Измена. Под защитой врага

Глава 2

День был серым, как пепел. Во дворе пахло гарью — ночью кто-то поджёг склад за домом. Женщины плакали, мужчины спорили, у кого хватит права командовать.

Я сидела на кухне, в старом халате, и не чувствовала ничего. Чай остыл, как всё вокруг.

Руки дрожали, но внутри — пустота.

Слуга подошёл тихо, почти шёпотом:

— Лейла-ханум, к вам пришёл человек.

— Кто?

— Руслан.

Имя будто ударило. Я подняла глаза и увидела его в дверях.

Без охраны, без улыбки. Просто стоит. Тот самый, о ком в нашем доме всегда говорили шёпотом, с ненавистью.

Я не встала. Только сказала:

— Проходи, если не боишься запачкаться. Здесь всё в грязи — и стены, и люди.

Он прошёл, остановился у стола. На нём лежали фотографии мужа в больнице — кто-то прислал утром. Трубки, бинты, лицо безжизненное.

Руслан глянул на снимки, потом на меня.

— Живой. Но ненадолго.

— Это угроза?

— Констатация.

Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. В его голосе не было ни злости, ни жалости. Только уверенность — как у тех, кто всегда добивается своего.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

— Сказать, что тебе и детям небезопасно.

— А тебе до этого есть дело?

— Есть. Пока твой муж жив, ты часть его семьи. А значит, цель.

Я сжала ладони.

— И что ты предлагаешь?

Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.

— Ехать со мной.

— К тебе? — я усмехнулась. — В дом врага?

— Под защиту.

— Это одно и то же.

Он медленно обошёл стол и встал ближе. Я почувствовала запах его парфюма — сухой, резкий, с горчинкой.

Не запах, а предупреждение.

— Тебе не из чего выбирать, — сказал он.

— Это звучит как приказ.

— Это совет.

— А если я откажусь?

— Не успеешь.

Он говорил тихо, спокойно. Но в этой тишине чувствовалась сила, к которой не привыкла.

Не грубая, не крикливая — тяжёлая, как камень.

Я посмотрела ему в глаза.

— Зачем тебе я?

— Не ты. Символ. Пока ты под моей защитой, на тебя не посмеют напасть.

— А люди? Они скажут, что я перешла к тебе.

— Пусть говорят. Это и нужно.

Я поняла.

Ему выгодно, чтобы весь город решил, будто я его женщина. Щит от слухов. От нападок. От лишних вопросов.

Он прикрыл дверь, чтобы никто не слышал.

— Мы уедем сегодня вечером. Только ты и дети.

— А дом?

— Дом больше не твой.

Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не заплакала.

— И если я соглашусь, что дальше?

— Дальше — живёшь у меня. Спокойно, безопасно. Но для всех — ты моя.

— А если я не хочу быть твоей?

Он наклонился ближе, почти шепотом:

— Иногда «хочу» не имеет значения.

Я отпрянула.

— Не смей меня трогать.

— Я не собирался. — Он выпрямился. — Но трогать тебя будут другие, если останешься здесь.

Эти слова были холоднее ножа. Потому что я знала — он не лгал. После всего, что случилось, клан мужа потерял уважение. Любой мог войти в дом, сорвать с меня платок, унизить — и никто бы не защитил.

Руслан дал знак своему человеку за дверью. Тот вошёл, молча положил на стол конверт — документы, паспорта, деньги.

— Подготовлено, — сказал он и исчез.

Я долго молчала. Потом спросила:

— Почему ты делаешь это?

— Потому что я умею считать.

— Что считать?

— Людей. Риски. Возможности. Ты — шанс.

Я не поняла. Он улыбнулся — впервые за всё время.

Не тепло, а опасно.

— Твой муж всегда считал, что может обмануть всех. Я покажу ему, что ошибался.

Он развернулся, будто разговор окончен.

— Вечером. В семь.

— А если я не выйду?

Он даже не обернулся:

— Выйдешь. Тебе ведь есть что терять.

После его ухода я сидела долго, пока солнце не спряталось за горы. Смотрела на сумку, в которую бездумно складывала вещи: документы, детские фото, какие-то платки.

Сердце колотилось, как пойманная птица.

Когда дети уснули, я открыла окно.

Вдалеке виднелись огни дороги, и в каждом — будто чья-то ловушка.

Я шептала сама себе:

— Это не навсегда. Только пережить. Только выжить.

Но внутри всё кричало: «Ты уезжаешь не к защитнику. Ты уезжаешь к врагу.»

Когда в ворота въехали машины, я не знала, куда смотреть. Руслан сидел за рулём первой. Без охраны.

Открыл дверь:

— Быстрее. Дети во вторую машину.

Я усадила детей во вторую. сама села в первую рядом с Русланом, сжала платок в руках.

Он тронулся с места, не глядя на меня.

Дорога уходила в темноту. Тишина между нами была плотной, как воздух перед грозой.

Я чувствовала его присутствие — тяжёлое, ощутимое. Он не прикасался, не говорил ничего, но всё в нём говорило: контроль теперь у меня.

Когда машина свернула в горы, он наконец произнёс:

— Не бойся. Здесь тебя не тронут.

— А ты?

— А я — трону только, если сама позволишь.

Я отвернулась к окну. Никогда. Не в этой жизни.

В темноте мелькали силуэты домов, огни чужих дворов.

И где-то там — моя старая жизнь, из которой меня вырвали, как корень из земли.

Дом Руслана оказался не таким, как я ожидала. Современный, светлый, почти без роскоши. Но чувствовалось — всё под контролем. Даже воздух.

Он показал комнату:

— Здесь будешь жить. Дети — с тобой.

— А ты где?

— На другом конце дома.

— Зачем всё это? — спросила я тихо.

— Чтобы все видели, что ты под моей защитой.

— А если кто-то не поверит?

Он посмотрел на меня медленно, почти устало:

— Поверят. Я умею делать так, чтобы верили.

И ушёл.

Я осталась, прижимая к себе детей. Стояла посреди чужой комнаты, с чемоданом и сердцем, которое не знало — кого бояться больше: врага или саму себя.