Карма

— Так, всем обратно на посты, — он поворачивается ко мне, а я наклоняюсь вокруг него, чтобы посмотреть, как они вылезают. Почему в «Спасателях Малибу» это всегда медленнее? У меня не хватает времени разглядеть их всех. Глаза Кейна сужаются, когда он подходит ближе, перекрывая мне обзор, и я уныло откидываюсь на шезлонг. — Я потерял всю свою охрану, оставив нас без защиты. Если тебе нужно на кого-то красивого смотреть, чертовка, тогда тебе просто нужно найти меня.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркаю я, когда его рука сжимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.

— Вчера ночью ты так не думала, когда кричала для меня, — от этого мои глаза сужаются. — Как насчёт того, чтобы я тебе напомнил?

Встав, я оставляю арбалет позади, иначе я могу пустить его в ход против него, и тыкаю ему в грудь.

— Не испытывай меня, Кейн.

— Почему, чертовка? — он перехватывает мой палец. — Так весело играть с тобой.

Я лягаю его, моя нога попадает в самый центр груди, и смотрю, как он падает в бассейн и уходит под воду, прежде чем вынырнуть и судорожно вдохнуть. Его охранники ныряют за ним следом, пока он истекает водой в своём пафосном костюме.

— Так тебе и надо. Это единственное мокрое, что ты получишь сегодня, — предупреждаю я, прежде чем подхватить арбалет и направиться обратно к Доджу, раз уж, оказывается, мне нельзя просто пытать весь его персонал.

Как скучно.

Разглядывая лежащее передо мной приглашение из фольги, я ловлю злую идею и поднимаю взгляд на Доджа.

— Приведи мне мою чертовку.

— Сэр… — вздыхает Додж, косясь на открытую дверь. — Ты позволил убийце разгуливать по нашему дому и копаться в наших делах. А если она тебя предаст?

На мгновение звон в моём больном ухе усиливается. Он то появляется, то исчезает, и после нескольких проверок врач уверен, что всё заживёт само, хотя он и не знает, станет ли когда-нибудь всё по-настоящему как прежде. В основном я могу игнорировать этот звон, но потом внезапно он прорезает шум, как сейчас. Медленно моргнув, я пытаюсь снова сориентироваться, пока он стихает, чтобы не выдать свою слабость. Я складываю пальцы домиком под подбородком и смотрю на него, понимая, что он желает добра, но он этого не понимает так, как понимаю я. Никто, кто не был там с нами, не поймёт. Я увидел другую сторону своей чертовки в подземелье Бутчера, ту, о которой она не хочет, чтобы кто-либо знал. При всей её силе, решимости и власти, она всё равно человек, затопленный травмой и повреждениями, как и мы.

Она одна из нас, так что как бы она ни давила, я буду давить в ответ.

— Я возьму ответственность на себя, — уверяю его. — Она всё равно не станет. Это не в её стиле. Карма – оружие грубой силы, из тех, кто стреляет и режет, когда раздражена, а не играет в долгую игру. Если она захочет, чтобы мы умерли, она нас убьёт. Всё просто. Сейчас ей весело с нами.

— Она убила персонал⁠…

— Играет, — я пожимаю плечами. — Пусть. Ей можно. Наш дом теперь её дом.

— Ты так уверен в ней. Почему? Ты никогда не бываешь таким открытым и доверчивым ни к кому, кроме братьев, — Додж вздыхает, садясь. — Я не хочу ставить тебя под сомнение.

— Ещё как хочешь, — усмехаюсь я. — Но ты заслужил это право. Правда в том, что я не знаю. С той секунды, как я её увидел, меня словно молнией ударило. Я думаю не только членом, но и душой. Она узнаёт её. К тому же Бэкс спасла мне жизнь. Она заслужила мою верность, и я ожидаю, что ты будешь относиться к ней соответственно.

— Я приведу её, — кивает он и встаёт.

— И напомни моим братьям о вечеринке. Перезвони Нео, как бы поздно это ни было, — кивнув в знак понимания, он выходит из моего кабинета, а я смотрю на приглашение и улыбаюсь, предвкушая её реакцию.

Бэксли не требуется много времени, чтобы прийти, и она врывается в мой кабинет, готовая драться. Она, мать его, великолепна. У меня встаёт просто от одного вида огня в её взгляде.

— Ты не вызываешь меня, как кого-то из своего персонала, — шипит она, останавливаясь перед моим столом.

— Но это привлекло твоё внимание, верно? — я тру челюсть, чтобы спрятать улыбку.

— На мне три пушки, — предупреждает она. — Подбирай следующие слова осторожно, потому что я могу решить, что твоя способность вылизывать киску больше не стоит того, чтобы оставлять тебя в живых.

Мои губы изгибаются в усмешке, пока я медленно пробегаюсь взглядом по её телу.

— Всё ещё думаешь о прошлой ночи? Я вот думаю. Хочешь, я тебе напомню?

— Кейн, — рычит она, а у меня стоит.

— Я позвал тебя не только флиртовать⁠…

Она ухмыляется.

— Это ты называешь флиртом? Навыки заржавели, старик.

Сузив глаза, я дёргаю её к себе на колени, но ухмыляюсь, когда чувствую, как пистолет в предупреждение упирается мне в хер.

— Я лишь собирался показать тебе, что я не такой уж старый.

— Попробуй, я тебя провоцирую, — парирует она.

Ухмыляясь, я отпускаю её, и она откидывается на мой стол, пушка всё ещё в руке.

— Ладно, перестану тебя дразнить. Мне только что дали приглашение. Сегодня вечером мероприятие, на которое нам нужно пойти. Ты пойдёшь с нами.

— И с какого хрена я это сделаю? Я не хочу проводить вечер среди богатых придурков, — фыркает она.

— Ты пойдёшь с нами на случай, если мы узнаем какую-то информацию. Они могут быть богатыми придурками, но они – фонтан сплетен и информации. К тому же мне нужно показаться. К этому моменту слух о моём похищении уже разошёлся по улицам. Нам нужно продемонстрировать силу, чтобы напомнить им о нашем контроле.

— Контроль – это иллюзия, которую такие, как ты, рассказывают себе, чтобы чувствовать превосходство. Правда в том, что всегда выигрывает тот, у кого есть деньги.

— Очень верно, — соглашаюсь я. — Бо̀льшая часть власти исходит из идеи силы, а не из реальной силы. Пара правильно выверенных действий, и весь город нас боится, даже если нам не нужно постоянно поддерживать спектакль. Как прошлой ночью. Тебе всего лишь нужно было приказать мне, и я был твоим.

— В следующий раз⁠…

— Так значит, следующий раз будет? — моя ухмылка торжествующая, когда Карма обходит мой стол. Она наводит на меня пистолет, и моя ухмылка становится шире. — Ладно, но тебе всё равно нужно прийти на мероприятие. Там блэк-тай¹¹, так что скажи, если тебе нужно, чтобы один из наших магазинов прислал что-нибудь.

— Я не пойду. Лучше засуну себе в киску раскалённую кочергу, — фыркает она.

— А если на нас нападут? А если крот последует за нами? Это шанс понаблюдать и выполнить твой контракт, — пожимаю плечами. Это натяжка, и мы оба это знаем. — Ты знаешь, что я прав. Увидимся ровно в шесть. А теперь можешь вернуться к терроризированию моего дома.

— Я? Да я сладкий ангел. Марта, ваша управляющая домом, так сказала.

— Марта? — хмурюсь я. — Это женщина, да? — во мне всё равно вспыхивает ревность.

— Серьёзно? Ты даже не знаешь, кто у тебя работает? — огрызается она.

— Чертовка, у меня по всему городу работает больше сорока тысяч сотрудников. Я не знаю их имён, — отвечаю я.

— Ты хотя бы должен знать тех, кто у тебя в доме, — она встаёт. — Они живут с тобой. Они обслуживают твою семью в вашем безопасном месте. Никогда не думай, что ты слишком большой для этого, мистер Сай, — чёрт, мы снова на «мистер Сай». — Никакие деньги этого не изменят, — Карма уходит, а я откидываюсь в кресле.

Я чувствую себя по-настоящему отчитанным, даже хуже, чем когда отец раньше меня нравоучал.

Она права? Я упустил такие вещи? Да, я занят, но они в моём доме и обслуживают мою семью. Повернувшись к компьютеру, я прокликиваю файлы и открываю их, решив выучить имена.

Это определённо не из-за неё.

Я должен был догадаться, что она не сделает так, как я ожидаю.

Я был готов к тому, что она будет в убийственном платье после того, как Додж по её просьбе связался с одним из наших бутиков, но, когда она спускается по лестнице, я не могу не ухмыльнуться. Она выглядит невероятно, даже лучше, чем в платье, но мне хочется рассмеяться из-за того, что Бэксли решила надеть.

Её костюм матово-чёрный, с шёлковой отделкой вокруг воротника. У пиджака глубокий V-образный вырез, показывающий впечатляющее декольте, потому что под ним на ней нет рубашки. Между её грудей свисает длинное ожерелье, от которого у меня текут слюнки, прежде чем я перевожу взгляд на остальное. Волосы убраны назад от лица, макияж тёмный и сексуальный. В ней смешались соблазнительница и элегантность, и у меня пересыхает во рту, когда она грациозно подкрадывается к нам.

Как она всегда умудряется выглядеть настолько хорошо?

Будь она заляпана кровью в подземелье или в наряде по дресс-коду блэк-тай, ей идёт и то и другое, и это сводит меня с ума. Я даже говорить не могу, а её красные губы изгибаются, будто она это знает.

— Почему она в костюме выглядит лучше, чем я? — бурчит Зейн.

Она останавливается перед ним, поправляя его галстук, пока он склоняется к ней.

— Не знаю. Ты выглядишь очень даже неплохо. Возможно, я даже позволю тебе позже снять это, чтобы я увидела, что под ним.

— Почему позже? Почему не сейчас? — он тянется к своему пиджаку, а она смеётся и отступает.

— Ну что ж, тогда давайте покончим с этой грёбаной хернёй. Не переживайте, я взяла всего две пушки.

— Где они спрятаны? — спрашивает Зейн. — Дай потрога… — он отступает, поднимая руки, когда Карма швыряет в него кинжал.

Одна из наших горничных бесшумно появляется рядом со мной, держа в руках моё пальто. Голова у неё почтительно опущена, и я быстро лихорадочно перебираю в мозгу файлы, которые выучил раньше, когда должен был просматривать новые контракты.

— Ваше пальто, сэр, — я беру его у неё и надеваю поверх костюма. Длинная чёрная ткань драпируется вокруг меня.

— Спасибо, Хелен, — бормочу я, и глаза горничной расширяются, прежде чем она падает на колени, прижимая лоб к полу.

— Мистер Сай, что бы я ни сделала, чтобы вас разозлить, пожалуйста, простите меня, — паника прошивает меня, и я поднимаю её на ноги. — Мне так жаль. Пожалуйста, у меня дети⁠…

— Я… нет, я благодарил вас, — говорю я, запинаясь на ответе. — У ваших детей, Джемы и Уильяма, скоро день рождения, верно?

Она рыдает ещё сильнее, а я смотрю на остальных в поисках помощи.

— Господи, Кейн, перестань пугать бедный персонал, — Бэксли вздыхает, уводя Хелен.

— Какого хрена, брат? — фыркает Нео.

— Я пытался показать, что мне не всё равно. Не знаю, что я сделал не так, — защищаюсь я, потирая голову.

