К чёрту мечты!

Янгелис

— Поздравь меня, Лолис, у меня получилось ненавязчиво обеспечить себя практикой в поцелуях! Да так ловко, что Тим даже не догадался о моих коварных планах использовать его как тренажёр.

Мы с сестрой сегодня завтракали одни, и можно было поделиться новостью о маленькой победе, не боясь, что родители услышат. Маме срочно потребовалось увидеть сестру и сходить в театр, поэтому ранним утром они укатили на неделю в столицу, оставив хозяйство на меня.

— Поздравляю! И как же тебе это удалось?

— Я была великолепна! Он думает, что получит четыре моих поцелуя в обмен на услугу, то есть, всё как ты учила: он — охотник, я — жертва, хотя в действительности — наоборот. Ну не гений ли я?

— Смотри сама себя не перехитри, гений! Тимьян — опытный игрок на этом поле.

— Ой, не смеши! Я девушка умная: основные принципы уловила, и теперь мне не страшен ни Аск, ни Тим.

— Поживём — увидим. Уже попробовала его?

— О, да!

Настроение было превосходным! Мне вчера так понравилось целоваться с Тимом, что я с нетерпением ждала сегодняшнего вечера, когда я как бы вынужденно буду отдавать ему долг.

— Даже не буду спрашивать, как он целуется, по твоему виду понятно, что отлично.

— Могу сравнивать только с фурасками, и поэтому ответственно заявляю: они явно уступают Тимьяну в мастерстве.

Я поиграла бровями и Лоли рассмеялась.

— И где же вы целовались? В изоляторе?

— У озера, на берегу.

— Не боишься, что кто-нибудь увидит и поползут слухи?

— Боюсь, конечно, поэтому сегодня мы будем целоваться у него и поздно вечером, когда все уснут.

— Янгелис, будь осторожна. У тебя так святятся глаза, что я боюсь, ты влюбилась и потеряешь голову.

— Не бойся, Лоли, я взрослая девушка. Даже если и потеряю, то осмысленно и жалеть об этом не буду.

На самом деле я об этом всерьез задумалась вчера перед сном. О том, что, наверное, хочу потерять девственность именно с Тимьяном, ведь Аскетиан никогда не будет вызывать во мне этой бури эмоций. Хочется же узнать, как происходит этот процесс, когда занимаешься им с тем, кто нравится.

А будущий муж вообще мой коммуникатор разбил, да так, что новый пришлось покупать. Обойдется без моей девственности, если что. Но я ещё ничего точно не решила.

— А дальше что? Он уедет, а ты отправишься охмурять Аскетиана?

— Само собой. Все мои планы остаются в силе. То, что Тим мне нравится, не делает его подходящей партией.

Вот именно это меня и останавливало от решительных шагов в сторону сеновала.

— Как ты так можешь, Яни? А как же любовь?

— Ты сама говорила, что такие как Тим, не влюбляются.

И это тоже немного омрачало моё хорошее настроение: в глубине души мне хотелось, чтоб он в меня влюбился. Да, это жестоко с моей стороны, ведь я не могу дать ему серьёзных отношений, знаю, но ничего поделать не могу.

— Да я не про него, а про тебя! Как ты сможешь любя одного, выходить замуж за другого?

— Ой, Лоли, какая любовь? Лёгкая симпатия — не более. Он уедет, и я его тут же забуду.

В чём я глубоко сомневаюсь. Не забуду я его. А уж если переступлю последний рубеж — подавно.

— Я бы так не смогла.

Мне показалось или в словах сестры промелькнули нотки осуждения?

— Вот поэтому именно я и занимаюсь продвижением нашей фермы.

— Ладно. Когда займёмся твоим гардеробом, лучше мне скажи?

— Времени впереди ещё полно, а прямо сейчас мне некогда.

Сейчас мне действительно было некогда.

