Карма - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора К. А. Найт (ч. 8)

— Мне и не нужно было, чтобы прошло, мне нужно было просто поднять достаточно шума, чтобы привлечь её внимание, — подмигиваю я, забирая телефон обратно. — Можешь скинуть мне фотки за сегодня? Я хочу поменять заставку.

Взяв мой телефон, она поворачивает его, делает снимок и возвращает обратно. Я не могу отвести взгляд. Она такая, блядь, милая. Пальцы прижаты к щеке жестом «мир», пока она посылает воздушный поцелуй. Ссутулившись над телефоном, я ухмыляюсь снимку, ставлю его на экран блокировки и на главный экран, а потом иду дальше и захожу в рабочие соцсети и выкладываю туда. Личного у меня нет. У Зейна есть, но мы с Кейном считали, что это напрашивается на проблемы, но я всё равно хочу, чтобы весь мир знал: я – её.

— А как же моя? — ворчит Зейн, протягивая ей свой телефон.

Она снова закатывает глаза.

— Знаешь, ты заставляешь меня слишком часто закатывать глаза на этом свидании, и не так, как надо бы, типа в экстазе.

Я давлюсь напитком, пока она продолжает невинно есть.

— Для тебя это довольно целомудренно. Я ожидал гладиаторов или смерти, — замечает Кейн, пока я продолжаю кашлять и давиться. Зейн пару раз хлопает меня по спине.

— Это будет позже, — пожимает она плечами. — К тому же я хотела показать вам, что мне не плевать.

Она содрогается в ужасе.

— И, если вы когда-нибудь повторите это, я вырежу вам языки и запихну их в дилдо.

— Я с радостью приму, — хриплю я, делая глоток, чтобы успокоить разодранное горло.

Остальная часть ужина проходит спокойно и так, блядь, прекрасно, что мне не хочется, чтобы он заканчивался. Она разговаривает с нами, как раньше, заставляя Кейна расцветать смехом. Зейн и Бэксли склоняются друг к другу с озорством, и когда она ухмыляется мне, вовлекая меня, будто включая в их маленький заговор, мой мир снова становится цельным.

Бургер действительно отличный. Она расправляется со своим, а потом доедает и мой, и когда приносят счёт, Кейн кладёт свою карту.

— Я не против, чтобы ты тратила свои деньги, но не когда ты с нами, — говорит он, пока официант уносит карту.

— Вы такие милые. Поэтому вы мне и нравитесь, и потому что вы чертовски богаты.

— В основном из-за того, что милые, да? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Конечно, давай считать так, — говорит она и снисходительно похлопывает меня по щеке, поднимаясь. Мы спешим за ней, Кейн забирает свою карту, и, как только мы оказываемся снаружи, он направляется к её байку.

Мне спросить, когда будет следующее свидание? Мне ехать за ней домой? Понятия не имею, кроме одного: я не хочу снова смотреть, как она уходит от меня.

— А теперь финальная часть.

Она ухмыляется нам, не замечая наших тревог.

— Если поймаете меня, можете меня получить. Я такая леди.

Она сидит верхом на байке, и двигатель взрывается рыком.

— Кажется, наша девочка забыла, кто мы, — говорю я.

Зейн посмеивается, крутя ключи на пальце.

— Согласен. Напомним ей, да? — предлагает Кейн, направляясь к своей машине.

Эти ублюдки играют нечестно. Я не могу удержаться от смеха, когда снова натыкаюсь на перекрытую дорогу. Очевидно, они дёргают связи по всему городу. Пока что я влетела в три полицейских кордона, четыре частных и два перекрытия. Они пытаются загнать меня в загон. Я не вижу их позади и даже не слышу их машины, но знаю, что они делают.

Трое против одной. Единственная проблема в том, что они, похоже, не замечают: это ровно то, чего я хочу. Мне нужно заставить их заслужить это, но я хочу их так же сильно, как они хотят меня. Я хочу, чтобы они меня поймали, но это не значит, что я им это легко позволю.

Развернув байк в облаке дыма, я ныряю в переулок, предназначенный для пешеходов, и пересекаю следующую улицу. Машины сигналят, когда я пересекаю их траектории, и влетаю в следующий переулок, который тянется горизонтально от моей исходной улицы, той самой, что вывела бы меня на шоссе.

Когда я оказываюсь на пять кварталов дальше, дорога свободна, и я разгоняюсь к шоссе, но, подъехав к съезду, вижу, что он полностью заблокирован и закрыт.

Подняв визор, я смеюсь, глядя на LED-табло и четырёх мужчин в сигнальных жилетах, перекрывающих дорогу.

Попробуй ещё раз, чертовка.

Опустив визор, я снова разворачиваюсь и еду в противоположную сторону, к дому, но улицы снова перекрыты.

Богатые засранцы перекрыли весь город, лишь бы добраться до меня. Чёрт, я обожаю богатых мужчин, которые знают, чего хотят. Моя киска сжимается от этой прелюдии, понимая, что у меня нет шансов сбежать. Я сделаю наоборот и тайком дам им то, чего они хотят.

Разгоняясь, я еду прямо к их дому, избегая крупных дорог, где они будут наблюдать. Я ни секунды не сомневаюсь, что они отслеживают мой байк, поэтому, когда я в двух кварталах оттуда, прячу его в чьём-то дворе, режу путь через задние сады и проскальзываю в их. С разбега я запрыгиваю, перелезаю через стену и перекатываюсь на балкон. Я пугаю охранника там и ухмыляюсь, прижимая палец к губам.

Он улыбается и кивает. Большинство из них теперь подчиняются мне благодаря приказам Кейна. Заходя в их дом так, будто он мой, я открываю дверь в столовую, наливаю себе выпить, усаживаю свою задницу на обеденный стол и жду.

Это не занимает много времени. Я слышу, как они врываются в дом. Они знают, что я где-то рядом, но понятия не имеют, где именно. Они хороши, но я лучше.

Я слышу их нервные голоса, пока они зовут и ищут меня. Усмехаясь, я откидываюсь на обеденном столе, на том самом, на котором я когда-то сидела после нашей первой встречи. С тех пор так много изменилось, что это безумие. Я дрожу от предвкушения, как тогда, но, в отличие от прежнего, я хочу их внимания, а не их жизни.

Дверь наконец открывается, и они замирают. На мгновение меня накрывает дежавю, когда я поднимаю бокал и закидываю ногу на ногу. Ясно, что я их удивила.

— Технически, это я вас поймала, — хвастаюсь, поднимая бокал и делая глоток. Я ожидаю споров или поддразниваний, но мои глаза расширяются от удивления, когда Кейн крадётся ко мне. Я могла бы уйти, но не хочу, и когда он выбивает бокал из моей руки и притягивает меня к себе, я стону.

Наши губы сталкиваются, и мы валимся на стол.

Руки хватают меня за запястья, меня тянут вверх и в сторону. Мои глаза открываются, я смотрю по сторонам и вижу Нео и Зейна – они сдвигают меня к изголовью стола. Кейн уже сидит там. Они прижимают мои руки к деревянной поверхности, пока Кейн проводит ножом сверху вниз по моей одежде. Он настолько острый, что даже не цепляет ткань, и куски одежды спадают, оставляя меня обнажённой и дрожащей под их жадными, пристальными взглядами.

Нео и Зейн передают мои запястья Кейну, пока стол качается. Я перевожу взгляд с одного брата на другого: они забираются на стол по обе стороны от меня. Нео завладевает моим ртом, целуя меня жёстко и быстро, в то время как Зейн начинает с моих ступней. Он целует и лижет мою стопу, затем ведёт вверх по ногам, пропуская мою киску, после чего целует грудь, а затем – в губы. Нео отстраняется, спускаясь вниз, и занимает его место, целуя меня с силой. От этой смены лиц у меня кружится голова, но на этот раз Нео останавливается у моей груди, посасывая её, пока я не начинаю скулить в рот Зейну. Нео продолжает спускаться, лижет мой живот, а затем принимается за мою киску, пока я выгибаюсь навстречу. Губы Зейна отрываются от моих, и он смещается вниз, играя с моей грудью, в то время как язык Нео умело пробует меня на вкус.

Моя голова откидывается назад, я закатываю глаза и вижу Кейна, удерживающего мои запястья над головой. Я раскинута на их обеденном столе, словно пиршество, и Нео между моих ног занят именно этим.

Кейн держит мои глаза в плену, пока язык его брата очерчивает мой клитор в сводящем с ума темпе, он знает, что это доведёт меня до конца. Я закидываю ноги ему на плечи, не отрывая взгляда, пока Зейн пытает мою грудь. Оба они толкают меня к разрядке, и всё это предвкушение только помогает им, пока я не вскрикиваю, кончая прямо на рот Нео. Он не задерживается там, скользя вверх по моему телу. Зейн придвигается ближе, вылизывая мою киску, пока Нео целует меня, давая почувствовать на нём мой собственный вкус.

Они не дают мне времени опомниться, поддерживая во мне нужду и возбуждение, пока мои бёдра не приподнимают, и Зейн не вталкивается в меня. Я кричу в рот Нео, сжимая руки Кейна, держась за него, пока Зейн трахает меня, а стол качается от этой силы.

Нео отстраняется, когда я прикусываю его губу, и тогда его член касается моего рта. Его рука обхватывает мой подбородок, он свирепо смотрит на меня.

— Никаких зубов, малышка, — предупреждает он. — Ты сама этого хотела.

Чертовски верно, хотела. Я открываю рот, и он ухмыляется, проскальзывая за мои губы. Через несколько секунд он подстраивается под темп брата и трахает мой рот в том же ритме.

Мои запястья свободны, но Нео продолжает прижимать меня, моё лицо уткнуто в дерево, пока он вбивается мне в рот. Пирсинг Зейна задевает точку, от которой я начинаю скулить, а затем что-то горячее и твёрдое касается моей руки.

Кейн обхватывает моей ладонью свой член и двигает её вместе со своей рукой. Все они трогают и ласкают меня, используя для своего удовольствия.

