Как не встречаться с демоном

Аксессуары

Мейв

Её украшения прибыли через несколько дней. Открыв почтовый ящик и обнаружив скромную упаковку, она не смогла скрыть улыбку. Затем последовал забег по лестнице наверх, в их квартиру. Она покормила щенков в рекордные сроки и заперлась в хозяйской ванной, чтобы примерить обновку. Это заняло немного времени, но в конце концов ей удалось вставить новые штанги и блестящие сердечки на место. К тому моменту, когда она прикрепила подходящую цепочку и надела роскошное белье в комплект, Гейлен уже звал её, входя через парадную дверь.

— Я дома!

Идеальное время.

Она выбежала к двери спальни и приоткрыла её, испытывая головокружение от того, как цепочка скользит по коже.

— Я уже покормила щенков, детка. Я в спальне.

Возможно, дело было в тоне её голоса, в нотке волнения, которую она просто не могла скрыть. Она услышала, как его сумка тут же упала на пол, а за этим последовал топот шагов по квартире. Хихикнув, она юркнула в кровать и устроилась под одеялом, едва успев натянуть его до подбородка, чтобы скрыть сюрприз, как он…

Гейлен распахнул дверь, впился в неё взглядом, и выражение его лица сменилось восхитительно удивленным восторгом.

— Что это? — спросил он, каким-то образом умудрившись сохранить голос низким и рокочущим.

Последнее испытание.

— Сюрприз. При условии, что ты примешь душ достаточно быстро, чтобы насладиться им.

Гейлен пошел в ванную, не отрывая от неё глаз, даже пятясь задом. Его игра бровями заставила её хохотать до того, как дверь закрылась. Гейлен никак не мог быть кем-то сверхъестественным. Разве вампир мог бы рассмешить её так сильно? Разве они не должны быть мертвыми? Нежитью? Чем-то таким.

Очевидно, размышления о сверхъестественном отнимали кучу времени, или же Гейлен мылся со скоростью света, потому что уже в следующее мгновение он открывал дверь ванной в облаке пара.

— Так у меня день рождения? — спросил он с полуулыбкой; полотенце, к сожалению, было обернуто вокруг его бедер.

— Не-а.

— Не наша годовщина. Не мое повышение. Тебя повысили? — размышлял он, медленно крадучись к кровати.

— Не-а. Я просто… захотела купить что-то красивое для себя.

— И что-то, чем могу насладиться и я? Как щедро с твоей стороны.

Его голос становился всё ниже и ниже, пока он не остановился у края кровати.

Он наклонился и уперся обеими ладонями по обе стороны от её головы, заставив её подпрыгнуть на месте. Приятно испугавшись, она ахнула; губы уже расплывались в улыбке. Гейлен выглядел откровенно, как хищник, и она никогда не была так счастлива быть добычей…

Нет. Что ты несешь? Мейв не знала, точно ли он не… не является ли он кем-то «иным». Она еще не могла сдаться.

Но его взгляд был таким темным и интенсивным, и она превращалась в большую лужицу, чем дольше он на неё смотрел, не моргая.

Уф.

Давай смотреть правде в глаза.

Она была мокрой с того самого момента, как сменила сережки. Представляя его реакцию, гадая, что он сделает, когда увидит его.

Рука Гейлена дернулась на матрасе, а затем перед глазами всё побелело, и она ахнула.

— Эй! — пожаловалась она, надув губы, когда простыня улетела к её ногам. — Гейлен, — заныла она. — Я хотела сделать эффектное появление.

— Не нужно, — сказал он, твердо глядя ей в глаза. — Ты и так сногсшибательна.

Его разгоряченный взгляд скользил по ней, как осязаемая ласка, теплый и безнадежно одержимый, пока он задерживался на изгибах её фигуры.

Ох, вот от чего она покраснела?

— Я хочу коснуться тебя, — выдохнул он; темные глаза мерцали, когда он наваливался сверху на неё. Несмотря на слова, почти мольбу — которая не будет крутиться у неё в голове всю следующую неделю, нет-нет, — их кожа даже не соприкоснулась, когда он осторожно навис над ней, удерживая равновесие.

— Ты как чертов сон, — пробормотал он, когда взгляд его переместился на её лицо, задержавшись на губах еще на секунду.

Лежа неподвижно под ним, она ждала, когда Гейлен потянется к ней.

И он это сделал, как она и знала, он делал так всегда, склонив голову к ней с выражением, близким к благоговению.