Ураган налаживал связи со второй невестой, Грозовой Тучей, и мне сначала надо бежать к ним, чтоб проверить эмоциональный фон. Тим, наверное, уже там. Потом нужно проверить Метелицу: как она, интересно, после вчерашнего?

Естественно, полетать у нас в тот вечер не вышло. Эта юная развратница после того, как развлеклась с Громом, завалилась на травку, раскинув крылья, и он рядом с ней. Мешать мы пегасам не стали, поздно. Уже всё случилось, но вопрос беременности был актуальным.

— Тебе вечно некогда! А гардероб — это очень важно, между прочим.

— Лоли, обещаю, мы обязательно всё купим до моего отъезда, а сейчас мне надо бежать.

Я чмокнула сестру в нос и вылетела из столовой.

Какой же Тим у меня, всё-таки, красивый! Вернее, не у меня… Просто красивый. Нужно гнать от себя эти собственнические мысли и не забывать, что скоро мы распрощаемся навсегда. А сейчас можно только улыбнуться ему в ответ на озорную улыбку, помахать всем присутствующим в пегасне рукой в знак приветствия, а потом переглядываться со столичным конюхом украдкой, отмечая про себя: щетина ему идёт, придаёт брутальности. А глаза у него распутные, и он умеет так ими на меня смотреть, что пробирает до мурашек. Губы у него такие упругие, сухие, чувственные и поцелуи страстные, а язык нахальный: он вчера побывал в каждом укромном уголке моего рта. Ой, нет, это я зря вспомнила. Мы же не одни тут. Нельзя мне растекаться лужицей и краснеть перед своими людьми. Лучше приступить к своим обязанностям.

— Дело у пегасов ладится, Янгелис. Тут и без сканирования всё понятно, — Мэлвин как раз и настроил меня на рабочий лад своим замечанием, — С самого утра милуются. Думаю, что завтра можно будет переходить на следующий уровень и убирать между ними защиту.

Если бы Мэл разговаривал сейчас с мужиками, он бы выразился иначе, но в моём обществе все работники следили за речью, хотя нет-нет, но и моим ушам перепадали словечки, не предназначенные для мейси.

— Всё равно проверю, мне не сложно.

Я вошла в загон к пегасам и, приблизившись, начала считывать эмоции парочки. Да, они вполне готовы. Ураган полон решимости, похоти, энергии и щедро делится всем этим с Грозовой Тучей, а она, в свою очередь, зеркально ему отвечает. У них очень хорошая совместимость, не хуже, чем с Красной Зарёй!

— Ну, что скажешь, Яни? — Тим не сводил с меня глаз всё время, пока я проводила тест, и мне казалось, что все вокруг это замечают.

— Знаешь, думаю, их спокойно можно оставлять вместе уже сегодня, они перейдут к созданию полноценного потомства без проблем.

— Мы продвигаемся к завершению контракта даже с опережением графика. Хорошие у вас кобылицы, контактные.

— Я знаю. Специально выведенная порода.

— Так что делаем, хозяйка?

— Запускай их друг к другу и понаблюдай, как пойдёт дальше.

— Будет сделано.

Мэл вошёл в загон и принялся убирать разделительный барьер между пегасами — прозрачную магическую завесу, пропускающую эмоции, но ограничивающую физический контакт.

— Я сейчас иду проверить самочувствие Красной Зари и Метелицы. Ты со мной, Тим?

— Конечно я с тобой, я теперь от тебя ни на шаг не отойду.

Ох уж эти его намёки! Тим провёл рукой по моей спине, спустился к кисти и невесомо погладил пальцы: всё украдкой, пока никто не видел, мимолётно, но так волнительно! Внутри меня как будто что-то опустилось, мурашки разбежались от мест его прикосновений по всему телу, и сердце забилось где-то в горле. Скорее бы вечер!

— Кого навестим первым? — спросил Тим, когда мы вышли на улицу.

— Красную Зарю.