— Поделись, брат, — приказывает Кейн, и Нео выскальзывает из моего рта и поворачивает меня к Кейну, который тут же врывается внутрь. Мои щёки болят от силы, с которой он жёстко и быстро ебёт моё горло, прежде чем меня снова поворачивают. У меня кружится голова от того, как меня передают друг другу, и когда Зейн зажимает мой клитор, я кричу от оргазма.

К счастью, тот, кто был у меня во рту, вытаскивает член, чтобы я его не укусила, и как только я расслабляюсь, они продолжают. Их кряхтение громкое, а стол раскачивается. Кто-то стонет, и я чувствую, как его семя выстреливает мне в горло. Только тогда я замечаю, что мои глаза закрыты. Я с трудом открываю их и вижу, как Нео отстраняется, прежде чем Кейн резко поворачивает мою голову, занимая его место. От этого жестокого темпа у меня болят шея и лицо, но это самая приятная боль, а та магия, которую Зейн творит между моих бёдер, делает процесс скорее наслаждением, чем му̀кой.

Когда я чувствую, как Кейн разбухает между моих губ, я открываю рот, и когда он кончает, сперма переливается мне на грудь, он поглаживает мою шею, заставляя проглотить остальное, а затем снова берёт меня за руку. Нео хватает мою вторую руку, когда моя голова откидывается назад на стол, так что я могу видеть Зейна. Он ухмыляется, будто ждал этого момента, а затем вонзается в меня так глубоко, что я понимаю: он сдерживался.

Он трахает меня безжалостно, пока я едва не слетаю со стола, выкрикивая его имя охрипшим голосом, и вбивает меня в очередной оргазм. Я впиваюсь ногтями в их руки, пока они удерживают меня. Когда Зейн рычит от собственной разрядки, а я кончаю снова, я бессильно оседаю.

Каждый сантиметр моего тела ноет самым приятным образом, пока я тяжело дышу. Зейн накрывает меня своим телом, пока его братья держат меня за руки, и я пялюсь в потолок, когда в голове проносится мысль.

— Нам нужно здесь всё вымыть, прежде чем твой отец решит тут поесть.

Они смеются, и мои губы кривятся в улыбке, пока я расслабляюсь в их руках и под их прикосновениями. Пока они не останавливаются, мне плевать.

Когда открываю глаза, я перекатываюсь и вздыхаю, зарываясь в тепло, а потом замираю, когда ощущаю под ладонью твёрдые мышцы. Сев, я сердито смотрю на Нео, который храпит, закинув руку на лицо. Кейн позади меня, лицом к окнам. Место между нами, где была Бэксли, пусто, и меня накрывает паника. Свалившись с кровати, я не обращаю внимания на их стоны. Она явно их вымотала.

Я шагаю голышом по коридору, выкрикивая её имя. Наши охранники лишь посмеиваются. Слышу несколько вскриков, когда горничные отворачиваются, но они показывают дальше по коридору, и я продолжаю.

В итоге я оказываюсь на кухне, поскальзываюсь на плитке и хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть, когда нахожу её. Она делает себе кружку чего-то. Когда она поворачивается, в её глазах вспыхивает удивление, пока она разглядывает моё голое тело и тяжело вздымающуюся грудь.

— Зейн?

— Я думал, ты ушла, — выпаливаю, уставившись на неё.

— Нет, я проголодалась, — отвечает она.

Я думал, она снова сбежала.

Преодолев расстояние за четыре шага, я подхватываю её и усаживаю на столешницу, прижимаясь лбом к её лбу.

— Не делай так больше. Я проснулся, а тебя не было.

— Зейн, — шепчет Бэкс, проводя руками по моей голой спине, успокаивая. — Я никуда не уйду. Если я что-то решила, я этого не меняю. Ты же знаешь. Я в этом теперь по уши, пока ты меня не начнёшь бесить, а тогда я просто тебя убью.

— Конечно, — вздыхаю, прижимаясь головой к её плечу и позволяя сердцу успокоиться. Она даёт мне секунду, а потом шлёпает меня по заднице.

— Ладно, хватит обнимашек. Накорми меня, — приказывает она.

— Не сейчас, — бормочу я и целую её. Её взгляд остаётся на моём, широко раскрытый, а потом сужается, когда она прикусывает мою губу. Я шиплю и отстраняюсь.

— Я голодная, — бурчит она.

— Я тоже, — скольжу руками вверх по её бёдрам, и она дрожит от моего прикосновения. Мне нравится её реакция на меня, и она это знает: её улыбка становится самодовольной, когда она откидывается назад так, чтобы мои руки поднялись выше.

— Ну, нельзя же такого допустить, правда? — дразнит она, играя краями одной из наших украденных рубашек и приподнимая её так, чтобы показать мне, что под ней ничего нет.

Я крепче сжимаю её бёдра.

— Ты так ходила? А если бы кто-то увидел?

— Мне плевать⁠…

— А мне нет, — резко обрываю я, и её глаза расширяются, когда я распахиваю рубашку: соски напрягаются на холодном воздухе, а я впиваюсь ногтями в её голые бёдра. — Если ты позволишь кому-то ещё увидеть тебя такой, я убью каждого из них. Ты меня поняла, cariño?

— Слишком собственнический, не так ли? — она смеётся, пытаясь перенаправить наш разговор, но я прищуриваюсь и дёргаю её на себя так, что она падает мне на грудь.

— Я серьёзно, — мой голос холоден, и я ожидаю, что она испугается, но мне следовало бы знать лучше. Она просто улыбается и прижимается ко мне, скользя рукой вниз по моему телу, чтобы обхватить мой твёрдый член.

— Я это вижу, — шепчет она. — Ты горяч, когда злишься. Мне стоит злить тебя чаще.

— Попробуй только, — рычу я, борясь с желанием толкнуться в её пальцы, но тут она отпускает меня и ложится обратно на столешницу, раздвигая ноги и открывая мне райский вид.

— Разве ты не был голоден? — Бэкс накрывает свою киску рукой и ласкает себя, громко постанывая мне на радость.

Мои мускулы дрожат от потребности отбросить её руки и взять всё на себя, но я не позволю ей отделаться так легко. Её губы кривятся в капризной гримасе. Не желая проигрывать, она тянется вверх и проводит своими блестящими пальцами по моим губам. Мой язык вырывается наружу, пробуя её на вкус, и вся моя ярость превращается в желание, пока я не набрасываюсь на неё, как изголодавшийся человек, заставляя её победно рассмеяться. Мне уже плевать, потому что я получаю то, что хочу. Я погружаю язык в её узкую киску, и её смех сменяется криками удовольствия, когда я вхожу и выхожу им, пока она не кончает прямо мне на лицо, а затем я стаскиваю её ниже и вхожу в неё членом. Она всё ещё узкая, даже после оргазма, и вскрикивает, выгибаясь навстречу. Наклонившись, я захватываю губами один из её розовых сосков, посасывая его до тех пор, пока она не начинает брыкаться подо мной, принимая меня глубже. Её острые ногти полосуют мою спину, прежде чем она кусает меня за плечо, оставляя следы, которые я буду носить с гордостью. Тем не менее, я не отступаю, трахая её жёстко и быстро. Я хлопаю одной ладонью по столешнице, а другую кладу ей на бедро, чтобы приподнять её под лучшим углом.

Её соки стекают по моему члену, пока я вращаю бёдрами и просовываю руку между нами, ударяя по её клитору. Она вскрикивает, но я не сдаюсь. Бэксли кончает снова, но я не останавливаюсь. Я подталкиваю её к вершине, зная, что она может выдержать больше.

Её грудь покраснела, а глаза дикие, когда она встречает мои толчки, умоляя о добавке. Её стоны громкие и несдержанные, и я знаю, что все услышат то, чем мы занимаемся.

Хорошо. Пусть знают, кому она принадлежит, чтобы в следующий раз, когда она будет разгуливать в таком виде, они не смели смотреть.

— Зейн! — кричит она, сминая свою идеальную грудь. Это зрелище заставляет мои яйца сжаться. Я борюсь с удовольствием, но оно стекает по моему позвоночнику, требуя выхода, и когда она вскрикивает снова, я теряю контроль. Я выкрикиваю свою разрядку, утягивая Бэкс за собой, пока она кончает снова, даже когда я вкачиваю свою сперму глубоко в её прелестную киску. Я хочу, чтобы она вытекала из неё, пока мы будем завтракать.

Привалившись к ней, я целую её вздымающуюся грудь, пока прихожу в себя. Когда ноги начинают держать меня достаточно уверенно, я выпрямляюсь и осторожно застёгиваю её рубашку, пока она с предвкушением наблюдает за мной. Её мягкое выражение лица – моя погибель, и вся моя ревность испаряется.

— Теперь накорми меня, — требует она, запыхавшись.

— С радостью, — я краду быстрый поцелуй и отхожу.

Вот так мои братья и находят меня десять минут спустя: на мне ничего, кроме кружевного фартучка, а я готовлю завтрак для нашей девочки. Они ничего не говорят, но по их лицам видно, как их это забавляет. Кейн целует Бэкс, прежде чем садится за стол, а Нео просто подхватывает её, усаживает к себе на колени и снова засыпает, уткнувшись головой ей в плечо.

— У нас сегодня несколько встреч, чертовка. Ты будешь здесь, когда мы закончим? — спрашивает Кейн буднично, но я чувствую, что он сейчас какой угодно, только не будничный. Для нас это новая территория, и мы изо всех сил стараемся не отдавать ей приказы и не контролировать её, но мы все хотим, чтобы она была здесь постоянно, как раньше.

— Мне сегодня надо работать, — говорит она, — но, если закончу в нормальное время, я приеду после.

— Тебе стоит просто переехать к нам, — вмешиваюсь я. — Наш дом достаточно большой. Забирай Тейлор и Лорен, и тогда нам не придётся быть порознь.

— Мне нравится мой дом, — фыркает она, — и мои улицы.

— Тогда мы переедем к тебе, — отвечаю я, раскладывая завтрак по тарелкам и садясь напротив неё.

— Да хер вам. Я согласилась с вами встречаться, а не выходить замуж.

— Это одно и то же, — рассуждаю я, подпирая голову рукой. — Ты всё равно в итоге разберёшься.

— Вы все психи, — ворчит она, но начинает есть. — Слушайте, я собираюсь жить своей жизнью. Мы найдём золотую середину, но не давите слишком сильно.

