Измена. Предатель, это (не)твой сын!

Глава 13

Татьяна

– Владик, – произношу одними лишь губами и сильнее сжимаю его руку. – Ты нужен нам…

К рассудку меня возвращает громкий писк аппарата.

Дверь распахивается, вбегает доктор, за ним следуют медсестры.

– В сторону, – едва ли не рычит мужчина и в два шага сокращает разделяющее нас расстояние.

Моментально отскакиваю к стене, наблюдаю, как доктор проверяет показания мониторов, делая заметки.

– Он реагирует. Это хорошие новости, – говорит доктор, не отрывая взгляда от монитора. Затем он оборачивается ко мне. – Только не волнуйтесь. Это, напротив, положительная динамика. Мы продолжаем наблюдение.

Веки вновь дёргаются, на этот раз чуть более заметно.

Спустя мгновение комната успокаивается. Звуки аппаратов возвращаются к привычному ритму. Доктор делает ещё пару пометок и обращается ко мне с улыбкой:

– Хороший знак. Вероятно, он начинает выходить из комы, но пока рано давать какие-то гарантии и прогнозы.

– Начинает выходить из комы, – слабым голосом повторяю за доктором, и слабая улыбка расцветает на моём лице.

Он слышал меня. Слышал каждое сказанное мною слово…

Я киваю, невольно ощущая, как по щеке бежит одинокая слеза. Ноги сами собой начинают подрагивать.

Совсем скоро он откроет глаза, и мы поговорим. Я буду приходить каждый день до тех самых пор, пока он не вернётся к нам. Не вернётся ко мне и к нашему сыну…

– Пойдёмте, вам пора в палату, – медсестра подаёт мне руки и помогает дойти до моей палаты.

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Каждый день я ходила в палату к бывшему мужу, держала его за руку.

Аппарат продолжал издавать тихие звуки, а я ждала, вслушиваясь в каждый шорох.

– Медсестра сказала, что наш малыш хорошо кушает. Уже сто пятьдесят грамм набрал, – произношу я, легонько поглаживая его ладонь.

Мгновение спустя я чувствую легкое движение его пальцев.

Я замираю на месте, дыхание на мгновение останавливается, а сердце начинает стучать, как заведённое.

– Эви… – моего слуха касается едва различимый голос бывшего.

Слёзы счастья моментально наворачиваются на глаза.

Первый раз за столько времени Влад сказал слово… Значит, он уже совсем близко, значит, он вот-вот вернётся к нам.

Моя рука слегка дрогнула, когда я услышала его голос, такие долгожданные слова, произнесенные так тихо и слабо.

Но то, что он сказал, заставило стынуть моё сердце. Ведь первым его словом после стольких дней было не «Таня» и даже не просто «жена», а «Эви»…

Я замираю на месте. Как же так? Я была здесь всё это время, каждую минуту, каждый день. Я держала его за руку, рассказывала про нашего сына, говорила, как мы ждём его возвращения и как он важен для нас.

Выходит, что я лишнего надумала себе. Заставила поверить себя в какой-то вещий сон… А на деле всё оказалось куда проще и драматичнее.

Он произнёс имя той, которую любит. Той, которая согревала его постель с того самого дня, как ушла я…

Надумала, заставила себя в очередной раз верить в сказку, которой, увы, не суждено сбыться.

Вернувшись к себе в палату, падаю на подушку и реву. Едва зажившие раны вновь кровоточат и нещадно болят.

Громкий рингтон мобильного телефона заставляет проснуться.

Елизавета звонила мне каждый день после обеда. Я даже и ждала её звонка в такую рань.

– Алло, – слегка сонным голосом отвечаю я.

– Привет, Танюш. Прости, пожалуйста, что разбудила, у меня срочно, – тараторит в трубку.

– Я уже не спала, – вру и смачно зеваю.

– Ну да, ну да, по твоему голосу слышно, что ты сама бодрость, – смеётся. – Я раньше звоню, потому что через два часа уже улетаю, – ошарашивает меня неожиданной новостью.

– Улетаешь? Мне спросонья не послышалось?

– Не-а, прости, что не сказала раньше. Сама узнала только вчера вечером. Боссу приспичило лететь в Россию. Он меня с собой тащит. И даже желания моего не спросил. Говорит, надо, и всё. Деспот… – обиженно произносит подруга.

– А как же дети? С кем ты двойняшек оставишь?

– Мишка с Машкой со мной поедут. Взрослые они уже совсем, на самолётах летать не боятся. Да и босс обещал разместить нас по высшему разряду. Вроде как мы остановимся в его столичной квартире.

– А надолго? – прикусываю губу, осознав, что мой единственный близкий человек улетает за две тысячи километров.

– Не знаю, подруга, не знаю… Может, на месяц, а может, и на десять. Босс конкретных сроков не сказал. Говорит, по обстоятельствам. А сколько там будут длиться эти обстоятельства, одному богу известно, – с ноткой грусти в голосе произносит девушка.