Это был сладкий поцелуй, золотистый мед, капнувший на губы. Будучи такой сладкоежкой, она не могла удержаться и провела языком, чтобы попробовать.

Его губы дрогнул на её губах, дыхание сорвалось, расплескавшись по её щекам, прежде чем он проглотил расстояние между ними.

Их рты были единственной точкой соприкосновения их тел, мостом между двумя целыми континентами — или, по крайней мере, так она чувствовала, дрожа от желания. Если бы только он прикоснулся к ней.

Но Мейв хотела, чтобы его желание было так велико, что он готов был бы перебороть эту неловкость и спросить позволения.

Она любила, когда Гейлен спрашивал разрешения.

Поэтому она целовала его и сжимала простыню в кулаках, чтобы удержаться и не потянуться к нему самой.

Когда поцелуй наконец прервался ради глотка воздуха, Гейлен простонал:

— Блядь, только посмотри на себя. — Его взгляд очертил её черты, линию шеи, спустился ниже. — Я должен тебя коснуться. Пожалуйста, позволь мне коснуться тебя, — прошептал он.

Его рука уже поднималась от простыни у её головы, когда она кивнула. И поскольку Гейлен был чудесно, абсолютно влюблен в неё, первое, что он сделал, — обхватил ладонью её затылок, пропуская пальцы сквозь темные локоны и касаясь большим пальцем линии челюсти. Он приподнял её голову, и она позволила притянуть себя к нему; губы коснулись её губ не более чем в ласке. Проба на вкус, его мягкое мычание, вибрирующее на её губах, и, наконец, он смял их губы вместе.

Его большой палец гладил её щеку самым нежным прикосновением, пока их губы сливались воедино. Это растворилось в беспорядочной, отчаянной нужде, когда она прикусила его губу, а он скользнул языком к её языку. Она разжала пальцы, сжимавшие простыни, и провела ими по сильной линии его плеч, притягивая его к себе.

Гейлен упрямо отказывался навалиться на неё всем весом, как она того хотела. Он мог бы вжать её в матрас, и она сказала бы спасибо, с мольбой, срывающейся с губ. Идея пришла внезапно, и она улыбнулась в поцелуй, проводя рукой с его плеча вниз по передней части тела, по грудным мышцам и плоскому, сильному животу, пока грубая ткань полотенца не коснулась кончиков пальцев.

Она нащупала подворот на бедре и пошевелила пальцами с другой стороны, прежде чем распутать его легким рывком. «Успех», — подумала она, когда ткань упала, и она сдернула его, без раздумий бросив сбоку от кровати. Как только рука освободилась, она вернула её на его бедро, очерчивая длинную линию бока обратно к плечам. Кожа Гейлена была особенно горячей после душа, и она вздохнула; дыхание скользнуло сквозь губы, пока она очерчивала и касалась каждой его части — целомудренно. Настолько поглощенная им, его красотой и осознанием того, что он принадлежит ей, что она почти забыла, что сюрпризом должна была стать она.

— Пытаешься украсть мою минуту славы? — поддразнил он, прервав поцелуй.

— Не могу удержаться. Ты выглядишь так хорошо в… ничем.

— Кто бы говорил. Блядь, ты только глянь на себя, — пробормотал он.

— Ты можешь делать больше, чем просто смотреть, — намекнула она, и, возможно, именно мягкий тон её голоса вывел его из ступора.

Наконец он позволил своему весу опуститься на неё, и она вздрогнула, когда его горячая кожа наконец встретилась с её, бедро к груди, а затем снова губы, когда он завладел её ртом. Он вжал её в кровать, и она не могла даже качнуться навстречу бедру, прижатому между её ног. Ей это нравилось, нравилось, как он заставлял её сдерживаться, чтобы он мог не торопиться.

Мейв запрокинула голову, отдаваясь поцелую со всей страстью, которая затопила её. Его пальцы осторожно выпутались из её волос, и она обнаружила, что затаила дыхание, когда его прикосновение скользнуло вдоль ключиц, прежде чем спуститься ниже.

— Можно? — прошептал он в поцелуй; пальцы замерли над её грудью и прикрепленной цепочкой, теплой от соприкосновения с их кожей.

— Черт, наконец-то…

Воздух вырвался из неё, когда Гейлен осторожно дернул пальцем за тонкую, стопроцентно серебряную цепочку, прикрепленную с обоих концов к пирсингу-сердечкам в обоих сосках. Вспышка возбуждения прострелила от легкого натяжения до пульсирующей потребности внизу живота.