Идти к Метелице мне было откровенно страшно. А вдруг? Даже боюсь думать на эту тему, чтоб не сглазить.

— Родители уехали?

— Да, на неделю.

— Может, пообедаем вместе?

— Хорошо. Приглашаю тебя присоединиться к нам с сестрой.

Он посмотрел на меня с сомнением, видимо ждал, что я соглашусь на романтическое свидание, но нет. До позднего вечера никаких уединений! Подумает ещё, что мы теперь пара, а это не так.

У Красной Зари всё было превосходно. Я взяла анализы и убедилась, что зачатие произошло. Гормональный и эмоциональный фон в норме и никакой угрозы прерывания беременности нет.

— Можно отчитаться хозяевам, что половина договора выполнена?

— Да, сейчас распоряжусь, чтоб кобылицу перевели в пегасню к будущим мамочкам. Теперь ей ничего не угрожает, магическая защита жеребенка включилась на полную, остаётся только ждать положенного срока для его рождения.

— Янис, ты такая красивая, когда умничаешь, может, выберемся после обеда искупаться на озеро?

Вот настойчивый какой! И это заставляет меня улыбаться помимо воли.

— Идём лучше к Метелице. Помнишь, что ты мне обещал?

— Ты всерьёз хочешь скрыть дитя любви от Фратов и лишить его будущего?

— Ни в коем случае не скрыть и не лишить! У меня есть план, как сделать жеребёнка, если он, конечно, родится, успешным и знаменитым на законных основаниях.

Тимьян нахмурился, неужели догадался о моих планах выйти замуж за аристократа? Почему-то мне не хотелось сообщать ему о своих меркантильных планах. Хотелось выглядеть в его глазах лучше, чем я есть.

Анализы Метелицы ничего не показали, что, в общем-то, и не удивительно.

— Не беременна?

— Не факт. Она ведь не специально выведенная для рождения потомства кобыла, она гончая. Нужно подождать несколько дней и только тогда можно сказать точно.

— Подождем, время ещё есть. За оставшиеся дни ты сможешь точно определить?

— Конечно. Думаю, дня три хватит.

— Чем будешь платить мне эти три дня за молчание?

— Мы же уже договорились на четыре поцелуя. Ты не обнаглел?

Мы опять стояли близко-близко друг к другу и касались руками.

— Милая, это только на сегодня четыре. Требую и на остальные дни по столько же.

— Ах ты хитрый какой! — я стукнула его по плечу, шутя, естественно, он меня просто дразнил, и я это понимала, — каждый вечер по одному и никак иначе!

— Яни, ты подло воспользовалась моей доверчивостью! Я хотел получить все сразу.

— Надо было сразу это уточнять, а теперь видишь? Магическая клятва не нарушена, — я покрутила запястьем перед его носом, демонстрируя, что метка нарушителя — некрасивая, ярко-красная, призванная сообщить всем, что её обладатель — партнёр ненадёжный, не проступала, — так что по одному четыре вечера.

— Я понял, коварная обманщица, но если Метелица окажется жеребой, у меня будут новые условия на хранение твоей тайны!

— Тим, ты не понял! Я не собираюсь обманывать Фратов и скрывать от них дитя любви. Я прошу у тебя временной отсрочки. Я сообщу им о факте беременности, как только улажу одно дело.

Он опять нахмурился, как будто обдумывая в голове неприятную мысль.

— Это очень серьезная просьба, Янгелис. Я ведь очень крупно подставляю себя. Не уследил за пегасом, которого мне доверили, меня могут с позором уволить. Тут потребуется очень серьезная компенсация. Очень.

У меня всё похолодело внутри. К чему он клонит? Неужели будет требовать моё тело в обмен на молчание? Стало неприятно. Это было грубо и пошло. Это ставило меня на одну ступень с продажными женщинами. Неужели Тим считает меня такой?

