Как не встречаться с демоном

Дорога воспоминаний

Мейв

— Конечно, помню, — ответила она Гейлену, фыркнув и отгоняя воспоминание. — Трудно забыть такое позорное первое впечатление.

В его темных глазах заплясали веселые искорки.

— Позорное? Милая, именно тогда я понял, что ты — та самая.

Сердце в груди сделало кульбит, но она не собиралась таять от его красивых слов. Хотя это не помешало ей бороться с искушением накрутить локон на палец или начать ковырять носком пол.

— Это что еще значит?

Гейлен закатил глаза.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я и мечтать не мог о женщине, которая подходила бы мне больше, чем ты, — сказал он, и его лицо стало серьезным. — И я не хочу всё испортить. Из-за чего ты расстроена? Чем я могу помочь?

Мейв нахмурилась. Она вообще-то должна была злиться. Почему он вечно включает этого своего… своего рационального мужика?

— Для начала — устрой этих ребят на ночлег, пока они не сожрали нашу квартиру.

— Да ладно тебе, они не такие уж и плохие, — возразил он, отворачиваясь к щенкам, которые носились кругами.

— Да неужели? — саркастично протянула она, наблюдая, как один щенок жует её шторы в пол, а второй — ногу первого.

— Да, всё будет… нормально, — сказал он уже менее уверенно. — Эй, парни, — укоризненно позвал он. — Мы же договаривались.

Щенки его проигнорировали, продолжая сеять хаос с азартным визгом. Она поджала губы, отказываясь идти на уступки. Они не милые. Они — злобные маленькие машины разрушения. И их висячие ушки — ничто по сравнению с этим бардаком.

Улыбка сошла с его лица, и это кольнуло её в самое сердце.

— Мы теперь живем вместе. Я знаю, это другое, мы оба к этому не привыкли, — он поманил её двумя пальцами. — Давай, я уже большой мальчик. Как мне сделать переходный период проще?

Мейв поймала его пальцы и сжала в ладони.

— Я не хочу быть слишком резкой.

Но нужно было смотреть правде в глаза. Мейв устала за ним убирать. Он кивнул с серьезным видом, будто делал мысленные пометки.

— Не будешь. Просто скажи. Не заставляй меня умолять.

Но ты такой сексуальный, когда умоляешь.

Мейв. Соберись. Не время сейчас, похотливая ты гоблинша.

Усмехнувшись, она встретилась с ним взглядом.

— Клади вещи на свои места. Грязную одежду — в корзину, а не рядом с ней. Посуду — в раковину. Закуски — обратно в шкаф. Я люблю, когда на столешницах нет хлама.

Гейлен поморщился.

— У меня с этим реально плохо, прости. Дома я следил за своим дерьмом, но, наверное, с моей стороны нечестно ждать, что ты всё сделаешь просто потому, что ты… здесь. Обещаю, с этого момента я буду стараться.

Из гостиной донеслось милое рычание и невинный скулеж. Когда они вообще успели смыться? Сердце Мейв потеплело от этих звуков. Она перегнулась через спинку дивана и нашла источник возни: щенки тусовались в щели между кофейным столиком и диваном. Все трое были черными, с очаровательными розовыми пятнышками на носах. Опять же — как их различать?

— Они милахи, правда? — подразнил Гейлен.

Мейв вздохнула, когда один из них плюхнулся на… спину, выставив розовое пузико, а братья напрыгнули сверху, игриво покусывая его за уши и лапы.

— К сожалению, да. Но если ты не получишь это повышение после такого… — Она глубоко вдохнула. — Я лично наведаюсь к твоему боссу.

Он рассмеялся, и на его губах заиграла одна из её любимых улыбок.

— Вот за это я тебя и люблю. Готова выплеснуть ярость на любого, кто этого заслуживает.

Гейлен протянул руку, притянул её к себе и обнял. От него пахло теплом, специями и чем-то безумно вкусным.

— Кто-то же должен, — пробормотала она ему в рубашку.

Он начал смеяться, его грудь подрагивала под её щекой. Она отстранилась, готовая шутливо обидеться и прижаться к нему снова.

— Прости, прости, неудачный момент, — извинился он. — Просто я вспомнил: когда я стащил тебя с того парня… ты просто… ты отключилась, как кошка, когда её за шкирку берут.

Он снова рассмеялся — глубоким, рокочущим смехом, от которого по её коже побежали мурашки. Ну вот как в нем уживается такое несочетаемое?