Он замер, темные глаза всё еще были прикованы к её глазам, изучая реакцию.

— Хорошо?

Мейв едва осознала тот факт, что он не пострадал от цепочки.

Значит… не вампир, так? Или это оборотни должны реагировать на серебро?

В тот момент Мейв не могла вспомнить, а с Гейленом, который смотрел на неё сверху вниз, таким темным, вкусным и жаждущим, она и не хотела.

— Хорошо, — выдохнула она. Потянувшись вверх, она запустила руку в темные влажные кудри Гейлена и притянула его к себе. — Очень хорошо, — повторила она, прежде чем снова соединить их губы.

Гейлен попробовал её губы, лишь дразня, прежде чем скользнуть ниже, к челюсти. Мейв запрокинула голову, давая ему больше места, даже не задумываясь. Его улыбка клеймила её кожу, пока он покусывал, целовал и дразнил, оставляя засосы на горле, прежде чем решить двинуться еще ниже.

— У меня завтра работа, знаешь ли, — предупредила она, хотя от волнения у неё перехватило дыхание, и она совершенно не справилась с задачей.

Его мычание не выражало особой обеспокоенности. — Слишком тепло для водолазок, — продолжила она, но выгнула шею еще сильнее, когда он подразнил кожу прямо под ухом.

— Надень шарф или типа того, — пробормотал он между поцелуями.

Мейв не могла скрыть улыбку, искривляющую губы, абсолютный восторг, который взрывался в груди.

— Всё равно слишком тепло.

— Шейный платок, — предложил он.

Мейв притворилась, что обдумывает это, хмыкнув.

— У меня нет наряда, который подошел бы.

— Я куплю тебе, — ответил он, наконец спускаясь ниже, к её ключицам.

— Я могла бы просто носить их с гордостью, — прошептала она с понимающей улыбкой.

Он напрягся, его бедро коснулось её между ног, и она вздрогнула от контакта. Затем он продолжил, спускаясь её груди, ведя губами путь вниз и что-то напевая ей в кожу.

— Я нахожу этот вариант наиболее благоприятным, — пророкотал он, слова рассыпались по её коже.

Мейв судорожно вздохнула, когда его рука обхватила её талию, скользя вверх, чтобы провести большим пальцем под грудью. Мурашки побежали по коже, соски затвердели, и она задрожала под ним.

Гейлен замер, губы зависли над её твердой, розовой, украшенной драгоценностью грудью, а взгляд поднялся к её глазам.

Это было совершенно нечестно со стороны Гейлена — вот так выбивать у неё воздух из легких, абсолютно против правил — смотреть на неё так: широко распахнутыми, темными и жаждущими глазами, в глубине которых, как мириады звезд, сияло желание.

Прежде чем она успела разомкнуть губы с мольбой на языке, он опустил голову.

Её тряхнуло, когда его горячий язык провел по пирсингу. Он очертил его, остановился, чтобы втянуть цепочку между губ и потянуть. Её спина выгнулась, она подалась за ним, требуя еще, но он последовал за цепочкой, рассыпая целомудренные поцелуи вдоль её груди. Её ногти сжались на его плечах, другая рука зарылась в волосы, чтобы удержать его рядом.

— Обожаю их, — жарко пробормотал он ей в кожу. — Лучшая покупка, которую ты когда-либо делала.

— В прошлый раз ты сказал тоже самое о белье, — заметила она, хотя дыхание перехватило, когда он прикусил её кожу.

— У тебя отличный вкус, — парировал он, проводя губами по её коже самым возбуждающим образом.

Мейв не нашла что ответить, потому что в следующий миг он вырвал у неё громкий стон, снова потянув за цепочку, зажав её зубами. Её пальцы сжались в его волосах, когда он остановился, привлекая её внимание своей заминкой, и она взглянула вниз, чтобы обнаружить, что вовсе не нерешительность остановила его. Он смотрел на неё снизу вверх, и ухмылка кривила его полные губы.

— Хорошо? — спросил он. — Звучало хорошо.

— Хорошо, — согласилась она и попыталась притянуть его рот обратно к себе. — Очень хорошо.

Гейлен позволил ей направить себя обратно к её груди, и вырвал у неё легкий скулеж, когда обхватил губами розовую вершину вместе с украшением. Он провел языком по соску, посылая наркотические электрические импульсы прямо в её центр.

Она дрожала под ним, пока он вытягивал из неё стоны и мольбы, пока он не перешел губами по её коже к другой груди и не повторил всё сначала.