— Какую? — у меня даже голос охрип от волнения, и уши заложило.

— Четыре поцелуя в один вечер! — торжественно выдал этот шут.

— Пфф, без проблем, — облегчение накрыло меня с головой, и настроение рвануло вверх, — Идём обедать?

И мы отправились в дом, перешучиваясь и поддразнивая друг друга.

Обед тоже прошёл весело и задорно: Лолис пыталась флиртовать, и я бы наверное даже заревновала, если бы Тим не жался ко мне в ужасе и не молил взглядом спасти его от опасной малолетки.

— Может, сходим на озеро поплавать? — томно спросила моя сестра, — ты как на это смотришь, Тимьян?

— Боги с тобой, Лолис! Вода ледяная, я в такую ни за что не полезу!

Я смеялась так, что пришлось попить воды, чтобы успокоиться. Эти двое явно учились в одной школе флирта и приёмы у них были одинаковые.

После обеда мы разошлись до самого вечера. Я проверила счета, прошлась по ферме, поделала другие текущие дела и даже наметила с Лоли магазины, которые мы посетим в сети, велев ей тщательно изучить ассортимент. Но чем ближе была ночь, тем сильнее я волновалась. За ужином кусок в горло не лез, и я размазывала еду по тарелке, глядя в одну точку, погружённая в свои мысли.

— Переживаешь? — догадалась моя прозорливая сестра, устав пытаться завести со мной разговор. — Не накручивай раньше времени, если что, ущипни себя сильно-сильно, боль отрезвит и позволит вернуть мозги на место.

— Спасибо, дорогая. Так и сделаю.

Не в силах больше сидеть на одном месте, я отодвинула тарелку и пошла собираться на свидание, прикидывая, стоит ли надевать кружевное бельё или лучше не искушать судьбу и поискать в ящиках старенькое, желательно линялое, растянутое и с дырками, которое стыдно показывать?

Наряжаться и краситься в итоге не стала, но и позорного бельишка тоже не надела. Выскользнула из дома, как только на ферме стихли звуки: жители отправились спать, ну а я — на поиски приключений.

Прямо перед дверями изолятора, мне стало совсем страшно, и я застыла в нерешительности. Что же я делаю? Доиграюсь ведь! Нахлынуло чувство, что я сейчас добровольно лечу в ловушку и как только шагну внутрь, она навсегда захлопнется. Хотелось бежать домой и плевать на метку нарушителя, но за моей спиной внезапно появился Тимьян. Он, наверное, наблюдал из темноты за моими метаниями и, заметив, что я трусливо топчусь у порога, решил подтолкнуть и отрезать путь к отступлению. Сильные руки обняли и прижали мою спину к твёрдой мужской груди и, склонившись, он хрипло зашептал мне на ухо, задевая его губами и заставляя кружиться голову. Принуждая позабыть обо всех сомнениях.

— Смелее, девочка моя, — эти чувственные звуки предсказуемо превратили меня в кисель, лишая воли, здравого смысла и ослабляя колени, — я помогу, идём.

И мы сделали шаг за порог. Он так меня и не отпустил, ведя до самой лестницы, оставаясь позади. Но и у неё не разжал объятий.

— Пусти, я поднимусь сама, — я тоже шептала, потому что голосом не владела.

— Нет. Вместе. Поднимайся. Делай шаг. — Приказал он, и я подчинилась.

Тимьян поднимался на пару ступенек ниже меня, продолжая прижиматься к спине. Благодаря разнице в росте, сейчас мы оказались на одном уровне, и я шеей ощущала его жаркое дыхание, которое шевелило выбившиеся из причёски волосинки. Боги, разве я выдержу эту пытку наслаждением? Меня слегка потряхивало, и ноги с руками слушались плохо, можно сказать, что Тимьян поднимал меня на сеновал сам.