— Пока нет, — соглашается Кейн, — но однажды ты наденешь наше семейное кольцо, так что можешь сразу смириться.

— Я всё равно вас порежу, — предупреждает она, тыкая в нас вилкой.

— Не в первый раз, — подмигивает Кейн, накрывая ладонью нож. — И мы оба знаем, что мне понравилось. Давай, чертовка.

— И все ещё говорят, что сумасшедшая это я, — она опускает нож и вилку. — Я пошла на работу.

— Приятной охоты, — машу я ей.

Она показывает мне средний палец, но целует в щёку.

— Приятно вам быть военачальниками, — отвечает она, прежде чем выйти за дверь.

Я смотрю ей вслед, пока Нео, очнувшийся, когда Бэксли встала, не сверлит меня взглядом.

— Ты что, не приготовил нам завтрак?

— Сделай себе сам, — фыркаю я, утаскивая остатки с тарелки моей девочки. — Я готовлю только для неё.

— Фаворитизм, — бурчит он. — Ладно, у меня всё равно суд. Увидимся позже.

Кейн провожает его взглядом, потом смотрит на бардак на столешнице и на меня.

— Убери за собой. Не дай повару увидеть отпечаток её задницы на его столешнице.

— Ты просто ревнуешь, старик, — смеясь, я хлопаю его по плечу, вставая.

— Ещё как ревную. Я тоже хочу её на завтрак. Ты прав. Нам нужно, чтобы она переехала.

— Маленькими шагами, — предостерегаю я, хватая чистящее средство. — Она в итоге переедет. Нам просто надо сделать так, чтобы ей казалось, что это её идея. Не переживай, брат. У меня есть план.

— Вот это меня и пугает.

Мне нужна охота, чтобы отвлечься от них. Они меня подавляют, и, если не буду осторожна, они проломят все мои стены и захватят мою жизнь. Не собираюсь этого допускать. Я всё ещё Карма. У меня всё ещё есть работа и обязанности. Я не стану их трофеем, и они это принимают, чему я рада.

На прошлой неделе ко мне пришёл мужчина, сказал, что у него не осталось вариантов и что он слышал от друга: когда все остальные бессильны, мой выход. Так ему сказали шепотки на улицах. Когда ты без вариантов и в отчаянии, приходи ко мне. Одного взгляда в его мёртвые глаза мне хватило, чтобы понять: я ему нужна, и когда он сказал почему, я сразу взялась за дело.

В этом деле ключевыми были расследование и планирование. Это не просто член вражеской банды или кража, это куда больше, и я хочу дать этому мужчине ту справедливость, которую он заслуживает. Наклоняясь на байке, я опускаю взгляд на фото на своём телефоне, затем снова на мужчину. Это точно он. На прошлой неделе я следила за ним несколько раз, чтобы выучить его расписание. Идиот держится его так, будто оно высечено в камне: зал, завтрак, затем домой и на работу.

Заводя байк, я втискиваюсь в поток на несколько машин позади его импортной британской тачки и еду за ним до дома. Когда он заезжает в роскошный ограждённый въезд своего огромного дома, я паркуюсь чуть дальше по улице и жду, давая ему достаточно времени, чтобы он успел зайти внутрь.

Я могла бы увезти его и сделать всё в другом месте, но хочу, чтобы его нашли здесь. Я хочу, чтобы они увидели, что случается, когда закон не справляется.

Через пять минут я неспешно иду по подъездной дорожке к его входной двери и нажимаю звонок. Не проходит и минуты, как он открывает, всё ещё вспотевший после тренировки. Ему под пятьдесят, волосы с проседью. Я бы сочла его привлекательным, если бы не знала, кто он. На всех его фото в сети он в костюме, что логично для гендиректора крупной фармацевтической компании. В последнее время его держали дома, поскольку дело утекло в интернет, чтобы приглушить жёлтую прессу, но он улыбается, увидев меня, так, будто у него вообще нет забот, и это раздражает меня ещё сильнее.

— Доставка? — спрашивает он с недоумением, оглядывая меня с головы до ног.

— Вроде того, — ухмыляюсь я, а потом врезаю ему кулаком в лицо. Он с криком отшатывается, нос сломан. Я переступаю через его тело и пинаю дверь, захлопывая её, а потом хватаю его за ворот рубашки и тащу по коридору в гостиную.

Его жены сейчас нет. Она на духовном ретрите в Кабо, скорее чтобы сбежать от всего этого. Не может быть, чтобы эта женщина не знала, за кого выходит, и всё же она осталась, прикрывая такого монстра. Свою справедливость она тоже получит, я об этом позаботилась, но сегодня моя жертва он, а не она и не те остальные, кто подвёл всех.

Шок наконец отпускает его, когда я швыряю его в кресло. Перебрасывая сумку вперёд, я достаю верёвки, а он приходит в себя и бросается на меня. Мы падаем на пол, и я перекатываю нас, прижимая колено к его горлу. Через несколько секунд он уже отключается. Он не привык драться со взрослыми.

Я не спешу, выбирая подходящий стул. Металлический, с кухни, не деревянный. У меня уже однажды кто-то сбегал с таких, но не в этот раз. Я поднимаю его тяжёлую тушу и связываю.

— Столько времени торчал в зале ради мышц, а тебя всё равно уложила маленькая старушка я, идиот, — бормочу я, прежде чем зайти на кухню, наполнить стакан ледяной водой и вернуться, чтобы выплеснуть её ему в лицо.

Он просыпается, давясь и вскрикивая, дёргает верёвки и орёт на меня. Я даю ему выпустить всё. Они должны сами осознать, что в плену, а ломать надежду, это самое приятное. Я позволяю ему бесноваться и надрываться.

Злость.

Поставив сумку на диван, я открываю её и даю ему смотреть, как раскладываю свои инструменты на идеально аккуратных подушках. Вот тогда его злость начинает уступать страху.

— Пожалуйста, пожалуйста, чего ты хочешь? Денег? У меня их полно.

Торг.

— У меня тоже, — подняв нож, я позволяю лезвию поймать свет, чтобы он это увидел. Психологические пытки иногда работают лучше, чем физические. — Однако ты не смог бы заплатить мне достаточно, чтобы это остановить, — я сокращаю короткое расстояние между нами и встаю так близко, что чувствую запах его пота, касаясь его щеки острым краем лезвия. — Я здесь от имени каждого ребёнка, чью невинность ты украл. Ты же это делал, да? Ты причинял им боль. Ты педофил, и ты думал, что тебе это сойдёт с рук.

Его глаза расширяются, когда я прижимаю нож к его горлу.

— Я знаю всё, и в этот раз тебя никто не спасёт. Ни деньги. Ни связи. Никто за тобой не придёт. Здесь только ты и я и моя сумка с игрушками. Уверена, у тебя такая тоже была. Будет немного похоже на то. Ты говорил им, что почти не больно? Спорю, говорил. Наверняка даже уверял, что им может понравиться. Не переживай, тебе это совсем не понравится, зато понравится мне.

Слёзы катятся по его лицу, он трясётся и дёргается в путах, и ужас выбивает из него всякую рациональность, когда он смотрит смерти в лицо. Это моя любимая часть, момент, когда с него срывается маска и наружу вылезает животное.

— Ты трогал их этими руками? — спрашиваю я, поднимая нож.

— Пожалуйста, это было неправильно. Я могу всё исправить. Я сам сдамся, — возражает он.

— Я не это спросила, — хватаю его за подбородок, заставляю открыть рот и запихиваю туда широкую часть ножа, пока он не начинает давиться. Когда он вот-вот отключится от паники, я вытаскиваю лезвие. Он кашляет и давится рвотными позывами, а я отступаю. — Ответь на вопрос. Так тебе будет легче.

— Да, да, — всхлипывает он. — Я трогал их. Прости. Я не мог остановиться. Они были такими милыми, такими идеальными и маленькими...

Я вонзаю нож ему в лицо прежде, чем он успевает продолжить. Не хочу этого слышать. Перевернув нож, я вонзаю его в каждую ладонь, пока он кричит и извивается. Вытаскивая лезвие, я обязательно проворачиваю его, чтобы его пальцы больше никогда не работали, а затем принимаюсь за дело с болторезом. Я отрезаю каждый палец, пока от его кисти не остаётся лишь обрубок. Он несколько раз теряет сознание, но я всегда привожу его в чувство – Уиллоу приготовила для меня идеальную смесь препаратов, которая будет поддерживать в нём жизнь и заставлять чувствовать всю боль. Я ввела её, когда он отключился во второй раз.

Пока он всё ещё рыдает, я подхожу к делу творчески. Срезаю с него одежду, оставляя голым. Это приём психологической войны – оставить его уязвимым и лишённым равновесия. Он плачет как ребёнок.

— Посмотри на себя, ничтожество. Ты фотографировал своих жертв?

Когда он не отвечает, я отрезаю ему сосок, и он воет.

— Видео, цифровые.

— Разумеется, — рычу я, хватаю камеру и делаю снимок. Я не забываю использовать модулятор голоса на всякий случай, поднося камеру вплотную к его красному, покрытому соплями лицу. — Плачь для меня так, как плакали твои жертвы.

Он рыдает ещё сильнее, пока я веду камерой вниз по его телу.

— Умоляй, как они.

— Пожалуйста, пожалуйста, я виноват. Пожалуйста, не делай мне больно, — скулит он. Он сломался быстрее, чем я думала, но так бывает с большинством хищников. Они привыкли быть самыми сильными и опасными в комнате, а их жертвы – юны и беспомощны. Столкнувшись с кем-то, кто может постоять за себя, они не знают, что делать.

Они охотятся на беззащитных.

— Рассказывай мне, что ты с ними делал, — продолжаю я запись.

— Причинял им боль. Мне так жаль... — схватив его за волосы, я поднимаю его голову и тычу камерой ему в лицо.

— Нет, говори конкретно, что ты делал.

На этот раз ему не сбежать.

— Я насиловал их. Всех. Я не мог с собой совладать.

— Где? — требую я.

