Измена. Предатель, это (не)твой сын!

Глава 16

Владислав

Три месяца спустя

– Что-то задерживается моя помощница, – произносит Попов, нервно поглядывая то на часы, то на кофемашину.

– Давай я кофе приготовлю. Там три кнопки нажать, и кофемашина сама всё сделает, – откладываю в сторону джойстик от приставки.

– Я тоже так думал, ошибался. Нажал «эспрессо», и меня кипятком облило, – пожимает плечами.

– А ну-ка дай сюда. Ничего там сложного, – подхожу ближе к кофе-машине и нажимаю кнопку с названием моего любимого напитка «Раф». – Делов-то раз-раз, и готово, – думал я, но, увы, всё оказалось не так просто.

Машина загудела и стала расплёскивать напиток по всему кабинету. Мне повезло, я легко увернулся, а вот Виктор увернуться, к сожалению, не успел.

– Ну вот, опять рубашку испортил… Не попить нам кофеёчка до тех самых пор, пока моя помощница не вернётся, – смотрит на кофемашину и осуждающе качает головой. – На десять минут уже задерживается. Напишу сообщение.

Попов достаёт телефон и какое-то время общается со своей подчинённой.

– Лиза говорит, что задерживается. Мол, пол ночи читала про детские прививки и немного не рассчитала со временем.

– Немного не рассчитала? – вытягиваю бровь в вопросительном жесте. – Раньше за такие прогулы ты, Виктор Всеволодович, гнал своих сотрудников только в путь. Что сейчас-то с тобой стало? Что за снисходительное отношение к своим подчинённым?

– Ой, да будто бы ты лучше. Носишься за своей Танькой, как собачка какая-то, – отмахивается и ухмыляется. – Любовь у нас. Ну я её люблю, а она меня ненавидит.

– Бороться надо за свою женщину, бороться, – хлопаю товарища по плечу. – Никто не говорил, что будет легко.

– Это точно. Особенно когда поступаешь, как последний мерзавец, и отправляешь любимую женщину под нож. Я же её сам на аборт отправил, – хватается за голову и едва ли не волосы рвёт. – Я же бесплодный, а она забеременела. Ну я же не дурак, сразу понял, что нагуляла…

Не нахожу, что ответить, и просто качаю головой из стороны в сторону.

– Только спустя какое-то время я понял, какую ошибку совершил, – вздыхает. – Мне как голову снесло, совершенно себя не контролировал. И только потом, когда уже наломал дров, понял, что чужих детей не существует, а чужих детей от любимой женщины и подавно.

– Знаешь что, Вить, нам надо учиться беречь своих женщин. Я дома не появлялся, весь в работе был. Мог сутками из кабинета не выходить. Мало мне всего было мало. Хотелось миллиард, потом два, потом десять. Не мог остановиться. Всё никак не мог усмирить свой аппетит и наконец насытиться. Вот Танька и ушла от меня. Сбежала без оглядки.

– В погоне за деньгами забываешь о самом главном – о близких.

– Не поспоришь. Безумно богатый и одинокий. Как по мне, хреновая перспектива.

– Борись за свою Таньку, дружище, борись. Один раз упустишь любовь, и всё. Другую такую никогда не встретишь. Купить секс за деньги не проблема, а вот второй раз встретить ту, которая будет с тобой не потому, что у тебя много денег, а потому, что ты человек хороший, практически нереально. Кем ты был, когда тебя Танька полюбила?

– Верно, никем не был. Студентом-айтишником. Парнем из общаги, у которого денег даже на мороженое не хватало.

– Простите за опоздание, – в наш диалог врывается женский голос помощницы Виктора.

Одного только взгляда Елизаветы было достаточно, чтобы Виктор расплылся в улыбке.

– Позвольте узнать, какова причина вашего опоздания? – изображает из себя строгого начальника.

– Подруга повела ребёнка на прививку. Полночи читали, какие могут быть побочки. Простите. Единственный раз опоздала, больше не повторится.

– Понятно. Нам кофейку, пожалуйста, – жестом указывает на кофемашину.

Девушка покорно наливает две чашки и уходит к себе в приёмную.

– Слышал? Твоя Татьяна сына сегодня на прививку поведёт. Думаю, что она вся на нервах будет. Прививка – стресс в первую очередь не для ребёнка, а для матери. Не хочешь поддержать девушку?

– Слышал. Вот и думаю. Три месяца прошло с тех пор, как я за ней приглядываю. Честно сказать, не хотелось представать перед ней в жалком виде.

– Жалком виде? – вытягивает бровь в вопросительном жесте. – Сколько ты вчера от груди пожал? Сто пятьдесят?

– Сто шестьдесят, – ухмыляюсь. – Минимально вернулся в форму, хоть на человека стал похож. Сейчас не стыдно на улицу выйти.

Друг ухмыляется и многозначительно качает головой из стороны в сторону.

– Короче, ладно. Беги в больницу к своей ненаглядной и к своему мелкому, а в приставку мы с тобой потом поиграть успеем. В Италию я больше не вернусь, чаще видеться будем.

– Погнал. Ты тоже давай не отставай. Бери свою Лизку в оборот, – на этом прощаемся и расходимся.

Как бы я ни торопился, всё равно быстро добраться до поликлиники не получилось. Встал в жуткую столичную пробку и простоял целый час. Будет досадно, если Татьяна с сыном уже закончили и ушли.

Истошный детский плач и громкий рёв мотора касаются моего слуха.

Взгляд сам собой скользит по пешеходному переходу и останавливается на девушке с детской коляской.

– Танюша, – срывается с моих губ.

Да, это точно она. Свою женщину узнаю из миллиона.

Грохот двигателя приближающегося автомобиля усиливается.

Проследив за траекторией движения внедорожника, я начинаю понимать, что автомобиль несётся прямиком на моих близких.

Срываюсь с места и со всех ног бегу наперерез автомобилю.

Разум застилает туман. Сейчас передо мной существует только одна цель – спасти самых дорогих мне людей.