Карма

Annotation

Телеграм-канал: [**Dark Dream**](https://t.me/darkbydreams)

Перевод телеграм-канала:

Dark Dream

ϮϮϮ

Минутку внимания, пожалуйста.

Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях, не несёт никакой коммерческой выгоды и предназначен для аудитории старше 18 лет.

Все права принадлежат законному правообладателю. Мы не претендуем на авторство оригинального произведения и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации данного перевода.

Если вы являетесь правообладателем данного произведения и считаете, что данный контент нарушает ваши права – просьба связаться с нами (через сообщения каналу) – и мы удалим файл из доступа.

Большая просьба не распространять в социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки и не публиковать файл без указания ссылки на наш канал.

ϮϮϮ

После прочтения, будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору на Goodreads (конечно без указания, что Вы прочли книгу в любительском переводе ;) )

АННОТАЦИЯ

Она их… Карма

Меня зовут Бэксли Адамс, но большинство зовёт меня Кармой.

Я контролирую улицы, где моё имя шепчут с надеждой и ужасом. Я – карающая справедливость, клинок в ночи… и, признаюсь, я получаю от этого удовольствие… Пока случайно не привлекаю внимание трёх королей города.

Каждый из братьев Сай опаснее предыдущего, и сейчас их взгляды устремлены на меня.

Они утверждают, что им нужна моя помощь, предлагают контракт, но они явно глупее, чем кажутся, если думают, что я не вижу ловушку, расставленную передо мной.

Есть пословица: «Держи друзей близко, а врагов – ещё ближе».

Но ближе, чем сейчас, уже некуда: я в их доме, в их постелях и в их мыслях.

И совсем скоро эти трое королей склонятся передо мной.

Все думали, что братья Сай безумны, но подождите, пока они не встретят меня.

Я стану их КАРМОЙ.

ϮϮϮ

Во избежание спойлеров Триггеры и Пикантные главы перенесены в конец книги. Нажмите на слово и Вы перейдёте туда, куда Вам нужно – вернуться назад Вы также сможете по ссылке.

ϮϮϮ

ТРИГГЕРЫ

ϮϮϮ

ПИКАНТНЫЕ ГЛАВЫ

PLAYLIST

Emlyn – God Sent me as Karma

Elley Duhe – Middle of the night

Rainbow Kitten Surprise – Devil like me

The Smiths – Heaven knows I'm Miserable Now

Pierce The Veil – So far So fake

Massive Attack – Angel

Jeff Satur – Ride or Die

Florence + Machine – Just a girl

The Struts – Could have been me

Carrie Underwood – The Champion

The Runaways – Cherry Bomb

Taylor Swift – No body, no crime

Lana Del Rey – Cinnamon Girl

Chris Stapleton – Cold

Sombr – Would've been you

Halsey – finally/ beautiful Stranger

ϮϮϮ

Прослушать данный плейлист Вы можете у нас на канале:

DARK DREAM

Для женщин, которым не нужен мужик,

чтобы их спасали,

но которые, мать вашу,

совсем не против спасать мужиков,

особенно если они охренительно сексуальные, богатые

и во время секса называют её «хорошей девочкой»,

доводя до полного беспамятства.

Блядь, я так опаздываю.

Эта дерзкая маленькая соплячка никогда не даст мне об этом забыть. Ей будет плевать, что я собирала новую кровать принцессы, которую она хотела. Нет, она просто ткнёт меня в то, что я всегда опаздываю, а потом укажет на все мои прочие недостатки, пока мне не станет хуже, чем от всех свиданий, на которых я была, вместе взятых. Думаешь, мужчины умеют манипулировать? Столкнись с детьми.

Боже, как же я, мать его, люблю этого ребёнка.

Её сестра говорит, что характером она в меня. Ну, наверное, правда. Она выросла рядом со мной, так что неизбежно подхватила часть моих привычек, хороших или плохих.

Гладкий чёрный Mercedes подрезает меня, влезая в мой ряд, и мне приходится вильнуть на своём лаймово-зелёном Kawasaki «Ninja», чтобы меня не расплющило, как блин. По мне ударяет злость, и я игнорирую голос лучшей подруги в голове, который напоминает мне попробовать дыхательные упражнения, которым она меня научила, и прибавляю скорость, обходя машину и показывая средний палец пожилому мужику за рулём.

Он показывает мне палец в ответ и нарочно снова виляет, прежде чем умчаться прочь.

О нет, он, мать его, не сделал этого.

Этот идиот сейчас правда попытался от меня уехать? Я, блядь, на байке, придурок.

Наклоняясь ниже, я несусь за ним, пролетаю на свет, который меняется на красный. Я игнорирую гудки машин, лавируя в потоке. Он пытается уйти, и когда он останавливается на следующем светофоре, чувствуя себя в безопасности, я с визгом тормозов вылетаю перед его машиной так, что он не может тронуться, а потом перекидываю ногу через байк.

Не снимая шлема, я подхожу к его блестящему мерседесу, стучу костяшками в перчатке по его стеклу. Он меня игнорирует, старательно глядя прямо перед собой, и моё раздражение вспыхивает ещё сильнее. Я бью кулаком по стеклу и требую, чтобы он опустил его.

Я могла бы развернуться и забыть, что произошло, но с какого хуя я должна?

Я спрашиваю себя КБПМПТХ – то есть «как бы поступил мужик при таком хамстве?», – и призываю то самое хамство, которое мужчины, кажется, таскают при себе, и снова бью кулаком по стеклу. Если этот ротодышащий не откроет окно, я сейчас сорвусь нахрен.

— Я и так уже опаздываю, а ты заставляешь меня опоздать ещё больше. Ты вообще когда-нибудь сталкивался с яростью десятилетнего ребёнка? — рычу я, снова лупя кулаком по его стеклу. — Я, сука, не шучу, вялый хер. Опускай стекло и говори со мной, или я заставлю.

Его хватка на руле крепнет, единственный признак, что он меня слышит. Я чувствую других в машинах вокруг нас, они смотрят, но я их игнорирую.

— Ладно, как хочешь. У меня и так сегодня полно злости, которую надо выпустить, раз мой спарринг-партнёр не явился. Тебе повезло, ясно?

Подойдя к передку его машины, я указываю на его лицо через лобовое стекло.

— Последний шанс открыть и извиниться.

Его губы едва заметно сжимаются, седина в волосах ловит солнечный свет, когда он откидывается на сиденье. Светофор позади нас уже загорелся зелёным, но мне насрать, блядь, с высокой колокольни.

Впечатав ладони в его блестящий, мать его, капот, я сверлю его взглядом через лобовое стекло. Глаза мужика сужаются, и машина дёргается вперёд. Я отпрыгиваю назад, чтобы меня не задело.

— Ты сейчас попытался меня протаранить? — кричу я.

О, блядь, нет.

Я снова с грохотом опускаю ладони на его блестящий капот и пинаю его тачку, когда он снова газует, готовясь на меня наехать.

Сирены разрезают воздух, и мужик с облегчением обмякает. Я усмехаюсь. Он думает, это его спасёт. Я отступаю и вгоняю свои ботинки со стальным носком в его передние фары с обеих сторон, кроша их, пока он орёт из безопасности своей запертой машины. Подхватив камень, я пару раз перебрасываю его в руке, проверяя вес, прежде чем запустить его прямо ему в рожу. Лобовое стекло трескается, когда мужик взвизгивает. Сирены становятся громче, так что я показываю ему палец ещё раз и забираюсь обратно на байк, откатываю его назад, а потом срываюсь в поток.

Скорость растёт, и сирены стихают, когда я пересекаю мост в даунтаун. К тому моменту, как я подъезжаю к месту, я уже одна и чиста как стекло. Даже если этот идиот решит за мной погнаться, его ждёт неприятный сюрприз. Сняв шлем, я кладу его на руль и смотрю на место, снова проверяя адрес.

— Кто, блядь, устраивает детский праздник в баре? — бормочу я. — Почему, сука, она вообще позволяет ей идти на детский праздник в бар? — разговаривая сама с собой, я стягиваю перчатки и расстёгиваю куртку, направляясь к закрытым дверям.

Проталкиваясь внутрь, я на секунду оглядываюсь. Я бывала здесь раньше, как и большинство в моей работе. Хорошее место для встреч, из тех, что не задают лишних вопросов. Только кто, блядь, вообще этот ребёнок, который празднует день рождения? Мне бы стоило глянуть календарь.