— Здесь, наверху, секретная комната, — признаётся он, глядя на меня через объектив. — Пожалуйста, вызови полицию. Я сяду в тюрьму. Я во всём признаюсь.

— Нет, тюрьма для тебя – это слишком роскошно.

Отложив камеру, я отступаю назад.

— Тебе нравятся и мальчики, и девочки, верно?

Его глаза закрываются, голова поникает.

— Да, — шепчет он.

— Ты знаешь, что некоторые из них никогда не оправятся от того, что ты сделал? Не только морально, но и физически. Их тела никогда не будут прежними после того, что ты заставил их пережить, и теперь твоё тоже не будет.

Подойдя к своей сумке, я достаю длинную кочергу. Ярость, подобной которой я никогда не чувствовала, ведёт меня. Рейки металлического стула обеспечивают мне удобный угол, когда я встаю перед ним, пиная его до тех пор, пока он не оказывается лицом вниз на ковре. Он сопротивляется, умоляет и плачет, но я отключаюсь от этих звуков и вонзаю железяку ему в зад. Он кричит и истекает кровью, но мне плевать. Я оставляю её в нём, снова поднимая стул, пока он не оказывается сидящим на нём лицом к камере.

Он в отключке. Схватив следующую смесь препаратов от Уиллоу, я ввожу её прямо над его сердцем, как она мне и велела. Когда я описывала ей, что мне нужно, она даже не задавала вопросов. Он останется жив и в сознании.

Он просыпается, дёрнувшись и издав сдавленный возглас, а затем кричит.

— Заткнись, — рявкаю я, и он замолкает. — Рассказывай про комнату.

— Коридор между моей спальней и кабинетом. Панель спрятана там.

Я слегка пинаю стул, и кочерга, должно быть, смещается, потому что он снова начинает кричать. Я ещё раз снимаю это на видео, прежде чем начать раздражаться. От него у меня голова болит.

Схватив огромный нож, я показываю его ему, прежде чем приступить к работе и отсечь его мужское достоинство. Я в перчатках – не хочу к нему прикасаться, и когда заканчиваю, он теряет слишком много крови. Я раскаляю лезвие горелкой и прижигаю рану. Это не удержит кровь навсегда, но мне хватит на то, что я задумала. Я запихиваю его окровавленный член ему в рот, чтобы он им подавился. Это заглушает его крики, и я тычу пальцем ему в лицо.

— Не вздумай подыхать, — предостерегаю я, хватаю камеру и направляюсь вверх по лестнице на второй этаж, чтобы найти эту комнату.

Он похищал своих жертв. Некоторых родителей он даже знал лично. Он связывал им руки и завязывал глаза, привозил их сюда. Насиловал их, иногда по несколько дней, а затем отпускал – по крайней мере, поначалу, но последних нескольких он убил. Он становился неосторожным и боялся, что полиция подбирается к нему слишком близко.

Я нахожу край панели. Если бы он не сказал мне, я бы не заметила, но она распахивается наружу. Комната именно там, где он и говорил. Либо когда у него проводили обыск, искали недостаточно тщательно, либо им было наплевать. Судя по результатам моего расследования, я ставлю на второе. У него хорошая репутация в обществе и связи со многими важными людьми. Когда его арестовали, перед ним даже извинились. Дело не расследовали должным образом вообще. Они подвели этих детей и их семьи, но я – нет.

Там есть порог, через который я переступаю, и тут же отпрянываю. Меня тянет блевануть, но я сдерживаюсь.

Слева стоит кровать с ремнями для лодыжек и запястий, привязанными к металлическому изголовью, а по матрасу разбросаны игрушки. Я замечаю ведро в углу – никакой приватности. Также в изножье кровати стоит камера на штативе, а в дальнем углу – компьютер. Очевидно, его запихнули сюда в спешке, поэтому я направляюсь к нему. Есть только одна вещь, которую он мог здесь прятать.

Я оставила его пенис у него во рту, чтобы он заткнулся, так как от звука его голоса мне хочется разрезать его на куски, и, похоже, это работает – я всё ещё его не слышу.

Я убиваю и калечу людей, но он?

Он – зло, в чистом и простом виде. Он брал самых невинных людей в мире и истязал их ради собственного удовольствия, а затем вышел сухим из воды, в то время как его жертвы и их семьи никогда не оправятся. Им придётся жить с этим всю жизнь.

На компьютере даже не установлен пароль. Открыт браузер, показывающий сайт в даркнете с фотографиями и видео детей настолько ужасающими, что я сворачиваю его. Их так много по всему миру, что я никогда не смогу остановить их всех. Папки на рабочем столе аккуратно подписаны именами. Я не хочу смотреть, но должна быть уверена, поэтому выбираю ту, которую знаю.

У человека, который пришёл ко мне, была дочь по имени Сара. Они засняли короткий ролик, как она садится в его машину. Они знали, что это он, но так и не удосужились проверить, пока три недели спустя её тело, подвергшееся насилию и обнажённое, не нашли в местной реке – и ему всё равно это сошло с рук. Видимо, все улики ДНК были смыты или непригодны для использования. Полиция заявила, что не может ничего доказать. Не думаю, что они хотели доказать. Думаю, им заплатили за обратное. Я не настолько глупа, чтобы верить, что полицию нельзя купить, учитывая, что братья Сай делают это постоянно.

Меня чуть не выворачивает, когда я включаю первый ролик. На ней то самое розовое платье с оборками, в котором её видели в последний раз. Её маленьких подходящих носочков нет, и по какой-то причине это приводит меня в ярость. Прежде чем она начинает кричать, я понимаю, что больше не выдержу. Выключив всё, я вместо этого оставляю записку, приклеенную к компьютеру.

Спустившись вниз, я выплёскиваю на него всю свою ярость. Когда заканчиваю, он превращается в неузнаваемое кровавое месиво. Эта мерзкая комната словно просачивается в меня. Мне нужно убираться отсюда. Я не могу здесь больше находиться. К тому же, он больше не выдержит. Всё кончено.

Собрав вещи, выхожу в коридор, снимаю трубку его стационарного телефона и набираю номер.

— Служба 911, что у вас случилось?

— Он умрёт менее чем через две минуты. Спасите его, если сможете.

Вешаю трубку, зная, что они отследят звонок. Этого времени им не хватит, чтобы спасти его, но это привлечёт их внимание, и до утра это попадёт в новости. Я уже отправила наводку, позвонила старому другу из газеты и переслала ему несколько снимков. К тому времени в его блоге уже будут все наглядные, кровавые фотографии этого человека.

Он обретёт позорную славу в сети точно так же, как и его жертвы.

Я ухожу тем же путем, что и пришла – через парадную дверь, и направляюсь к мотоциклу. Я наслаждаюсь триумфом своей успешной охоты, хотя мой желудок до сих пор сжимается от тошноты после увиденного. Когда я открываю телефон и нужное приложение, оно показывает мне их местоположение. Они не знают, что я это сделала.

Зейн в их компании, как и Кейн, но Нео неподалёку, у здания суда, поэтому я еду туда.

Я чувствую себя грязной и больной, и они мне нужны. Мне нужно, чтобы они отмыли меня от этой мерзости и зла.

К тому моменту, как я добираюсь до места, мне становится чуть легче, но не особо. Я знаю, что этот мир набит такими людьми, но легче от этого не становится. Заезжая на парковку, я замечаю одну из машин Нео на несколько рядов дальше. Новый, дорогой чёрный мерседес, без показухи, но достаточно, чтобы все понимали, кто он. Я только слезаю с байка, как слышу его знакомый смех. Резко оборачиваюсь и замечаю его на ступенях возле парковки. Он, мать его, отлично выглядит в костюме. В одной руке у него портфель, и он улыбается кому-то, но машина перекрывает мне обзор. Улыбка хорошая, дружелюбная и ничего больше, но мне не нравится этот тоненький смешок в ответ. Бесшумно сойдя с байка, я огибаю машину и останавливаюсь.

Рядом с ним стоит женщина в обтягивающей чёрной юбке и белой блузке. Она тянется и кладёт руку ему на предплечье, что-то говорит, но он отступает назад, всё ещё с этой улыбкой. Однако намёка она не понимает и придвигается ближе. Улыбка у него становится натянутой, но он больше ничего не делает.

Он покойник.

Он что, думает, что раз мы просто встречаемся, то он может позволять кому угодно с ним флиртовать? В конце концов она уходит, а я уже готова. У меня всё ещё есть кое-что из препаратов Уиллоу, и когда он наклоняется к багажнику, чтобы убрать туда сумку, я втыкаю ему шприц в шею. Он разворачивается, глаза расширяются, и он валится.

— Чёрт, напомни мне поблагодарить Уиллоу. Это охуенно, — бурчу я, хватая его за ноги и начиная поднимать. Мне приходится перекатывать, и это занимает кучу возни, но в итоге я запихиваю его в багажник, полностью вырубленного.

Возможно, я перегнула, потому что я и так на нервах после сегодняшнего дня, но я всё равно стою на своём, захлопывая багажник с ним внутри.

Байк я пока оставляю там и еду к себе домой.

Мне с Нео нужно поговорить.

Голова раскалывается, как сука, и веки тяжёлые. Что случилось? Я лихорадочно перебираю в памяти. Последнее, что помню, это как я выиграл слушание, а потом вышел с клиенткой. Она всё пыталась дожать меня на «выпить за спасибо»…

Бэксли.

Помню, как увидел её, и дальше всё погасло.

Я заставляю себя открыть глаза и хмурюсь, когда тело не слушается. Опускаю взгляд и понимаю, что прикован цепями к кровати. Кровать мне незнакома, но, когда я поднимаю глаза, Бэкс стоит там, скрестив руки на груди, и прислоняется к дверному косяку.

— Привет, детка, — хриплю я, откашливаясь, чтобы прочистить голос. — Где мы?

— У меня дома, где нам никто не помешает, — огрызается она ледяным тоном.

— Значит, это твоя кровать? — ухмыляюсь я, всё ещё слегка в тумане.

Теперь очевидно, что случилось. Она меня похитила. Я расслабляюсь и улыбаюсь ей.

— Тебе не надо было меня накачивать. Могла просто попросить. Я бы пошёл с тобой куда угодно.