— Ты назвал её по имени. Единственный раз, когда ты называешь кого-то по имени, это когда собираешься его убить. Бедная женщина, — Зейн хлопает меня по боку. — Держись своей работы и оставь нам роль хороших.

Они выходят на улицу к машинам, но я продолжаю смотреть на Хелен, пока она не исчезает. Когда Бэксли возвращается, она качает головой.

— Я передумала. Не пытайся с ними познакомиться. У бедняжки чуть не случился сердечный приступ. Пойдём, Кейн, давай уже покончим с этим.

— Я пытался быть милым, — говорю я, следуя за ней наружу. Она поворачивается ко мне, глаза искрятся весельем.

— Может, оставь это другим. Тебе не идёт быть милым. К тому же мне нравится жестокий, холодный мудак… иногда, — она исчезает на заднем сиденье внедорожника, оставляя меня застывшим.

Ей… нравлюсь я?

Я ныряю следом за ней так грациозно, как только могу.

Мероприятие проходит в самом сердце города, в одном из лучших пятизвёздочных отелей. Здесь останавливаются политики и члены королевских семей, но, когда мы подъезжаем, нас встречают красная дорожка, охрана и камеры, которые жадно ждут, чтобы запечатлеть прибывающих.

— Если меня сфотографируют с вами, я лично убью каждого, кого вы любите, — предупреждаю, когда дверь открывается. Я выскальзываю первой, игнорируя братьев Сай, и ступаю на асфальт как раз перед тем, как начинается красная дорожка. Я чувствую, как они торопливо выходят следом, и, когда оглядываюсь, вижу, что они встали треугольником. На мгновение я чувствую себя маленькой, что странно, учитывая, что я высокая. Это не впервые я замечаю, как они возвышаются надо мной или какие они привлекательные, особенно так, нарядные, но часть меня предпочитает вид беспорядочный, как после того, как тебя только что трахнули, выебали если в комплекте идут кровь и синяки.

Их милые лица лучше смотрятся с моими отметинами.

Каждый взгляд поворачивается к нам, когда мы выходим из машины. Я не знаю, из-за того ли, что трое братьев Сай сами по себе сила, с которой приходится считаться, или из-за того, что они выглядят как кинозвёзды, но я предпочитаю верить, что это потому, что я, мать их, выгляжу так хорошо, а не они.

Они выглядят безупречными и недосягаемыми. Власть, которую они источают, чертовски сексуальна, и они это знают, а значит, мне нужно спустить их на землю.

Я оглядываюсь, давая понять, что имею в виду, и ступаю на ковёр.

Кейн просто щёлкает пальцами, и Додж наклоняется. Я наблюдаю, как Кейн что-то шепчет, и их охранники высыпаются из остальных внедорожников, окружают папарацци и выхватывают их камеры, пока Кейн смотрит на меня.

— Так лучше?

Рука скользит по моей спине, и я поворачиваю голову, ожидая, что Зейн позволил себе лишнее, но это Нео, и это меня сбивает с толку. Он смотрит на меня сверху вниз, когда я спотыкаюсь. Знающая маленькая улыбка трогает его губы, пока тепло его ладони прожигает ткань моего костюма, и он идёт рядом со мной. Я слышу шёпот и вопросы, но игнорирую их, удерживая взгляд строго вперёд.

— Все их глаза на нас, но наши – на тебе, — шепчет он мне на ухо. — Я знаю, что ты была у моего брата той ночью. Сегодня ночью ты придёшь ко мне.

— Продолжай мечтать, — парирую я, пока мы поднимаемся по ступеням к парадному входу, где охрана серьёзная.

— Не мечтаю. Готовлюсь. Это случится. Ты не сможешь избегать нас вечно. Ты хочешь меня, Бэксли, — бормочет он. — Просто признай это, — Нео протягивает приглашение сотруднику справа.

Я осматриваю пространство, вспоминая про инстинкты и пытаясь игнорировать его самоуверенные комментарии. Все трое ведут себя слишком вольно и флиртуют с тех пор, как Кейн объявил, что хочет сделать меня их, и они не сдерживаются. Игнорируя Нео и ощущение того, как его рука всё ещё прожигает мою кожу, я оцениваю металлодетекторы и охранника, который направляется ко мне.

— Мисс, вас нужно обыскать, — говорит он безразлично, начиная похлопывать меня по рукам.

— Полегче, шаловливые ручки, — дразню я, пока охранник меня ощупывает.

— Уволить его, — раздаётся резкий голос, и я поворачиваю голову, ожидая Кейна, но это снова Нео. Он берёт меня за руку и выдёргивает из хватки мужчины. — Она с нами. Никто к ней не прикасается.

Другой мужчина в костюме торопливо подходит, с наушником в ухе.

— Мистер Сай, так приятно видеть вас всех. Мы рады, что вы приняли наше приглашение. Любой ваш гость желанен. Пропустите их, — рявкает он охранникам, и его голос в одно мгновение меняется с приторно-сладкого на злой.

Закатив глаза, я отхожу от них и прохожу через металлодетекторы. Они срабатывают, и охрана смотрит на мужчину, который пялится на меня.

— Лифчик, — говорю я, — или это могут быть три пистолета, которые я ношу.

Его глаза расширяются, Кейн усмехается и проходит следом за мной, тоже заставляя их сработать, а затем берёт меня под руку и ведёт вперёд, игнорируя всех остальных. Перед лестницей стоят небольшие группы людей в костюмах и платьях. Они потягивают напитки, разговаривая, но зона стихает, когда они оборачиваются к нам. Мы проходим через ресепшен к ковровой лестнице, Кейн ведёт меня по ней вверх, в бальный зал.

Алмазные люстры сверкают, а освещение придаёт пространству клубный эффект, только более высококлассный. Есть большой бар, где бармены устраивают шоу, подбрасывают напитки и срывают одобрительные возгласы гостей. По всему нижнему этажу расставлены столы, есть небольшое место для танцев и экран с названием благотворительной организации.

Как только мы спускаемся по лестнице, каждый человек поворачивается и смотрит на нас.

— Ты и правда умеешь эффектно появляться, — дразню я.

Кейн наклоняется ближе, заставляя меня вздрогнуть.

— Они все смотрят на тебя и думают, как мне повезло, что ты идёшь со мной под руку, — льстит он, и когда мы достигаем низа, он кивает на здоровяка, который наблюдает за мной из-за ближайшего стола. — Аравийский принц. Если ты позволишь, он быстро сделает тебя своей женой. Вон тот мужчина баллотируется в президенты в следующем году. А та женщина в синем – глава Верховного суда.

— Господи, это как комната, набитая всеми типами людей, которых я ненавижу, включая тебя, — замечаю я, и он громко смеётся, заставляя окружающих бросать на него шокированные взгляды.

— Мистер Сай, — женщина в облегающем изумрудном платье торопливо подходит, прижимая к груди планшет. Её глаза широко распахнуты от благоговения, пока она нас осматривает. — Мы так рады видеть вас. Мы получили ваше подтверждение сегодня утром и подготовили ваш стол и всё остальное так, как вы любите. Пожалуйста, следуйте за мной, — развернувшись, она идёт между столами, намеренно покачивая бёдрами, и, когда оглядывается, убеждается, что Кейн идёт за ней, но, кажется, разочаровывается, когда он не пялится на неё.

— Посмотри на задницу этой женщины, чёрт возьми. Она, должно быть, над ней усердно работала. Классная задница, — говорю я ему.

Он таращится на меня и спотыкается.

— Ты говоришь мне смотреть на неё?

— Ну да, — отвечаю я. — Это просто оскорбительно, если ты не смотришь. Эта задница невероятная.

— Я не могу выиграть, — бурчит он, когда она останавливается у полукруглой кабинки в глубине зала, выше остальных. Там уже стоят два ведёрка со льдом, и из них торчат охлаждённые бутылки. Я хватаю одну, скользя внутрь, выдёргиваю пробку и начинаю наливать.

— Ах, две бутылки, которые вы попросили, — шепчет она, наблюдая за мной. — Мы убедились, что это именно тот год, который вы хотели. Нам пришлось прочесать весь мир, чтобы найти их. По пять миллионов за бутыл⁠…

Я прыскаю вином через стол и смотрю на бутылку, потом на троих братьев.

— Пять лямов за бутылку? Оно что, на мне женится, а потом будет трахать меня до самой смерти? Какого хрена вы тратите пять лямов на вино, которое на вкус такое же, как то, что я покупаю за пять долларов у Джо?

— Оно на вкус не такое же, — говорит Зейн, скользя внутрь и забирая мой бокал, отпивая из него. В его глазах искрится веселье, пока он слизывает вино с моей кожи там, где я пролила. — Определённо стоит десяти миллионов.

— Вы все ненормальные, — я доливаю себе бокал, и Нео смеётся, устраиваясь с другой стороны от меня, оставляя Кейну место последним, напротив меня.

— И всё же ты его пьёшь, — дразнит Нео.

— Это ваши деньги. Хотите спускать их на тупое дерьмо, пожалуйста, — пожимаю плечами, осушаю бокал и наливаю ещё один, только поднимаю глаза и вижу, как красотка в зелёном платье таращится. Переведя взгляд с братьев на неё, я протягиваю ей бокал. — Хочешь попробовать?

Её руки автоматически поднимаются, и она даже отступает назад.

— Нет, я не мог⁠…

— Да ладно. Готова поспорить, ты никогда не пробовала что-то настолько нелепо дорогое. Игнорируй их, им плевать. Это мелочь, — наливаю ей бокал и пихаю его в её неохотную руку. Осторожно подняв, она делает глоток и смотрит на вино, потом на меня. — Ну?

— На вкус как обычное вино, — признаётся она, и мы обмениваемся улыбкой.

— Кстати, поздравляю с задницей. Настоящая? — спрашиваю я, и она застенчиво кивает. — Дьявол, она невероятная. В чём секрет?

— Пилатес, — радостно отвечает она. — У вас тоже потрясающее тело. Вы тренируетесь?

— А, да, мне приходится гоняться за идиотами и убивать их. Это помогает держать себя в форме, —её глаза расширяются, лицо бледнеет, но она кивает и пытается поставить свой бокал.

Зейн усмехается рядом со мной, его рука лежит на спинке дивана, пока он играет с моими волосами.

— Бери. Если не возьмёшь, она обидится.

Женщина в зелёном платье улыбается, но берёт и торопливо уходит.

— Пилатес, значит? Кто бы мог подумать.

— У тебя тоже задница потрясная, но я могу перепроверить. Встань…

Я, не глядя, шлёпаю Зейна и делаю глоток вина, осматривая зал.

— Ну и как часто на мероприятиях вроде этого на вас нападают? Не могу представить, чтобы тут происходило что-то, кроме траты денег и общения со снобами, — замечаю я.

— Никогда не знаешь, — безразлично отвечает Кейн, глядя в телефон, но, когда я говорю, его внимание будто бы фокусируется на мне. — Для этого ты здесь.

— Или вам нужна была красивая игрушка под руку, — усмехаюсь я.

— Скорее я твоя красивая игрушка под руку, — отвечает он, прежде чем появляется Додж. Я оставляю его заниматься делами.

К нам присоединяется подтянутый мужчина средних лет с волосами с проседью, и Кейн вздыхает. Зейн выпрямляется, и от перемены в его обычно насмешливом лице у меня взлетают брови. Будто на него надевается маска: улыбка становится маленькой и издевательской, взгляд холодным.

— Саринто, не ожидал увидеть тебя здесь. Как там твой сын?

— Ты имеешь в виду после того, как ты засудил нас на миллиарды и разрушил ему жизнь? — огрызается он. — Нормально, мы оправимся. Мы всегда оправляемся.

