История безбрачия и холостяков

ВВЕДЕНИЕ

«И жили они долго и счастливо, и родилось у них много детей». Сказка, как правило, кончается свадьбой. Как много устойчивых представлений связано с этим традиционным финалом! История возникает тогда, когда что-то неблагополучно; одного лишь упоминания о благополучии достаточно, чтобы история завершилась. Благополучие связано с браком, безбрачие распространяется лишь на период поисков суженого или суженой. Что же касается счастья в браке, то оно измеряется количеством детей, особенно у принцессы (у Мальчика-с-Пальчик совсем другая история).

Детская сказка открыто и чуть наивно говорит обо всем этом, но и взрослая литература от самых своих начал повествует о том же: героями любовного романа, пьесы с запутанной интригой, оперы и т. д. и т. п. гораздо чаще бывают холостяки, чем состоящие в браке.

И вместе с тем безбрачие не кажется историкам слишком привлекательным предметом для изучения.[1] Может быть, оно интересно только в вымышленных историях? И наоборот, захватывающий сюжет редко строится вокруг семейной жизни (разве что речь идет об адюльтере), в то время как историки много и подробно пишут о браке и семье.

Согласно расхожему представлению о семейной жизни, она течет как тихая и спокойная река, без водоворотов и неожиданностей, которые необходимы для романа, а безбрачие — это своего рода гонка, скачки, бег к супружеству, и в них так много случайностей, столь любимых романистами. В известном романе Жюля Верна молодой китаец, готовясь вступить в брак с девушкой, с которой давно обручен, говорит, что хотел бы сначала испытать «горести и злоключения», неотделимые в Китае от холостой жизни.

До сих пор достаточно редко пишут о том, как в браке живется, каково это — быть супругами; гораздо чаще речь идет о том, как ими становятся. Что же касается холостой жизни, то она в наше время все чаще выглядит состоянием, расставаться с которым не торопятся. Расхожее представление о холостяке как о человеке, пребывающем в ожидании брака, имело свое оправдание в традиционном обществе. Но современная реальность иная. Холостая жизнь больше не зал ожидания для будущих супругов, но сознательный выбор. К этому образу жизни время от времени возвращаются женатые люди, вполне естественным холостяцкое существование считают разведенные — общественная группа, относительно недавно вошедшая в европейскую историю.

Рынок в последнее время особым образом отреагировал на эти социальные изменения. Отметим, например, что сократились порции в упаковках продуктов, появились сиденья для одного человека в поездах, туристические агентства стали предлагать программы, рассчитанные на одиноких. Вспомним недавнюю моду на dating, сериалы и телевизионные шоу («джентльмены-холостяки»). В 2003 году фирма Lafayette Gourmet предложила устраивать «четверги для холостяков» (market dating). Речь шла о своего рода наборе товаров, корзине, предназначенной для неженатых и незамужних людей разного возраста, которые не успевают из-за работы или учебы делать покупки вовремя. В 2002 году в Париже открылся первый салон товаров для холостяков, провозгласивший своим рекламным лозунгом «одиночество и свободу» (сеliberté).

Холостяцкое одиночество вошло в моду и стало определять рынок. У каждой эпохи та система ценностей, которая под силу современникам. Социологи давно уже стали учитывать в своих построениях мужчин и женщин, не собирающихся вступать в брак.

Джон Хейнел в 1965 году предположил, что западноевропейская модель брака имеет две тенденции развития. С одной стороны, повышается возраст вступления в первый брак (сейчас он составляет 26–27 лет для мужчин и 23–24 года для женщин), а с другой — возрастает количество женщин и мужчин, отказавшихся от брака. Эти тенденции, по его мнению, установились к концу XVIII века, но отмечены уже в XVI–XVII веках в Западной Европе (от Финляндии до Испании и от Исландии до Италии) и противопоставлены модели брака в Восточной Европе (в Греции, Венгрии, Румынии, Боснии, Болгарии, России, Сербии), а также на других континентах.[2]

Концепция Хейнела не только не была опровергнута — она получила подтверждение и была углублена и разработана еще более детально. Однако в ходе изучения проблемы встал вопрос: по каким критериям определить безбрачие и холостячество как социальные явления.

Сложность состоит в том, что это явления относительно недавние, и к ним невозможно подходить с традиционными историко-социологическими мерками. Социальный статус закрепился за безбрачием совсем недавно, пока его можно определить только как отказ от заключения брачного союза или, по крайней мере, как отказ от сожительства с постоянным партнером.