— Тебе нужно было напоминание о том, кто я и на что способна, — предупреждает она смертельно опасным голосом. Я понимаю: она в ярости. Пытаюсь вспомнить, из-за чего.

— Детка, — мягко уговариваю я, — что случилось?

— Ты улыбался ей, — шипит она.

Я закатываю губы внутрь, чтобы не сказать ей, какая она, мать её, милая, когда ревнует.

— Больше этого не будет, — говорю я искренне. — А теперь можно убрать цепи? Я хочу прикоснуться к тебе.

— Нет.

Она не двигается, и я понимаю, что придётся постараться.

— Ладно тогда, — флиртую я. — Подойди сюда, детка, чтобы я мог потрогать тебя и показать, что ты для меня единственная, — голос у меня низкий и мягкий, тот, который ей нравится. Это удар ниже пояса, но я использую всё, лишь бы подтянуть её ближе.

— Ты очень долго ко мне не прикоснёшься, — угрожает она, и всё же делает шаг ближе. Бля, она великолепна, когда злится. У меня твердеет член, и я дёргаю ногами, подтягивая их.

Я надуваю губы.

— Думал, ты флиртуешь со мной.

— Я тебя похитила, — отвечает она.

— Вот именно, — ухмыляюсь я и откидываюсь назад. — Разве это не прелюдия? Или ты хочешь, чтобы я сначала истекал кровью и орал?

— Я пришла к тебе, потому что хотела… хотела кое-чего после того, что сделала сегодня утром, — она втыкает нож в подушку рядом с моей головой. Я даже не вздрагиваю, только приподнимаю бровь. — А ты там флиртовал с другой.

Она пришла ко мне за утешением? Мне кажется, я теперь способен вынести целый мир.

— Никакого флирта. Никогда, — произношу я медленно, желая, чтобы она действительно меня услышала. — Она важный клиент, поэтому я не мог разозлиться, но я отказывал ей несколько раз. С чего бы мне хотеть кого-то другого? Твоих многочисленных личностей вполне достаточно, чтобы я был занят по горло.

Её ноздри раздуваются от ярости, пока она сидит на мне верхом, её жар и вес заставляют меня приподнять бёдра, чтобы она соскользнула именно туда, куда мне нужно.

— Ты ведёшь себя слишком самонадеянно для человека, который находится под кайфом и на цепи.

— И в твоей постели, — я облизываю губы. — Ты ревнуешь, и мне это нравится, но в этом нет необходимости. Ты – единственное, что я вижу.

Вскинув руки, я показываю ей путы, из которых вырвался. Её глаза расширяются, но в следующий миг я уже на ней: переворачиваю её на спину и прижимаю так, чтобы она не могла сбежать. Я впечатываю её руки над головой, пока она рычит, как дикий зверь, брыкается и сопротивляется.

— Послушай меня, малышка – нет никого, кроме тебя. Я сделаю так, что никто больше никогда ко мне не прикоснётся, даже мимоходом. А теперь позволь мне загладить вину.

Она высвобождает руку и даёт мне пощечину, голова дёргается от удара. Я слизываю кровь с разбитой губы, пока Бэкс свирепо смотрит на меня, поэтому я хватаю путы и обвязываю их вокруг её запястий.

— Если ты не можешь вести себя хорошо, я свяжу тебя, пока ты не начнёшь слушать.

Она дёргает руками, её глаза вспыхивают гневом, и она пытается ударить меня ногой.

— Отпусти меня, сейчас же.

— Ни за что, — ухмыляюсь, стягивая с неё одежду, несмотря на то что она извивается и брыкается, но, когда я наваливаюсь на неё, ей удаётся освободить одну руку, и в ней оказывается нож. Я блокирую удар, чувствуя, как лезвие полосует моё предплечье. Это не был смертельный удар, что говорит мне о том, что она не так уж сильно злится – просто предупреждает.

Снова связав её, я подтягиваю её бёдра вверх и прижимаю колени к груди, удерживая её в таком положении. Я освобождаюсь и провожу своей длиной по её складкам. Несмотря на гнев, она подаётся бёдрами, открывая мне лучший доступ. Ухмыляясь, я довожу её до того, что она начинает смотреть волком, и когда её дерзкий рот открывается, чтобы отчитать меня, я с силой вхожу в неё. Каркас кровати содрогается, а её глаза закатываются. Выходя из её узкой, влажной киски, я снова толкаюсь вперёд, задавая жёсткий темп, от которого она вцепляется в путы над головой, вместо того чтобы бороться с ними.

Она так сладко вскрикивает, отдаваясь удовольствию.

— Хорошая девочка. Если ты убьёшь меня, больше не сможешь меня трахнуть.

— Ладно, — бросает она, приподнимая бёдра, — но в следующий раз ты труп.

— Благодарю тебя, моя великодушная малышка, — хвалю я, поднимая её бёдра ещё выше. Она кончает для меня, и даже тогда я не сдерживаюсь. Она скулит, и её прелестная киска трепещет вокруг меня, пока я вбиваюсь в неё, заставляя принимать всё.

Я хочу, чтобы она знала: это тело, этот мужчина – её. Я никогда не хочу, чтобы она сомневалась в этом, и я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. Нависнув над ней, я задираю её ноги ещё выше, пока она не начинает громко стонать.

— Это твоё, — рычу я, борясь с разрядкой. Я хочу почувствовать, как она кончит снова. Хочу запачкать этим её постель, чтобы, когда она сбежит от нас, это было единственным, о чём она сможет думать. — И больше ничьё. Я буду напоминать тебе об этом так часто, как потребуется.

Она открывает глаза и кивает, и когда я снова с силой вхожу в неё, всё прежнее раздражение полностью забыто. Её бёдра приподнимаются как можно выше, чтобы принять меня глубже, и наши губы встречаются в первобытном поцелуе. Слова больше не нужны – мы оба боремся за то, чтобы стать как можно ближе.

Прикусив её губу так, что чувствую вкус крови, я прижимаю туда свою руку, чтобы наша кровь смешалась. Это зрелище заставляет меня разбухнуть внутри неё, пока её алые губы приоткрыты в тяжёлом дыхании.

— Нео, — шепчет Бэкс, и я понимаю, что она близко. Я вбиваюсь в неё, пока она не вскрикивает, вцепляясь в путы, а затем выхожу и с собственническим рыком выплёскиваю разрядку на её тело, покрывая её спермой.

Она слишком поглощена пиком наслаждения, чтобы это её волновало, и я бессильно опускаюсь рядом с ней. Потянувшись вверх, я развязываю её путы, и она сворачивается калачиком у моего бока, отчего мои губы дёргаются в улыбке. Она всегда такая: сильная, дерзкая и сумасшедшая, но, когда она сыта и счастлива, то превращается в острую на язык маленькую кошечку, которая хочет ласки.

Я поглаживаю её по спине, пока она придвигается ближе, моё сердце постепенно успокаивается, я осматриваю её комнату, и тут в голове возникает вопрос:

— А что случилось с моим пиджаком? — небрежно спрашиваю я, увидев всё остальное.

— Она к нему прикасалась, так что я его сожгла, — отвечает Бэксли.

Смеясь над тем, какая она очаровательная, я целую её в щёку и притягиваю ближе, никогда не желая её отпускать.

— Я люблю тебя, моя сумасшедшая девочка.

Три недели спустя…

Я работаю без остановки уже несколько недель. В одной из наших материнских компаний всплыли проблемы: кто-то занимался растратой и продавал корпоративные секреты. Это самая скучная часть моей работы, но из-за неё я почти не видел ни Бэксли, ни семью. Я даже отца и Томми не видел, хотя они уже вернулись из “отпуска”, так что, когда я приезжаю домой уставший и готовый сразу уйти в кабинет продолжать пахать, я жду хаоса, но дом пустой.

— Где все? — спрашиваю, убирая обувь, и ближайший охранник протягивает мне телефон. Хмурясь, я пролистываю сообщения и изображения, которые пропустил на встречах, пока иду к кабинету.

Семейный чат Сай.

Бэксли добавили туда на следующий день после нашего свидания. Обычно она шлёт гифки или спорит с Томми, но мне нравится видеть её там.

Парк развлечений с американскими горками? У меня приподнимаются брови, и я открываю несколько фотографий и взрываюсь смехом.

Это один из тех снимков с аттракциона. Бэксли в центре, руки подняты вверх, а рядом с ней мой отец, который орёт. По другую сторону от неё мой младший брат, он смеётся, и все остальные места вокруг них троих забиты нашими охранниками, которые изо всех сил пытаются сохранять суровые лица и проваливаются.

Листая дальше, я нахожу ещё снимки из фотобудок и с аттракционов. Они в чашках, в лодочках и даже в сувенирной лавке, где они переодеваются. Последняя фотография: на них одинаковые шапки и футболки, даже на моих охранниках.

Посмеиваясь, я быстро набираю Доджа. Он отвечает через минуту.

— Сэр, — говорит он, и на фоне я слышу крики.

— Что вы там делаете?

— Сейчас я в выигрышной лодке, — бурчит он. — Твоя будущая жена сумасшедшая, — но голос у него мягкий. У всех у них к ней слабость.

— Мой отец и Томми в порядке? — спрашиваю я.

— Им очень нравится, — как можно мягче признаётся он. — Я прослежу, чтобы с ними всё было хорошо, сэр, а ты можешь работать.

Я смотрю на свой кабинет, прикидываю… и передумываю.

— Я буду через двадцать минут. Не говори им, — сбрасываю вызов, звоню братьям и еду к ним.

Жизнь слишком коротка, чтобы убиваться на работе, пока моя девочка и семья веселятся. Вместо этого я присоединяюсь к ним вместе с братьями.

У них всех был потрясающий день, и они легли спать совершенно вымотанными. Мне даже пришлось нести Бэксли в кровать на руках. Я оставляю её в своей комнате между братьями и возвращаюсь в кабинет, чтобы закончить работу, которую пропустил днём. Я ни о чём не жалею. Видеть, как они смеются и наслаждаются, стоило того. Я так давно не видел, чтобы Томми или мой отец так светились. Жизнь состоит из жертв. Я буду работать на износ, если это будет значить, что моя семья сможет проводить каждый день вот так, не беспокоясь ни о чём, кроме того, как наслаждаться жизнью.