— Уверен, — тянет Зейн, делая глоток вина. — Ты бы не проиграл, если бы тратил больше денег на хороших юристов и меньше – на шлюх.

Саринто рычит, всё больше злясь, а Зейн тихо посмеивается.

— Я предупреждал тебя не оскорблять меня, но ты всё равно это сделал, — выражение лица Зейна ледяное. — А теперь иди дальше, пока я не решил, что разорить твою компанию и его наследство недостаточно и мне нужен фунт плоти¹² в возмездие.

Лицо Саринто бледнеет, но он сверлит Зейна взглядом, прежде чем исчезнуть, и я присвистываю.

— Знаешь, ты миленький, когда весь такой злой и могущественный, — дразню я.

Зейн срывает с себя пиджак, и мои глаза расширяются, когда он тянется к рубашке. В него будто возвращается жизнь: в глазах появляется весёлый прищур, пока он сверкает ровными белыми зубами в улыбке, от которой я тоже расплываюсь в ухмылке.

— Какого хрена ты творишь, брат? — огрызается Нео.

Зейн замирает, переводя взгляд с Нео на меня.

— Она сказала, что я миленький.

— И что? — бурчит Нео, явно не улавливая логики.

Он смотрит на меня в поисках поддержки, но я лишь наклоняю голову, ожидая.

— Я подумал, это значит, что она наконец сдаётся и хочет со мной трахнуться.

— Иисус, мать твою. Я сделала тебе один комплимент, и ты уже готов раздеваться?

— Тебе сначала нужно кольцо? Я не из тех, кто связывает себя обязательствами, но ради тебя могу сделать исключение, — бормочет Зейн, придвигаясь ближе.

Прижав ладонь к его груди, я веду пальцами вверх, затем сжимаю в кулаке его галстук и тяну его ближе.

— Я же сказала, что ты со мной не справишься.

— А как насчёт нас троих? — я поворачиваю голову и вижу, как Нео, ухмыляясь, окидывает меня взглядом. — Думаю, втроём мы смогли бы.

— Ты слишком много времени проводишь со своим братом.

— Не вини меня, — говорит Кейн, пока Додж уходит. — Это твоя вина, что ты сделала нас одержимыми тобой.

— Ага, конечно, вините меня. Всё, что я делала, это угрожала вам и постоянно избивала. Кто бы мог подумать, что вы трое больных ублюдков найдёте это привлекательным?

— Тебе стоит взять ответственность на себя, — парирует Нео.

— За что? — спрашиваю я, переводя на него взгляд. Всё их внимание полностью на мне. Это почти слишком.

— За то, как ты заставила нас влюбиться в тебя. Это всё твоя вина, и теперь мы мужчины, чья жизнь разрушена, — он кивает. — Тебе стоит взять ответственность и сделать нас своими, чтобы мы не сошли с ума.

— Вы уже сошли с ума, — отвечаю я. — Неудивительно, что все вас боятся. Потому что вы сексуальные извращенцы.

— А ты нет? — дразнит Зейн, и его лицо становится для меня всем. Мне не нравится, как скручивает живот и как учащается сердцебиение от его близости. Я не хочу его. Не хочу. — Теперь ты виновата в том, какими мы стали. Мы раньше даже не смотрели на женщин больше одного раза, а теперь мы все всё время думаем о тебе, из кожи вон лезем, чтобы тебя впечатлить.

— Ты это называешь впечатлять меня? — огрызаюсь я.

— Тогда чего ты хочешь? Город? Страну? Миллионы? А как насчёт каждого твоего врага мёртвым у твоих ног? — спрашивает Зейн.

— Они уже там, — сладко отвечаю я. — Деньги я приму, но это не значит, что я приму вас.

— Жестоко, — мурлычет он, ведя пальцами по моей руке к шее, которую он сжимает, чтобы подтянуть меня ближе, пока наши носы не касаются. — Назови. B это твоё, пока ты тоже наша.

Напряжение в его взгляде почти меня ломает. На мгновение я почти верю, что мужчины вроде них могут быть серьёзны насчёт такой, как я, но сладкий голос отвлекает моё внимание от него, и я откидываюсь назад, наклоняясь в сторону, чтобы увидеть молодую женщину у нашего стола. Она смотрит на нас большими оленьими глазами, а потом переводит взгляд на Кейна. Она юная, скорее всего ей чуть за двадцать, на ней шёлковое платье цвета сливочного масла. Её потрясающее лицо накрашено до совершенства, а маникюр и украшения выдают, что она из богатой семьи, как и её манеры, как и то, что витает вокруг неё.

— Привет, мистер Сай. Вы меня помните? Я Ребекка Тиннс. Мы уже встречались на одном мероприятии, — сладко говорит она, наклоняясь в кабинку к Кейну и кладя руку на рукав его пиджака. Длинные идеальные ногти с французским маникюром вдавливаются в ткань, и она нервно взмахивает ресницами.

Кейн смотрит на руку на своём предплечье, на мгновение выглядя раздражённым, прежде чем встречается со мной взглядом и ухмыляется, наклоняясь к женщине так, что её грудь прижимается к его боку.

Я пью вино, глядя на неё, прекрасно понимая, что он делает. Признаюсь, во мне шевелится укол чего-то, чему я не хочу давать имя, но я также знаю: щёлкни я пальцами, и он будет стоять на коленях, умоляя меня.

— Мне нравится твоё платье, — бормочу я, и её взгляд дрожит, перескакивая на мой, когда я намеренно смотрю ей на грудь, оценивая декольте. — Ты здесь одна?

Её глаза расширяются, когда она переводит взгляд между Кейном и мной.

— Я с моим старшим братом.

— Он, должно быть, очень красивый, раз у него такая прекрасная сестра, — мурлычу я, и её щёки окрашиваются красным, ногти впиваются в руку Кейна, но в её глазах вспыхивает интерес, особенно когда я наклоняюсь и трогаю пальцами выбившийся локон её идеальных светлых волос.

— Ох бля, спорю на Бугатти она выиграет, — шепчет Зейн.

— Идёт, — отвечает Нео.

Я игнорирую их и мягко улыбаюсь ей, подпирая подбородок другой рукой, продолжая играть с её волосами, пока она подаётся вперёд.

— Лучше поиграй со мной, а не с ним. Со мной намного веселее.

— Я-я…

Я опускаю руку и беру её ладонь, мягко разворачивая, и провожу ногтями по её бешено бьющемуся пульсу. Наклоняю голову, чтобы поцеловать то же место, но между моими губами и её кожей оказывается чья-то ладонь, и я целую её тыльную сторону.

— Достаточно, — рявкает Кейн и жестоко отталкивает женщину. — Уходи сейчас же, пока я тебя не убил.

Она отрывает от меня взгляд и переводит его на Кейна, резко кивает, а потом снова смотрит на меня, пока я машу ей пальцами.

— Блядь, — бурчит он, ущипнув себя за переносицу. — Я пытался заставить тебя ревновать, но в итоге всё обернулось против меня.

— Никогда не играй со мной, Кейн. Ты всегда будешь проигрывать.

— Далеко бы ты зашла, чтобы выиграть это? — спрашивает он, раздражённо глядя на меня.

— Настолько далеко, насколько нужно. Я никогда не проигрываю, — пожимаю я плечами.

Музыка будто становится громче, и я поворачиваюсь и смотрю, как пары выходят на танцпол. Зейн выскальзывает из кабинки, застёгивает пиджак, затем протягивает мне руку.

— Окажешь ли ты мне честь потанцевать со мной?

— Нет, — отрезаю я, делая глоток вина.

Его глаза на мгновение становятся грустными, прежде чем улыбка делается злой.

— Это потому, что ты не умеешь?

Я знаю, что он нарочно меня подначивает, и, чёрт подери, это работает. Осушив бокал, я выскальзываю из кабинки, хватаю его за руку и тащу на танцпол, пока он посмеивается, и, когда мы разворачиваемся, я вцепляюсь в его руку.

— Я веду.

— Как скажешь, — он пожимает плечами, проводя одной рукой вниз по моей спине, но я тяну её вверх, и он озорно ухмыляется, когда она устраивается у меня на талии. Его другая рука в моей, пока я разворачиваюсь и начинаю танцевать под музыку, ведя его. Его ноги двигаются легко, будто он плывёт по танцполу.

— Дай угадаю, вас заставляли ходить на уроки? — спрашиваю я, понизив голос, потому что мы так близко.

— С детства, — отвечает Зейн. — Наш отец хотел дать нам лучшие возможности в жизни, но ты меня удивляешь. Ты хорошо танцуешь.

— Один из моих соседей раньше преподавал бальные танцы, — признаюсь я. — Он был такой дерзкий старый придурок, которого никто другой не мог выносить. Он учил меня, когда мне было скучно. Когда я поняла, что это делает его счастливым и что он просто несчастный и одинокий, я всегда возвращалась.

— А теперь? — с любопытством спрашивает он.

— Он умер от болезни. Мне не хватает его уроков, — отвечаю я, и Зейн вздыхает, но этот вздох превращается во вспышку смеха, когда я откидываю его назад, как другие делают со своими женщинами. Звук такой яркий и громкий, что, кажется, пугает его. Когда я поднимаю его, его глаза искрятся.

— Ты постоянно удивляешь, Бэкси.

Я не могу не ответить на его улыбку. Она такая заразительная, счастливая и беззаботная. Несмотря на мир, в котором живёт Зейн, он всё ещё сохраняет почти детскую невинность и радость, которых я не видела уже целую вечность. Это напоминает мне, какой я была до того, как всё случилось, и часть меня жаждет того солнца, которое будто следует за ним повсюду.

— Можно присоединиться? — мурлычет тёмный, соблазнительный голос, и я бросаю взгляд в сторону и вижу Нео. Я хмурюсь, не понимая, но мы останавливаемся, и он становится позади меня. Его руки находят мои бёдра, и мы снова начинаем двигаться. На этот раз они оба ведут, направляя меня по танцполу. Они легко кружат и раскручивают меня.

То, что я зажата между ними, поднимает во мне щетину дыбом, но я отгоняю страх и воспоминания, отказываясь позволить им испортить этот момент. Я расслабляюсь в их объятиях, позволяя их теплу и силе окружить меня, пока ощущаю, каково это было бы просто быть нормальной и наслаждаться прикосновением мужчин, не размышляя о том, как быстро я могу перерезать им горло. Я растворяюсь в этом и в музыке, когда она сменяется медленной песней. Руки Нео сжимаются на моих бёдрах, хватая крепче, и мы замедляемся, пока не начинаем покачиваться в самом центре танцпола. Мои руки обвивают шею Зейна, его глаза потемнели от желания и счастья, пока он наблюдает, как я откидываюсь назад к его брату.

— Вы устроите скандал, — предупреждаю я, танцуя между ними.

— Думаешь, нам не насрать? — шепчет Зейн мне в ухо, прежде чем укусить меня за шею. Задыхаясь, я бью его локтем, автоматическая реакция, и он, тяжело дыша, смеётся. — Оно того стоило.

— Какого хрена ты меня кусаешь? Ты что, собака? — шиплю я, поворачиваясь к нему, пока руки Нео сжимают мои бёдра и не дают мне остановиться.

— Если хочешь. Я просто помечаю свою территорию. К тому же твоя кожа такая мягкая и сливочная, я не смог удержаться, — признаётся он, и я чувствую, как нос Нео скользит вниз по другой стороне моей шеи.

— И ты так вкусно пахнешь, — рычит он, прежде чем его зубы тоже впиваются.