К счастью, похоже, под мероприятие заведение закрыто. Везде развешаны серпантин и баннеры, и на одной из дальних кабинок даже стоит торт там, где ещё на прошлой неделе я вышибла кому-то мозги.

Дети носятся вокруг и играют, и меня пробирает ужас от одного только количества этих мелких людей. Это как маленькая, раздражающая армия.

— Ты опоздала.

Резкий, командный голос заставляет меня ухмыльнуться, пока я выискиваю его в толпе. Лорен стоит, скрестив руки на груди, подняв брови и постукивая носком одной ноги. Точно такая же, мать её, поза, как у её сестры, когда она знает, что я занималась плохими делами. Лорен не моя, но я, чёрт возьми, люблю её так, будто она моя, и это шокирует, учитывая, что я ненавижу всех остальных детей на планете. Ну то есть, серьёзно, младенцы? Они все выглядят как ёбаные инопланетяне. Я никогда не встречала милого младенца, а все постоянно норовят сунуть их тебе в лицо или показать фотки, и когда ты говоришь, что он похож на инопланетянина? Ну, обычно они становятся немного обидчивыми. А дети? Раздражающие мелкие ублюдки, как тот, который сейчас носится вокруг меня, вопя. А Лорен же… Не, она нормальная, когда не ворует моё мороженое.

— Я? — спрашиваю, лавируя между столами. Я останавливаюсь, когда какой-то пацан пинает меня по щиколотке и начинает смеяться. Нахмурившись и глядя на этого сопливого мальчишку сверху вниз, я подставляю ему подножку той же ногой, когда он пытается убежать, и он падает и бьётся об пол.

— Идиот. Тебя не учили не лезть к тому, кто больше? — спрашиваю я, перешагивая через него и направляясь к Лорен, которая вздыхает, переводя взгляд с ревущего пацана на меня.

— Серьёзно, тётя Бэксли?

— Чёрт, мелкая, ты чего меня тётькаешь? Я здесь, разве нет? — морщусь я.

— И ты опоздала, как всегда. Тейлор будет недовольна, — предупреждает она, прищуривая свои дерзкие глаза.

— Тогда не будем говорить твоей сестре, — пожимаю я плечами.

— Это будет тебе дорого стоить, — парирует она.

— А иначе бывает? — бормочу я, наклоняясь и приближаясь к её лицу. — Ладно, чего ты хочешь на этот раз, маленькая шантажистка?

— Три недели делать мои дела по дому.

Её улыбка медленная и злая. Проклятье, я хорошо её научила.

— Две, — возражаю я.

— Две с половиной, — торгуется она.

— Одну, — предлагаю я.

— Бэкс, это так не работает, — она вздыхает, будто это я тут раздражающая.

— Ладно, две, это моё последнее предложение, — я протягиваю мизинец.

Я смотрю, как она борется с улыбкой, и в конце концов она опускает руки и цепляет своим крошечным мизинцем мой, наши одинаковые цветочные ногти ловят свет. У неё белые и жёлтые, у меня чёрные и розовые. Это был мой последний подарок за шантаж, день-угощение за мой счёт. Эта маленькая плутовка выжала меня досуха.

— По рукам. Пойдём. Мне нужно вернуться и закончить домашку, — говорит она.

— Да блин, мелкая, повеселись. Расслабься!

— Некоторые из нас хотят успешного будущего и не хотят закончить тем, что будут целыми днями кататься на своём байке, нянча двенадцатилетку, как ёбаный дебил, — язвит она, выгибая бровь, будто предлагает мне поспорить.

— Серьёзно, кто тебя научил этим словам? Ну и характер у тебя, — бурчу я.

— Ты, — фыркает она.

— Туше, — я взъерошиваю её кудрявые волосы и бросаю взгляд на бар. — Ты свой торт получила или что вы там, нахрен, делаете на этих вечеринках?

— Торт вреден.

Она говорила мне это миллион раз, её глаза сужаются от того, что я сбиваю её идеальный график.

— Торт всегда полезен для тебя, — говорю ей, пятясь назад. — Стой там, я принесу тебе кусок.

— Я его не буду есть! — кричит она.

— Тогда я буду! — я машу ей, обходя угол бара и заходя на кухню, прекрасно зная дорогу. Здесь ещё два торта, и я беру нож и отрезаю самый большой кусок, какой могу. Мы обе знаем, что она увидит, как я ем немного, и захочет попробовать, и, если её раздражающая сестра, моя лучшая подруга, Тейлор, дома, ну, она тоже это съест. Хотя, честно говоря, есть вещи, которыми делиться не стоит.

Торт – одна из них.

Что только я не делаю ради этих идиотов.

Завернув его в удобный маленький пакетик, я слизываю глазурь с пальцев, выходя обратно в бар, и замираю. За те две минуты, что я была на кухне, атмосфера изменилась.

Дети жмутся и прячутся, а рядом с Лорен и мальчишкой примерно её возраста стоят трое мужчин в дизайнерских костюмах. Похоже, они её защищают, и только поэтому они всё ещё дышат. Следуя за взглядами остальных, я вижу проблему.

Пятеро татуированных ублюдков продвигаются через бар. Я оцениваю их, отмечая пирамиду и паука на шее у большинства, и это точно говорит мне, кто они такие.

Дочиста облизывая пальцы, я в тишине направляюсь к Лорен и останавливаюсь рядом с ней, игнорируя всех остальных.

— Ты в порядке?

Она кивает, её широко раскрытые, испуганные глаза мечутся мне за спину, но она держит одну руку другой. Опускаясь на колени, я поворачиваюсь к мальчику рядом с ней.

— Подержишь?

Я протягиваю ему торт, и он берёт его, прижимая бережно, пока я возвращаюсь к Лорен и осторожно отнимаю её руку от другой.

Она всхлипывает, и меня заполняет ярость, требующая выпустить её наружу. Дыша медленно, чтобы не напугать её, я переворачиваю её руку ладонью вверх и вижу там отпечаток ладони, который станет синяком.

— Мы с этим разберёмся. Мы приносим извинения за то, что они её тронули. Мы не заметили их вовремя.

Тёмный, соблазнительный голос принадлежит одному из костюмов рядом со мной.

Я поднимаю взгляд на него, моргая, глядя на трёх мужчин, которые смотрят на меня сверху вниз. Их лица похожи друг на друга, так что, вероятно, они родственники, но на этом сходство и заканчивается. От них разит деньгами: костюмы на заказ, – только заказные и сядут на такие мышцы, часы «Rolex» и бриллиантовые перстни. Ненавязчиво, но признаки на месте.

Тот, кто ближе всего ко мне и кто говорил, выглядит самым старшим, может, где-то в районе середины третьего десятка, с тёмно-каштановыми волосами с бледно-русым мелированием. По идее это не должно смотреться, но смотрится, идеально обрамляя его лицо. Тёмная щетина окружает полные губы, сидящие под сильным носом, и у него самые тёмные глаза, какие я когда-либо видела. Тот, что слева от него, выглядит моложе, вероятно, примерно моего возраста. Его волосы чёрные, как и его костюм, и небрежно падают на лицо. На одной брови у него шрам, и, в отличие от старшего, глаза у него поразительно серые, а щетины почти нет. Ещё я замечаю серьги вдоль его правого уха и чернила татуировки, выглядывающие из-под воротника рубашки.

Тот, что справа, с коротко выбритыми волосами, с длиной сверху, и они смешанных цветов. Лицо у него более тяжёлое, чем у остальных, с разными глазами: один серый, другой чёрный. Его брови сведены в суровую хмурость, которая идёт его плотным чертам.

Я отмечаю это всё за то время, за которое они успевают лишь моргнуть мне.

— Горячо, — говорю я, прежде чем прочистить горло. — Нет, не-а.

Тот, кто со мной говорил, моргает в замешательстве. Он явно не привык, чтобы ему возражали или игнорировали.

— Простите?

— Разбираться. Буду я. Она моя ответственность, моя семья, — бросив взгляд на Лорен, я целую её ушибленную руку. — Кто это был, сладкая?

Она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу страх у неё на лице.

— Лорен, смотри на меня и только на меня. Ты же знаешь, я никогда не позволю никому тебя обидеть, правда? — она кивает, а я улыбаюсь. — Просто покажи. Кто?

Она поднимает ушибленную руку и указывает на лысого ублюдка, который стоит в нескольких шагах.

— Умница, сладкая. Можешь принести мне воды? Хочу пить. Кухня вон там, — я показываю направление.