Тяжело опустившись в кресло, я принимаюсь за дело, и спустя несколько часов какой-то шум заставляет меня вскинуть голову. Бэксли стоит в дверях, на ней моя рубашка и больше ничего.

— Я проснулась, а тебя нет.

Откинувшись на спинку кресла, я раскрываю объятия, и она идёт ко мне. Вздохнув, я обнимаю её и утыкаюсь лицом в её плечо, восстанавливая силы, хотя всё, чего мне хочется – это лечь спать вместе с ней.

— Прости, у меня скопилось слишком много работы, — шепчу я. — Иди обратно в кровать. Я приду, как только смогу.

— Это из-за того, что ты сбежал с работы, чтобы поиграть с нами сегодня? — спрашивает она, отстраняясь и поглаживая меня по щекам. Я обожаю её, когда она такая нежная и сонная. Мне нравится воевать с ней, но также я люблю, когда она заботится обо мне, особенно учитывая, что мы – единственные люди, которые видят её с этой стороны.

Я начинаю понимать, что моя маленькая чертовка хочет, чтобы её баловали и обращались с ней как с принцессой, но при этом у неё язык моряка и реакция наёмного убийцы. Это ещё одна причина, по которой я её люблю.

— Не беспокойся об этом, чертовка, я справлюсь. Иди поспи.

Я целую её, но она хватает меня за щёку и углубляет поцелуй.

— Чертовка, — шепчу, когда отстраняюсь. Голод крадёт остальные слова, но я сглатываю его. Между нами не сводится всё только к сексу, и я никогда не хочу, чтобы она так думала.

— Я уже проснулась, — мурлычет она, слизывая влагу с моих губ, отчего мой самоконтроль даёт сбой. — И тебе нужен перерыв. Тебе нужно на мгновение отпустить всё.

Она прикусывает мою губу, и у меня вырывается стон, когда член каменеет.

— Позволь мне помочь.

Её прерывистая просьба заставляет меня подняться, подхватив её на руки вопреки всем благим намерениям. Я иду в обход стола, но не успеваю уйти далеко, потому что она сосёт и лижет мою шею, и я больше не могу это терпеть. Опустив на ноги, я разворачиваю её и прижимаю к двери кабинета.

Она выпячивает свою идеальную попку, дразня меня, а ухмылка, которую Бэкс бросает через плечо, говорит мне о том, что она точно знает, что делает. Шлёпнув её по заднице, я вижу, как в её глазах вспыхивает голод, поэтому делаю это снова, наблюдая, как она колышется. Я делаю это снова и снова, каждый раз всё сильнее, пока её нежная задница не краснеет от моих прикосновений, а сама она не оказывается прижатой к стене, тихо постанывая.

— Кейн, — шепчет она. — Чёрт, это так хорошо. Сильнее.

Мне никогда не приходится повторять дважды. Я перестаю сдерживаться и обрушиваю на неё всю силу своей ладони. Звонкий хлопок настолько громкий, что я на миг задумываюсь, не переборщил ли, но её судорожный стон говорит об обратном. Я делаю это снова, раздвигая её ноги пинком, так что при шлепке задеваю и её киску. Она подаётся назад, истекая соками для меня, и я больше не могу ждать.

— Держись за это, — рычу я, поднимая её руку, пока она не вцепляется в выступ на двери. Я поднимаю одну из её ног и прижимаю колено к двери, а затем одним резким толчком полностью погружаюсь в неё.

Она вскрикивает, пытаясь отстраниться, но я прижимаю её и медленно выхожу, прежде чем снова вбиться внутрь. С каждым разом мои бёдра ударяются о её идеальную задницу и мои следы на ней, боль смешивается с её удовольствием, когда я ускоряюсь.

Она хотела, чтобы её трахнули, и именно это она получит, но мне следовало знать, что моя девочка отдаёт не меньше, чем получает. Она бьёт ногой назад, и я спотыкаюсь, задевая стол и опрокидывая его при падении. Раздаётся грохот, но тут же она оказывается на мне, снова насаживаясь на всю мою длину. Я переворачиваю нас и вонзаюсь глубже, пока она не вскрикивает, но мы снова перекатываемся, на этот раз ударяясь о книжный шкаф. Я слышу, как он шатается, и книги начинают падать. Подняв руку, я заслоняю её от ударов, игнорируя резкую боль, и перекатываю нас обратно в другую сторону, прижимаю её и ебу жёстко и быстро, пока она смеётся подо мной.

Её руки обвивают мою шею, она ухмыляется мне, и, прежде чем я успеваю среагировать, она перебрасывает меня через голову. Я сильно ударяюсь об пол, стряхивая замешательство, и вот уже моё лицо прижато к дереву, пока она проводит рукой вниз по моей спине, через задницу и к моему влажному члену.

— Мне нравится видеть тебя таким, — признаётся она, кусая меня за ухо. — Вся эта напускная цивилизованность слетает ради меня, и остаётся только зверь. Но я тебя не боюсь. Это меня заводит. Перестань сдерживаться.

Я отбрасываю Бэкс назад, и когда она пытается уползти, притягиваю её к себе одной рукой и насаживаю на свою длину. Она скребёт ногтями по полу, пока я стою позади на четвереньках и беру её жёстче, чем когда-либо.

Она так же дика, как и я, встречая каждый мой толчок своим. Комната вокруг разгромлена, но никого из нас это не волнует. Мы заботимся лишь о том, чтобы получить удовольствие друг от друга, и когда оно становится невыносимым, она со вскриком содрогается. Её идеальная киска сжимается вокруг меня, выдаивая мой член, пока я не кончаю с рыком.

Моя спина выгибается, и я прижимаю нас к полу, член глубоко внутри, пока она тяжело дышит и скулит. Я целую её лицо и шею, пока не обретаю способность двигаться, затем выхожу и опускаюсь на колени, наблюдая, как моё семя вытекает из её прелестной киски. Это зрелище настолько чертовски сексуально, что я тянусь за телефоном и делаю снимок, а затем отправляю его братьям, прежде чем подхватить Бэксли на руки. Она счастливо вздыхает, сворачиваясь калачиком, пока я укутываю её в одеяло, прежде чем сесть в своё кресло. Её голова уютно устраивается на моей груди, на губах играет слабая, но счастливая улыбка.

— Теперь спи, чертовка.

Мягко целуя, я ловлю губами её согласное мычание и поглаживаю её по спине, пока она закрывает глаза и устраивается поудобнее. Не проходит и десяти минут, как она засыпает, и я двигаю мышку, пока компьютер не оживает.

Я работаю, пока она рядом, счастливый оттого, что она здесь со мной, даже если она спит. Приятно не быть одному, приятно, когда кто-то видит меня и то, как сильно я стараюсь всё понять.

Всё, что я делаю – ради этой семьи, но она?

Она полностью моя.

— Где мы? — ворчу я в десятый раз. Моя девочка знает, что у меня проблемы с контролем, но ей плевать: она сжимает мою руку и ведёт меня с завязанными глазами вниз, туда, где, судя по ощущениям, лестница. Под ногами мягко, значит, ковёр? Выбора у меня особо не было, кроме как идти за ней. Она выкрала меня из кабинета, связала и завязала глаза, и мне, если честно, всё равно. Я бы позволял ей похищать меня каждый день. Просто надеюсь, что закончится это тем, что уже она будет с повязкой.

— Перестань ныть, — говорит она, когда под ногами вместо мягкого появляется что-то вроде паркетного пола, а потом помогает подняться по лестнице и отпускает.

— Чертовка? — зову я, когда больше не чувствую её прикосновения. Голос отдаётся эхом, и я хмурюсь, у меня зудят руки, хочется потянуться к оружию.

— Ладно, можешь смотреть, — её голос мягкий и далёкий.

Я тянусь и дёргаю повязку вниз, хмурюсь. Я стою на деревянной сцене, а она сидит в первом ряду того, что похоже на театр. Когда я вижу позолоченную лепнину и верхние ложи, понимаю: это театр «Palace», который обычно забит выступлениями каждый вечер недели. Но не сегодня. Сегодня он пуст, и слева от меня горит прожектор. Я поворачиваюсь и вижу там «Steinway».

— Бэксли? — спрашиваю я, хотя пальцы уже дёргаются, ноют от желания коснуться клавиш. Слишком давно я не играл. Между похищением, а потом её появлением в моей жизни у меня не было шанса побаловать своё маленькое тайное удовольствие, не говоря уже о периодическом звоне в ухе после ножа Бутчера, из-за которого думаю, что играть уже так хорошо не смогу.

— Я всё думала, почему ты постоянно отбиваешь ритм пальцами, пока Нео мне не сказал. Ты мечтал играть профессионально, но, возможно, никогда не сможешь, потому что слишком предан своей семье. Я решила: могу подарить тебе одну ночь, одно выступление, где я буду твоей публикой. Сыграй для меня, Кейн, и проживи свою мечту.

Я перевожу взгляд с неё на рояль и обратно. Нео рассказал ей? На миг я снова тринадцатилетний мальчишка, которому учитель говорит, что я вундеркинд. Отец был так счастлив, и в то же время боялся разрушить эту мечту. Только два года спустя я понял, что этого никогда не будет. Я был нужен семье. У меня был долг, с которым я родился. Я не мог позволить себе гоняться за мечтой, но сейчас, глядя в её полные надежды глаза, я понимаю: она пытается вернуть мне это.

Подхожу к роялю и сажусь, расстёгивая пиджак. Пальцы тянутся погладить клавиши.

— Я давно не играл. Может, даже звучать будет не так из-за уха…

— Хватит оправданий. Я вижу, что ты это любишь. Возможно, ты никогда не объездишь весь мир с выступлениями, но хочу, чтобы ты выступал для меня всю нашу жизнь, начиная сегодня. Давай, малыш, покажи, что ты умеешь.

