Измена. Под защитой врага

Глава 9

Прошла неделя.

Дом Руслана стоял тихий, как после шторма.

Следы крови смыло дождём, стены подлатали, но запах гари всё равно держался в воздухе — как напоминание, что война здесь недавно дышала.

Он выздоравливал медленно.

Иногда я слышала, как он ругается на охрану, требует телефон, потом закашливается и срывается на злость.

Его злила слабость.

Меня — то, что я больше не могла прятаться за свой страх.

Я встала рано.

Холодно, небо серое, воздух — горький и чистый, как будто вымыл всё, что было лишним.

Заварила чай, вышла во двор и впервые за долгое время улыбнулась.

Мир вокруг не изменился.

Изменилась я.

Тишина больше не давила — в ней появилось место для дыхания.

Я выжила рядом с мужчиной, которого боялись даже те, кто произносил его имя шёпотом.

И не сломалась.

К полудню приехала Саида — строгая, собранная, с мешком орехов и папкой под мышкой.

— Руслан-бей велел передать, — сказала она, ставя бумаги на стол. — Вы знаете, что делать.

Я открыла папку.

Документы. Разрешения. Счета. Печати.

На моё имя.

Он действительно всё оформил, как обещал — ещё там, среди крови и шума.

Саида помолчала, потом тихо добавила:

— Он сказал, что вы сильнее, чем он думал.

Я усмехнулась, не поднимая глаз:

— Скажи ему, я и сама не думала, что смогу.

В город я ехала в старой машине, с водителем из его людей.

Сидела на заднем сиденье, смотрела, как по обочине тянется пыль, и думала, как странно повернулась жизнь.

Месяц назад я была просто жена. Чужое решение, чужая тень.

Теперь у меня были документы, дело и имя. Моё.

Когда я вошла в лавку, запах хлеба и сухих трав ударил в лицо.

Женщины торговали, смеялись, спорили.

Разговоры стихли, когда меня увидели.

Одна улыбнулась:

— Лейла-ханум, без вас тут не то.

Я улыбнулась в ответ.

— Я теперь здесь надолго.

Вечером я считала выручку, когда дверь тихо скрипнула.

Я подняла голову — и на пороге стоял он.

Руслан.

Без охраны, без привычной маски.

Бледный, с тенью усталости под глазами, но взгляд — тот же. Прямой, уверенный, немного опасный.

— Ты должен лежать, — сказала я.

— Надоело.

— Врачи велели покой.

— Я не за советом.

Он медленно обошёл лавку, окинул взглядом прилавки, женщин, запах свежего теста.

— У тебя получилось, — сказал.

— У нас, — ответила я.

Он покачал головой:

— Нет. У тебя.

Он подошёл ближе и сел напротив.

— Я думал, ты уедешь.

— Куда?

— Домой.

— Там теперь чужие.

— Тогда останься здесь.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Потому что без тебя этот дом — просто стены.

Он говорил спокойно, без нажима, но я слышала в его голосе что-то другое — усталость. Настоящую. Ту, что бывает после долгих войн.

— Ты хочешь, чтобы я жила под твоим именем?

— Нет. Под своим.

Он впервые не смотрел сверху вниз.

Я поняла, что он действительно отпускает — без шантажа, без контроля, просто так.

— Почему? — спросила я.

Он усмехнулся устало:

— Всё, что я держал силой, рассыпалось. А то, что отпустил — осталось.

Когда стемнело, мы вышли на улицу.

Воздух пах хлебом и дождём.

Над городом стоял дым от печей, и где-то вдали плакал ребёнок — обычная жизнь, не война.

Он шёл рядом, чуть позади.

— Помнишь, как ты сказала, что я не умею жить?

— Помню.

— Похоже, начинаю учиться.

— У кого?

Он усмехнулся:

— У тебя.

Мы остановились у лавки.

Он протянул руку — не касаясь, просто жест.

— Если когда-нибудь решишь вернуться, дорога открыта.

— А если нет? — спросила я.

Он посмотрел прямо:

— Тогда я просто буду знать, что ты есть.

Когда его машина исчезла за поворотом, я стояла на пороге и слушала, как гул мотора тает в темноте.

В груди — покой.

Не счастье, не пустота.

Покой.

Я больше не принадлежала никому.

И всё же знала — где-то там, среди чужих дорог, есть человек, который держит слово даже молчанием.

Не враг.

Не спаситель.

Мужчина, с которым мы пережили бурю и не утонули.

И это, наверное, и есть жизнь.

Не победа. Не конец.

Просто — жизнь.