Отстранившись от них, я предупреждающе указываю пальцем.

— Я укушу следующего, кто меня укусит.

— Думаешь, нам бы это не понравилось? — дразнит Зейн, а Нео разворачивается, и они оба смотрят на меня.

— Если ты укусишь нас, малышка, тебя будут трахать прямо здесь, перед всеми самыми богатыми мужчинами и женщинами в мире. Вот это точно устроит скандал, но у меня такое чувство, что тебе бы это понравилось.

— Вы двое ненасытные, — огрызаюсь я, разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом ухожу с танцпола в туалет, потому что мне нужна минутка. Делая вид, что раздражена, я проталкиваюсь внутрь, прижимаюсь спиной к двери и закрываю глаза.

Сердце колотится так сильно, что больно, и я прижимаю ладонь к грудине, заставляя его успокоиться. Не то чтобы со мной раньше не флиртовали, и это всего лишь игра, так почему я реагирую вот так? Жар вспыхивает во мне, делая колени ватными, а кожу липкой.

Я так отвлечена своими внутренними проблемами, что почти это пропускаю. Почти. Я ныряю в самый последний миг, когда чувствую, как воздух над моей головой меняется, и, открыв глаза, обнаруживаю, что там стоят трое мужчин. В дверь, там, где только что была моя шея, воткнуто острое лезвие.

— Чувак, какого хуя? Ты вообще представляешь, сколько времени у меня ушло на волосы! — жалуюсь я, пока трое здоровяков переглядываются. Вздохнув, я опускаю взгляд на свой костюм. — Это дизайнерская вещь. Если вы запачкаете её кровью, когда будете умирать, я буду очень раздражена, — угрожаю я, а потом тянусь за спину и запираю дверь.

Я замечаю пистолеты на их бёдрах и жёсткие отблески в глазах. Это наёмники, и очевидно, что их цель – я. Должно быть, они ждали меня здесь. Я была так отвлечена этими блядскими братьями Сай, что даже не заметила.

Нырнув под руку первого, я скольжу на колени и бью второго мужика кулаком по яйцам, затем обхожу третьего, хватаю его за руку и перекидываю через плечо. Он влетает в кабинку, дверь раскалывается под его весом, а унитаз ломается, когда он в него врезается. Развернувшись, я вздёргиваю руку и сбиваю в сторону пистолет, направленный на меня. Пистолет с клацаньем ударяется о пол и отлетает в сторону, пока я ныряю под его удар, снова хватая его за руку. Я дёргаю его вперёд и врезаю коленом ему в яйца, а затем вдавливаю его голову в стену. Он спотыкается, дезориентированный, и я обхожу его к третьему, у которого в руках два клинка.

— Славно, заберу их, когда закончу, — обещаю я, когда он бросается на меня. Я двигаюсь быстро, но чувствую, как сбоку на костюме расходится ткань, и это бесит меня так сильно, что я кидаюсь на него. Схватив его за руку, я кусаю её, пока не чувствую вкус крови, и он роняет один нож, прежде чем попытаться вспороть меня вторым. Я блокирую выпад предплечьем, глухая отдача прокатывается по костям, но затем я бью его, и он отшатывается. Из его носа хлещет кровь, пока он моргает в шоке, и я снова наступаю на него.

Впечатав его в дверь пинком, я с удовлетворением наблюдаю, как он сам напарывается на лезвие, оставленное там, предназначенное для моей шеи, как раз в тот момент, когда руки хватают меня сзади. Я поднимаю ноги, пытаясь вырваться, но мясистая рука обхватывает мою шею, утягивает назад и перекрывает кислород, пока я наклоняюсь вперёд.

Раздаётся стук в дверь, пока я пытаюсь вырваться из захвата на шее.

— Ocupado¹³! — кричу я, одновременно вваливая нас в стену и слыша, как трескается плитка, и его хватка ослабевает. Развернувшись, хватаю его за голову и вдавливаю её в сушилку рядом с нами, пока та не отваливается от стены, затем поднимаю её и бью ею его, когда стук повторяется. Я поднимаю взгляд и вижу, как последний мужчина выбирается из кабинки.

Наклонившись, вытаскиваю один из своих клинков, не желая рисковать огнестрелом. Шум может привлечь неприятности, а мне это не нужно. Сердце колотится от адреналина, и я срываю на них все свои смешанные, путаные чувства. Я вижу, как он смотрит на мой клинок, прежде чем тянется к своему пистолету на полу.

— Не-а, — я машу кинжалом, прежде чем бросить его. Он вонзается ему в лоб, и ублюдок падает на колени, моргая, пока кровь стекает вокруг лезвия. Присвистнув, я подхожу ближе, кладу ладонь ему на плечо и вгоняю колено в рукоятку лезвия, пока оно не раскалывает ему голову.

Стук становится громче. Фыркнув, я перешагиваю через тела к двери и распахиваю её. Я тяжело дышу, сдувая волосы с лица, и улыбаюсь трём встревоженным братьям Сай. Их обеспокоенные выражения сменяются шоком, когда они бросают взгляд мне за спину.

— Простите, очередь была огромная, — говорю я, перешагивая через руку, которая вываливается в коридор. — Еду уже подали? Умираю с голоду.

— Додж, — зовёт Кейн, и тот появляется. — Убери это.

Кейн предлагает мне руку, качая головой с этой забавляющей искоркой в глазах. Я позволяю ему увести меня прочь и оставляю его людей разбираться с телами.

Возможно, сегодня ночью будет не так скучно, как я думала.

Возвращаясь к столу, мы смотрим на Бэксли в поисках ответов. Нам нужно убраться из этой зоны, но мы доверяем Доджу, – он с этим разберётся. Когда она не вернулась из туалета, я испугался, что мы слишком на неё надавили, поэтому схватил братьев и пошёл за ней.

Честно говоря, я совсем не ожидал увидеть мёртвые тела, но, наверное, должен был.

— Что случилось? — спрашивает Кейн, глядя на неё с беспокойством, а не с раздражением. В прошлый раз, когда я убил кого-то на публике, он отделал меня так, что я весь был в синяках, а когда это делает она, он выглядит так, будто она ушла на войну без него.

Фаворитизм, но, полагаю, я могу это понять.

— Наёмные киллеры, — пожимает она плечами, будто это происходит каждый день. С ней, возможно, так и есть. — Я не успела спросить, кто их нанял, прежде чем они попытались меня убить, но могу догадаться. Крот пытается замести следы. Он в отчаянии, а значит, мы близко.

— Чёрт, — бурчу я, залпом допивая свой напиток. Я на взводе, и в груди есть это сдавленное чувство. Мне не нравится, что из-за нас она в опасности, хотя я бы ни за что не произнёс эти слова вслух при ней. Мне не хочется умирать. — Ты в порядке?

— Да они даже коснуться меня не смогли, — усмехается она, оглядываясь. — Ход смелый. Значит, они знали, что вы придёте. Это кто-то близкий, но избавиться от меня было бы недостаточно. Нет, происходит что-то ещё, — Бэкс хмурится, играя с бокалом, прежде чем схватить бутылку крепкого алкоголя, которая появилась, пока её не было. Мне нужно было что-то, чтобы снять напряжение после танца с ней. То, как она тёрлась о меня вот так, было лучшей пыткой.

Я хватаю бутылку и злобно смотрю на неё.

— Неа. Это моё, — говорю ей. — Я достал тебе вино.

— Даже не поделишься? Какой же ты мудак, — ворчит она

Нео усмехается, играя прядью её волос, но я вижу, как у него дрожит палец. Похоже, мы все за неё переживали.

— Это его любимое. Он ни с кем им не делится.

Что-то в её глазах напрягается, когда она смотрит на меня.

— Это общеизвестно?

Она что, ревнует? Какая прелесть. Пожалуй, я мог бы дать ей немного.

— Да, а что? — отвечаю я и делаю большой глоток.

Она качает головой и оглядывается, но её глаза будто цепляются за что-то. Когда я следую за её взглядом, замечаю, что она смотрит на бледного бармена, который быстро отворачивается, когда понимает, что его поймали на том, что он наблюдает за нами.

— Сколько ты этого выпил? — резко требует она.

— Несколько. Он опрокинул пару после того, как ты с ним потанцевала. А что? — спрашивает Кейн, и его взгляд становится острым, когда он выпрямляется.

Нахмурившись, я поднимаю бокал и смотрю то на одного, то на другую, не улавливая логики.

— Не надо, — она ловко выхватывает его, тревожно всматриваясь в меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отвечаю, тянусь за ним, но рука промахивается, и мои губы опускаются в растерянном хмуром выражении.

Она наклоняется с нахмуренными бровями, прижимает ладонь к моему лбу и шипит:

— Твою мать, он горит. Его накачали.

— Накачали? — мой голос звучит странно, и я хихикаю. — Ты меня накачала? Я знал, что ты со мной флиртуешь!

Она поворачивается к Кейну, игнорируя меня, и я надуваюсь.

— Бармен. Поймай его и закрой это место на карантин. Нам нужно поднять Зейна наверх, охладить и выяснить, что он проглотил, — приказывает она.

Бэкс такая красивая, когда злится. Я тянусь к ней, чтобы ощутить её мягкие щёки, но все начинают стремительно двигаться, слишком быстро, чтобы я успевал следить. Игнорируя этот улей суеты, я тянусь к ней, вздыхаю и утыкаюсь в её пахнущую шею. У меня твердеет член, когда я пытаюсь притянуть Бэкс ближе. Я хочу забраться внутрь неё, чтобы мы могли быть вместе навсегда.

— Зейн, сосредоточься, ладно? — она обхватывает моё лицо. Хихикая, я тыкаю пальцем ей в щёку.

— Такая мягкая. Ты вся такая мягкая? — шепчу я, и она моргает. Я прижимаюсь носом к её щеке и снова вдыхаю. — Та-а-а-ак вкусно пахнешь.

— Держись, — она отталкивает меня, поворачиваясь поговорить с кем-то, но я могу думать только о ней, пока падаю на неё. Жар внутри раздувается, пока я не начинаю гореть. То, что было уютным теплом, теперь поджигает меня. Я не могу вдохнуть, и у меня такой твёрдый стояк, что меня трясёт.

— Больно, — шепчу я, приподнимая бёдра, чтобы ослабить давление, потому что штаны впиваются в мой хуй. — Детка, больно, — ною я, тянусь к ней, ища утешения.

Повернувшись ко мне, она мягко улыбается, даже несмотря на то, что её глаза напряжены. Она злится на меня? Мне это не нравится.

— Знаю. Пойдём.

Я поднимаюсь, пошатываясь на ногах, и мир вокруг меня идёт кругом, так что я закрываю глаза. Желудок бунтует, пока всё вертится, пока до меня не добирается её запах. Я зарываюсь лицом в эту мягкость, и всё хорошо, пока не раздаётся «дзынь», а потом мы снова движемся. Я цепляюсь за аромат Бэкс, игнорируя голоса вокруг, слышу ещё один пик, и затем меня бросают на что-то мягкое.

Я открываю глаза, но свет слишком яркий, от него они слезятся. Жарко, так жарко. Мы в комнате. Номер в отеле? Отлично, она мне нужна. Я тянусь к ней, но она ускользает, тревожно наблюдая за мной.

— Детка, — умоляю я, падая навзничь. Жар становится невыносимым, пока мозг не перестаёт работать. Член упирается в штаны, пульсируя в поисках разрядки, сердце бьётся так быстро, что мне кажется, я сейчас умру, и кожа будто слишком туго натянута.

