Измена в 45. Я болею тобой

Глава 32

Денис кладёт телефон на середину стола и нажимает кнопку вызова. Я чувствую, как все подаются вперёд, слушая протяжные гудки, понимая, что сейчас всё зависит от того, как пройдет этот разговор.

Гудки продолжаются, напряжение растёт и, когда уже кажется, что Валерия не ответит, комнату заполняет её обманчиво нежный голос. Будто лиса, поёт в трубку.

– Ой, Денис Евгеньевич, надо же… первым мне звоните. Что случилось-то?

Я думаю, сколько наглости надо иметь, чтобы вот так разговаривать, зная, что обманывает, что ребёнок не его. А что если она сама не знает, от кого дочь?

– Поговорить хочу.

– Говори.

– Не здесь. Не телефонный это разговор, Лера.

Меня от его «Лера» просто прошибает током. Короткое фамильярное обращение врезается ножом в сердце. Я бросаю быстрый взгляд на Дениса, а он сидит, нахмурившись, и я понимаю, насколько ему неприятна эта особа.

Напряжение чуть спадает…

Моя ревность тут вообще не уместна.

– Нам нужно поговорить, – повторяет он, стараясь сохранить спокойствие. – Это важно.

– А вот не вижу смысла в этой встрече. Я не хочу с тобой общаться. Ты мне такую весёлую жизнь устроил. Натравил опеку на нашу доченьку. Моя мать чуть не поседела!

– Ты должна понять, что это в твоих интересах и в интересах дочери, – настаивает Денис.

– Нашей дочери! – восклицает Валерия. – Что ты на это скажешь?

Денис не говорит ничего про результаты ДНК. Пока не время.

– Скажу, что эта встреча может изменить всё.

– Изменить что? – Валерия смеётся, но это не искренний смех.

– Приходи узнаешь.

– Не приду.

– Твой выбор.

Но Валерия, как и любая другая женщина, слишком любопытна и меркантильна. Покрутив хвостом перед Денисом, врубает заднюю.

– Ладно, приду, где? – отваливает с барского плеча. – На нашем месте?

Я закрываю глаза… думаю, а сколько раз они встречались, что какое-то место уже стало их общим?

Но Дэн рявкает.

– Нет никакого нашего места.

– Тихо… тихо, господин Сотников, чего вы так разволновались, – воркует Валерия. – Где?

И Денис называет заранее оговоренный адрес.

В назначенный день и час мы собираемся в кафе, которое сняли и закрыли якобы на приватное мероприятие.

Вербенов сказал, что вызывать Валерию в какое-то официальное место или присылать конвой, нежелательно. Поэтому решили разыграть небольшой спектакль, чтобы пообщаться спокойно. Хотя насколько это будет спокойно и возможно ли сохранять с ней спокойный тон в принципе, мне не понятно.

Я сижу в углу, прижимаясь к стойке и наблюдая за происходящим. Валерия заходит в заведение уверенной размашистой походкой и сначала не понимает, что что-то не так.

Едва за её спиной закрывается дверь, щёлкает замок, и к ней подходят люди Вербенова. Они берут её под руки и ведут к единственному занятому столику.

– Что происходит? Может мне кто-то объяснить, что происходит? Денис? Что вы себе позволяете? – она начинает извиваться в руках мужчин, но те не отпускают её, пока не усаживают на диванчик, напротив Сотникова. – Твою мать, Денис, что за спектакль! – негодует она, но голос её уже дрожит.

Оценивающим взглядом пробегаюсь по её фигуре. Валерия разоделась, волосы уложила, весь расчёт на красивый фасад, за которым скрывается гнилая душа.

– Успокойся, Валерия, – ровно говорит Денис. – Сейчас я всё объясню.

Зайцева смотрит на Дениса, и в её глазах появляется недоумение, смешанное со страхом.

– Кто эти люди? – спрашивает она, но Денис не отвечает.

Рядом с ним адвокаты, люди Вербенова и доверенное лицо из полиции. Они начинают объяснять ей, что её ждёт, если она откажется сотрудничать.

Валерия бледнеет. Её губы дрожат, и я вижу, как она осознаёт, что оказалась в ловушке.