— Если ты собираешься надрать им задницы, можно я хотя бы посмотрю? — бормочет она, и к ней возвращается часть её обычной искры. — Тейлор перестала позволять мне смотреть твои шоу. Сказала, они слишком мрачные, так что мне нужно какое-то развлечение.

— В следующий раз. Иди, — приказываю я.

Она драматично вздыхает и разворачивается, уходя туда, куда я указала.

Когда она скрывается из виду, я срываю с себя куртку и бросаю на ближайший стол. Мой укороченный чёрный жилет с глубоким вырезом и без рукавов открывает все мои татуировки, и я вижу тот момент, когда до них доходит, с кем они, блядь, связались. Они все делают шаг назад, их лица бледнеют.

— Бля, — говорит лысый, когда я иду на него. Он пятится и поднимает руки. — Я не знал, что это ты, Карма. Не знал, что она твоя. Я… твою мать… прости, ладно?

— Он прав. Мы уйдём. Нам не нужны проблемы, — добавляет другой. — Босс не знал, клянёмся!

Я игнорирую их панические мольбы и хватаю со стола бутылку колы, а потом разбиваю её о край, и меня целиком заполняет ярость. Он, должно быть, видит это у меня в глазах, потому что пытается удрать.

Я бью ногой, отшвыривая его обратно на стол. Он тяжело падает на пол, и я оказываюсь на нём в одно мгновение.

— Будет, блядь, больно. Лежи смирно, — рычу я. Схватив его левую руку, я со всей силы вбиваю её в пол и прижимаю там своим ботинком, вдавливая острый край бутылки в кожу. Начинаю резать, его крики заполняют бар, и когда я загоняю бутылку глубже, прорезая сухожилия и кость, его вопль становится визгливым. Когда я попадаю в сочную вену, кровь брызжет мне на лицо, но я продолжаю. Когда я довольна, я поднимаю голову и наступаю на сырое мясо его запястья, ломая кость, затем дёргаю за кисть, пока она не отрывается, и бросаю её ему на грудь, сдувая чёрные волосы с лица.

— Тебе стоило бы знать, что нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, — говорю я ему. Его грудь ходит ходуном, а глаза распахнуты от шока.

— Это была другая рука, — услужливо подаёт голос один из костюмов, и в его тоне звучит развлечение. Я хмуро смотрю на него, и он приподнимает бровь. — Его правая рука тронула Лорен.

— Спасибо, — я салютую ему бутылкой и поворачиваюсь обратно к мужику. — Прости, моя ошибка. Подожди, сейчас исправлю.

— Подожди, подожди, нет! — он снова начинает орать, и на этот раз всё проходит проще, потому что я знаю лучший угол, под которым держать бутылку. Забросив эту руку рядом с первой, я отступаю и поворачиваюсь к остальным, которые наблюдают за мной.

Трое задерживаются у двери и склоняют головы в знак уважения.

— Прости, Карма. Мы правда сожалеем, — они сваливают отсюда. Умные мальчики.

А вот второй? Не особо.

Он направляется ко мне, тряся кулаками, и злость корёжит его квадратное лицо. Волосы у него есть, но он чем-то похож на мужика на полу, только у него есть руки.

— Серьёзно? — недоверчиво фыркаю я.

— Это мой брат! — ревёт он.

— Твой брат любит лапать маленьких девочек. Я сделала миру одолжение. Хотя, думаю, мы могли бы и вашу семейную линию тут оборвать, — я ныряю под его удар и вгоняю кулак ему в живот. Он пятится, воздух со свистом вырывается из его губ, а я приподнимаю бровь.

— Ты знаешь, кто я, и правда думаешь, что сможешь меня победить? Похоже, вы оба родились без мозгов, — поддразниваю я, и он ревёт, бросаясь на меня.

Он сильный, но я быстрее, и я уворачиваюсь от его ударов, смеясь и дразня его, пока мне не становится скучно. Пнув его в грудь, я раскручиваюсь на движении и подпрыгиваю, сбивая его с ног, одновременно обхватывая ногами его шею и вбивая локоть ему в лицо. Нос у него лопается, и он стонет. Я слезаю с него и вдавливаю ботинок ему в член, продавливая вниз, пока его лицо не становится красным, а потом фиолетовым.

— Знаешь, почему меня зовут Карма? — требую я от него.

Глаза у него налиты кровью и вылезают из орбит, и он шлёпает по моим ногам, пытаясь убрать их со своей драгоценной мужской гордости.

— Потому что ты всё приводишь в порядок, — сипит он.

— Умница. Я бы тебя прикончила, но тут много детей. Судя по всему, видеть такую херню их ломает. Не знаю как. Я, например, увидела свой первый труп в пять и выросла вполне нормальной, но ладно. Тебе сегодня повезло. Когда я отойду, ты побежишь так далеко и так быстро, как только можешь. Убирайся из города, потому что, если я найду тебя, когда выйду на охоту сегодня ночью, ты труп.

Подняв ботинок, я отступаю и жду. Он будет драться или побежит?

Он поднимается на ноги, бросает взгляд на брата и колеблется, прежде чем принять решение и рвануть к двери.

Подняв одну из рук его брата, я машу ею ему вслед, пока он выметается из бара, бросив брата позади. Похоже, семейная верность тоже имеет предел.

Я оборачиваюсь к празднику и вижу Лорен рядом с мальчиком, который держит торт, и тремя костюмами, со стаканом воды в руке. Она приподнимает одну бровь, но больше не боится.

Направляясь к ней, я беру стакан и умываю им лицо, а потом подмигиваю ей.

— Ты кто, блядь, такая? — спрашивает один из костюмов, наконец нарушая тишину.

— Это моя тётя, Бэксли, у которой будут очень большие проблемы с моей сестрой, когда она узнает, что та снова при мне кого-то покалечила, — отвечает Лорен. — Бэксли, это семья моего лучшего друга, Томми, – Сай.

— Четыре недели дел по дому, — умоляю я её.

— Неа. Тебе конец, — угрожает она.

— Лорен, — ною я, прищуривая глаза. — Я дам тебе прокатиться на Мустанге!

— По рукам! — визжит она.

Повернувшись к Томми, я забираю свой торт обратно.

— Спасибо, что подержал, и, эм… с днём рождения, наверно.

— Это было офигенно, — бормочет он.

Ухмыляясь, я подтягиваю Лорен ближе и бросаю взгляд на трёх костюмов. Дяди? Братья? Отцы? Трудно понять.

— Извините за кровь, — я достаю увесистую пачку наличных и протягиваю. — Это поможет с уборкой.

Они явно как-то связаны. Во всём в них угадываются деньги, и я замечаю как минимум два пистолета у них на бедре, не говоря уже о том, что они даже не моргнули, когда я врезалась в того мужика, так что они справятся.

— Это лишнее, — старший возвращает мне деньги. — Я сказал, мы разберёмся.

— Да, ну, я никогда не позволяю кому-то разбираться с моими делами, — я пожимаю плечами и смотрю на Лорен. — Пойдём. Нам ещё нужно досмотреть эти серии «Алисы в Пограничье» ¹ до того, как Тейлор вернётся домой.

— Он мёртв? — с любопытством спрашивает она, указывая на мужика на полу. Я заслоняю ей обзор своим телом и ухмыляюсь.

— Просто спит. Очень устал, — говорю я ей.

— Бэксли, — огрызается она. — Я двенадцатилетка, а не дебилка.

— Ладно, ну, пора идти, — я киваю мужчинам. — Спасибо, что пригласили её.

Прежде чем они успевают спросить у меня что-то ещё, я вывожу Лорен за дверь и протягиваю ей запасной шлем, который держу при себе. Помогая ей его надеть, я усаживаю её на байк.

— Что за семья твоего лучшего друга? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, подтягивая рюкзак.

— Он только сказал, что у них много бизнесов и что большинство людей их боится.

— Прекрасно, — бормочу я, забираясь. — Держись, мелкая.

— Перестань называть меня мелкой, — бурчит она, но обхватывает меня руками, и я срываюсь с места, прежде чем они решат за нами погнаться.

Если они те, кто я думаю, значит, я только что привлекла внимание одной из самых опасных мафиозных семей в городе, а это плохие новости для такой, как я.

Я затаилась не просто так, тихая и безликая карма.

Похоже, теперь всё это коту под хвост.

Слезая из одного из мерседесов у нашего семейного дома, я бросаю взгляд на Доджа.

— Найди их, — приказываю я, застёгивая свой костюм. — Я хочу, чтобы все они были здесь в ближайшие два часа.

Мне даже не нужно объяснять, кто именно. Он знает. Мы отпустили их из-за детей, но это не значит, что они свободны.