Она обхватила его бедро правым коленом, со стоном прижимаясь к бедру между её ног.

— Гейлен, — взмолилась она.

Его член был твердым и толстым, упираясь в неё, и она попыталась прижаться бедром сильнее, но он отодвинул бедра. Мейв разочарованно хмыкнула, почувствовав, как его губы растянулись в улыбке у её кожи.

— Как ты этого хочешь? — спросил он; губы касались её соска с каждым словом. Тепло разлилось внизу живота, и она еле заметно поерзала, не в силах найти слова — она просто хотела большего.

Он промычал что-то одобрительное, целуя ниже, спускаясь к её животу.

— Ты могла бы кончить мне на язык, как в тот день. — Его голос был как расплавленный сахар, густой и сладкий, и от этого её мысли стали тягучими и липкими, когда её накрыло воспоминание, которое он описывал. — Люблю смотреть, как ты дрожишь подо мной. И держу пари… — он сделал паузу, целуя её живот. — Цепочка будет так красиво мерцать при этом.

Её тело слушалось его лучше, чем она сама, и дрожь пробежала по позвоночнику, заставляя её трястись под ним именно так, как он описывал. Было слышно, как он сглотнул, делая момент еще более интимным.

— Ага, — прохрипел он. — Она мерцает. Блядь.

Когда она толкнулась бедрами вверх, навстречу ему, она простонала, пальцы крепче сжались в его волосах, чтобы притянуть его обратно к своим губам. Он изучал её; взгляд скользнул по ней, достаточно долго, чтобы она увидела яркое желание в его темных глазах.

— Я хочу тебя внутри себя, — прошептала она ему в губы.

Его рука дернулась на простыне у её головы, и она подавила улыбку.

Она толкнула его в плечо, и его разгоряченное выражение лица сменилось удивлением, когда он позволил себя опрокинуть. Он приземлился на спину, и Мейв последовала за ним, перекинув ногу через его бедро и усаживаясь сверху с торжествующей улыбкой. Устроившись на его бедрах, она прижалась к нему, ощущая твердую длину его члена, покоящегося на животе. Это вышибло воздух из его груди, и она наслаждалась этим звуком, доказательством того, как сильно она на него влияет.

Скольжение было влажным и легким, когда она вращала бедрами, сидя на нем — она так намокла от его дразнилок, поцелуев и всех его тихих, грязных обещаний.

Его ладони разливали тепло по её коже, скользя по бедрам, талии и вверх по торсу, прежде чем сжать её грудь. Выгибаясь навстречу прикосновению, она прикусила губу, вдавливая напряженные, ноющие соски в его ладони.

Пока его большие пальцы надавливали на кончики, дразня украшения и потягивая за цепочку, он поднял другую руку к её рту, высвобождая нижнюю губу из хватки зубов.

— Хочу тебя слышать, — пояснил он, и она прикрыла глаза, делая вдох, который, казалось, был слишком большим для её грудной клетки.

Блядь.

Мейв издала дрожащий стон, приподнялась, обхватила рукой его член и направила его к своему входу.

— Сейчас, — прошептала она. — Хочу тебя сейчас.

Их одновременные стоны сотрясли воздух, когда она позволила гравитации сделать свое дело, опустившись на него коротким, жадным движением. Ей было жарко повсюду, внутри и снаружи; румянец заливал щеки, грудь и промежность. Она снова приподнялась, замирая, пока он еще оставался внутри, а затем снова опустилась до самого конца, пока не села ему на бедра.

Её колени уже дрожали, и она поерзала, привыкая к тому, как он растягивает её изнутри. Но долго ждать она не могла; она уперлась коленями, простонав от ощущения трения внутри, прежде чем двинуться обратно, позволяя ему снова медленно заполнить её.

Дрожь наслаждения пробежала по нервам, вниз по позвоночнику, и расплавилась внизу живота, когда он пощипывал и гладил большими пальцами её соски, слегка дергая за цепочку, пока стоны не полились с её губ. Её бедра двигались быстрее, в погоне за удовольствием, позволяя ему заполнять её снова и снова.

— Блядь, ты только глянь на себя, — прохрипел он. — Ты такая чертовски красивая сейчас.

Пальцы Мейв дрогнули, впиваясь в его грудь в ответ на благоговение, похвалу и восхищение, срывающиеся с его губ. Она сбавила темп, двигая бедрами медленно и тягуче, сжимаясь вокруг него.

Его глаза закрылись, голова откинулась на подушку, и он простонал; звук шел из такой глубины, что она почувствовала его вибрацию под ладонями.