– Понимаю. Должность личной помощницы обязывает везде и всегда сопровождать своего руководителя.

По ту сторону трубки девушка глубоко вздыхает.

– Расскажи, как ты себя чувствуешь? Как юный Владислав Владиславович?

– Я гораздо лучше. И Владислав Владиславович тоже хорошо. Челюсти у него мощные, присасывается так, что не оттащишь.

– Весь в отца, – смеётся подруга.

– Помнишь, я тебе рассказывала, что последними словами Влада были: «Я тебя не предавал…»

– Помню и сон твой помню. Я, конечно, в сны не верю, но в вашей истории и в самом деле есть тёмные пятна.

– Нету никаких тёмных пятен, – обрываю. – Вчера вечером Влад пришёл в себя на пару мгновений, и первым его словом было не «Таня», не «жена», а «Эви»… Вот тебе и вещий сон, вот тебе и слова. Выходит, что всё это время он только и делал, что думал о ней…

С болью прикусываю язык. Тошно осознавать, но это так. Я надумала себе лишнего. Всячески оправдывала предателя в своих глазах. Идеализировала. Хотела видеть то, чего никогда не было.

– Это ничего не значит, Тань. В полубреду он мог сказать всё что угодно.

– Мог, но сказал именно имя мерзавки, – на выдохе произношу я. – Лиз, я хочу уехать. Обратно в Россию. Домой. Возьми нас с собой, пожалуйста…

– Обратно в столицу? Где тебя никто не ждёт? – не своим голосом спрашивает подруга.

– А кому я нужна здесь? Работы у меня нет, перебиваюсь шабашками. Когда ты уедешь, и их не будет. В Москве я сумею найти хотя бы какую-то постоянную работу.

– И то верно, подруга. Если ты всё решила, отговаривать тебя не буду, – неуверенно произносит девушка и добавляет: – Я могу перенести самолёт на завтра. Чтобы у тебя было время собраться и нормально подготовиться к перелёту.

– Спасибо, – искренне благодарю подругу. – Я сейчас же иду к главному и выписываюсь. Затем сразу домой, паковать чемоданы.

– Ух, подруга, главное не пожалеть в будущем…

– Я пожалею, если останусь одна на чужбине.

– Это точно… Ладно, я на работу. Жду от тебя звонка.

Прощаемся и я кладу трубку.

Возвращение – это не шаг назад. Это второй шанс. Шанс начать жизнь с чистого листа.

Я знаю, что в России мне будет легче. Там я смогу найти работу, которая позволит обеспечить нас с сыном.

Татьяна

Немного позже

Москва

Громкий рингтон мобильного телефона заставляет вздрогнуть.

Смотрю на экран мобильника.

– Профессор Фабио, – читаю с экрана и чувствую, как сердце начинает зашиваться, ведь доктор обещал позвонить мне, когда Покровский придёт в чувства.

– Алло, – поднимаю трубку.

– Татьяна Андреевна, здравствуйте. У меня для вас приятная новость, – делает многозначительную паузу. – Владислав Константинович пришёл в чувства и открыл глаза.

Сердце обливается кровью. Кровоточащие шрамы по новой начинают болеть.

– Пришёл в себя, – бормочу себе под нос долгожданные слова.

Как бы мне хотелось сейчас оказаться рядом с ним…

«Эви…» – в голове эхом раздаётся голос Влада… Первое сказанное им слово. Имя той, о ком он ни на мгновение не переставал думать. Имя мерзавки, разрушившей нашу семью.

– Честно сказать, я даже и представить не мог, что он вернётся к нам так скоро. Татьяна, это всецело ваша заслуга. Ваша вера помогла ему вернуться. Он слышал вас, каждое ваше слово. Ощущал каждое ваше прикосновение. Вы вернули ему желание жить.

Обида вновь захлёстывает меня… Он ощущал каждое моё прикосновение. Слышал мой голос. Слышал каждое слово… Слышал, но при этом не переставал думать о своей распрекрасной Эви.

– Спасибо, доктор, – произношу на выдохе. – Он пришёл в себя, это самое главное.

– Татьяна, я немного знаю русский, – произносит итальянец. – Но всё никак не могу понять значение слова «Эви». Все словари пролистал, но так ничего и не понял.

Сердце с болью ударяется об рёбра.

– Мерзавка. По-русски «Эви» – это мерзавка…

– Интересно. Владислав, как открыл глаза, что-то бормотал. В его речи то и дело проскальзывало «Эви.

Ком слёз встаёт в горле.

Я ходила к нему каждый день, часами сидела рядом и держала за руку. Рассказывала про нашего ребёнка… А он и не думал обо мне, не вспоминал. Ему всё это время снилась его любимая Эвелина, а обо мне он даже не вспоминал. Наверное, я только мешала ему своим нудным бубнежом.

– Спасибо доктор, – произношу в ответ и жму красную кнопку сброса звонка.