Они вломились на день рождения моего младшего брата.

Они посмели угрожать моей семье и тронуть невиновных.

Несмотря на… неё, Бэксли, заставившую их заплатить. Она не семья, так что они ответят за это.

Додж склоняет голову в знак уважения, пока я встречаюсь с тремя младшими братьями перед ступенями нашего дома, который скорее отель. Таким он и был раньше, пока я не купил его и не превратил в убежище для нашей семьи и безопасности.

Взъерошив Томми волосы, я усмехаюсь, глядя на него сверху вниз.

— Хорошо отметил день рождения?

Это было нашей уступкой. Он так грустил из-за своего дня рождения, хотел обычную вечеринку, как у других детей. Бар, которым мы владели, стал нашим компромиссом, и мне ненавистно, что его потревожили, но нашим врагам плевать на важность семейного времени. Их волнует только попытка нас уничтожить, три головы семьи Сай.

Как старший, я отвечаю за безопасность семьи. Нео на несколько лет младше меня и взял на себя строительную сторону бизнеса, помогая мне держать наши компании и людей в узде. Зейн, самый младший, недавно окончил юридический и начал защищать нашу семью таким образом. Вместе мы непобедимы, и все это знают.

Ни один закон нас не достанет.

Нет другой ведущей семьи, которая могла бы бросить нам вызов, но это не мешает им пытаться действовать исподтишка. Хотя это была местная банда, не ведущая семья, что удивительно. Они редко делают ход против нас, потому что знают, чем это кончается.

— Да, всё было хорошо.

Томми оживляется и дёргает Зейна за брючину костюма.

— Мы можем пойти посмотреть «Ходячий замок Хаула»²?

— Иди подготовь. Я скоро приду, — обещает он, кивая мне.

Он знает, что делать. Он сделает звонки, чтобы замять бардак, который эта девчонка устроила у нас в баре.

Нео достаёт телефон, готовый звонить, когда Томми торопится внутрь.

— Я спрошу у некоторых наших информаторов, что произошло.

— Нео.

Я перехватываю его за руку.

— Про неё тоже спроси. Выясни, кто она.

— Я так и думал, что она тебе понравится, — ухмыляется он.

Я приподнимаю бровь.

— Мне просто любопытно. Я её не знаю, но они знали, а я не люблю секреты.

— Конечно, старший брат, как скажешь.

Он уходит внутрь, за ним следует Зейн, а я, вздохнув, разминаю плечи и поднимаю взгляд на наш дом.

Я делаю всё, что могу, чтобы держать их в безопасности. Это нелегко, но это моя ответственность, то, что вбивали в меня с рождения. Наше воспитание было жёстким, но отец знал, с чем мы столкнёмся, и хотел подготовить нас к миру, где каждый либо хочет нас использовать, либо убить.

Это урок, который я усвоил очень быстро.

— Мистер Сай.

Охранники кланяются, когда я прохожу мимо, направляясь внутрь, чтобы поговорить с отцом. Он захочет знать, что произошло сегодня. Несмотря на то, что он передал руководство нам, когда решил, что мы готовы, все знают: он до сих пор глава этого дома, и из уважения и любви к нему мы держим его в курсе всего.

Он построил нашу империю голыми руками, мальчишкой с улиц, у которого не было ничего, кроме имени, которое он превратил в бренд и в угрозу миру, который причинил ему боль.

Сидя напротив отца, я наблюдаю, как он раздумывает над шахматной доской, его карие глаза скрыты за очками в толстой оправе. Даже сейчас он в дизайнерском костюме, пиджак расстёгнут, пока он откидывается на декоративном кресле на веранде, выходящей в задний сад. Он проводит здесь много времени, не позволяя никому другому трогать его цветы и растения, как и рыб в пруду. Он сказал, что ему нужна цель, когда он «ушёл на покой», но мне кажется, он просто использует это как оправдание, чтобы избегать нас.

Воспитывать четырёх убийц непросто.

— Сэр, — Додж кланяется, и когда отец кивает и машет рукой, тот улыбается.

— Сколько раз мне тебе говорить, что ты можешь свободно говорить и не ждать, пока я позволю? — вздыхает он, наклоняясь к доске и делая ход.

Я прикрываю ухмылку рукой, но он замечает.

— Не стоило мне учить тебя шахматам.

— Ты сказал, это поможет мне в нашем бизнесе. Не вини меня, старик, за то, что я теперь всегда тебя обыгрываю.

— Додж, что там? Скажи мне, пока я не пристрелил собственного сына.

Додж ухмыляется и смотрит на меня.

— Они здесь.

Я киваю, отпуская его, и он кланяется, прежде чем снова уйти. Поднявшись, я застёгиваю костюм и двигаю короля.

— Мат, — говорю я, и отец тяжело откидывается назад.

— Иногда мне кажется, я слишком хорошо тебя воспитал. Ты чересчур коварен себе же во вред, — он отмахивается от меня. — Иди разберись с делами. Я попрошу одного из охранников сыграть со мной. Наверное, Уэста. Он хорош с оружием, но ужасно тупой. Может, мне полегчает.

— Эй! — возмущается Уэст со своего поста слева.

Смеясь, я наклоняюсь и целую отца в макушку.

— Ты всё ещё мог бы меня обыграть, если бы захотел, отец. Мы оба это знаем.

Моя улыбка гаснет, когда я разворачиваюсь и иду внутрь, спускаясь на первый этаж на одном из многочисленных центральных лифтов.

Я шагаю в парадную гостиную. Мужики стоят на коленях на мраморном полу, большие окна позволяют свету падать прямо на них. На мгновение игнорируя их, я подхожу к бару, где сидит Нео, глядя в свой iPad. Налив два напитка, я подвигаю один к нему, прежде чем налить третий, и через мгновение входит Зейн, всё ещё с телефоном.

Когда он заканчивает, берёт напиток и откидывается на барную стойку. Я продолжаю игнорировать мужиков, давая им попотеть, чтобы показать, что они для нас ничто. Игры разума в моём деле так же важны, как и физические пытки.

— Ну? — подгоняю я.

— Я поспрашивал, но, похоже, никто её не знает, — фыркает Нео. — Это ложь, и я продолжу копать.

— Томми смотрит фильм со своими охранниками, так что он будет занят какое-то время, — добавляет Зейн, и я поворачиваюсь, следуя за его взглядом к головорезам, которые нервно ждут.

Они знают: из этого дома никто не выходит живым.

Враги заходят, но никогда не выходят.

Это крепость не просто так, и смертный приговор.

Никто, блядь, не лезет к моей семье.

Осушив бокал, я подхожу, лениво покачивая его на кончиках пальцев, и когда оказываюсь у самого здорового слева, вбиваю бокал ему в голову. Я удерживаю один из осколков, загоняя ему в глаз, пока он орёт. Кровь льётся по моей ладони и руке, и я замечаю, как один из моих новых охранников морщится и отводит взгляд. Я запоминаю это, и когда смотрю на Доджа, вижу, что он делает то же самое.

Он глава службы безопасности не просто так, и он с нами с тех пор, как мы были мальчишками.

Его работа, тренировать новобранцев и выбивать из них любой страх или мораль, которые у них могут быть. Они не могут позволить себе ничего подобного в этой работе. Мы требуем лучшего. Мы делаем убийц и грешников, но мы и платим больше всех. Поэтому они к нам и слетаются.

Отступив, я позволяю стеклу упасть на пол, пока мужик продолжает орать.

— Заткнись, ты меня раздражаешь.

Он, однако, продолжает визжать, зажимая глаз, и я киваю ближайшему охраннику. Тот подходит и запихивает что-то в рот орущему, чтобы заставить его замолчать, пока я смотрю на остальных.

— Вы посмели напасть на меня и мою семью в особенный день. Мне любопытно, почему.

— Вы сунулись на нашу территорию, — выплёвывает тот, что справа. — Босс просто хотел напомнить вам, кому она принадлежит.

— Мне, — я демонстративно приподнимаю бровь. — Вы не более чем назойливые мальчишки, играющие в гангстеров. Я беру то, что хочу, и я хочу эту землю, значит, она моя. Ты и твой босс были тупы, напав на нас, на мою семью. Вы правда думали, что это к чему-то приведёт?

— Ты не такой неприкасаемый, как тебе кажется, — ухмыляется тот, что посередине.