Я рву на себе одежду, пока пиджак и рубашка не слетают. Штаны слишком тесные, так что я разрываю и их, выгибаясь на кровати. Даже прикосновение воздуха к коже невыносимо. Я хватаю член, – мне нужно облегчение. Сейчас это единственная мысль.

— Иисус, брат! — орёт Нео, но голос тонет, пока я дрочу себе.

— Подожди, ты что, ему руфи¹⁴ подсыпал? Я думала, это яд, — фыркает Бэксли, но её голос где-то далеко. — Эй, придурок, что это за дрянь? — я слышу шлепок, но теряюсь в жаре, который сжирает меня заживо.

— Новая. Я о ней мало знаю. Она должна выводить противника из строя, и он теряет контроль над импульсами. Это как виагра на крэке, — отвечает незнакомый голос, но остальное проглатывает такая глубокая боль, что я реву и корчусь на кровати, а моя рука соскальзывает с ноющего члена.

— Нам нужно ему помочь, — бормочет Кейн, когда я открываю глаза. Они расплываются надо мной, пока я тянусь к Бэксли.

— Так помоги, — говорит она, отшлёпывая мои руки, и я перекатываюсь, скуля, ёрзая бёдрами по кровати в поисках облегчения.

— Он мой брат, — бормочет кто-то. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему.

— И охранника тоже приведи, — огрызается она.

— Я не могу позволить им увидеть его таким. Бэксли, ему больно.

— Да блядь, найди шлюху, — отвечает она.

— Детка, — ною я, снова тянусь к ней, и её лицо смягчается, когда она смотрит на меня.

— Я не стану тебя заставлять, чертовка. Мы придумаем что-нибудь другое, — отвечает Кейн, и она переводит взгляд с меня на него, когда волна жара снова накрывает меня.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, — шепчет Бэксли. Я даже не осознавал, что издаю какие-то звуки, но её руки ласкают моё лицо. Они холодные как лёд, и облегчение наступает мгновенно. — Всё в порядке. Я с тобой, — она делает голос твёрже. — Очистите комнату.

Слышится какая-то потасовка, затем хлопок, и она улыбается мне, скользя ладонями вниз по моей разгорячённой шее. Я вытягиваюсь и приподнимаю бёдра, нуждаясь в большем.

— Больно, — хнычу я.

— Проклятье! — слышу я её крик, и меня переворачивают.

Чьи-то руки хватают мои и прижимают их над головой. Я задираю голову и вижу там суровое лицо Кейна, прежде чем кто-то пинком раздвигает мои ноги, и между ними встаёт Бэксли.

— Знаю. Я сделаю так, что станет лучше, — обещает она, скользя руками вниз по моей груди, пока её пальцы не обхватывают мой член.

Её ледяное прикосновение заставляет меня вскрикнуть, и удовольствие взрывается во мне, опустошая, пока я не обмякаю, но жар не уходит надолго, и я скулю, толкаясь бёдрами в её руку, всё ещё твёрдый и страдающий от боли.

— Тсс, всё хорошо, — заверяет она меня, а затем прижимается своим ртом к моему, прежде чем скользнуть губами вниз по моей шее. Она вылизывает и выцеловывает огненную дорожку, и моё желание растёт.

Её язык задевает мой сосок, и даже этого лёгкого давления достаточно, чтобы я подлетел на кровати. Кейн кряхтит, удерживая меня. Напевая под нос, она втягивает мой сосок в рот, прежде чем облизать грудь, отчего мои яйца поджимаются, а бёдра приподнимаются, пока я умоляю её дать мне больше. Её губы изгибаются на моей коже, когда она спускается поцелуями от груди к члену. В тот момент, когда её рука обхватывает основание, моя спина выгибается в экстазе. Наслаждение поглощает меня, а затем её губы смыкаются вокруг моего ствола.

Тяжело дыша, я смотрю вниз, пытаясь вернуть контроль, но жар поглощает меня, когда она вбирает меня в себя до самой руки, втянув щёки. Лёгкое, влажное тепло её рта настолько невероятно, что мои глаза закатываются, и я не могу сдерживаться. Я толкаюсь ей в рот, двигая бёдрами сильно и быстро. Заставляю её принимать меня, толкаясь глубоко в горло. Мои яйца поджимаются, когда жидкое пламя пробегает по позвоночнику, а затем вырывается из меня прямо в неё.

Хрипя, Бэкс проглатывает моё семя, пока я бессильно падаю, скуля, когда член выскальзывает из её рта. Её губы припухли, она смотрит на меня сверху вниз, но жар никуда не делся, и мой член снова твердеет.

— Ебать, — рычит Нео. — Ему нужна киска или успокоительное?

— Нет, я не буду трахать его, пока он под наркотиками. Я не поступлю так с ним, даже если он хочет меня на трезвую голову. Сейчас он не может дать согласия. Я помогу, но я не заберу это у него, — объясняет она, мягко поглаживая мою грудь.

— Малышка, — умоляю я, и она обхватывает мой член, снова доводя меня. Удовольствие стирает всё остальное, кроме её прикосновения.

Движимый нуждой и безумием, я вырываю руки из хватки Кейна и хватаю её. Она вскрикивает от неожиданности, когда я подбрасываю её над собой и прижимаю к кровати, втираясь бёдрами в её задницу, пока её лицо вжато в постель.

Я чувствую руки, пытающиеся оттащить меня назад, но рычу и борюсь с ними, пока ей не удаётся перевернуться и свирепо взглянуть на меня. Блеск чего-то острого прижимается к моей шее.

— Нет, — всего одно слово, но оно вторгается в мой затуманенный желанием мозг, и я обмякаю, позволяя им оттащить меня от неё. Я висну на руках своих братьев, мой твёрдый хер блестит от слюны Бэксли. Моя грудь тяжело вздымается, пока я жадно смотрю на неё, когда она садится, прежде чем сползти на край кровати.

— Прости. Мне больно, — шепчу я, когда ко мне возвращаются остатки рассудка, но жар и боль остаются.

— Знаю. Всё в порядке, — она соскальзывает с кровати и опускается на колени, обхватывая моё лицо ладонями и целуя. Сначала поцелуй мягкий, мои губы онемели и неподвижны, потому что я боюсь причинить ей боль, но она крепко держит моё лицо и заставляет разомкнуть челюсти. Её язык проникает внутрь и сплетается с моим, пробуя каждый миллиметр моего рта и заставляя отвечать на поцелуй. Она стонет мне в губы, прижимаясь ближе, и я целую её так сильно, что чувствую вкус крови, затем мои руки освобождают, но я не тянусь к ней. Бэкс, однако, толкает меня назад.

Спина касается ковра, и она на секунду отстраняется. Прежде чем успеваю открыть глаза, я чувствую горячую, тёплую, нагую кожу рядом со своей. Мои глаза расширяются, когда я смотрю вниз и вижу, как она снимает пиджак и прижимает свою обнажённую грудь к моей. Проводя пальцами по моей руке, она берёт мою ладонь, поднимает и прижимает к своей груди. Я сжимаю идеальную плоть, пока мои бёдра приподнимаются, втираясь в её живот, пока она целует меня. Я стону в экстазе, когда она садится на меня верхом, прижимая мой член к своей киске через ткань брюк. Чувствую её жар и больше не могу это терпеть.

Я втираюсь в неё. Это всё, что могу сделать, чтобы сдержаться, и при этом стону ей в рот, пощипывая её соски и сжимая груди, позволяя жару перетекать от меня к ней.

Я выгибаюсь под Бэксли, рыча ей в рот, словно животное, пока не взрываюсь. Я чувствую, как разрядка пронзает меня насквозь, но жар всё ещё не утихает, и я скулю. Успокаивая меня поцелуем, она качается надо мной, заставляя мои руки скользить вниз по её коже. Прежде чем я успеваю осознать это, я выкрикиваю её имя и кончаю снова. На этот раз это причиняет боль, и когда удовольствие улетучивается, я чувствую себя изнурённым.

Опустившись, Бэксли ложится мне на грудь и гладит моё лицо, прежде чем отстраниться. Я тянусь к ней, меня приподнимают и осторожно укладывают обратно на кровать. Она ложится рядом со мной, лаская мою голову и щёки, пока я тяжело дышу. Я всё ещё чувствую лихорадку и странное состояние, но теперь меня поглощает истощение.

Когда моё тело наконец остывает, я зарываюсь головой в постель и позволяю тьме забрать меня.

Я смотрю, как Зейн спит. Свет в комнате давно погашен, и ночной город за окном красиво искрится, но я вижу только его. Он цепляется за меня, утыкаясь ближе и довольно вздыхая, и я позволяю ему это, поглаживая его спину и волосы. Ему потребовались часы, чтобы достаточно остыть и уснуть. Я обтирала его холодными полотенцами, но прежде, чем сама успела одеться, он уже прижался ко мне. Уверена, это из-за остатков препарата, но он будто хочет чувствовать мою кожу своей, и я не протестую.

Нам приходилось снова и снова смачивать его тело, и завтра его нужно будет показать врачу, но сейчас мы даём ему отдыхать. Я оставила Нео и Кейна разбираться с барменом. Слышала, как тот орал, пока они допрашивали его, прежде чем вышли и сказали мне, что он мёртв. Куртка Кейна была снята, а на его рубашке темнели брызги крови. Бармен не знал, кто его нанял. Всё делали через одноразовый телефон и закладку с наличными, но братья продолжат искать. Между наёмниками и барменом есть ещё ниточки, за которые можно потянуть.

Мне бы тоже отдохнуть, но я откидываюсь на изголовье, грудь до сих пор обнажена, и по коже поднимаются мурашки, потому что мы выкрутили кондиционер на холод, чтобы помочь Зейну.

Я думаю вслух, и мой голос нарушает тишину:

— Каков был их план? Зачем накачивать его этим? Почему не яд?

Я поворачиваю голову и встречаюсь с острым взглядом Кейна. Он сидит в кресле рядом с кроватью, тени придают ему зловещий ореол, но я знаю, что он не спит. Я чувствую его взгляд, который не отрывается ни от меня, ни от его брата. Единственное, что в нём движется, это пальцы, снова отбивающие ритм по бедру, как я уже видела.

— Они не могли рискнуть и убить его. Страх, полагаю. Они знали: если сделают это, мы никогда не остановимся, но поставить его в компрометирующее положение и снять это? Шантаж. Тот, кто является кротом, знает, что ради семьи мы сделаем что угодно, — его голос глухо рокочет, тёмный и опасный.

— Ублюдки, — бурчу я и опускаю взгляд, вспоминая, что сказал тот мужчина, чьё тело сейчас лежит в ванне, – никакого самоконтроля. И всё же, как только я сказала «нет», Зейн остановился. От этого у меня сжимается сердце.

Кейн вдруг подаётся вперёд, выходя на свет, и его глаза становятся жёсткими.

— Ты так и не получила разрядки. Ты в порядке? — спрашивает он, склоняя голову набок так, как я заметила, он иногда делает теперь после травмы уха от Бутчера.

Я моргаю, и на мгновение у меня вспыхивают щёки.

— В порядке, — бормочу я. — Я не животное.

— Он завёл тебя и не довёл до конца. Иди сюда, — Кейн похлопывает себя по мощным бёдрам, но я его игнорирую. — Не заставляй меня самому туда идти. Если разбудим моего брата, я буду раздражён.

Рыкнув, я поднимаюсь на ноги, а Зейн вздыхает, обнимая подушку. Я замираю, но потом он снова тихо храпит. Когда я подхожу достаточно близко, Кейн дёргает меня вниз к себе на колени, так что я оказываюсь верхом.