Когда мы добрались до верха, я краешком сознания отметила, что он подготовился к моему приходу: на златоцвете был расстелен огромный толстый плед и валялись подушки. Серьезный подход, он явно не хотел, чтоб кому-то из нас сено впилось в голое место. Но зря старался. Как бы у меня не сносило крышу, но сегодня ничего не будет. Я устою против него. Надеюсь. Потому что лёгкой добычей становиться не желаю, и про советы Лолис ещё помню.

Пока я настраивала себя на благоразумный лад, Тим пробрался вперёд и лёг на плед спиной, протянув мне руку.

— Иди сюда, не бойся.

— Я не боюсь, — подползла к нему на четвереньках и вложила свою руку в его.

Тим дёрнул меня на себя, и в тоже мгновение я оказалась лежащей прямо на нем, обвитая его руками, как прочными канатами. Лицом к лицу. Глаза в глаза: его карие затянуло поволокой возбуждения, наверное, как и мои зелёные.

Одновременно с этим, животом я ощущала, как сильно он меня хочет: всё это подействовало на меня как самый мощный афродизиак. Я часто-часто задышала, а из горла вырвался всхлип, послуживший сигналом к решительным действиям для Тима.

Он обхватил мою голову рукой, зарывшись всей пятерней в волосы и, притянув к себе, накрыл губы поцелуем, одновременно переворачивая нас. Меняя местами и накрывая собой.

Это был полный улёт! Я парила над землёй, и сейчас для меня существовали только его жадные губы, дерзкий язык, запах: терпкий, горьковатый, который присущ только ему одному и к которому я успела привыкнуть за время вечерних прогулок на Громе. В ушах стояли наши тихие стоны и сбившееся дыхание. Сколько это длилось — я не знаю, как и не знаю, каким чудом мне удалось вынырнуть из этого глубокого омута возбуждения. Но, когда Тим оторвался от меня всего на миг, чтоб дать нам двоим глоток воздуха, я себя ущипнула. И вдруг осознала и то, что футболка моя задрана, и то, что он лежит у меня между ног, потираясь своим каменным стояком о моё самое сокровенное. И то, что я обнимаю его ногами, да и руки мои зарылись в его вихрах, ну а ширинка на моих шортах уже расстёгнута, но, слава Богам, и они, и трусики — на месте. Это меня отрезвило и, скинув ноги с Тима, я легонько его толкнула в грудь. Кстати, рубашка на нем тоже была расстёгнута. Это я, что ли? Вот это способности!

— Один.

— Мне мало одного, Яни.

Мы не сводили друг с друга глаз, и я чётко поняла, что сегодняшнее приключение пора заканчивать, иначе точно дойдем до конца.

— Хорошенького понемногу, Тим. Слезь с меня.

— Продолжим завтра. Завтрашний поцелуй будет ещё дольше, сладкая моя.

Он не стал меня удерживать и откатился на плед, развалившись на подушке и закинув руки за голову, ничуть не стесняясь своего вздыбленного достоинства. Хотя, чего ему стесняться? Ему впору гордиться.

— До завтра, Тим.

Я отползала к лестнице: надо бежать домой и заняться кое-чем самостоятельно, чтобы снять возбуждение. Очень хочется, так сильно, что не смогу уснуть без разрядки. Думаю, Тим займётся тем же, думая обо мне.

— Буду мечтать о тебе всю ночь.

Ну, точно! Как и я, но вслух я этого не скажу.

Быстро спустилась с сеновала и помчалась домой. Интересно, я выдержу эти четыре вечера? А если не выдержу, на каком поцелуе сдамся? Ну а уж если Метелица понесёт от Грома, тот тут и к гадалке не ходи. Четыре подряд я точно не выдержу. Интересно, мне теперь надо хотеть, чтоб Метелица оказалась жеребой или нет?