Что еще оставалось Мейв, кроме как смеяться вместе с ним, заново переживая тот момент? Смех утих, и она посмотрела на него снизу вверх, вспоминая, каким идеальным джентльменом он был весь вечер… пока она не пригласила его войти. А потом он, конечно, оттрахал её всеми возможными способами, и, ну, после такого она уже не могла его отпустить.

— Знаешь, если бы тебе не нужно было сейчас ломать голову над тем, как утихомирить трех щенков, возможно, я бы позволила тебе извиниться более… физическим способом.

Его лицо буквально вытянулось от разочарования, когда она отстранилась. С торжествующей злодейской ухмылкой она чмокнула его в губы, пожелала им всем спокойной ночи и ретировалась в свою свободную от собак спальню, где и нырнула под одеяло.

Пробуждение было медленным. Оно подкрадывалось к чувствам, пока не коснулось Мейв настолько, что она разомкнула веки. Гейлен, теплый и сонный, лежал рядом, дыша ровно и размеренно.

Она зевнула. Какого черта она проснулась в… Взглянув на часы, она сфокусировала затуманенное зрение: на нее пялились безбожные 03:15.

Тихо вздохнув, она расслабилась, опустила голову на подушку и оглядела темную комнату. Цокот когтей по паркету заставил её вздрогнуть. Она села в кровати — и тут же застыла.

У самой двери спальни три пары… ярко-красных светящихся глаз не мигая смотрели в её сторону. Ну… по крайней мере, они не грызли шторы.

С широко раскрытыми глазами, уверенная, что это всё еще сон, она снова легла и уставилась в потолок.

Что за херня?

Она придвинулась поближе к Гейлену, ища защиты в его тепле. Он что-то пробормотал и перевернулся, давая ей место, чтобы прижаться. Он обнял её за спину, и она с облегчением выдохнула. Так она чувствовала себя в безопасности. Глаза сонно слипались, мысли путались — пелена сна становилась всё тяжелее. Она уже и не помнила, почему проснулась.

И почему она вообще беспокоилась о безопасности?

Стук когтей по дереву снова заставил её очнуться, и она вспомнила. Щенки охраняли дверь.

Это было бы мило, если бы их гребаные глаза не светились так ярко, что отбрасывали тени на пол.

— Это ненормально, — бессвязно пробормотала она, когда сон окончательно потянул её на дно. Гейлен крепче прижал её к себе, и она больше не могла сопротивляться.

Просыпаться следующим утром было куда приятнее под лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. В груди всё ещё ворочался неприятный комок тревоги. Она села: кровать была пуста, комната тоже. Дверь закрыта, и никаких следов трех щенков.

Может, это был просто сон? Плоды её тревожности из-за собак, принявшие такую форму, пока она спала. Да, точно.

— Это звучит логичнее, чем светящиеся глаза, верно? — пробормотала она себе под нос.

Она потянулась, выбралась из постели и, зевнув, открыла дверь. В квартире была тишина.

Нахмурившись, она вернулась к прикроватной тумбочке и проверила телефон, но от Гейлена не было ни одного сообщения. Разве он не должен был работать из дома? Где он? Со вздохом она бросила телефон на кровать и направилась в ванную. Разделась и уже занесла пижаму над корзиной для белья, как взгляд зацепился за одну из рубашек Гейлена. Она улыбнулась, вытаскивая её: он уже начал исправляться.

Она уже собиралась бросить её обратно, как заметила дыру на ткани.

— О-о нет, — разочарованно протянула она, рассматривая рубашку. Гейлен её очень любил. Спереди она выглядела как обычно, но, когда Мейв перевернула её, она нахмурилась.

— Что за чертовщина? — спросила она вслух. Две одинаковые прорехи шли параллельно друг другу прямо между лопатками. Как, черт возьми, он умудрился так её порвать?

Покачав головой и решив спросить его об этой истории позже, она закончила утренние сборы и взяла рубашку с собой, чтобы выкинуть. Только зайдя на кухню, она обнаружила стикер, исписанный небрежным почерком Гейлена.

«Ушел ненадолго, забрал мелкоту, чтобы они тебя не разбудили. Скоро буду», — прочитала она вслух. Что ж, это было мило. И даже посуда после их неудавшегося ужина была вымыта и убрана из посудомойки. Более того, когда она открыла холодильник, в самом центре, как подношение, стояла большая кружка с кофе и её именем на стикере в форме сердечка.

Гейлен определенно делал успехи. И поговорить с ним оказалось так просто. Он не оправдывался и не спорил. Он выслушал, обдумал её слова и пообещал исправиться. И пока что он, блядь, справлялся на отлично.

Вопрос лишь в том, надолго ли его хватит?