— Используй меня, Бэксли. Получи разрядку, которая тебе нужна. Ты помогла моему брату, теперь позволь мне помочь тебе.

Я бросаю взгляд на Нео, который спит на диване, прикрыв лицо рукой, потом на Зейна, но Кейн хватает меня за подбородок и резко поворачивает обратно к себе.

— Смотри только на меня. Используй меня, — схватив мою руку, он кладёт её на свой член, скрытый тканью. Я чувствую, какой он твёрдый, и меня пробирает дрожь.

Мой взгляд опускается на его губы, и внутри вспыхивает желание, как и прежде. Я пыталась игнорировать его, сосредотачиваясь на Зейне, но его руки и ощущение его тела подо мной доводили меня до грани. Я была так близко, и каким-то образом Кейн это знал.

— Я уже говорил тебе, что это тело принадлежит тебе.

Облизнув пересохшие губы, я пытаюсь держаться за мысль, убирая руку.

— Нам стоит попросить Доджа проверить камеры, — мои глаза распахиваются, когда ладонь Кейна накрывает мой рот.

— Хватит, — приказывает он. — Сейчас никакой работы. Не думай ни о чём, кроме меня и этого момента.

— Кейн, — начинаю я, но его рука скользит вниз между моих грудей, разжигая желание.

Я не надела пиджак обратно, Зейн не позволил мне, и теперь его брат пользуется этим, лаская мою кожу, пока я не выгибаюсь навстречу его прикосновению. Губы старшего Сай изгибаются в самоуверенной ухмылке, и я пытаюсь отстраниться, но его рука скользит мне на спину, удерживая на месте. Он наклоняется и втягивает в рот один из моих болезненных, тугих сосков, унимая саднящую боль после грубых рук его брата.

— Кейн.

Его губы приподнимаются у моей кожи.

— Ш-ш-ш, чертовка, я с тобой. Если разбудишь их, мне придётся делиться, а делиться мне сейчас не хочется, — предупреждает он, прикусывая мою грудь, и я ахаю. В его словах – собственничество.

Я не должна это позволять, но позволяю, потому что мне это нужно слишком сильно. Мне нужен оргазм, и вот он здесь. Я знаю, что не должна, но все границы уже давно пересечены. Что такого в ещё одной? Схватив Кейна за волосы, я тяну его голову вверх, пока тёмные глаза не впиваются в меня. Тянусь вниз и разрываю на нём рубашку. Звук пуговиц, ударяющихся о пол, громкий, но он не реагирует.

— Руки на подлокотники кресла. Если пошевелишься, я разбужу твоего брата и трахну его вместо тебя.

Глаза Кейна сужаются, но он делает, как велено. Убедившись, что он не пошевелится, я отпускаю его волосы и опускаюсь на колени перед креслом, ведя языком вниз по его шее. Я останавливаюсь, чтобы пососать чувствительную кожу на изгибе его плеча, пока его дыхание не срывается дрожащим выдохом. Прикусив, я жду, пока он не зашипит, затем успокаиваю это движением языка и продолжаю. Я повторяю это по каждому сантиметру кожи, до которого могу дотянуться. Жаль, что в комнате темно, потому что я хочу видеть его золотистые мышцы. Но я их чувствую, и с этим придётся смириться.

Его пальцы сжимаются на древесине, вцепляясь, пока голова не откидывается назад. Затуманенный взгляд не отрывается от меня, пылая желанием, а я вылизываю и посасываю, прокладывая путь по его груди, оставляя свои метки, заводя его, делая таким же нуждающимся, как и я. Между нами это игра на власть, никто не хочет проиграть, но это ещё и весело.

Я дразню его, проводя языком вдоль верхнего края его штанов.

— Чертовка, — рычит Кейн, и я понимаю, что он уже на грани. Интересно, как далеко я смогу его завести…

Расстегнув верх его брюк, я просовываю язык внутрь, и вот тогда получаю ответ.

Меня дёргают к нему на колени, я снова оказываюсь верхом, и Кейн срывает с меня штаны, так что я остаюсь голой, а затем освобождает себя. При тусклом свете я успеваю его рассмотреть, и у меня перехватывает горло. Киска сжимается от одной мысли о нём внутри. Он огромный, чуть изогнутый на головке, и такой широкий, что будет больно самым правильным образом.

— И где ты вообще находишь бельё, которое на тебя налезает? — бормочу я, а он усмехается, приподнимая пальцем мой подбородок, пока я не встречаюсь с его взглядом.

— Рад, что я тебе нравлюсь. Я хорошо выгляжу, но ощущаюсь ещё лучше. Дай мне показать тебе, чертовка, — это его способ спросить разрешения, и от этого последняя крошка моего самоконтроля рассыпается. Между нами нет места ни сомнениям, ни старым воспоминаниям.

Это Кейн. Он никогда не отнимет у меня выбор.

Я приподнимаюсь и беру его рукой, затем опускаюсь, пока его широкий кончик не прижимается к моему входу, заставляя его глухо рыкнуть.

— Тогда покажи, или ты только языком мелешь, Сай?

Он не тратит ни секунды, хватает меня за бёдра и насаживает на себя до упора. Когда я уже готова была закричать от внезапного вторжения, он хлопает ладонью по моему рту. Я извиваюсь, пытаясь отстраниться. Слишком большой, слишком толстый. Это так хорошо, но больно, и он не даёт мне сбежать. Его взгляд впивается в мой, когда он убирает руку с моего рта, и эти изящные пальцы находят мой клитор и начинают терзать. Он использует знание моего тела, заставляя меня всхлипывать.

Я всё ещё не в силах двигаться, чувствуя каждый его твёрдый сантиметр и его пальцы, пока оргазм, который начал Зейн, не разрывает меня. Я вскрикиваю, и Кейн впитывает этот звук, наблюдая, как я кончаю, дрожа на нём, моя киска сжимает его член, и тогда он начинает двигаться. Его рука всё ещё между нашими телами, так что каждый жёсткий толчок его бёдер прижимает мой клитор к его пальцам.

Удовольствие, которое уже шло на спад, снова поднимается, разливаясь по мне, пока я не начинаю двигаться вместе с ним. Я встречаю его жёсткие толчки своими, отказываясь отдавать Кейну весь контроль. Мы не говорим, наши лица так близко, что дыхание смешивается, но мы не целуемся. Мы просто смотрим друг на друга, этот зрительный контакт интимнее всего, что мы делаем, и первой отвожу взгляд именно я.

Я целую его, чувствуя вкус крови, смешанный с его вкусом, а потом углубляю поцелуй, когда мы ускоряемся, находя быстрый, жёсткий ритм. Кресло качается от наших движений, предостерегающий скрип достигает моих ушей, но я не останавливаюсь, и Кейн тоже. Нам обоим это было нужно слишком долго. Проведя руками вверх по его груди, я выкручиваю его соски, а потом впиваюсь ногтями ему в плечи, оседлав, желая кончить снова. Интенсивность этого огня между нами должна бы пугать меня, но я уже слишком далеко зашла.

Никогда не было вот так, с этой всепоглощающей потребностью. Даже тепло его ладони на моей заднице сводит меня с ума. Каждое ощущение обострено, пока мне не начинает казаться, что это меня накачали наркотиками.

Разрывая поцелуй, чтобы судорожно втянуть воздух, я чувствую потребность вернуть себе контроль и создать между нами расстояние. Откидываюсь так далеко, что руки вытягиваются до предела, пока я держусь за его плечи. Он оставляет влажные, жадные поцелуи вниз по моей шее, потом по груди, пока я задыхаюсь. Наши наполненные наслаждением звуки – единственные в тихой комнате. Я должна была догадаться, что он не даст мне контроля. Его рука сжимает мою задницу, подгоняя меня двигаться быстрее, пока его рот скользит по каждому сантиметру кожи, до которого может дотянуться. Желание растёт во мне, становится таким подавляющим, что я знаю, оно поглотит меня целиком. Это пугает меня, но я не могу остановиться.

— Кейн, — я пытаюсь замедлить нас, дать себе секунду, чтобы удержать это, но он не позволяет. Он кусает мою грудь, прямо над сердцем, пока его пальцы давят на мой сверхчувствительный клитор, а член попадает по моей точке G. Я взрываюсь, теряя зрение и слух, кончая сильнее, чем когда-либо, пока не уношусь прочь. Когда я возвращаюсь в реальность, я безвольно лежу в его руках.

— Хорошая девочка, чертовка, — хвалит он, целуя меня в макушку, пока я дрожу и содрогаюсь. — Ты так хорошо справилась. Была такой красивой, когда кончала для меня.

Кейн до сих пор твёрдый внутри меня, а потом он встаёт, без усилий поднимая меня, пока я цепляюсь за него, и моя спина прижимается к кровати. Он перекатывает бёдрами, загоняя свою длину глубоко внутрь меня, пока одна из его рук упирается в матрас в каких-то сантиметрах от его брата.

Его пальцы скользят по моему лицу, а затем накрывают мой рот, когда я уже собираюсь заговорить, потому что Зейн так близко. Я дышу рвано, кожа покрыта потом, и дыхание его братьев наполняет воздух поверх шлепков наших тел. Раздаётся вздох, и кто-то поворачивается. Я замираю, но Кейн ухмыляется надо мной, орудуя бёдрами, пока я не кусаю его руку, чтобы сдержать свой стон.

Ублюдок сделал это специально.

И он делает это снова и снова. Я прокусываю до крови, мой всхлип удовольствия наполняет воздух, несмотря на то что его ладонь заглушает меня, и я слышу момент, когда кто-то просыпается. Скрип сообщает мне, что звук исходит от дивана.

Нео.

Кейн, должно быть, слышит это тоже, но не перестаёт вбиваться в меня медленными, глубокими, сводящими с ума толчками, от которых я извиваюсь под ним.

— Бэкс, всё в порядке? — сонно спрашивает Нео. Я не вижу ничего за Кейном, поэтому толкаю его в плечо. Он твёрдый и тяжёлый надо мной, отказывается сдвинуться. Вместо этого он наклоняется ниже, его губы почти у моего уха:

— Да, чертовка, всё в порядке? — он подчёркивает слова таким глубоким толчком, что у меня ноет всё внутри.

— Всё нормально, всё нормально! — громко отвечаю я, и Кейн замирает. Мы оба ждём, и когда дыхание Нео выравнивается, он тихо усмехается.

— Хорошая девочка. Я бы разозлился, если бы мне пришлось убить брата за то, что он помешал, — он приподнимается, и тени обвивают его. От этого зрелища я сжимаюсь, и он, должно быть, чувствует это, потому что приподнимает мои бёдра и снова заполняет меня.

Ускоряясь, он использует моё тело, прежде чем выскользнуть и перевернуть меня. Моя голова прижата к постели и к чему-то твёрдому, – Зейн. Моё лицо утыкается в его ногу, но я не могу протестовать, потому что Кейн снова заполняет меня. Он вбивается сзади, новый угол попадает по тем нервам, и я вгрызаюсь в постельное бельё, чтобы не закричать.

Одна из его рук скользит вниз по моей спине к заднице, раздвигая её. Он обводит анус, пока свободной рукой сжимает моё бедро. Вцепившись в одеяло, я теряю контроль, когда его пальцы проскальзывают внутрь. Я сдерживаю вой наслаждения, когда кончаю. Кейн глухо рычит позади, не в силах выскользнуть из моего тела, а потом я чувствую, как его разрядка заливает меня, так глубоко, что мне кажется, я никогда не смогу его из себя вынуть.