Дома, сделав все, что возможно сделать самостоятельно для снятия возбуждения, я все равно промучилась с бессонницей до утра. Уж слишком сложная передо мной встала дилемма: как быть с Тимьяном и его поцелуями? Противоречивые желания раздирали меня на части, и к утру усталый мозг озарила воистину гениальная идея! Я придумала, как именно мне выдержать напор Тима три дня, и уж если дело у нас дойдёт до главного, это будет моя инициатива, а не навязанное гормонами решение.

В общем, придя на свидание во второй вечер, я уже не тряслась и с порога заявила о новых правилах.

— Тим, сегодня целуемся по-моему! Лезь на сеновал первым, — скомандовала я, и Тим ухмыльнулся. Ему нравилось, когда я включала приказной тон.

— Ты что задумала, аферистка? Помни, метка не даст тебе смухлевать и обойтись чмоком в лоб.

— Нет-нет, всё по взрослому, но на моих условиях!

— Ну ладно, даже любопытно, что ты задумала.

На этот раз он поднимался по лестнице первым, избавив меня от своего томительного давления, но опять лёг на плед, протянув мне руку, вот только у меня был для него сюрприз. Достав из кармана магические путы, я, потрясая ими в воздухе, объявила.

— Без рук.

И, пока он не очнулся, сковала запястья опасного искусителя над головой, оседлав свою жертву.

— Ах ты, маленькая стерва! Изнасиловать меня хочешь?

Глаза его смеялись, он совсем не разозлился, и его возбуждению это никак не помешало: я очень хорошо ощущала, на чём именно сижу.

А потом я взяла его лицо в ладони и поцеловала сама.

В этот раз всё было не менее волшебно, чем в прошлый, и только ощущение власти над своим пленённым мужчиной не позволило мне полностью потерять контроль: потиралась я об него грудью и своим сокровенным с полной ответственностью. И до оргазма довела нас осознанно. Только после него я освободила Тима от пут, почувствовав себя в безопасности.

— Мне понравилось, а тебе? — спросил он, когда мы приводили дыхание в порядок, раскинувшись рядом на пледе.

Он гладил большим пальцем мою ладонь, задумчиво разглядывая потолок.

— И мне. Завтра повторим.

— Ну, если тебе так спокойнее, то я не против, только учти: если Метелица беременна, я буду диктовать свои условия и лазеек тебе не оставлю.

В общем, ещё два вечера я пережила без потерь, но уже к четвёртому поцелую мы с Тимом знали, что Метелица понесла, и он довольно потирал руки перед тем как дать мне себя сковать.

— Завтра я отыграюсь, Яни! Сегодня можешь делать со мной, что хочешь!

И я делала, доводя его до безумия и хриплой мольбы о ласке. Потому что знала — это мой последний день триумфа.

Где-то в глубине души я всегда чувствовала, что моя девочка — уникальная кобыла и точно станет матерью дитя любви, поэтому не сильно удивилась факту её беременности и только ради будущего жеребёнка приняла условия новой клятвы. Ну, если совсем честно, так я себя оправдывала.

— Четыре поцелуя в один вечер и никаких пут, — заявил Тимьян на следующий день, и я безропотно приложила артефакт к своей руке подтверждая согласие.

— Будет так.

Тимьян радостным не выглядел. Почему-то он был взволнован.

— Янгелис, ты ведь не боишься, что я воспользуюсь тобой против воли?

— Нет, конечно.

Знал бы ты, Тим, что моё согласие у тебя почти в кармане. А ещё ты не знаешь, что если сегодня между нами всё произойдёт, тебе придётся уехать. Над этим решением я думала все последние дни и считаю его единственно верным. Слишком сильно я в тебе увязаю.

— Это хорошо. Помни, я никогда тебя не обижу.