— Нет, я знаю, что мы именно такие, — отвечаю я. — Ладно, отправлю твоему боссу послание, которое он не забудет. Он живёт только потому, что я говорю, что он может. Он работает и зарабатывает деньги только потому, что я ему позволяю. Уверен, он поймёт, и ты поможешь мне это послание отправить, но сначала у меня есть ещё один вопрос, — достав пистолет, я подхожу к болтливому.

— Карма, — бормочу я, приподнимая его голову дулом. — Так вы её называли, верно? Я хочу знать всё о женщине, которая была там раньше.

Его лицо бледнеет, и на мгновение он выглядит по-настоящему напуганным, и не из-за моего пистолета. Интересно. Кто эта женщина, и почему я о ней не знаю?

— Можешь хоть убить меня. Я её не предам. Я боюсь её больше, чем тебя, так что делай что хочешь.

— Как пожелаешь.

Я нажимаю на спуск, и ещё до того, как его тело успевает рухнуть, я поворачиваюсь к остальным. У меня есть другие способы добыть информацию. Если они знают её, значит, будут знать и другие.

Я никогда не веду переговоров.

Я поднимаю пистолет.

— Подожди…

Дважды нажимаю на спуск, затем убираю его. Единственный, кто остаётся жив, это тот, кто всё ещё истекает кровью, и он выплёвывает кляп изо рта. Он бросает взгляд на стекло на полу, потом обратно на меня.

Я вижу момент, когда он принимает решение. Он тянется к осколку и пытается броситься на меня, готовый перерезать мне горло. Я даже не моргаю, когда он оказывается в каких-то сантиметрах.

Выстрел громко грохочет, отдаваясь звоном по комнате, и он падает навзничь с дырой во лбу.

Я смотрю на Нео, который убирает пистолет, даже не поднимая взгляда от своего iPad.

— Ты, братец, начинаешь халтурить? — дразнит он, не глядя.

— Старость, — ухмыляется Зейн

— Старость, блядь? Мне тридцать пять, — огрызаюсь я, принимая напиток, который протягивает мне Зейн, и поворачиваюсь обратно к нашим охранникам. — Отрубите им руки и головы, а потом отправьте их боссу в коробках. Дайте ясно понять, что, если он ещё раз дёрнется, я уничтожу всё, что он любит, прежде чем убью его, — приказываю, подходя к бару и вытирая руку платком. — И найдите Карму. Я хочу познакомиться с женщиной, которую они все так боятся.

— Да, сэр.

Додж смотрит на охранников, и те приходят в движение, пока я сажусь между братьями.

— И что ты будешь делать, когда найдёшь её? Томми знает её племянницу, — тихо говорит Нео, глядя на меня.

— Мне просто интересно, — пожимаю я плечами, зная, что моя улыбка зловещая.

Они оба стонут, понимая, что это плохие новости.

По крайней мере для неё.

— Ты…

Я ныряю под миску, летящую мне в голову. Она разбивается о доску позади меня, и я вздыхаю, переводя взгляд с неё на Тейлор.

— Это была моя любимая миска для хлопьев.

— Знаю, — огрызается она, скрещивая руки на груди. Она увеличенная версия Лорен, с тем же характером и всем остальным. Они даже выглядят в точности одинаково, особенно когда злятся.

Она посмотрела на меня точно так же, когда мы познакомились в пять лет, а я назвала её идиоткой. Она пнула меня по голеням и злобно на меня уставилась.

С тех пор мы лучшие подруги, скорее как сёстры, так что когда её родители неожиданно умерли, я взяла к себе и её, и Лорен, дала им дом и помогла ей растить младшую сестру.

Я купила нам дом, выстраивая для них безопасную и стабильную жизнь. Они моя семья, единственная, которая у меня есть.

— Ты отрезала мужику руку у неё на глазах, — фыркает Тейлор, когда я просто молчу.

Закатив глаза, я запрыгиваю на столешницу, игнорируя разбитую миску, и отпиваю кофе.

— Это было не у неё на глазах, просто неподалёку, — бурчу я.

— Бэксли, мать твою, Адамс, — рычит она. — Ты обещала мне, никаких больше взрослых дел. Она и так насмотрелась. Я хочу, чтобы она росла нормал⁠…

— Тейлор.

Я вздыхаю, и она опускает руки.

— Эта девчонка никогда бы не выросла нормальной. Она видела больше дерьма, чем большинство взрослых, но нормальность переоценена. К тому же пока что она выросла вполне нормальной, но если ты думаешь, что я буду извиняться за то, что покалечила мужчину, который её тронул, значит, ты меня очень плохо знаешь.

— Мне нравится, что ты готова убить, чтобы защитить нас, Бэкс, — начинает она. — Я просто хочу, чтобы тебе не приходилось этого делать, и чтобы ей не приходилось знать эту сторону жизни.

— Нам обеим, — соглашаюсь я. — У неё не было ни единого шанса. Я бы сказала, что попробую измениться, но всё, что я делаю, я делаю, чтобы держать нашу семью в безопасности, и я не буду за это извиняться. Этот мир сожрёт нас живьём, если мы не будем осторожны.

— Знаю, — шепчет она, но на самом деле нет. Я уберегала её от правды о том, что мне приходилось делать, чтобы держать нас вместе и в безопасности. Мы не родились богатыми, и когда её семья умерла, у неё не было ничего.

Ничего хорошего не выходит из того, что трое детей одни на улицах. Это сделало меня той, кто я есть.

— Тейлор, тебе не стоит её отчитывать, — замечает Лорен, заходя внутрь с книгой в одной руке. — Я не боюсь Бэксли и её поступков.

— Вот это меня и пугает, — отвечает Тейлор.

Лорен переводит взгляд с неё на меня.

— Ты сама говорила, что без Бэкс мы были бы либо мертвы, либо чем-то похуже. Есть люди, которые убивают ради удовольствия и даже едят других людей, — она пожимает плечами. — Как по мне, Бэкс меньшее из зол.

— Господи Иисусе, перестань смотреть с ней телевизор, — умоляет Тейлор сестру.

— Это называется интернет, тупица.

Лорен вздыхает, будто взрослая тут она, и смотрит на нас обеих.

— Итак, не забудьте, что кому-то нужно купить продукты. А, и уберите эту миску, пока вы себя не порезали. Я не собираюсь помогать тащить жирную задницу Тейлор на диван, когда она снова грохнется в обморок при виде крови.

Она берёт яблоко и уходит, а мы с Тейлор переглядываемся.

— Она вся в тебя, — говорим мы одновременно и улыбаемся.

Опустив плечи, Тейлор подходит ко мне и прижимается боком.

— Я, блядь, всё порчу, да? Воспитывая её?

— Неа, она хороший ребёнок, — успокаиваю её. — Умная, смешная, сильная… Она далеко пойдёт. Ты отлично справляешься, Тейлор, и, как бы там ни было, я постараюсь свести к минимуму её контакт с убийствами… может быть.

— Как насчёт одного убийства в неделю? — поддразнивает она.

— Минимум три, — парирую я.

— Два, — говорит она, и я ухмыляюсь.

— Ладно, но ты должна это убрать и купить продукты, — я спрыгиваю вниз, перешагивая через миску. — Мне надо работать.

— И не забудь оставлять свою чёртову одежду снаружи. Я сегодня мыла полы! — кричит она мне вслед.

Я отмахиваюсь и наклоняюсь над диваном, целуя Лорен в макушку.

— Веди себя хорошо с сестрой. Ей тяжело, — шепчу я. — Присмотри за ней для меня.

Лорен поднимает на меня взгляд и кивает.

— Она всегда такая, когда у неё месячные.

Я не могу сдержать смех и взъерошиваю Лорен волосы.

— Слишком умная себе же во вред.

— Будь осторожна, Бэксли, — хмурится она. — Я прослежу, чтобы с Тейлор всё было хорошо, пока тебя не будет.

— Что бы я без тебя делала, а? — направляясь к двери, я всовываю ноги в ботинки и иду в гараж сзади. Я сканирую ладонь и ввожу код, который не знает никто, особенно Лорен, а потом захожу внутрь, позволяя двери закрыться за мной.

Загорается свет, когда я иду вдоль рядов оружия и припасов. Я не могу быть слишком подготовленной. Насвистывая себе под нос, выбираю пистолет и пару клинков. Надеюсь, это будет просто цивилизованный разговор, но никогда нельзя быть слишком осторожной.

Один неверный ход в этой игре, и ты просто, блядь, мёртв.

Сегодня ночью этого не случится, и ни в одну ночь после.

Я никогда не оставлю свою семью.

Никогда не заставлю их снова оплакивать кого-то.

Это обещание, которое я дала, и которое намерена сдержать.

