Измена. Предатель, это (не)твой сын!

Глава 11

Татьяна

Спустя пару дней

Несколько дней я только и делала, что спала и ела. Кесарево сечение – операция достаточно серьёзная, и, по заверению врача, эти два дня мне надо было провести в максимальном покое.

Сказать, что мне было до чёртиков тоскливо и страшно, ничего не сказать.

Малыша мне не приносили и самой не разрешали к нему ходить. Я вся испереживалась, как там без меня мой мальчик.

Зато было время в очередной раз подумать и наконец решить, какое же всё-таки имя я дам ребёнку.

Не знаю, кто-то наверняка осудит, а кто-то скажет, что у меня совершенно нет фантазии, ну и плевать. Я твёрдо решила дать своему сыну имя Владислав… Владислав Владиславович. В честь отца, который лёг под пулю, только бы защитить ребёнка, находящегося в утробе.

Дверь моей палаты открывается, и через порог перешагивает медсестра Габриэлла. Та самая, которая следит за моим здоровьем с первого моего дня пребывания в больнице.

– Доброе утро, Татьяна, – радостным голосом приветствует меня итальянка.

– Доброе, – выдавливаю из себя взаимную улыбку.

Честно сказать, сейчас мне совершенно не до веселья…

Я бесконечно переживаю за своего сына. Ведь с того дня, как он появился на свет, я его ещё ни разу не видела…

К. Владислава посетить мне также не разрешили. Доктор сказал, что сейчас совершенно не время.

Последние слова Владислава плотно засели в мой мозг и не дают мне покоя даже ночью.

«Я тебя не предавал…» – голос бывшего мужа, словно заевшая пластинка, звучит в голове, не отпуская ни на единое мгновение.

– Как вы себя чувствуете? – моего слуха касается приятный голос девушки.

– Всё хорошо, спасибо, Габриэлла, – прикусываю губу. – А можно мне сегодня к сыну? – спрашиваю в очередной раз, но особо не надеюсь, что сегодня мне наконец разрешат навестить моего ребёнка.

– Сегодня уже можно, – отвечает девушка и озаряет меня белоснежной улыбкой. – С сегодняшнего дня и до самой выписки вы кормите ребёнка грудью.

Я увижу своего малыша… После стольких дней ожиданий я наконец-то прикоснусь к своему ребёнку. К своему мальчику…

Сердце начинает стучать так быстро, что кажется, оно сейчас вырвется из груди. Мне просто не верится.

Пять лет, пять мы с мужем боролись, пытались зачать ребёнка, но у нас никак не выходило. И сегодня, спустя столько дней боли и разочарования, я наконец увижу своего долгожданного мальчика.

– После завтрака вам принесут ребёнка в палату, – из собственных мыслей меня вырывает голос девушки.

– Хорошо, – киваю в ответ. Мне уже совершенно не терпится поскорее познакомиться с моим малышом.

Не верится, что сейчас я его увижу… Ожидание длиной в несколько суток было мучительно долгим. Каждый час тянулся буквально вечность и сейчас – я не верю – я наконец-то смогу посмотреть на моего малыша.

Интересно, а на кого он больше похож? На меня, на своего отца?

– А вот и мы, – дверь палаты открывается, и медсестра, держа крохотный сверток в руках, перешагивает через порог.

Сердце трепещет от предстоящей встречи! Неужели я наконец-то увижу сыночка?

Мои руки начинают дрожать от волнения. Господи, какая кроха.

Когда она кладёт малыша мне на руки, я чувствую, как по всему телу пробегает дрожь. Внутри всё переворачивается, у меня захватывает дух – он такой… крошечный. Глазки крепко зажмурены, губки поджаты.

Первые минуты я просто смотрю на него, боясь пошевелиться. Всматриваюсь в спящее личико сына, стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь.

А потом крошечные пальчики обхватывают мой палец, и на меня накатывает грусть и нежность…

Впервые за долгое время я плачу не от горя, боли и бессилия. Сейчас на моём лице – слёзы счастья. Ведь мой сынок, которого я так ждала и так боялась потерять, сейчас крепко и сладко спит на моих руках.

– Мой малыш, мой сынок. Мой Владик… – едва слышно шепчу я и аккуратно, практически не касаясь, поглаживаю ребёнка сквозь толстые пелёнки.

– Так похож на своего отца. Глазки, носик… Ну точно вылитый папа в детстве, – вспоминаю детские фотографии бывшего мужа.

От одной только мысли, что отец может никогда не увидеть своего ребёнка, слеза начинает катиться по щеке.

Я осторожно подношу ребёнка ближе к себе, чувствую его ровное и спокойное дыхание. Время будто бы замирает на месте.

С каждой секундой, по мере того как он сосет грудь, страх отпускает, оставляя только любовь и восторг. Малыш убаюкивается в моих объятиях.

– Покушал? – шепотом спрашиваю у новорожденного сына.

В ответ ребёнок тихо-тихо посапывает.

– Хороший мальчуган, – произносит медсестра, наблюдающая за нами.

– А можно ему остаться со мной в палате? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

– Немного позже. Некоторое время малышу будет лучше в отдельной палате. Вы не переживайте, за малышом приглядывают наши лучшие специалисты. Но когда вы восстановитесь, малыша, несомненно, переведут к вам.

Минуты встречи пролетели так незаметно! До боли не хочу отдавать сына – так тяжело с ним расставаться! После того как мне позволили его увидеть, ожидание новой встречи будет ещё мучительнее, но…

Если доктора одной из лучших клиник Италии говорят, что так надо, то я просто не имею никакого права спорить с ними.

Медсестра берёт ребёнка на руки и произносит:

– Мы вернёмся через два с половиной часа. Вы пока отдыхайте. Кстати, профессор просил вам передать, что сегодня вы можете навестить своего мужа… – улыбается одними лишь уголками губ.

Я стою перед дверью палаты бывшего мужа и боюсь зайти. Боюсь увидеть его закрытые глаза…

Слова врачей все еще эхом звучат в моей голове, ударяясь, как тяжелый молот о хрупкое стекло: «Пулевое ранение… Состояние критическое… Неизвестно, выйдет ли из комы».

Секунды кажутся бесконечно долгими. Я собираю все свои силы, вдыхаю глубоко, чувствуя, как каждый нерв напрягается, как струна. Толкаю дверь палаты и, с болью прикусив губу, перешагиваю через порог…