Она практически теряет самообладание, когда ей вменяют и мошенничество, и покушение на жизнь и здоровье, грозят уголовкой и склоняют к сотрудничеству со следствием. Она то хнычет, надавливая на жалость, то смеётся, то прикрывается ребёнком и ролью матери-одиночки, но успокоившись, кивает и соглашается сотрудничать.

– Я не хочу в тюрьму! – наконец, вырывается из её уст, и я вижу, как её голос становится тихим и подавленным. Она кивает, и в её глазах появляется смирение. – Хорошо, я согласна сотрудничать. Только Анохин меня убьёт.

– Не убьёт, – обещают ей.

Я вижу, как мужчины обмениваются удовлетворёнными взглядами. Валерия, хоть и сломленная, осознаёт, что теперь её судьба зависит от выбора, который она сделала.

– Сотников, – говорит она строго. – Ты должен позаботиться о нашей дочери.

– Она не моя, – просто бросает он. – Поэтому позаботиться о ней можешь только ты.

– Ты пока не можешь знать, что она не твоя…

– Могу, через две недели и тебе об этом сообщат. Но экспертиза уже готова. Не знаю, от кого ты её родила, но точно не от меня.

Валерию трясёт, я вижу, как вздрагивают её плечи. Но во мне нет ни капли жалости по отношению к этой аферистке.

– Ты должен ей помочь! Это моё условие.

– Кажется, ты не в том положении, чтобы его выдвигать.

Валерия стучит ладонями по столу.

– Да есть в тебе хоть капля человеческого?

– А в тебе? – бросает Денис.

Зайцева делает глубокий вдох и замолкает. Понимая, что спорить бесполезно.

– Я пить хочу, – бормочет.

И кто-то подсовывает ей стакан воды, который она залпом выпивает.

– И в туалет, прежде чем продолжим.

– Гарик, проводи, – кивает Вербенов своему человеку.

Мужчина крепко берёт Валерию за локоть и ведёт к туалетным комнатам, приговаривая, что бежать ей некуда, если она вдруг это вздумает провернуть. Валерия, сжав зубы, отвечает, что в курсе.

Когда они проходят мимо меня, я вижу, как она вздрагивает от неожиданности. Поднимает голову, расправляет плечи и смотрит на меня свысока, как будто пытается сохранить хоть каплю превосходства.

А я вспоминаю, как не так давно эта наглая девица пришла ко мне на работу. Она с ухмылкой вещала о своей любви с Денисом, уверенно называла меня старой и вышедшей в тираж. Хвасталась своей молодостью и энергией.

Теперь же энергия сдулась, а лицо посерело от раздражения и усталости.

Она выглядит ничтожно, но всё ещё пытается хорохорится.

– А… и ты здесь, Маргоша, – фамильярно бросает и смеётся гортанно. – Ну, в этот раз мне не повезло. Бывает и так. Но зато я провела чудесную ночку с твоим мужем. Денис трахается, как настоящий доминантный самец, ух мы повеселились, – чуть ли облизывается.

Но я понимаю, что весь этот спектакль разыгрывается ради того, чтобы задеть меня. Только что её возили мордой по столу, фигурально выражаясь, решила на мне оторваться, стерва.

– Повеселились? Пока он был под веществами? Когда не соображал, что делал, и просто лежал, а ты скакала на нём? Неужели это действительно было так весело? – говорю спокойно, наклоняя голову к плечу и смотря на Валерию, как на пыль под своими ногами.

– Да! Очень!

– Странные у тебя пристрастия, – фыркаю. – Да и вообще не верю, что у вас что-то было.

Она наклоняется чуть ближе и шепчет только для меня.

– А я не скажу: было или не было. Пусть этот вопрос мучает тебя до конца жизни, Маргоша.

Выпрямившись, Валерия уходит с высоко поднятой головой, а я перевожу взгляд на Дениса, который, увидев, что мы разговариваем, вскочил и идёт в мою сторону.

– Что она тебе наговорила? – спрашивает с подозрением.

– Ничего… хорошего, – выгибая бровь, вздыхаю.

– Не слушай её. Я люблю тебя.

Муж обнимает меня за плечи, а я, прильнув к его плечу, думаю, что мне в общем-то всё равно: было там что-то или не было.

– И я тебя люблю, Денис.

Вот действительно.

Теперь уж точно.

Всё равно.