Понятие безбрачия охватывает очень разные жизненные ситуации, порой они даже противоположны по характеру.

И девственница, давшая обет, и проститутка живут не в браке, в средневековой иконографии и та и другая изображаются «с волосами», то есть без характерного для замужней женщины покрывала. Однако кто решится провести параллель между Девой Марией и Марией Магдалиной?

Таким образом, перед моим исследованием, в частности, стоит задача отказаться от предубеждений и сложившихся представлений о безбрачии и холостяках и заново определить их место в истории и развитии общества.

В Гражданском кодексе 1804 года слово «брак» упоминается 278 раз и почти всегда вместе со словом «имущество». Слова «холостяк» и «безбрачие» не встречаются ни разу. Сходное соотношение можно увидеть и в Библии.[3] В основополагающих для нашей культуры текстах не существует безбрачия, оно воспринимается лишь как фон к главенствующему понятию «брак». Греческий термин «агамия» буквально означает «отсутствие брака».

Как следствие, и понятие «холостяк» связано лишь с отрицательными образами. Холостяк — это тот, кто не хочет или не может вступить в брак. Это человек, ставящий себя вне общества, или импотент. Можно также вспомнить, какие ассоциации вызывают словосочетания «старый холостяк» (сексуальный маньяк) и «старая дева» (сморщенная высохшая груша). 450 лет назад Генрих II установил желательный срок для вступления в брак впервые: не позже 30 лет для мужчин и не позже 25 лет для женщин. Кто не успел, считается или ущербным социально (их называют робкими, неловкими, недотрогами, «засидевшимися в девках»), или распутниками (донжуаны или мессалины, а также явные или скрытые приверженцы однополой любви). Некогда общественный статус обретался только в браке. Те, кто не вступил в брак, воспринимались как «ожидающие супружества». Даже краткое пребывание в браке делало женщину человеком уважаемым или, по крайней мере, свободным. И вдова, и разведенная могли рассчитывать на определенное место в обществе. Марсель Ашар в пьесе «Жан с Луны» (1929) с юмором упоминает некую ветреную девицу, семья которой уже отчаялась выдать ее замуж. Наконец находится человек, за которого она выходит замуж, но брак очень быстро заканчивается разводом. Брат девушки, однако, с облегчением говорит ее бывшему мужу: «Спасибо тебе хотя бы за то, что ты взял ее в жены. От всей семьи! Что бы она теперь ни делала, на семью не ляжет позор — она теперь просто разведенная!» С каким бы предубеждением ни относилось общество к разведенной женщине, она все же обладала определенным социальным статусом, на который никак не могла претендовать незамужняя.

Итак, человек, находящийся вне брака, должен был обосновать свое положение какими-то особыми причинами, иначе он не мог ни избежать презрения, ни рассчитывать хотя бы на снисходительное отношение к себе. Существовала возможность войти в какую-либо социальную группу, требующую от своих членов безбрачия, например, стать священником. Обет безбрачия, который давало духовенство, долгое время считался единственно приемлемым обоснованием пожизненного безбрачия человека.

Однако существовали социальные группы, не столь явно противопоставленные обыденной жизни, внутри которых возможно было длительное существование вне брака. Таковы были юноши и девушки, до определенного возраста воспитывавшиеся в монастыре; позже появились молодые люди, проходившие начальную военную подготовку в специальных лагерях, — все они имели некий социальный статус, хотя им еще не скоро предстояло вступить в брак. Существование профессий, связанных с отказом от семейной жизни (во всяком случае, таковыми они были в определенные эпохи), способствовало формированию в сознании позитивного образа холостяка и даже отчасти оправданию распутного образа жизни. Это могут быть моряки («у них девушки в каждом порту»), солдаты («из гарнизона в гарнизон и от милашки к милашке», — поют герои фильма «Мушкетеры в монастыре»), творческие личности («они состоят в браке со своим искусством»), школьные учителя («это солдаты на службе Республики») и особенно учительницы (в обращении к ним так и видятся заглавными все буквы). Как только возможность безбрачия утверждается в обществе, появляются и наполняются особым смыслом различные временные холостяцкие сообщества: молодежные банды с окраин, спортивные клубы, компании, собравшиеся для совместных поездок на каникулы, а также разного рода секты и предприятия, пропагандирующие «дух корпоративного единства».

