Измена в 45. Я болею тобой

Глава 23

Моргнув несколько раз, я сбрасываю путы сна, желающие затянуть меня обратно в мир бессмысленных грёз и смотрю на пока ещё мужа.

– Что ты… – закашливаюсь. – Что ты делаешь в моей спальне?

– Это пока ещё наша спальня. И я намерен тут спать, знаешь ли.

– Тогда я перееду в гостиную. Надо мальчикам сказать, что мы разводимся. Они взрослые, поймут.

Пытаюсь встать, но путаюсь в одеяле и только сейчас замечаю, что спала не раздетой.

Что вообще произошло? Почему на мне платье?

Я раздражённо отбрасываю мешающее мне постельное бельё.

События минувшего дня возвращаются, и я вспоминаю встречу с Анохиным в ресторане. Он очень старался уговорить меня составить ему компанию по обанкрочиванию моего мужа.

Сейчас я абсолютно чётко понимаю, что не буду вписываться ни в какие подобные схемы.

А с мужем буду договариваться, не смотря на его предательство. Пусть суд решает, что и в каких долях кому отойдёт.

Денис наклоняется ко мне, подносит экран своего телефона к моему лицу, с трудом я фокусирую взгляд на картинке.

Бах! – это сердце забивается сильнее. Пульс отдаётся эхом в висках. Во рту пересыхает.

Страх прокрадывается своими липкими щупальцами под одежду.

– Разглядела? – строго спрашивает Денис. – Хорошо всё разглядела?

Там Анохин и я… беседуем.

Денис пальцем трогает экран, листает снимки. Их не так уж много, но и этого достаточно, чтобы понять, мы общались и довольно долго.

– Что ты с ним делала? – указывает на Анохина.

Его голос звучит резко, и я понимаю, что это не просто вопрос, а обвинение.

– Откуда фото? – спрашиваю, стараясь избежать ответа, но внутри меня поднимается волна тревоги.

– Я вопрос задал.

Только сейчас замечаю, что Денис взбешён.

А это я должна бесится, а не он!

Внутри меня нарастает ощущение несправедливости.

– Ты, что, следишь за мной? – вырывается у меня, и я чувствую, как голос дрожит от эмоций.

Сотников приподнимает брови, его лицо выражает недоумение, он мотает головой отрицательно.

– Не за тобой. За ним, – указывает на телефон. – Каково же было моё удивление, когда сегодня служба безопасности присылает мне вот это! А там ты… А? Марго? Что происходит вообще?

Я накрываю лицо ладонями, тру глаза устало. У меня ощущение, что в них песка насыпали. В голове туман, и я бы с огромным удовольствием сейчас провалилась обратно в сон.

Что со мной?

– Это гражданский муж твоей любовницы. Вот что происходит Денис.

– Она мне не любовница, – жестко обрубает. – Я уже несколько раз про это сказал.

– А Анохин считает иначе.

– Да мне плевать, что он там считает! Да и не муж он ей, а так…

Я чувствую, как в горле пересохло, и мне становится трудно дышать. Я чувствую, как комната сжимается вокруг нас. Взгляд Дениса пытается проникнуть в самую душу, и я понимаю, что этот разговор может стать решающим. Вот он – момент истины! Надо только не потерять нить и быть предельно откровенными друг с другом.

– Ладно, это лирика… – отмахиваюсь. – Зачем ты за ним следишь?

– Нет, не лирика, – его голос становится ещё более резким, и я вижу, как он наклоняется ко мне ближе, будто пытается заглянуть в самую душу. – Я тебя спросил, как давно ты с ним знакома и чем вы тут занимались? Я не знаю, тебе вообще можно доверять, Рита?

Меня смех разбирает, я даже несколько раз хихикаю недоверчиво, смотрю на Дениса. Ему не веселья. Челюсть сжата, скулы напряжены. В комнате полумрак, и сейчас он выглядит лет на десять моложе. Этакий халк на минималках, готовый разнести всё, что ему не по нраву.

– Мне в отличие от тебя можно доверять. Сколько времени? – бросаю взгляд в окно.

Там уже ничего не видно.

– Около одиннадцати.

– С ума сойти… Сколько ж я спала?

И почему?..

В голову закрадывается мысль, а не подсыпал ли Анохин чего-нибудь в мой кофе, чтобы я была посговорчивее?

Сотников хватает меня за запястье, нащупывает пульс. Я выдёргиваю у него свою руку.

– Не трогай меня. Я здорова.

– Ты что-то пила с ним? Ты что-то подписывала? – его вопросы звучат как гром среди ясного неба, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается от растерянности.

Воспоминания о том, как я сидела с Анохиным в уютном ресторане, накатывают на меня, как волна. Мы пили кофе, и он смотрел на меня горящим взглядом и разговаривал очень убедительно, пытаясь склонить на свою сторону. А ещё его напряжённый взгляд, когда я делала глотки, запечатлелся в памяти вполне отчётливо.

Стою напротив Дениса, смотрю ему в лицо, приподнимаю бровь вопросительно.

– Что это значит? Ты с ним тоже пил и что-то подписывал?

Денис замирает на мгновение, его лицо меняется, и я вижу, как он пытается собраться с мыслями. Его рука ныряет в густые волосы, зачесывает их назад

– Твою мать… Марго… Твою мать.

Я молча обхожу его, наклоняюсь, поднимая сумку, которую бросила возле кровати. Растёгиваю молнию, её звук такой громкий, такой резкий и неприятный, будто кто-то скребёт ногтем по стеклу.

Файл с документами оказывается в моих руках.

Я возвращаюсь к Денису и отдаю ему бумаги.

– На почитай. И посмотри, есть ли там моя подпись. А потом, – я встряхиваю рукой, не опуская бумаги, которые уже тянет на себя Денис. – А потом ты, блин, сядешь Сотников, и всё мне расскажешь. Всё! – отталкиваю его и бумаги от себя.

Он даже пятится на пару шагов.

– Всё! Про любовницу свою. Про ребёнка, которого на стороне заделал! Про Анохина! Про всё! Потому что я уже ничего не понимаю, что происходит!