Я не могу ей отказать, да и потребность играть тоже не отпускает. Выпрямляюсь и нажимаю первую клавишу, и всё возвращается. Не успеваю опомниться, как музыка заполняет пустой театр. Это пьеса, которую я много раз разучивал с учителем. Мне приходится подстроиться под звон в ухе, но вскоре глаза сами закрываются, и я отдаюсь мелодии целиком. Когда всё заканчивается, и последняя нота затихает, я слышу аплодисменты, открываю глаза и поворачиваюсь: Бэксли уже на ногах, громко ликует. Она хватает огромный букет цветов с соседнего кресла, запрыгивает на сцену, уверенно идёт ко мне и кладёт букет на крышку рояля.

— Я не особо разбираюсь в фортепианной музыке, но даже я знаю, что это было невероятно.

Я обнимаю её за талию и тяну к себе на банкетку, между моих ног, опуская подбородок ей на плечо.

— Спасибо.

— Всегда, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Сыграешь мне ещё?

Я улыбаюсь по-настоящему, беру её руки и прижимаю к клавишам.

— Давай сыграем вместе.

В пустом театре, где я когда-то мечтал выступать, я играю свою последнюю песню с женщиной, которую люблю. Младший я осуществляет свою мечту, пусть всего на одну ночь, и всё это благодаря ей.

Два месяца спустя…

— Я, вообще-то, пулю за тебя поймала, — раздражённо бурчу, пока доктор обрабатывает рану. Пуля прошла навылет и особого вреда не нанесла, раз попала в руку, но Кейн сверлит меня взглядом. Зейн стоит рядом, держит меня за другую руку, а Нео гладит по волосам. Я даже не пытаюсь объяснить им, что меня латали уже сто раз, потому что им плевать. Любой намёк на мою боль вгоняет их в панику. Однажды я просто ушибла палец на ноге, и они вызвали, мать его, врача. Ненормальные.

— Малышка, это из-за тебя в нас вообще стреляли, — мягко дразнит Зейн.

— И что? Я всё равно поймала пулю, — рычу я. Он целился в Кейна.

— Ты права, малышка. Абсолютно права, — он кивает, и мы все смотрим на Кейна.

— Ты наказана, — рычит он. Я знаю, что это из-за заботы обо мне, но я прищуриваюсь в ответ, подстраиваясь под его взгляд. — Я серьёзно, чертовка. Ты устроила драку с группой ассасинов. Ты вообще о чём думала?

— Мне было скучно, и я хотела посмотреть, кто победит, — бормочу, а потом тыкаю в него здоровой рукой. — И ты не имеешь права меня наказывать. Попробуешь – я разнесу дом так, что не к чему будет меня “привязывать”.

— Бэксли, — предупреждает он.

— Кейн, — огрызаюсь я.

— Ладно, ладно, что сделано, то сделано, — их отец вздыхает и грозит мне пальцем. — Больше никаких догонялок с ассасинами, — он ухмыляется Тейлор. — Ну же, дорогая, пойдём доиграем нашу партию в шахматы. Уверен, с уроками Бэксли ты однажды меня всё-таки обыграешь.

Тейлор кивает, бросая на меня убийственный взгляд.

— Наказана, — беззвучно произносит она, но всё же выходит за ним. Лорен и Томми играют в саду с Доджем, и я смотрю в окно, как Тейлор машет ему рукой и задерживается поболтать. Он улыбается, что стал делать всё чаще, и всегда ей. Подозреваю, что они трахаются, но каждый раз, когда я это озвучиваю, она меня бьёт. Ничего, однажды выясню. Я поставила камеры в его комнате, так что посмотрим.

Я даже не понимаю, как это случилось, но эти хитрые ублюдки умудрились, и теперь я живу у них. Виню Тейлор и Лорен. Братья, должно быть, обработали их, и не успела я моргнуть, как у меня уже появилась своя комната, в которой они проводят больше времени, чем в своей. У Тейлор и Лорен целое крыло, и они кайфуют. Разбалованы до невозможности, предательницы. Мой дом у меня всё ещё есть, и я остаюсь там, когда они меня бесят, но стало настолько привычно приезжать туда, что я делаю это, даже не осознавая. В конце концов, моя семья здесь.

— Готово. Через пару дней будете как новенькая, — заявляет доктор, и братья молчат, пока он не уходит, а потом Кейн вздыхает и щиплет переносицу.

— Ты меня в могилу сведёшь, чертовка, — ворчит он.

Я вскакиваю на ноги, целую его в щёку и прохожу мимо, чтобы посмотреть, как Тейлор проигрывает.

— Зато так весело, — я оставляю их разбираться и ускользаю, пока они не вспомнили, что вообще-то злятся на меня за то, что я опять умудрилась пострадать.

Выходя на улицу искать сестру, я оглядываюсь и вижу, как Кейн улыбается, хотя и качает головой, и я ухмыляюсь. Я дралась до последнего, когда они притащили меня сюда жить, но, признаю, это весело. Даже сказала им, что люблю их, прошлой ночью. Это было во время секса, так что хоть какое-то оправдание есть, но они мне этого не дают забыть. Если они продолжат, мне придётся убить одного из них, чтобы обозначить границы, или, может, я позволю им. Репутацию всё-таки надо поддерживать, но они, возможно, исключение из моих правил.

Только я им об этом не скажу.

Дверь распахивается, и я встречаюсь с обеспокоенным взглядом Кейна, когда он вопросительно приподнимает бровь.

— Рассуди наш спор. Твой брат считает, что Годзилла без рук и ног выиграл бы у Кинг-Конга без глаз и ушей.

Он проводит ладонью по челюсти, обдумывая, и я подхожу ближе.

— Кинг-Конг, — заявляет он.

— Спасибо! — кричу я, но тут раздаётся кашель. Вытягивая шею, я заглядываю в его экран и вижу там отражение рядов людей. — Упс, ты был на встрече? Привет, деловые люди.

Усмехнувшись, он усаживает меня к себе на колени.

— Останься, пока я закончу.

Фыркая, я устраиваюсь поудобнее, но довольно быстро отключаюсь от происходящего, пока терпение не заканчивается.

— Скукотища, — бурчу я, ожидая, что он меня проигнорирует, но он наклоняется вокруг меня, и его голос становится резким:

— Встреча окончена. Продолжим на следующей неделе.

— Но, сэр, мы же только начали, — начинает кто-то, прежде чем он завершает звонок и разворачивает меня к себе.

— Тебе скучно? Хочешь пойти поубивать людей со мной?

— Нет, мне нравится этот наряд. Не хочу запачкать его кровью, — вздыхаю я, когда Нео и Зейн заходят в кабинет и садятся, и мне в голову приходит идея. — Но есть и другие способы убить скуку.

— Я думал, тебе нравится этот наряд, — фыркает Кейн, но уже тянется ко мне, а я ускользаю от его рук, пританцовывая.

— Ну да, конечно, я его сниму, — смотрю на них, нахмурив брови. — Кажется, я вас люблю. Не из-за оргазмов или признаний в моменте, а… я вас люблю, — признаюсь я, а потом захлопываю рот, широко распахнув глаза, и перевожу взгляд с одного на другого, в ужасе от того, что сорвалось с языка.

— Мы знаем, малышка, — мягко говорит Зейн. — Нам не нужно это слышать, чтобы понимать, что ты нас любишь, хотя… приятно.

Нео быстро встаёт и перекрывает дверь, поняв, что я сейчас сбегу.

— Не-а. Никаких побегов только потому, что ты вдруг поняла то, что мы все и так знаем.

Я разворачиваюсь, уже готовая сигануть в окно, но Кейн оказывается рядом, ухмыляясь.

— Ты знаешь, что мы тоже тебя любим, больше жизни. А теперь давай покажем тебе это, пока ты не решила дать дёру.

Эти лохи думают, что загнали меня в угол. Я разворачиваюсь, вгоняю ступню Зейну в член и перепрыгиваю через него, пулей вылетая за дверь, зная, что они будут гнаться следом.

Я их люблю, но легко им не будет.

Четыре месяца спустя…

Я, блядь, так опаздываю. Если я думала, что Лорен умеет отчитывать меня за опоздания, то я ошибалась. Эти три мудака снесут мне голову, а потом поцелуют, чтобы не болело. Я не хотела опаздывать. Просто отвлеклась у Ричера, навешивая новенькому люлей. К тому моменту, как поняла, который час, было уже на целый час позже, чем мне нужно было выезжать. Я натянула платье и каблуки и запрыгнула в ламборгини, которую стащила из гаража утром. Они говорят, что у меня есть доступ ко всему. Чёрт, они постоянно забивают гараж новыми игрушками, чтобы я могла с ними поиграть, но, кажется, они знают, что мне больше нравится их воровать, поэтому начали их прятать. Это новенькая тачка Нео, но, когда я посмотрела на ключ, увидела, что он розовый, с сердечками и надписью: «Bite me»²³, так что я знаю, что он сделал это для меня.

Милый идиот.

Разгоняясь, я пролетаю на красный. У нас годовщина. Я не фанатка всей этой фигни, но, видимо, они фанаты, и выбора у меня нет. Они не сказали, что мы будем делать, хотели устроить сюрприз, но я знаю, что для них это важно, и не хочу их расстроить, так что еду так быстро, как могу. Тейлор и Лорен так старались, подбирая мне наряд, поэтому я знаю, что они тоже разозлятся. Теперь, когда они на меня злятся, у них есть подкрепление, и провести вечер под неодобрительным взглядом всей семьи явно не то, чего мне хочется.

Придётся просто выебать им мозги, пока они не забудут, что злятся.

Виляя в потоке, я машу полицейской машине. Они слишком хорошо знают, чтобы останавливать меня или братьев Сай. Но мне всё равно приходится вдавить тормоз, когда тёмный мерседес в последний момент вныривает в мой ряд. Что-то знакомое в нём царапает, пока я не вспоминаю...

— Да вы, блядь, издеваетесь.

Я давлю на клаксон, но он меня игнорирует, и когда загорается зелёный, он не трогается. Ждёт, пока станет жёлтым, и только тогда срывается с места.

Идиот выбрал не ту суку. Я ускоряюсь за ним и легко догоняю. В этот раз я его подрезаю и, оставив машину заведённой, выхожу. Я иду к нему в чёрном платье до колен. Разрез позволяет двигаться быстро, а кружевной край скользит по коже, как змея. Я знаю, что выгляжу охуенно, и готова поспорить, что до закусок дело даже не дойдёт, прежде чем они прижмутся ко мне своими ртами.