То, что я пришла поговорить, не значит, что я буду вежливо стучаться.

Казино стоит в бедной части города, известной как «Конец Ада» из-за связей с мафией и гангстерами. Это убежище для грешников, но так рано вечером оно ещё не открыто. Меня это не останавливает.

Мужик, охраняющий вход, вылетает через дверь, вынося её и разнеся в щепки. Гангстеры вскакивают на ноги и наводят на меня стволы. Когда они понимают, кто это, стволов становится ещё больше. Игнорируя их, я прохожу через вход в казино и жду, глядя на второй этаж.

— Тук-тук, — громко зову я. — Кто-нибудь дома?

На секунду воцаряется тишина, а потом появляется он, нависая над балконом, и стонет, увидев меня.

— Опустите оружие, идиоты, если не хотите все сдохнуть.

Он спускается по лестнице и не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной.

— Карма, — кивает он.

— Якоб.

Я улыбаюсь, зная, что улыбка не добрая.

— Я подумала, мы обсудим то, что произошло сегодня днём.

— Идём.

Он поворачивает голову, и я следую за ним в барную зону, где мы садимся за липкий стол. Он откидывается, выглядя уставшим.

— Я не знал, что ты как-то замешана. Клянусь. Мои люди так и не вернулись. Твоих рук дело?

— Не моих, скорее всего, семьи Сай. Серьёзно, о чём ты думал, когда полез к ним вот так?

Его лысина блестит под светом, вся в чернилах, а одно ухо у него превратилось в «цветную капусту», потому что он сделал себе имя на уличных боях и пробился наверх. По сравнению с Сай он – мелкая рыба в большом пруду, но на этих улицах? Да, достаточно людей его боится и уважает.

Я из последних. У нас всегда было понимание: он не лезет ко мне, а я не лезу к нему.

В другом мире мы могли бы даже стать друзьями.

Он машет рукой, заказывая нам выпивку, затем трёт голову.

— Я просто хотел дать им понять, что они не могут, блядь, лезть к нам без последствий, — признаётся он. — Они зашли на нашу территорию даже без предупреждения. Знаю, они думают, что они неприкасаемые, но я просто хотел доказать, что это не так, а не начинать войну.

— Это как чихуахуа, которая кусает гиганта за щиколотки, — фыркаю я. — Мы выжили на улицах, потому что действуем с умом и не высовываемся, а это было не умно.

— Ну, я и не говорил, что я умный, — бормочет Якоб, когда перед нами ставят два стакана. Я отпиваю из своего, пока он трёт лицо. — Я облажался, да?

— Типа того, — отвечаю я. — Но рада, что твои люди сдохли. Я собиралась добить их сама. Они тронули то, что было моим. Нейтрала.

Он морщится.

— Прости, Карма, уж как есть. В наши дни не могу набрать нормальный персонал. Они все слишком, блядь, рвутся заработать себе имя и не знают правил, на которых мы выросли.

— Научи их, — говорю ему, допивая свой стакан. — Или в следующий раз научу я, — предупреждаю, поднимаясь. — В следующий раз, когда я приду сюда, это будет не за выпивкой. Понял?

Он кивает, глядя в свой стакан, и я вздыхаю, видя, каким он выглядит потерянным. Если он исчезнет, его место займёт кто-то другой, и мне придётся ломать их заново.

— Иди извинись и умоляй о прощении. Потеряй, блядь, своё достоинство. Это лучше, чем потерять голову, — говорю я ему. — Или молчи и жди, пока они придут сюда и убьют тебя. Твой выбор, но мы оба знаем, семья вроде Сай не забывает, и уж точно не прощает легко.

Я направляюсь к входной двери, которую выбила, когда его голос останавливает меня:

— Карма. Спасибо, что не убила нас.

Он улыбается.

— Раньше я бы не стал предлагать такие любезности, но, наверное, поэтому тебя и зовут Карма.

— Нет, меня зовут Карма, потому что я сука, — ухмыляюсь я.

Сидя в кабинке, я кладу щиколотку на противоположное колено, и от этого движения штанина костюма приподнимается. Моя шёлковая рубашка расходится ещё сильнее, открывая часть груди. Я снял галстук после встречи по зонированию. Никто никогда не готовил меня к тому, насколько скучно быть главой строительства для семьи, но это нужно делать.

— Новые разрешения одобрили? — спрашивает Кейн, потягивая вино и откидываясь назад, зеркаля мою позу, его рука вытянута вдоль другой стороны кабинки.

Зейн смотрит на меня, отправляя в рот ещё один кусок стейка.

Весь ресторан пуст, но так бывает всегда, когда мы едим здесь.

Восьмидесятиэтажное здание медленно вращается, открывая нам лучшие виды на город. Ресторан знаменит именно этим, и именно поэтому я купил его год назад. В конце концов, моя работа: расширять наши легальные бизнесы и хватать перспективные объекты, когда я вижу потенциал.

— Мистер Сай.

Наш официант кланяется и подливает нам вина. Мы ждём, пока он уйдёт, прежде чем я продолжаю говорить, зная, что лучше не позволять себя подслушивать:

— Да, мне пришлось смазать пару ладоней у противоположной стороны, потому что им не нравилось шумовое загрязнение, но казино одобрено, и мы начнём строительство немедленно, — сообщаю я, тянусь к бокалу и со вздохом осушаю его.

— Тяжёлый день, старший брат? — поддевает Зейн.

— А у тебя? — я приподнимаю бровь.

— На этот раз некому мешать попасть в тюрьму, — ухмыляется он, откидываясь назад и вытирая рот. — Уверен, ты это исправишь достаточно скоро.

— Есть новости о женщине, о которой я просил вас узнать? — спрашивает Кейн, его голос резкий и командный.

Не просто так он возглавляет семью. Он несёт на плечах все тяготы и ожидания отца. Он был серьёзным и расчётливым с детства. Его мозг работает так, как я никогда не видел. Он крайне умён, но я замечаю, как его пальцы перебирают по бедру, наверняка зудя от желания сыграть.

Если бы у него был выбор, он бы пошёл за этой мечтой, но он не пошёл, никто из нас не пошёл. Это семья, и семья держится вместе, так что его страсть была забыта, заменённая долгом. Хотя я знаю, что ему нравится то, что он делает сейчас, и он любит защищать нас, я за него переживаю.

Он настолько правильный, что однажды может взорваться.

— Пока нет. Как будто она призрак, — признаюсь я.

— У меня так же, — добавляет Зейн. — Никто не хочет говорить. Я предлагал взятки и сделки. Ничего. Словно её не существует.

Кейн хмурится, явно раздражённый. Он ненавидит, когда ему отказывают в том, чего он хочет, и он всегда находит способ. И сейчас будет не иначе, я уверен.

— Мистер Сай, прошу прощения, что прерываю, но к вам посетитель. Он, эм… довольно настойчив.

Я поднимаю взгляд на официанта с хмурым видом.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Это я.

Лысый мужик стремительно пересекает ресторан. Наши охранники делают шаг вперёд, доставая пушки. Он один, и я поднимаю руку, останавливая их.

Если мы не можем справиться с одним мужчиной, значит, мы не заслуживаем быть во главе.

Он не останавливается, пока не протискивается через зал и не добирается до нашего стола. Я скольжу по нему взглядом сверху вниз. Брюки у него дешёвые и чуть порванные, рубашка хорошая, но помятая. Татуировки, однако, выдают, кто он, и Кейн, должно быть, тоже это понимает.

— Якоб, глава того разношёрстного сброда, который я вчера перебил? — спрашивает он, покачивая вино в бокале и разглядывая мужика.

Якоб кивает, сжимая челюсть.

— И зачем ты здесь? — задумчиво произносит Кейн, делая глоток и ставя бокал. — Убить нас?

— Я бы и двух шагов не сделал, — бурчит он. — Я пришёл умолять о прощении.

— Умоляют на коленях. Согласен, брат? — ухмыляется Зейн.

— Согласен, — небрежно отвечает Кейн.

Якоб вздыхает и с выражением боли и унижения на лице опускается на колени.

— Я приношу извинения за тупую атаку. Я был зол и сорвался. Вы забрали нашу землю, и я ответил. Мои люди мертвы. Теперь мы в расчёте.

— Даже близко нет.

Я салютую ему бокалом, прежде чем отпить вина.

Кейн осматривает его.

— Ты не похож на того, кто способен испытывать сожаление или просить прощения, так почему ты это делаешь?