Кроме того, вот уже столетие, как обрели право на существование альтернативные браку союзы: сожительство с постоянным партнером, гражданский брак на основе долгосрочного соглашения. Сожительство как общественное явление, имеющее определенный правовой статус, впервые упоминается в законодательных документах 1912 года. Лица, заключившие гражданский брак на основе соглашения, появляются в документах гораздо позже — в 1999 году, но и тот и другой тип союза в настоящее время закреплены законом. И хотя с точки зрения актов гражданского состояния сожительство и брак по временному соглашению приравниваются к безбрачию, они скорее должны быть рассмотрены с точки зрения истории супружеских отношений, а не в настоящей книге.[4]

Все эти предварительные замечания уже сами по себе дают наглядное представление о том, как сложно вычленить объект моего исследования.

Словарный подход не облегчает задачи. Почти все термины, связанные с жизнью вне брака, слишком поздние. В принципе холостяки — это люди, пребывающие на определенном жизненном этапе. Каждый женатый человек когда-то был холостым. В статистических выкладках к лицам, не состоящим в браке, часто причисляют и детей, что вносит заметную путаницу в анализ этого социального явления.

Статус холостяка сохраняется за человеком, пока он занят подготовкой к бракосочетанию (супружеская чета образуется из союза двух холостых людей),[5] но статус этот утрачивается сразу же после заключения брака, и утрачивается навсегда. После прекращения брака человек может стать или вдовцом (вдовой), или разведенным (разведенной), но не холостяком. Однако многие проблемы у вдовых и разведенных те же, что у холостых, и в настоящее время правомочно говорить о холостячестве как об образе жизни, а не как о типе гражданского состояния. Мужей, возвращающихся к холостяцким привычкам, когда жена в отъезде, называют «холостыми мужьями». С другой стороны, существуют «женатые в безбрачии» — мужчины, давшие обет безбрачия, следуя которому они не вступают в супружеские отношения с женами.[6] Недавно появился термин «холостяк-одиночка» (solibataire), который охватывает всех, кто живет не в семье, — вдовых, разведенных, супругов, находящихся в длительной разлуке, и собственно холостяков.

Вместе с тем бывают холостяки, которые ведут себя как мужья и отцы семейства. Вот как говорит о таком человеке героиня романа Колетт «Бродяга»: «Вам надо жениться, такая роль подошла бы вам гораздо больше. Вы и сейчас-то выглядите как женатый. Вы обряжаете свое холостячество в одежду семейной жизни. Вам нужно уютное гнездышко, вы — слабый, ревнивый, упрямый, ленивый, как избалованный муж, а в глубине души вы деспот и с самого рождения хотели бы, чтобы у вас была одна-единственная, но ваша собственная жена».[7] Настоящего холостяка героиня несомненно назвала бы словом «бродяга».

Обычно различают временное холостячество (это относится к половозрелым юношам и девушкам, не желающим вступать в брак до определенного времени — до завершения учебы или «пока не встанут на ноги»), длительное холостячество (это относится к взрослым людям со стабильным общественным и материальным положением, которые откладывают вступление в брак) и пожизненное холостячество. К представителям последнего типа, строго говоря, человека можно отнести только после его смерти, но обычно к ним причисляют тех, кто ни разу не вступал в брак до 50 лет. К этому типу, наверное, можно отнести и Бальзака, и Аполлинера, женившихся за несколько месяцев до смерти, а всю предыдущую жизнь проживших холостяками, равно как и Чайковского, который прожил в браке всего несколько недель, а потом понял, что не создан для супружеской жизни. Он писал: «Еще несколько дней — и я бы просто сошел с ума».

Приведем таблицу, в которой сведены понятия, определяющие как социальный статус, так и образ жизни тех, кого принято называть «холостяками». Эта таблица наглядно показывает, насколько различается смысл слова в официальном словоупотреблении (колонка по вертикали) и в обиходном представлении (горизонтальная строка).

О каких же холостяках пойдет речь в книге? Для социологии вопрос ясен: она интересуется «одиночками», без различения вдовых, разведенных и собственно холостых. Но историк должен подойти к той же проблеме осторожно. Слишком жесткий отбор предмета исследования как по горизонтали, так и по вертикали может привести к нелепице. Кроме того, методологически неверно подходить с современными мерками к положению дел в прошлые эпохи.

Если мы будем опираться на статистические подсчеты, основанные на официальном положении о «гражданском состоянии», придется принимать во внимание и тех, кто еще не достиг брачного возраста, а, кроме того, как быть с детьми, умершими сразу после рождения? С другой стороны, придется включить в анализ всех сожительствующих в разного рода союзах, но не совершивших обряда бракосочетания. При этом из статистических данных будут исключены те, кто вступил в брак на смертном одре, прожив всю жизнь холостым.

