Рис встал; ступни в носках коснулись холодного бетона. Где-то на заднем плане гудел какой-то мотор.
— Шагай, — произнес голос позади с акцентом.
Двое держали его за руки, а третий — за макушку, направляя вперед, прочь от ворот. Он отсчитал двадцать шагов, пока подошвы не ощутили порог, а затем тонкий ковролин. Еще через пару шагов он услышал скрежет ножек стула по полу прямо за спиной.
— Садись.
Шаги удалились, и Рис услышал, как за ним закрылась дверь. Он замедлил дыхание, успокоил сердцебиение и сосредоточился на пластиковых стяжках, сковывающих руки перед собой. Движением, которое он и его товарищи десятки раз отрабатывали на курсах SERE, Рис вскинул руки вверх, а затем резко рванул их вниз вдоль живота. Пластик лопнул, даруя свободу. Он растер запястья, разгоняя кровь в покалывающих ладонях, и сорвал мешок с головы.
В комнате было темно. Это был маленький кабинет, какие обычно бывают при промышленных помещениях: стол, картотечные шкафы, пыльные стопки книг и бумаг на полу. В трех метрах у стены он разглядел темный диван, и мозг тут же впрыснул в кровь адреналин — там кто-то сидел. Когда Рис поднялся на ноги, всё еще связанные в щиколотках, комнату озарила вспышка. Яркое пламя зажигалки осветило бородатое лицо мужчины, затягивающегося сигаретой.
— Мо! — выкрикнул Рис.
— Джеймс Рис, какими судьбами здесь, мой друг? — произнес Мо, выпуская облако серого дыма и гася пламя. Он включил настольную лампу, и Рис впервые за долгое время ясно увидел его. Мо был щеголеват, как и прежде: длинные черные волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена, одежда безупречна. Он убрал серебряную зажигалку в карман сшитого на заказ пиджака, встал и крепко обнял Риса. Затем, достав из кармана джинсов автоматический нож, опустился на одно колено и одним быстрым движением перерезал стяжки на ногах Риса.
— Садись, садись, — Мо жестом пригласил Риса в кресло, а сам вернулся на диван. — Прости за то, как с тобой обошлись мои люди, но я должен был убедиться, что это действительно ты.
— Мог бы просто позвонить в номер! Ладно, проехали, серьезных травм нет, если не считать пятен от кофе.
— Я много слышал, Рис. Мне очень жаль твою семью, да упокоит Господь их души. Потерять близких на войне — это одно, но когда мир твоего дома растоптан — совсем другое. У меня в этом деле тоже есть опыт, если помнишь.
— Помню. Спасибо, Мо, — ответил Рис, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли о жене и дочке, изрешеченных пулями на полу их собственного дома.
— Зачем ты приехал в Стамбул? Судя по тому, как нагло ты подставился, ты искал встречи со мной. Я могу тебе помочь, но если ты решил залечь на дно, мой друг, есть места и получше. Американская разведка найдет тебя и здесь. Тебе не стоило приезжать.
— Я больше не в бегах, Мо. Правительство предложило мне сделку.
— С чего бы это им идти на такое?
— Им нужно было, чтобы я нашел тебя.
Спокойствие и невозмутимость Мо мгновенно испарились. Он подался вперед с озадаченным видом.
— Что ты имеешь в виду? Они и так прекрасно знают, как меня найти.
Теперь настала очередь Риса недоумевать.
— О чем ты, Мо? Ты руководишь террористической ячейкой Амина Наваза. Ты в розыске, за твою голову назначена награда.
— Рис, ты не понимаешь. Я работаю на ЦРУ. Помнишь Джулса Лэндри? Он мой куратор уже много лет.
ГЛАВА 45
Отель «Томтом Сьютс»
Стамбул, Турция
— Рис, где тебя черти носили? Мы тебя потеряли.
— Я в порядке, Фредди. Он вышел на связь. Нам нужно поговорить. Срочно, — ответил Рис.
Рис уже вернулся в свой номер. Личные вещи были при нем, сам он был цел и невредим.
— Принял. Как хочешь это провернуть?
— Моё прикрытие здесь раскрыто, так что теперь всё равно. Сейчас приведу себя в порядок, заберу снаряжение и доеду до консульства. Встретимся там через час или около того.
— Раз ты засветился, мы тебя просто заберем.
— Понял. Дай мне пятнадцать минут.
— Договорились.
Рис переоделся и собрал сумки. Оставаться в отеле больше не было смысла. Он был «засвечен», и, хотя он доверял Мо, нельзя было знать наверняка, не играет ли кто-то из его личной армии на две стороны. Американский разведчик — слишком лакомая цель для любого джихадиста, желающего послужить делу.
Когда Рис вышел из отеля, у обочины уже тарахтел внедорожник Управления. Следом за ним семенил обеспокоенный посыльный. Рис сам загрузил сумки, кивнул сбитому с толку сотруднику, сунул ему двадцатку и залез на заднее сиденье.
Фредди обернулся, на его лице читалась крайняя тревога.
— Ты в порядке, дружище?
— Ну, на звание супершпиона я точно не претендую. Парни Мо долбанули меня тазером и закинули в фургон, пока я потягивал латте.
— С Митчем Рэппом или Скотом Харватом такого бы никогда не случилось.
— Слушай, я просто обычный «ластоногий».
— Думаю, Хартли с этим бы поспорили... будь они еще живы. Выкладывай, что узнал.
— Дай мне минуту переварить всё это. Кажется, у меня есть идея.
— Не знаю почему, но меня это пугает, — ответил Фредди, покачав головой.
Оперативник погнал прямиком к консульства, и через полчаса они уже были в защищенном конференц-зале. Рис начал излагать подробности встречи, а Фредди делал пометки в желтом блокноте.
— Мо думает, что всё еще работает на Управление. Он признался, что координировал минометный обстрел британских десантников и ликвидацию командующего НАТО, но клянется, что выполнял наши приказы.
— Кто давал приказы?
— Готов? — Рис выдержал паузу для эффекта. — Джулс Лэндри. Он курировал Мо всё это время — сначала в Сирии, потом в Европе.
— Да ты издеваешься, — не поверил Фредди.
— Нет.
— И ты ему веришь?
— Он был искренне шокирован, когда я сказал, что Лэндри пустился в свободное плавание. Было видно, что он чувствует себя преданным. Помнишь, я воевал вместе с Мо. Мы доверяли друг другу свои жизни. Не думаю, что он стал бы мне врать.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги