Измена в 45. Я болею тобой

Глава 21

– Маргарита, давай поговорим, – с порога начинает он.

– Мы уже вчера поговорили, ничего не изменилось, кроме того… – я вовремя замолкаю, чтобы не сказать, что он ездил к ней, к своей Валерии. – О чём ты хочешь поговорить? О разводе?

Денис качает головой, будто не верит своим ушам.

– Я не собираюсь с тобой разводиться.

– А твоя любовница утверждает, что собираешься, – приподнимаю бровь и, бросив вещи на столешницу, иду мыть руки и налить стакан воды. – К тому же как ты себе это представляешь? Ты живёшь на две семьи, все счастливы и довольны? Нет. Это не про меня. Прожив со мной двадцать пять лет, пора бы такое понимать!

В комнату падают закатные лучи солнца. Всегда любила это время суток в этой квартире. Окна на запад – самые красивые вечера, которыми ты можешь любоваться с семьёй, которой у меня увы, уже нет.

И квартиры этой не будет, наверное. Ведь нам придётся поделить всё имущество.

– Рита, пожалуйста, давай поговорим, нет у меня никакой любовницы.

Денис хватает меня со спины, хочет обнять и ему практически это удаётся. Когда его крепкие руки обхватывают меня, я дрожу и так хочется сдаться, мне почти физически больно от его прикосновений.

Спиной прижимаюсь к крепкой груди и думаю, что никогда уже Денис меня не обнимет, как раньше.

И хоть я вчера ему заявляла, что мне противно, что он рядом, что меня трясёт, когда он меня касается, это не так.

Меня трясёт, да. И очень хочется развернуться в его руках, уткнуться лбом в крепкую грудь и найти утешения.

У своего обидчика!

Это зависимость!

– Отпусти, – ледяным тоном заявляю. – Не надо меня уговаривать выслушивать ложь. Я то знаю, что любовница есть.

Денис замолкает и замирает. Рук не разжимает, наоборот, они сдавливают меня сильнее, мешая делать вдох. Носом утыкается в мои волосы. Его горячие дыхание касается моего уха.

Пауза затягивается.

Мы застываем с странной позе. И я слышу, как тикают наручные часы Сотникова, настолько гробовая тишина стоит.

– Ну было раз, – наконец, выдаёт он грубым, как гравий под колёсами автомобиля, голосом. – Раз, Рита. Всего один раз!

Его руки на мгновение крепче обнимают меня, так, что дышать тяжело.

– Раз? – резко дёрнувшись, я оказываюсь на свободе. – Раз? А по её словам, у вас там чуть ли не прекрасная вторая семья и страсть бьёт ключом.

– Чёрт, Рита, раз! – повышает он голос, встряхивая ладонями. – Раз, который я толком то не помню. Я бы всё отдал, чтоб и его не было.

– Раз… – повторяю, как заведённая. – Раз значит… Раз и папа…. Раз и папа…. – бормочу себе под нос, отвернувшись.

Не уверена, что Денис меня слышит. Он сейчас в своих мыслях. В своей вине.

Потому что вина – а это именно она, определённо то, что застыло на его лице.

Если вчера он смотрел на меня гордо и с возмущением, то сегодня во взгляде появляется покаяние и усталость.

Я подношу пальцы к вискам, коротко массирую, потому что голову сдавливает со всех сторон.

– Тебе то самому каково жилось во лжи? – разворачиваюсь, пытаюсь поймать его взгляд. – Хорошо было? Когда началось?

– Там, где началось, там же и закончилось.

– Ну мне от этого не легче.

– А ты, что, хотела? Чтобы я пришёл к тебе, признался, что случайно переспал с другой. Покаялся? Ты бы хотела это слышать?

Опять он это делает. Атакует. Я даже не знаю, как это вынести. Со всех сторон на меня атака.

Я так устала и мне ещё ужаснее осознавать, что расслаблюсь я не очень скоро.

– Я бы хотела слышать и знать, что муж мне верен, что ты мне верен. Вот что я хотела бы слышать, а не признания в разовых потрахушках на стороне. Да и не разовые они, хватит врать! Вы видитесь регулярно.

– Неправда, не регулярно.

– И в командировки ты с ней летаешь.

– Ни разу, Рита!

– Мам, пап, вы что ссоритесь? – внезапно выходит к нам Федя.

И мы оба вздрагиваем.

Я уже и забыла, что у меня выздоравливающий ребёнок дома, разоралась тут.

Хотя мне кажется, я говорила довольно тихо, но кто его знает.

Сын стоит в дверном проёме, смотрит прямо на нас. И я понимаю, что соврать – не вариант. Прошло давно то время, когда ребёнку можно было наплести небылиц, чтобы отвлечь внимание. Семнадцать лет – уже взрослый и всё понимающий человек. Без жизненного опыта, конечно, но это дело наживное.

И не дай бог ему такие опыты, как у нас с его отцом.

– Нет, Федь, всё в порядке, мы просто спорим, – произносит Денис.

– Да, ссоримся, – отвечаю я.

Мы с Сотниковым переглядываемся.

– Рита… – предостерегающе качает он головой.

А я приподнимаю брови.

– А что такое? Рано или поздно узнает.

– Не надо, – просит Денис.

– Что не надо, мам, пап? – Федя с подозрением переводит взгляд с меня на Дениса и обратно.

Ну вот как я ему скажу, что мы разведёмся? Вот так с порога, без подготовки – не вариант. Реакция ведь может быть любой. Наши парни воспринимают нас, как единое целое. Я и сама до недавнего времени так же думала. Но всё… целостность нарушена.

Поэтому я выдавливаю из себя улыбку и киваю.

– Мы поспорили, сынок, и мне надо прогуляться.

Схватив сумочку, направляюсь к выходу.

– Ты ж только пришла, – бросает мне в спину Денис. – А ужин?

– Поужинаю где-нибудь. А ты детям приготовь сам, – коротко отвечаю.

– Я не к тому, чтобы ты готовила, останься.

– Нет, – мотаю головой и выхожу в коридор.

– Пап, останови маму. Быстро миритесь, – слышу за своим плечом, как Федя раздаёт советы отцу.

Мне и смешно, и грустно от этого.

Во-первых, не остановит.

Во-вторых, не помиримся.

Потому что не ссорились.

Это просто конец. И всё. Такое не забывается.

Денис признался. Но не до конца. Он же не знает то, что я знаю всю правду.