Тем вечером я шла на сеновал, надев красивое бельё и вообще, внутренне готовясь переступить последний рубеж…

Всё началось, как обычно: с нашего страстного поцелуя, и Тим даже позволил мне быть опять сверху, но вот только он его прервал на самом приятном месте и сказал: «Один», а потом поднял мою рубашку вместе с кружевным бюстгальтером и припал к каменному от возбуждения соску, втягивая его в рот и нежа языком. Я вскрикнула и забилась в его руках. Это было новое ощущение, прострелившее меня от макушки до кончиков пальцев на ногах!

— Тим, что ты делаешь?

— Два! — объявил он, взглянув на меня мутными от страсти глазами и с хмельной улыбкой на губах, а потом припал ко второму соску.

Они превратились в два камешка — твёрдых, упругих и чувствительных.

Мне хотелось выгнуться дугой, но его руки тесно прижимали меня к пледу, а губы делали своё дело. Оставалось только всхлипывать и молить его о милости.

— Три, — не поддавался он мольбам.

Он сдёрнул с меня шорты вместе с трусиками, развёл ноги, и я поняла, куда будет четвёртый поцелуй.

Несмотря на всё возбуждение, на меня нахлынула волна смущения. Это ведь очень интимная ласка…

— Нет. Нет, Тим, прошу.

— Да, Яни, да, хочу тебя поцеловать именно в эти губки. Они такие пухлые и нежные, не пытайся сдвинуть ножки. Я всё равно вылижу тебя.

Можно сказать, что именно на этих словах меня покинул рассудок. А дальше. Дальше было безумие: его и моё. Он накинулся на меня, как умирающий от жажды путник на воду, как голодный зверь на пищу, как одержимый на жертву. И, конечно же, я не устояла. Позволила ему делать с собой всё, что он хотел, и даже сама молила его о большем.

— Тим, пожалуйста, хочу тебя! Хочу сейчас! Возьми меня, прошу.

— Яни, ты уверена?

— Да. Да, пожалуйста!

— Четыре.

— Плевать!

Дальше мы не считали.

Меня накрыло мощное тело, которое туманило мозг любимым запахом, а его тяжесть показалась сейчас самой необходимой, желанной и правильной вещью на свете. Я обвила Тима ногами, чтоб не вздумал уйти, и прижала к себе.

Он никуда деваться от меня и не собирался, но и не спешил исполнять просьбы: ловя стоны губами, исследовал пальцами мои жаркие глубины, подготавливая к своему вторжению. Я была близка к пику наслаждения, когда, почувствовав это, Тимьян больше не мешкал.

Он направил своё оружие прямо в готовые для него ножны. Не побоюсь этого слова. Ну а как ещё добропорядочная мейси должна описать то действо? Не «приставил член к входу в девственную дырочку» же? Правда?

Когда он сделал рывок и, преодолев преграду, оказался во мне, заполнив собой всю пустоту, я поняла — рай есть! И даже короткая вспышка боли, которую я уняла целительским даром, не омрачила это долгожданное единение.

Внутреннее чувство наполненности желанным мужчиной я не могу сравнить ни с чем. Его движения, исполненные мукой и стремлением к разрядке, его поцелуи! Я ни о чём не жалела и не пожалею никогда!

Действо длилось недолго. Экстаз нас накрыл одновременно, я это точно знаю: когда яркие вспышки заставили меня выгнуться и закричать, я слышала над ухом победный рык и почувствовала, как пульсирует его член, наполняя меня горячим семенем. Боги! Это непередаваемо!

Тим скатился с меня только спустя минут пять и, прижав к себе, запустил руку в мои волосы.

— Яни, сладкая девочка. Ты теперь моя.

Именно это меня отрезвило и заставило вспомнить всё то, что я обдумала и решила заранее.

— Тим… Я ни о чём не жалею и мне было очень хорошо с тобой, возможно, мне никогда больше ни с кем в жизни так не будет, но, пойми. Это. то, что сейчас было, ничего не значит. Мы из разных миров, и вынуждены расстаться. Прости меня, но тебе лучше уехать. Контракт выполнен, и нет смысла больше оставаться на ферме.