Гейлен плавился прямо у неё на глазах, и новая волна жара ударила ей в живот, сопровождаемая движением бедер и толчком его члена внутри неё. Его похвалы всегда согревали, но Мейв чаще всего просто теряла дар речи от того, каким… магнетическим был Гейлен.

Как сейчас: шея выгнута, кудри вжаты в матрас, губы приоткрыты. Грудь под её пальцами была напряженной и упругой, его бедра толкались навстречу каждому её движению, руки сжимали её талию, а на предплечьях вздулись вены от напряжения.

— Посмотри на себя, — простонала она. — Горячий, ты такой горячий.

Ладно, может, это не самые изобретательные слова и не самая изящная проза, но её мозг не мог выдать ничего большего. Не тогда, когда он терял контроль под ней, стонал её имя и резко подбрасывал бедра, подкидывая её на себе. Он уперся ногами в матрас, поднимая колени и меняя угол.

Мейв ахнула и подалась к нему, опираясь рукой на его колено для лучшего упора; новый угол вышиб воздух из легких, и перед глазами заплясали искры от ослепительного наслаждения.

— Черт, Мейв… блядь, — прорычал он, и они вместе ускорили темп. Его руки на её бедрах тянули её обратно вниз, на него, как только она приподнималась, и её лоно сжималось вокруг него при каждом толчке.

Рывок и толчок, взад-вперед; они сталкивались снова и снова в сплетении тел, наслаждения и жажды.

— Ты выглядишь так чертовски хорошо, — пробормотал Гейлен, глядя на неё снизу вверх темными, тяжелыми, полуприкрытыми глазами. — Произведение искусства, гребаный шедевр.

Обожание в его словах заставило её сердце полниться теплом и сжаться от ошеломляющей нежности, и в одно мгновение их связь стала такой яркой и ослепительной, что она могла только стонать.

Могла лишь позволить телу сказать те слова, которые ей не удавалось связать в предложения; и к черту вампиров, оборотней и всех прочих. Потому что это было куда вероятнее, чем то, что он испортит то, что у них было, глядя в другую сторону: ведь всё, чего он хотел, было прямо здесь, и она это знала.

По тому, как его руки цеплялись за неё, словно он никак не мог прижать её достаточно близко, по тому, как его взгляд на миг заострился, когда он сменил позу, чтобы вырвать у неё еще один стон, чтобы ей стало хорошо, еще лучше, чтобы она чувствовала себя более потрясающей и сияющей, чем когда-либо с кем-либо в жизни.

Между ними нарастали и пульсировали экстаз, наслаждение, желание и нужда, и, конечно же, любовь… но она не гналась за любовью с каждым движением бедер, потому что ей не нужно было — она у неё уже была. Спрятанная в глубине груди, с его именем, вышитым на самом видном месте.

— Гейлен. — Его имя сорвалось с выдохом, и она не знала, должно ли это быть мольбой или похвалой, и в конце концов это было неважно, потому что его ловкие пальцы зажали цепочку и просто — потянули.

Она разлетелась на осколки, сжимаясь вокруг него всем нутром; голова запрокинулась, глаза закрылись от вспышки света под веками, наслаждение затмило рассудок, сбило ритм, превратив всё в беспорядочное сплетение конечностей, которое раскачивало её на нем взад-вперед, пока…

Пока Гейлен не простонал всей грудью; его бедра судорожно дернулись под ней, член запульсировал внутри, когда он кончил. Он излился в неё горячим потоком, пока остаточные волны наслаждения всё еще выворачивали её наизнанку.

Когда стало тихо, когда они отдышались, когда сердце Мейв перестало бешено колотиться, а просто билось в унисон с сильным ритмом под её щекой, она… рассмеялась. Смешок вырвался наружу, перерастая в хихиканье, и она прикрыла рот рукой, уткнувшись лицом в грудь Гейлена.

Его грудная клетка расширилась под ней, прежде чем раздался глубокий рокот смеха. Он взял её за руку и убрал ладонь от её губ, и она подняла голову, увидев, что его губы расплылись в широкой улыбке, и он смеется вместе с ней. Сердце Мейв было так полно обожания и сжималось от нежности; она и не знала, что может любить кого-то так безраздельно.

— Боже, я люблю тебя, — внезапно сказал Гейлен, слова вырвались на выдохе. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что его мысли зеркалят её собственные; его взгляд был тяжелым и ярким от той же смеси эмоций, что роились у неё в голове.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула она.