Волны удовольствия удерживают меня, пока наконец не схлынут, оставляя меня в послевкусии.

Слюна капает изо рта на постельное бельё, пока я задыхаюсь, вымотанная и настолько удовлетворённая, что меня уносит. Я даже не издаю звука, когда он выходит из меня или обхватывает мою киску, не давая его сперме вытечь.

Когда Кейн поднимает меня, я позволяю ему двигать мной, слишком измотанная, чтобы протестовать, и когда чувствую Зейна, я зарываюсь лицом ему в спину, перекидывая через него руку, пока он вздыхает. А потом, неожиданно, я чувствую, как Кейн пристраивается позади меня, прижимая меня к своим рукам, пока обнимает нас обоих.

— Спи, чертовка, — шепчет он мне на ухо. — Спи и мечтай о нас.

Ну что ж, блядь, вот этого я не ожидал.

Моргнув и глядя на широкую кровать, я вижу, как Кейн вздыхает и подтягивает Бэксли ближе. Я знаю, что она ему нравится, но видеть, как мой старший брат, мужчина, который никогда не подпускает никого близко, когда спит, потому что он уязвим, притягивает её к себе и вздыхает, крепко засыпая, даёт мне понять, насколько он на самом деле вляпался. И давайте даже не будем говорить о Зейне, который устроился у неё за спиной, будто она плюшевый мишка, голый и храпящий, но живой и без наркотиков, или, по крайней мере, мне так кажется.

Быстро оценив всех троих, я упираю руки в бока, когда глаза Бэксли резко распахиваются. Она из мёртвого сна переходит в бодрствование, её взгляд приковывается ко мне, прежде чем она расслабляется. Это заставляет меня вспомнить то, на что намекал Кейн, – что у неё тяжёлое прошлое.

Насколько тяжёлое, чтобы вызвать такую реакцию?

— Это нечестно, — тяну я, когда она приподнимает голову, а Кейн сонно смотрит на меня. — Вы тут устроили обнимашечную вечеринку и меня не позвали.

Кейн снова закрывает глаза и утыкается лицом в шею Бэксли, даже когда она шлёпает его. Он просто притягивает её ближе, а Зейн стонет и зарывается под одеяло.

— Слишком громко, слишком ярко.

— Не просто обнимашечная вечеринка, а ебля-вечеринка, — отвечает она, отбиваясь от моих двух братьев.

— У вас была оргия, а мне пришлось спать на диване, — я дразняще тычу пальцем ей в лицо. — Двойные стандарты, — дверь жужжит как раз в тот момент, когда я буравлю их взглядом. — Не вставайте. Ваш самый нелюбимый брат откроет.

— Принеси Бэксли кофе, раз уж идёшь, — приказывает Кейн, так и не открывая глаз.

Невероятно.

Открыв дверь, я обнаруживаю официанта с тележкой и Доджа позади.

— Я заказал завтрак для всех вас.

— Спасибо, — говорю, а потом повышаю голос. — По крайней мере, хоть кому-то я не безразличен, — отступая назад и впуская их обоих, я замечаю, как Додж приподнимает бровь, но не задаёт вопросов. Точно так же, как прошлой ночью, когда он и наша команда разбирались с телом бармена, я не спрашивал как, и мне плевать.

Меня больше тревожит, как кто-то осмелился накачать наркотиком брата Сай и попытаться уйти безнаказанным. Бэксли права. Тот, кто помогал Бутчеру, напуган и бьёт наотмашь. Это значит, он опасен, и мне ненавистно, что он внутри нашего дома. Если это будет продолжаться слишком долго, я, пожалуй, просто перебью весь персонал и начну заново.

Додж уважительно кивает мне, следуя за официантом, который быстро накрывает завтрак.

— Доктор будет через десять минут. Нужно что-нибудь ещё?

— Новые братья? — бормочу я, подписывая счёт, и охранники, стоящие снаружи, позволяют ему уйти. — Есть что-то по камерам или по бармену?

— Пока нет. Мы проверили финансы, семью и друзей. Никакой связи ни с кем в нашей организации, но она должна быть. Мы найдём её, не волнуйся, — докладывает Додж.

— Вам стоит проверить наркотик.

Вопль, который вырывается у меня, вовсе не сексуальный и не мужественный, когда я разворачиваюсь и обнаруживаю Бэксли прямо за собой. В руке у неё уже кружка кофе, и она, мать твою, совершенно голая. На её лице ни капли смущения, когда глаза Доджа расширяются, прежде чем он из уважения переводит взгляд на потолок.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, прикрывая колотящееся сердце после испуга.

— Если препарат новый, он будет в ограниченном количестве и его будет трудно достать. Это точно уличный наркотик. Не переживай, я сделаю пару звонков, выясню, где и как бармен его достал и был ли кто-то ещё рядом с ним.

— Вон, — говорю я Доджу, когда его взгляд непроизвольно опускается. Единственная причина, по которой я не вырываю ему глаза за то, что он на неё посмотрел, это то, что он с нами уже очень давно и он нам как брат. Он разворачивается и закрывает дверь.

Бросив на Бэксли свирепый взгляд, я стягиваю с себя рубашку и накидываю ей на плечи, потом застёгиваю. Я игнорирую ощущение её кожи, касающейся моих костяшек, пока опускаюсь на колени, чтобы застегнуть последние пуговицы, затем беру её руки по очереди и закатываю рукава.

Когда заканчиваю, встаю, но замираю, когда её палец скользит вниз по моим рёбрам и боку.

— Классная тату. Что это?

Все мысли вылетают у меня из головы от её мягкого, исследующего прикосновения, и когда её взгляд поднимается к моему, я тону в нём. Я понимаю, почему мои братья так ею очарованы. Боюсь, что она разрушит нашу семью, когда уйдёт, но мне всё меньше и меньше хочется об этом думать.

— Нео? — поддевает она.

— Просто подумал, что это выглядит сексуально, — признаюсь я, и она ухмыляется, водя пальцем туда-сюда по тёмным чернилам, пока меня не пробирает дрожь, а член не твердеет в штанах. Я хочу Бэксли, всегда хотел. Ей нравится дразнить. Между нами это игра: кто сдастся первым, и после того как я увидел её с обоими братьями, я понимаю, что мне нужно попробовать её на вкус, но я не стану умолять. Не стану заставлять её. Я подожду, пока она сама придёт ко мне.

— У тебя есть ещё? — спрашивает она с насмешливой ухмылкой, которая говорит мне, что она прекрасно понимает, что делает со мной. Её рука скользит вниз к моему поясу Адониса, поглаживая кожу над ремнём брюк. — Может, где-нибудь спрятаны?

— Тебе придётся это выяснить, — парирую я, бросая ей вызов.

Её рука перемещается к моим брюкам, словно она собирается их расстегнуть. Она наклоняется ближе, и моё дыхание учащается от надежды и голода.

— Мечтай. Может, в следующий раз.

Я оседаю одновременно от облегчения и разочарования, потому что как только я получу Бэксли там, где хочу, это не будет быстрыми десятью минутами, а именно столько у нас есть до прихода врача. Я собираюсь провести всю ночь, выёбывая ей мозги, пока она не забудет, почему ненавидит всех троих.

— Кофе вкусный? — спрашиваю, пытаясь скрыть свою потерянность.

— Хочешь попробовать?

Я киваю, потому что вариантов получше нет, и ожидаю, что она протянет мне кружку, но Бэкс делает глоток, щипком берёт меня за подбородок, дёргает мою голову вниз и прижимает свои губы к моим, заставляя горячий кофе влиться мне в рот. Её руки сжимают мою шею, чувствуя, как я глотаю, и затем я ударяюсь о стену за спиной, потому что её губы движутся по моим в жёстком, грубом поцелуе. Тепло и вкус кофе остаются и смешиваются с её сладостью.

Я не должен, но моя рука скользит по её боку вниз и хватает её за бедро, ощущая мягкость её кожи поверх накачанной мышцы, пока я притягиваю её ближе и углубляю поцелуй. Её стон делает меня твёрже, чем когда-либо, и я прикидываю, как быстро смогу раздеться, как вдруг в дверь стучат. Это разрывает нас, её губы распухли от поцелуя.

— Доктор здесь, — зовёт Додж через дверь, слишком хорошо понимая, чтобы не открывать её, ведь он думает, что Бэкс голая.

Бэксли прикусывает мою губу, затем отступает и делает глоток кофе. Она разворачивается и садится за обеденный стол так, будто ничего не произошло. А я тем временем прижат к стене, хер стоит так, что больно, и когда она откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу, скрещивая свои длинные, идеальные ноги, и приподнимает на меня бровь, я едва не падаю на колени и не ползу к ней за добавкой.

— Входите, — неуверенно приказываю я, и дверь открывается. Наш привычный доктор оглядывается. — Он ещё в постели. Вчера ночью его накачали наркотиками.

— Я слышал, — он кивает Бэксли, проходя мимо неё, а я иду за ним в комнату, обнаруживая Кейна в кресле рядом с кроватью. Он в телефоне, полностью одет и собран, как будто никогда и не бывал другим.

— Зейн, доктор здесь. Просыпайся, — командует Кейн, поднимая взгляд. — Зейн.

Бэксли входит неспешно и становится рядом со мной.

— Зейн.

Он мгновенно просыпается, садясь, хотя ещё наполовину сонный, волосы торчат во все стороны. Усмехнувшись, она кивает в сторону Кейна.

— Так, для начала нам нужно взять кровь. Похоже, это уже вышло из твоего организма, но я хочу проверить, потом мы поставим тебе капельницу, хотя, думаю, всё будет в порядке, — доктор действует быстро, проверяет показатели, прежде чем приготовить всё для забора крови, и это делает Зейна дёрганым. Он всегда ненавидел сдавать кровь, слабак. Он смотрит на меня в поисках помощи, потому что обычно мне приходится заставлять его это сделать, и я со вздохом смотрю на Кейна, понимая, что нам, вероятно, придётся его удерживать. Кружка с кофе ударяется мне в грудь, а потом Бэксли забирается в постель к Зейну, наверняка заметив, что он становится бесконечно более взвинченным, пока доктор готовится.

Схватив его за голову, она поворачивает её так, чтобы он смотрел в сторону от врача.

— Смотри только на меня, не на него, — её голос мягкий и уговаривающий, и очевидно, что к Зейну у неё слабость, особенно сейчас. Однако, когда врач тянет его руку, чтобы она лежала ровно, он издаёт тихий скулёж. — Ш-ш-ш, всё хорошо. Ты молодец. Просто продолжай смотреть на меня, ладно?

— Я не могу… Просто поставьте мне капельницу, — он начинает паниковать, дёргаясь и отстраняясь, и тогда она даёт ему пощёчину. Его голова дёргается, и Бэкс смотрит на врача.

— Сейчас, — приказывает она, а потом хватает Зейна, пока он отвлёкся, и целует. Он так ошарашен, что не реагирует, пока врач вводит иглу.

Когда всё заканчивается, Зейн ошеломлён и всё ещё тянется к Бэксли, когда она разрывает поцелуй и откидывается назад.

— Погодите, кажется, мне нужно ещё крови сдать. Правда же, док? — зовёт он, хватая Бэксли, но она отшлёпывает его руку.

— Веди себя прилично, — отчитывает она, пока врач ставит капельницу. Мы все наблюдаем за ним. Мы ему доверяем, но быть слишком осторожными нельзя, и после прошлой ночи это стало очевидно.

Когда док заканчивает, я зову Доджа, и когда дверь закрыта, мы снова разговариваем.