— Кое-кто сказал мне пожертвовать достоинством и умолять о своей жизни, пока не поздно. Я ему доверяю, вот и делаю, — признаётся он, склоняя голову в знак уважения и страха.

Умно. Он знал, что мы в конце концов займёмся им. Никто не отделывается тем, что лезет на нашу семью, но он не был в верхней части списка. Он мелкая фигура, ни кто-то важный.

— И кто же это был, интересно? — спрашивает Кейн, и в его глазах что-то вспыхивает.

Я стону, глядя на его выражение. Мы его отлично знаем, и мы с Зейном обмениваемся понимающим взглядом. Кейн как собака с костью, когда его заводят.

Якоб молчит секунду, оглядываясь.

— Кто это был, неважно. Это не их дело. Так что мне нужно сделать, чтобы сохранить своих людей и себя в живых?

— Для начала ты можешь сказать нам, кто. Мне любопытно, — парирует Кейн.

Ноздри Якоба раздуваются, и он выглядит смирившимся, когда произносит одно слово:

— Карма.

Мои глаза сужаются, и я выпрямляюсь.

— Она пришла ко мне и сказала умолять после того, как пригрозила убить нас за то, что мы приблизились к тому, что принадлежит ей. Я ей доверяю, поэтому я здесь.

— Интересно, — бормочет Кейн, и мы с Зейном бросаем на него взгляд. — Скажу тебе вот что. Если ты расскажешь нам всё, что знаешь о Карме, всё полезное, тогда мы тебя простим. Мы уже наказали твоих людей, так что я не вижу причин уничтожать всю твою маленькую… семью. Ты можешь пригодиться в будущем.

— Нет, я её не предам, — огрызается он.

— Мы даже позволим тебе оставить свою землю. Миленько с нашей стороны, правда? — говорит Зейн, подслащивая сделку.

Я использую силу, Кейн – мозги, но Зейн? Он использует эту шелковистую невозмутимость. Он может водить тебя кругами и кругами, и убедить, что это вообще-то была твоя идея с самого начала.

— Всё, что тебе нужно, это сказать нам то, что мы хотим знать.

Якоб переводит взгляд между нами.

— Зачем она вам?

— Твоя преданность похвальна, — замечает Кейн, поднимая вино, — но глупа. Это твой единственный шанс. Если хочешь свою землю и свою жизнь, ты расскажешь нам то, что мы хотим знать, пока я спрашиваю по-хорошему.

Его лицо бледнеет, он на мгновение закрывает глаза, и когда открывает, плечи у него опускаются.

— Я скажу вам, но, если вы собираетесь попытаться убить её, я бы предостерёг вас от этого… даже вы не победите.

— Мы не хотим её убивать.

Я ухмыляюсь.

— Мы просто хотим… поговорить. А теперь не заставляй нас спрашивать снова. Скажи, и мы решим, достаточно ли это хорошо, чтобы ты жил, или нет.

Убирая телефон, я повторяю список, который Тейлор прислала мне в смс: что нужно захватить в круглосуточном по пути домой. Я проталкиваюсь через стеклянную дверь, над головой звенит колокольчик, и я поднимаю взгляд, оценивая сцену передо мной.

Двое мужчин в масках. Один размахивает пистолетом над покупателями, которые сидят на корточках, перепуганные, а другой прижимает пушку к голове продавца. Касса открыта, на прилавке раскрыт пакет с деньгами. Стойка, где обычно лежат лотерейные билеты, разбита и валяется на полу рядом с ними.

Я говорю себе, что это не моя проблема.

Не моя, блядь, проблема.

Поворачиваясь к первому ряду, я беру нужные макароны, затем сыр и хлеб, после чего иду по второму проходу к кассе.

В магазине тихо, и все взгляды прикованы ко мне, пока я спокойно выкладываю покупки на прилавок, достаю несколько купюр и поднимаю взгляд на перепуганного продавца.

— Могу я оплатить это, пожалуйста?

— Эм, да, — пискляво отвечает он, его большие карие глаза распахнуты, пока он пробивает покупки. Мужик, который целится в него из пистолета, смотрит на меня в замешательстве. — Пятнадцать.

Я с улыбкой протягиваю деньги, забираю своё и направляюсь к двери.

Никаких трупов. Не моя проблема, — повторяю я себе, но, когда воздух разрезает крик, я замираю и глубоко вдыхаю.

Не моя проблема. Не моя проблема. На этой неделе больше никаких трупов. Я уже выбрала свою квот⁠…

Крик звучит снова, и я оглядываюсь через плечо и вижу, как второй грабитель поднимает на ноги юную школьницу.

Он проводит руками по её рубашке, пытаясь разорвать её. Когда она пинает его, он вдавливает пистолет ей в рот.

— Хочешь, блядь, сдохнуть? — рычит он на неё.

Слёзы текут по её щекам, но она снова пинает его, и он засовывает пистолет глубже, пока она не начинает давиться.

— Хочешь, сука, сдохнуть?

А, да пошло оно. Пока я их не убью, Тейлор не будет слишком злиться.

Я роняю продукты из рук и разворачиваюсь.

— Нет, а ты? — рычу я и бросаюсь к нему, пиная ногой.

Его отбрасывает назад в стеклянный морозильник, и я ныряю под выстрел его дружка. Развернувшись, я несусь к прилавку, перепрыгиваю через него и сбиваю того назад. Он падает на пол, а я хватаю его за руку и ломаю запястье, подхватывая пистолет, когда он отлетает.

Ухмыляясь ошарашенному продавцу, я протягиваю ему оружие.

— Подержи это для меня.

Я перекатываюсь обратно через прилавок и иду к другому грабителю, который пытается выбраться из разбитого морозильника.

Увидев, как я приближаюсь, он снова поднимает пушку.

Нырнув влево, я избегаю выстрела, затем резко смещаюсь вправо, и когда добираюсь до него, вгоняю кулак ему в морду.

— Хочешь сдохнуть? — спрашиваю я его.

Он пытается поднять пистолет, но я снова вбиваю кулак ему в лицо и чувствую, как его нос лопается, словно грейпфрут. Схватив его за волосы, я врезаю его лицом в дверцу, а потом тащу по полу. Он вскрикивает, цепляясь за мои запястья, пока я не швыряю его к ногам девчонки, после чего хватаю его пушку и прижимаю к его голове.

— Извинись.

Он заикается, и я встряхиваю его.

— Извинись! — реву я, пока она таращится.

— Прости! Прости! — орёт он, поднимая на меня взгляд.

— Недостаточно.

Присев, я протягиваю ствол по его лицу.

— Я могу понять необходимость украсть или даже убить, да, но это? Это было ради веселья, а не ради выживания.

Прижав пистолет к его губам, я встречаюсь с ним глазами.

— Открой рот.

Слёзы катятся по его щекам, пока он пытается вдохнуть.

— Сейчас, — приказываю я.

Он открывает, и я запихиваю пистолет внутрь. Он давится, шлёпая меня, пока лицо у него не становится фиолетовым.

— Неприятно, да? Запомни, всегда найдётся кто-то сильнее тебя. Это мои улицы. Если я поймаю тебя за такой хернёй ещё раз, я сделаю так, что ты пожалеешь, что я не нажала на курок. Понял?

Он кивает, давясь, и я вытаскиваю пистолет. Разрядив магазин, я выщёлкиваю патрон из патронника и разбираю его, прежде чем забросить в морозильник.

— Ты останешься здесь, пока не приедет полиция, и расскажешь им, что ты сделал. Ты отсидишь свой срок, а когда выйдешь, завяжешь. Есть и другие способы заработать деньги.

Я сдуваю волосы с лица и оглядываю бардак, потом возвращаюсь к прилавку и протягиваю руку. Ошарашенный продавец отдаёт мне пистолет, и я разбираю его и выкладываю на прилавок, прежде чем снова оглядеться.

Достав ещё наличных, я с лёгким стуком кладу их на прилавок.

— За бардак, — говорю я, направляясь к двери, стекло хрустит у меня под ногами.

Я останавливаюсь, чтобы подобрать то, что Тейлор просила, а потом выхожу наружу к байку.

— Подожди!

Я оборачиваюсь, когда выбегают та девчонка и её подруги. Она вытирает слёзы, но улыбается мне.

— Спасибо. Это было, блядь, так круто! О боже!

— Пожалуйста. Иди домой, ладно? — говорю ей, убирая свои покупки и беря шлем.

Она идёт за мной, и я приподнимаю бровь, перекидывая ногу через байк и облокачиваясь на бак.

— Что такое?