Если мы будем использовать понятие «холостяк» в его современном обиходном смысле, то у нас возникнут трудности при обращении к истории безбрачия. Тогда нам придется, например, включить в предмет исследования супружеские пары, живущие врозь как на основании документов (разведенные, вдовые, те, чей брак признан недействительным), так и из-за особенностей профессии (моряки, купцы), и исключить тех, кто живет в паре без оформления брака, хотя они порой испытывают те же трудности, что и холостяки-одиночки. Пришлось бы рассмотреть также тех, кто находится на временном холостяцком положении в тюрьмах, домах для престарелых, приютах для умалишенных, интернатах.[8] Несомненно, некоторые проблемы едины для всех, кто не живет в супружеском союзе, но это слишком расширило бы предмет нашего исследования.

Существует ряд профессий, связанных с временным или пожизненным безбрачием (солдаты, слуги, высшее духовенство). Включенные в определенное время и в определенной среде в статистическую картину, они могут ее существенным образом исказить; статистика представляет срез общества в конкретный момент, и в этот момент холостяков может оказаться гораздо больше, чем обычно.

Не менее сложно вычислить холостяков по документам. Можно определить, что человек был женат, если упоминается его супруга или законные дети, но отсутствие, например, наследников в завещании не обязательно означает, что человек прожил жизнь холостяком, — возможно, его жена умерла, не родив ребенка.

Серьезнейшей проблемой нашего исследования является то, что брак занимает доминантную позицию в общественном сознании. Холостячество подобно девственности: один день в браке — и человек уже не холостяк, даже если он прожил холостяком всю жизнь.

Бальзак женился на смертном одре, а до этого, в 30 лет, написал книгу «Физиология брака глазами холостяка». Жорж Санд вышла замуж, ушла от мужа, имела множество любовных связей, как и ее любовник Мюссе, но она официально считалась замужней женщиной, а он — холостяком.

С другой стороны, не всякий, кто не вступил в брак, может считаться холостяком. Жених, убитый в 20 лет в сражении, возможно, стал бы добропорядочным мужем и отцом. Ален Фурнье был убит в 1914 году 28 лет от роду — можно ли утверждать, что он остался бы холостяком? Марат незадолго до своей гибели подписал обещание жениться: еще месяц — и он бы перешел в разряд женатых людей.

Таким образом, классификация, основанная на критерии «гражданское состояние», весьма условна. Однако и пренебрегать положением о гражданском состоянии тоже нельзя.

Я буду, опираясь на положение о гражданском состоянии, считать холостяками тех, кто никогда не вступал в брак, но при этом, добавлю, достиг половозрелого возраста. Однако применяться это определение будет достаточно гибко. Я исключаю тех, кто хоть и не состоял в браке официально, но жил по модели супружеской жизни. Иногда я буду обращаться к примеру тех, кто женился поздно, а бо´льшую часть жизни прожил холостяком. Таковы Бальзак и Жюль Верн, посещавший до женитьбы собрания «11 холостяков». Если рассматривать холостячество как особый образ жизни, то взгляд «длительных» холостяков не менее интересен, чем взгляд «пожизненных»; более того, психологию холостяков гораздо полнее смогли описать именно те, кто оставался холостяком долго, но не до конца жизни, и изучил эту психологию как изнутри, так и наблюдая со стороны.

Литература назидательного толка обращается к вопросу о холостяках гораздо чаще, чем статистика. Те, кто пишет о падении рождаемости, клеймят за это и холостяков, и бездетные супружеские пары, и разведенных. Заметим, что образ жизни старой девы и разведенной женщины схож, однако для сексолога положение этих женщин существенно различается.

Теперь я хотел бы дать слово самим холостякам. Так как я хочу рассказать их историю и историю «несуществующего» феномена, то никто лучше их самих не поможет нам выявить и определить трудноуловимые признаки безбрачия как реально существующего явления.

N. В. Рамки моего исследования в основном остаются теми же, что и в предыдущих книгах: Западная Европа от установления христианства и до наших дней. Однако мне пришлось более подробно осветить историю безбрачия в античности — именно там коренятся истоки многих более поздних проблем безбрачия. По мере продвижения по историческим эпохам, дойдя до формирования современных государственных установлений, я счел необходимым сконцентрироваться на Франции, чтобы не слишком расширять поле исследования. Однако порой я выходил за пределы собственно французских установлений, чтобы обратиться к некоторым весьма важным явлениям в других странах (законы против холостяков в фашистской Италии и нацистской Германии и т. п.).