Мужик в мерседесе видит, как я приближаюсь, его глаза расширяются, и я усмехаюсь.

Это тот самый идиот что и пару месяцев назад, когда я ехала забирать Лорен со дня рождения Томми. Вот уж удача.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в его окно, и свет ловит камень на моём пальце. Бриллиантовое кольцо, которое они мне купили, красивое, но я почти никогда его не ношу. Это непрактично, но это я снять не могу. Оно тонкое и золотое, с буквой «С», переплетённой с «K», за Сай и Карму. Оно вычурное, как их семейный герб, и инкрустировано маленькими бриллиантами, из-за которых оно сверкает.

Сверля взглядом кольцо, я почти не чувствую маленькие шипы, которые впиваются мне в кожу, а значит, снять его я не могу, потому что они знали, что я попробую. Виню их. Я отвлеклась на член, когда они его надевали. Мы не то, чтобы женаты, но для них мы женаты. Это значит, что мир теперь боится меня ещё больше, чем раньше. Все знают, что я держу на поводке трёх братьев Сай.

Когда мужик продолжает меня игнорировать, я закатываю глаза.

— У меня нет времени на это.

Я бью кулаком по его стеклу. Оно разлетается вдребезги, и он вскрикивает, пригибаясь, пока я тянусь внутрь.

— Полиция тебя в этот раз не спасёт, — ухмыляюсь ему. — Тебе просто повезло, что я опаздываю и в хорошем настроении, потому что у меня годовщина. В следующий раз я тебя убью.

Я забираю его ключ и запрыгиваю обратно в свою машину и мчусь прочь, оставляя его там.

До адреса я добираюсь десять минут спустя. Нахмурившись, вылезаю из машины и иду по гравию к красной дорожке, ведущей на яхту, на борту которой гордо выведено имя «Карма».

— Есть кто? — вхожу через раздвижную дверь, в замешательстве. Внутри пусто и темно.

Свечи вспыхивают разом, и я в шоке оборачиваюсь, когда все трое знакомых мужчин выходят из тени. Нео тащит самый огромный букет, который я когда-либо видела, и явно еле с ним справляется. У Кейна в руке бокал, и он протягивает его мне, а у Зейна пакет. Он ставит его на стол, усыпанный лепестками роз. В воздухе звучит тихая музыка.

— Ну? — нервно спрашивает Нео. — С годовщиной.

— Тебе нравится? — возбуждённо спрашивает Зейн.

— У меня ноги болят, — признаюсь я, и они смеются, но я взвизгиваю, когда Кейн без усилий подхватывает меня. Нео и Зейн опускаются на колени и через секунду стаскивают с меня каблуки. Их руки гладят мои ноги и ступни, прежде чем Кейн сбрасывает свои туфли, и они помогают мне в них влезть. Они слишком большие, но очень удобные.

— Так лучше? — спрашивает он.

— Лучше, — шепчу я, а он ухмыляется и целует меня.

— Открой подарки, чертовка.

Я отхожу от них и открываю чёрный пакет, и у меня расширяются глаза, когда оттуда выкатывается что-то вроде коврика. Там клинки, пушки и всё, что может понадобиться девушке для охоты, всё чёрно-розовое, с вычурными серебряными «K», выгравированными на каждом.

Они купили мне оружие.

Это так горячо.

— Я их люблю, — шепчу я, проводя пальцами по рукояти зловещего ножа. — А я вам купила только меня в подарок.

— Лучше любого подарка, который ты могла бы нам дать, — шепчет Зейн мне в ухо, и я вздрагиваю.

— То есть мы ужинаем на яхте? — спрашиваю я с любопытством, переводя тему, пока не набросилась на них.

— На твоей яхте, со всей твоей любимой едой, а потом команда запрётся на мостике, и мы будем охотиться на тебя по всему судну, — дразнит Нео с ухмылкой.

У меня загораются глаза, и они усмехаются.

— Именно, — Зейн ухмыляется. — Прячься получше.

— Прятаться? Я не прячусь, но я заставлю вас пожалеть, что вы на меня охотитесь, — парирую я.

— Никогда, — шепчет Нео, целуя мою руку. — А теперь делай что хочешь, Карма.

Я отступаю, ухмыляясь, и провожу рукой вниз по груди. Все трое следят за движением, их глаза полны жидкого огня и голода. Во мне тоже собирается то же желание, не к еде, а к ним.

— Зачем ждать?

Я не могу не рассмеяться, когда они бросаются ко мне.

Мы не ждём еды, у нас ни у кого нет терпения. Кейн отправляет сообщение, и я хватаю один из новых пистолетов со стола и срываюсь с места, оставляя туфли Кейна позади, пока несусь по яхте. Я вырываюсь на верхнюю палубу, и ровно в этот момент на берегу взрываются фейерверки в наших цветах. Я знаю, что это для меня. Меня накрывает восторг, когда я слышу, как они идут за мной.

Погоня начинается, но им стоило бы знать лучше. Сжимая пистолет, я разворачиваюсь и скольжу обратно внутрь яхты, чтобы начать охоту на них.

Я же их карма, в конце концов.

КОНЕЦ

Перевод выполнен

DARK DREAM

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждём также ваших отзывов.

Это очень мрачная книга, не предназначенная для читателей младше 18 лет.

откровенные сексуальные сцены

сцены группового секса

подробные сцены насилия

подробные сцены пыток

преследование (сталкинг)

сцены жестокости и расчленения

депрессия

убийства

лишение свободы/заточение

ПТСР

утрата члена семьи

сексуализированное насилие

жестокое обращение с детьми

сексуальное насилие над детьми

злоупотребление наркотическими веществами

сомнительное согласие

…и многое другое

ϮϮϮ

ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО

Глава 29

Глава 33

Глава 34

Глава 36

Глава 37

Глава 41

Глава 42

Глава 49

Глава 50

Глава 52

Глава 53

ϮϮϮ

ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО

Notes

[

←1

]

Alice in Borderland – японский сериал (и первоисточник: манга Харо Асо) про людей, попавших в альтернативный Токио и вынужденных проходить смертельно опасные «игры» на выживание.

[

←2

]

Howl’s Moving Castle – полнометражный анимационный фильм Хаяо Миядзаки студии Ghibli (2004), снятый по одноимённому роману Дианы Уинн Джонс. В русском прокате и переводах чаще всего встречается название «Ходячий замок», иногда добавляют уточнение «Ходячий замок Хаула».

[

←3

]

«Mommy material» в англоязычном сленге (особенно в тикток/твиттер-манере) означает примерно: «женщина, которая настолько классная/привлекательная/авторитетная, что её хочется называть “mommy”». Это не про «мамочку» в бытовом смысле и не про материнство как таковое, а про сексуализированное/флиртующее прозвище с оттенком доминирования, уверенности.

[

←4

]

«in bed with (someone)» – тут не про кровать/секс, а сленг/идиома: быть в сговоре/работать вместе тайно; быть на чьей-то стороне/водить дружбу по интересам. Но в данном моменте (и, возможно, в будущем) эта фраза будет использоваться и с прямым переводом, чтобы подчеркнуть интимный подтекст.

Ответ на «ты связалась с…», что так же прописано в оригинале как «in bed with…».

[

←5

]

Джеб – прямой быстрый удар передней рукой в боксе (англ. jab), чаще всего в голову; обычно используется, чтобы держать дистанцию и «прощупывать» соперника.

[

←6

]

Фанбой – разговорное, слегка насмешливое слово: человек, который чрезмерно фанатеет, идеализирует кого-то/что-то и часто ведёт себя как преданный поклонник (иногда с оттенком «подлизывается» или «пищит от восторга»). В русскоязычном тексте обычно звучит как современный сленг; по смыслу близко к «фанатик», «ярый поклонник», «обожатель» (но «фанбой» более колкое и молодежное).

[

←7

]

Дамсел (от англ. damsel) – книжно-ироничное «девица/юная леди».

[

←8

]

Снафф-фильм – это (предположительно) видео, где реальное убийство или реальное смертельное насилие снимают специально ради “развлечения”/продажи. Важно: вокруг термина много мифов и легенд, и в реальности такие записи чаще фигурируют как городские страшилки или криминальные слухи, но в художественных текстах “snuff” почти всегда означает именно съёмку настоящей смерти на камеру (не постановку).

[

←9

]

«sugar daddy».

[

←10

]

Chappell Roan (Чаппелл Роан) – американская поп-певица и автор песен.

[

←11

]

Блэк-тай (black tie) – дресс-код для очень официальных вечерних мероприятий: обычно смокинг для мужчин и вечернее (коктейльное/длинное) платье для женщин.

[

←12

]

Фунт плоти – устойчивое выражение с отсылкой к Шекспиру (пьеса «Венецианский купец»): ростовщик Шейлок требует в качестве «штрафа» буквально pound of flesh – «фунт плоти». В современном употреблении означает жестокую, беспощадную расплату, «взять своё кровью» (в прямом или переносном смысле).

[

←13

]

Исп. – «Занято».

[

←14

]

«Руфи» (roofie) – разговорное название (и глагол to roofie) для ситуации, когда человеку тайком подмешивают в напиток/еду седативный препарат, чаще всего флунитразепам (известный как Rohypnol), чтобы он стал вялым, дезориентированным и потерял контроль. В реальной жизни это часто связано с преступлениями, включая сексуальное насилие.

[

←15

]

«роскошь»

[

←16

]

Прим. пер.: не понимаю, КАК она не заметила пирсинга, когда отсасывала и надрачивала ему, пока он был под наркотой…

[

←17

]

Прим. пер. 2: и снова НЕ понимаю… косяк автора? Это не логично, но и никак это всё подогнать под логику я не могу, сорри. Не люблю нестыковки, но чаще всего их не сложно подправить – цвет глаз, одежду, место действия, само действие. А тут – увы. Удалять я эти моменты не хочу, пусть будут.

[

←18

]

Исп. – «дорогая», «милая», «любимая», «родная», «солнышко», «милая».

[

←19

]

Исп. – «девушка», «девочка».

[

←20

]

Дрифт кругами