— Ты такая… ну, типа, такая крутая. Я хочу научиться драться вот так. Ты можешь меня научить? — тараторит она.

— Нет, но в двух кварталах отсюда есть зал. Ричер тебя научит, — отвечаю я.

Если она хочет учиться, я не буду её останавливать. Каждый должен уметь защитить себя.

— Спасибо, я пойду, серьёзно. Ты такая крутая. Прямо-таки Мамочка³, — она хихикает.

— Пожалуйста, больше никогда меня так не называй, — бурчу я, натягивая шлем.

— Конечно, Матушка, — она ухмыляется.

Закатив глаза, я опускаю визор и указываю на неё.

— Я серьёзно. Иди домой и веди себя нормально.

— Пока, Мамочка! — громко кричит она сквозь рёв моего двигателя.

Фыркая, я газую.

Дети нынче. Блядь, я звучу как старуха.

Мне бы стоило поехать домой, но Тейлор всё ещё не в духе, так что вместо этого я еду в «Ночные хвосты» выпить, чтобы набраться смелости столкнуться с её гневом. Подъехав и припарковав байк, я замечаю два чёрных мерседеса, тарахтящих на холостом ходу перед баром. Мужик в костюме кивает мне, и я наклоняю голову.

Такие сюда не заходят. Это забегаловка. Здесь хороший алкоголь и музыка, но в основном это безопасное место, где мы, уличные дети, можем зависать. Нейтральная территория.

Кто это тут устраивает проблемы? У меня есть догадка, и я знаю, что мне бы стоило развернуться и уйти, но, если это они, так просто они не отстанут. Лучше довести дело до конца прямо сейчас и выяснить, чего они хотят.

Вздыхая, я убираю шлем. Неужели сучка не может провести хотя бы один день без мужика, который устраивает проблемы и заставляет её разгребать его бардак?

Можно подумать, я ненавижу мужчин, и чаще всего так и есть, но я также люблю их, когда они мне нужны. Просто мне, по сути, не нужен мужчина ни для чего. Трахаться? Я, наверное, и сама себя трахнула бы лучше. Защита? Нет, спасибо, я справлюсь.

Деньги? У меня их достаточно.

Дело в том, что мужчины это во мне чуют, и это делает их неуверенными. Они не знают, как реагировать, когда не могут манипулировать ситуацией или чем-то надо мной властвовать. Обычно это заставляет их вести себя одним из двух способов: одичало или злобно.

С тремя парнями Сай я поставлю на “одичало”.

Они не привыкли, что им отказывают, родились с серебряными ложками во рту и слышали, что они божьи дары нашему миру. Их выводили и растили, чтобы они были лучшими и возглавляли свою семью, и теперь они здесь.

Проталкиваясь через обитую мягкой кожей дверь, я оглядываю бар и нахожу их в дальней кабинке, шест прямо рядом с ними. Музыка играет тихо, что необычно даже для спокойной ночи. Остальные посетители выглядят нервными, а мужчины в костюмах выстроились вдоль каждой стены, с пистолетами на бёдрах.

Похоже, присутствие трёх глав семьи Сай в одном месте заставляет их нервничать.

Игнорируя их, я пересекаю липкий пол, прохожу мимо столов и устраиваюсь на табурете у длинной чёрной барной стойки.

Я беру лёд и оборачиваю им руку, игнорируя мужчин, которые на меня пялятся.

— Водку, пожалуйста, зай, — сладко улыбаюсь я Саш.

Она двигается за стойкой, наливая мне, и когда подвигает стакан, наклоняется ко мне:

— Они распугивают моих клиентов.

— Поняла.

Осушив напиток, я держу костяшки обмотанными, соскальзываю с табурета и иду к ним.

Они следят за моим приближением, их напитки перед ними нетронуты.

Я уже достаточно о них знаю, чтобы различать: Кейн, Нео и Зейн Сай.

Охранники шевелятся, пока я уверенно иду прямо к их столику, не останавливаясь, пока не оказываюсь рядом.

— Чем могу помочь?

— А, мы просто ждали тебя, — Зейн салютует мне бокалом. — Присаживайся.

— Нет, спасибо.

Я смотрю на их напитки.

— Не будьте грубиянами. Выпейте свои напитки и потом проваливайте нахрен, — сладко говорю я. — Вам тут нечего делать.

Большой ублюдок, Кейн, разражается смехом, и мы все в удивлении поворачиваемся к нему.

Тихо хохоча, он откидывается назад и смотрит на меня тёмными глазами.

— Теперь мне ещё интереснее. Сядь, Карма. Сейчас же.

Этот мудак…

Я буквально вижу, как она готовится разнести моего старшего брата в пух и прах, и он тоже это видит, хотя выглядит скорее довольным, чем хоть сколько-нибудь обеспокоенным, ожидая её ядовитого языка.

Я вообще когда-нибудь слышал, чтобы мой старший брат смеялся? Нет, не думаю.

Я снова оглядываю её, теперь ещё более любопытный.

— Советую сменить тон, прежде чем я решу, что твои люди здесь не для групповухи, а на самом деле представляют угрозу, — предупреждает она и сладко улыбается, но от этого мороз по коже. — Итак, мистер Сай, чем могу помочь?

— Есть разговор, — отвечает Кейн, а потом кивает на стул у кабинки. — Сядь, пожалуйста, — добавляет он, когда она приподнимает бровь.

Мы с Нео обмениваемся ошарашенным взглядом, но он нас игнорирует, а она садится на стул, разглядывая нас. Большинство людей были бы в ужасе, но она выглядит ни капли не запуганной, скорее раздражённой, чем что-либо ещё.

— Карма, я в последнее время узнал о тебе многое, — начинает Кейн.

— Это должно меня напугать? — фыркает она и хватает напиток Кейна, осушая его, а потом поднимает стакан. — Зай, можно ещё? Похоже, наши гости не хотят уходить сами.

— Ты, похоже, нас не боишься, — замечаю я.

Она скользит по мне взглядом.

— Милый, мне приносят почту и то более страшные мужики. Вы просто богатые мальчики, играющие в гангстеров. А теперь, последний шанс, зачем вы здесь?

Лицо Кейна теряет всё веселье, холодеет, и его охранники реагируют, выпрямляясь. Она просто приподнимает бровь.

— Я был вежлив, но я не ценю оскорбления. Твой характер может быть здесь приемлем, но со мной ты будешь говорить с уважени⁠…

— Или что? — она поднимает подбородок. — Что ты сделаешь, мистер Сай? Убьёшь меня? Многие пытались. Пытать будешь? Уже проходили. Что ты мне сделаешь?

Он стискивает челюсть, а она ухмыляется.

— Вот именно. У тебя есть деньги и власть, но не здесь. Это мои улицы, а не твои. Я не знаю, что ты думал случится, когда припёрся сюда, но ты ошибся.

— Мы пришли поблагодарить тебя, — вмешиваюсь я, пока они сверлят друг друга взглядами, — за помощь с бардаком на дне рождения нашего брата. Мы пришли не драться.

— Тогда не стоило приводить армию, — огрызается она, когда перед ней появляется напиток. Она принимает стакан и делает глоток, глядя на меня. — Ты, похоже, самый умный здесь. Это всё, что вам нужно? Потому что тогда можете уходить.

— Наш брат и твоя… племянница дружат, — осторожно говорит Нео. — Нам стоит ладить.

— Нет, не стоит, — парирует она, делая глоток и вставая. — Хорошего вече⁠…

— Мы ведём себя по-хорошему, а ты всё время от нас убегаешь, — замечает Кейн.

Она разворачивается и наклоняется так близко, что ему ничего не остаётся, кроме как отклониться назад.

— Сука, – прошу любить и жаловать. Я ни от кого не бегаю. Я быстро езжу, — ухмыляется она.

— Это смелость или тупость делает тебя такой дерзкой? — парирует он.

— Ни то ни другое. Опыт и умение подтвердить слова, — отвечает она и прижимает стакан к его губам. — Ты ведёшь себя грубо. Это хороший виски.

Он открывает рот и глотает, пока она вливает жидкость ему в горло, затем отступает.

— Он и правда хороший, — говорит он с ухмылкой. — Мы начали не с той ноги. Правда. Мы действительно хотели тебя поблагодарить.

— Хватило бы открытки или цветов, а не «шведского стола из мужиков, ешь сколько влезет», — она пробегает взглядом по нашим охранникам. — Хотя вон тот симпатичный.

Она посылает туда воздушный поцелуй, и глаза Кейна сужаются. Я бы не удивился, если охранника уволят ещё до конца ночи.