— Меня правда накачали? — спрашивает Зейн, откидываясь на кровать, его рука с капельницей вытянута, будто он не хочет на неё смотреть. — Стоп, это была ты? — он смотрит на Бэксли. — Если да, тебе не нужно было меня накачивать… ай! — Кейн отвешивает ему подзатыльник, проходя мимо к кофе.

— Тебе повезло, что она заметила. Она, возможно, спасла тебе жизнь. И уж точно спасла твоё достоинство, — огрызается он.

— Достоинство? У меня его никогда не было, — говорит Зейн, заставляя меня ухмыльнуться, но я это скрываю, когда Кейн сверлит нас взглядом.

— Ты помнишь прошлую ночь? — спрашивает Бэксли, выглядя немного отстранённой.

— Не особо, но я постараюсь, — Зейн вздыхает, закрывая глаза. — Сразу после того, как вздремну. Разбудите меня, когда капельница закончится.

Оставив его, потому что у него есть оправдание, я иду к столу, беру кофе, который размешивает Кейн, и, проходя к ванной, отдаю его Бэксли.

— Одежду скоро доставят. Я сначала умоюсь. Мы уйдём, как только Зейн будет готов, — кричу я.

— Смотри-ка, берёшь всё в свои руки, — дразнит Кейн, начиная без жалоб делать ещё один кофе.

— Кому-то же надо было, раз вы оба были слишком заняты тем, что трахались, — бурчу я, захлопывая дверь у них перед носом и вовсе не чувствуя себя обделённым.

Ни капли.

Организатор и менеджер отеля извинялись так усердно, что мы едва успели сесть в машины и уехать домой. Думаю, они просто боялись, что сделает Кейн. И правильно боялись. Я знаю, что он уже строит планы, потому что он всё утро в телефоне. Есть одна вещь, которую точно нельзя делать, так это лезть к его семье.

Когда мы возвращаемся, Бэксли уходит заниматься чёрт знает чем, но через двадцать минут находит нас в кабинете охраны со стаканом в руке. Она суёт его Зейну, а тот смотрит растерянно.

— Это полезно, поверь мне. Я однажды случайно приняла ЛСД, и эта штука спасла меня на следующий день.

— Как можно случайно принять ЛСД? — спрашиваю я.

— Тебе лучше не знать, — отмахивается она, устраиваясь в кресле и начиная крутиться перед экранами. — Что мы делаем?

— Просматриваем записи безопасности из отеля, надеемся увидеть, с кем встречался бармен, — признаюсь я, загружая следующий час и начиная прокручивать, высматривая знакомое лицо. Она подкатывается ближе, кладёт голову мне на плечо. Моё внимание разрывается между ней и экраном, и я едва не пропускаю его.

— Вот, — говорит она, и я перематываю назад и нажимаю воспроизведение. Она права. Это загрузочная зона вчера днём. Бармен там с кем-то ещё. Капюшон натянут, лицо скрыто, но он передаёт флакон. — Это и должно быть наркотиком. Есть чёткий кадр его лица?

Я пролистываю другие камеры, пока нам не везёт, и когда он поднимает голову, чтобы перейти улицу, мы его видим.

— Ну конечно, — Бэксли смеётся, и мы поворачиваемся к ней.

— Ты его знаешь? — спрашивает Кейн, и она откатывается назад. Я тут же скучаю по её теплу и хочу снова притянуть её ближе.

— А кто не знает Флетча? Он… добытчик всего странного и чудного. Чем страннее, тем лучше. Он сделает что угодно за деньги. Я как-то слышала, что он украл для кого-то обезьяну, но, когда попросила, он не захотел выпустить львов из зоопарка для меня. Ублюдок. Дайте мне сделать пару звонков, выяснить, где он, и мы потом найдём его и спросим, кто его нанял.

Я смотрю, как она звонит, пока кто-то не отвечает, и включает громкую связь, всё ещё крутясь в кресле.

— Флетчер, ты хорёк, — приветствует она, но в голосе слышится веселье.

— Твою мать. Тут было тихо. Я думал, нам повезло, и ты сдохла, — отвечает ворчливый голос.

— Тебе так не повезёт. Мне нужна помощь, — она на мгновение перестаёт крутиться, пока мы наблюдаем за ней.

— Я уже говорил тебе, я не буду вламываться в кабинет президента и делать фальшивые нюдсы с ним. Не хочу, чтобы меня отправили в неизвестные места на всю жизнь. Просто забей.

Она смеётся.

— Не это мне нужно в этот раз, но приятно знать, что ты всё такое же ссыкло. Вчера в отеле «Opulence»¹⁵ ты дал одному мужчине наркотик, новый, дорогой уличный наркотик. Кто тебе заплатил? — спрашивает она.

— Бля, Карма, ты же знаешь, мои клиенты конфиденциальны. Я же не разболтал, когда ты разнесла к чертям весь адвокатский офис только потому, что они сказали, будто ты и Тейлор не подходите в опекуны…

Я приподнимаю бровь, и она выключает звук, глядя на меня.

— Не осуждай меня. Они были снисходительными ублюдками, пытаясь забрать у нас Лорен. Я просто научила этих импотентных дебилов не лезть, — она включает звук обратно. — Да, ну и я в тот раз не дала копам схватить тебя после того, как ты врезался на нашей машине в полицейского коня, так что выкладывай. Не заставляй меня искать тебя. Мы оба знаем, что ты не продержишься и минуты под пытками.

— У меня синяки легко остаются, — вздыхает он. — Ладно. Если они узнают, моей репутации конец⁠…

— Флетчер, — предупреждает она.

— Ладно, ладно, господи, держи сиськи при себе, — сдаётся он. — Я не знаю его имени. Но лицо у него было приметное. Голубые глаза и шрам на шее под татуировкой мотылька. Жуткий ублюдок на харлее. Он сказал мне, где и что ему нужно. Хотел что-то, что не убьёт, но будет чертовски унизительно. Для шантажа, думаю. Это всё, что у меня есть.

— Хороший мальчик, возвращайся к роли химика, — говорит она.

Бэкс сбрасывает вызов и смотрит на нас, но я уже в раздумьях.

— Ты его знаешь? — спрашивает она.

— У нас много персонала, — говорю я, разворачиваясь к компьютеру и загружая файлы, просматривая их. — Но, похоже, его здесь нет.

Очередной тупик. Прекрасно.

— Если здесь нет никого, кто бы выглядел так, он может быть платным посредником. Ваш персонал сейчас не может выйти, это вызовет слишком много подозрений, а значит, им пришлось бы как-то попасть сюда, чтобы получить заказ и деньги. Они бы не рискнули делать это по телефону или онлайн, даже с одноразового. Они были бы параноиками, ведь мы их ищем, — рассуждает она. — Нам нужно проверить всех за последние два дня и посмотреть, кто приходил и уходил, — откинувшись, она смотрит на экраны, показывающие улицу. — Подожди, тот фургон… он был здесь в прошлый раз, когда я пробралась внутрь.

— А, это копы. Они следят за нами годами. Это их мобильный пункт, — объясняю я, а она ухмыляется, поднимаясь. — Эй, ты куда? Бэксли! — зову я.

У меня плохое предчувствие, и когда я смотрю на братьев, понимаю, что они его разделяют.

— Ей точно понадобится адвокат, — поддразнивает Зейн, поднимая тост в нашу сторону зелёным смузи, который его заставили выпить.

Переходя улицу прежде, чем фургон успевает уехать, я открываю дверь и ухмыляюсь ошарашенным лицам технарей и копов внутри.

— Привет, — забираюсь внутрь, закрываю дверь и оглядываюсь. — Неплохое оснащение. Погодите, а куда вы писаете, если приспичит?

Они просто продолжают пялиться, и я вздыхаю.

— Ладно, я всего лишь пыталась поддержать разговор. Не переживайте, я не затем пришла, чтобы вас убивать или типа того. Мне просто нужна ваша запись, спасибо, — я хлопаю по сиденью одного парня, и он косится на того, кто, должно быть, здесь главный, прежде чем подняться. Я сажусь и смотрю на экраны и камеры. — Чёрт, да у вас куча ракурсов, но ни одного внутри.

Главный здоровяк говорит:

— Это незаконно, но если бы ты помогла нам⁠…

— Тут прошу уяснить, мистер Значок. Я не собираюсь быть стукачкой. Как я сказала, мне нужна запись, — пробегаюсь взглядом по экрану. — Оснащение у вас хорошее, но качество камер дерьмо. Видимо, работа на государство не даёт вам доступа к крутым игрушкам. Неудивительно, что у вас на них ничего нет, чтобы сделать арест.

— Мы думаем, братья Сай замешаны в нескольких преступлениях, — говорит мистер Значок, подходя ближе.

— Ни капли не сомневаюсь, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к технарю. — Я понятия не имею, как пользоваться этой хернёй. Я ищу чувака со шрамом на шее под татуировкой мотылька, и он ездит на харлее. Это было в течение последних двух дней. Мне лень перелопачивать все записи, но вы же должны были наблюдать. Ничего не напоминает?

— Почему мы должны тебе помогать? — рявкает Значок. — Мы должны арестовать тебя прямо сейч⁠…

— Да-да, у меня нет времени на меряние письками. Слушай, покажешь мне, что нужно, и я дам тебе всё, что захочешь.

— Если мы поможем тебе, ты должна помочь нам, — соглашается Значок, явно видя лазейку. Очевидно, он уже давно застрял на этой дерьмовой работе и никуда не продвинулся. — Если мы покажем тебе, то ты должна дать нам то, что нам нужно на Сай, чтобы их арестовать.

— Конечно, конечно, показывай, — отвечаю я.

Он смотрит на меня, изучая выражение моего лица, и я жду, но, честно говоря, ему нечего терять, и он это знает. Он кивает технарю, и тот наклоняется ко мне, что-то делая на экране.

— Был тут похожий парень на днях. Я пометил его для проверки, подумал, что он может быть связующим звеном с кем-то из более мутных делишек братьев Сай. Он встречался с охранником сбоку дома вниз по улице. Вот.

Технарь откидывается и запускает запись. Достав телефон, я снимаю экран, разглядывая охранника. Я его не знаю, но у них охраны полно.

— Когда мы пробили его, выяснилось, что он наёмный воя̀ка. Это то, что тебе было нужно?

Логично. Он заплатил кому-то, чтобы тот забрал и доставил то, что ему нужно. Без сомнений, он был в отчаянии и собирался шантажировать Зейна и братьев ради денег или защиты, а потом свалить к ебеням. Он боится, а страх делает людей тупыми. Это специализация Бутчера, – ломать человека настолько, что он начинает делать вещи не в своей манере.

— Круто, спасибо. Всё, — говорю я, встаю и киваю на стул, а технарь нерешительно садится. — Я пошла. Продолжайте в том же духе.

— Подожди, ты сказала, что поможешь нам с ними, — огрызается Значок.

Я поднимаю пальцы, показывая ему.

— Я держала их скрещёнными. Извини. Ещё раз спасибо!

Я выныриваю из двери фургона и захлопываю её, прежде чем торопливо перейти дорогу и увидеть всех троих братьев, стоящих у входной двери и ждущих меня.

— Какого хрена, чертовка? — тяжело вздыхает Кейн

— Просила у копов помощи. Не переживай, они помогли, — нажимаю «отправить». — Это охранник. Дальше вам самим его искать. А я пойду в душ и посплю. Увидимся позже, красавчики.

Проходя мимо них, я напеваю себе под нос, поднимаясь наверх. Это почти закончено. Потом я заберу Лорен и Тейлор, мы поедем домой, и всё вернётся в норму.

Никаких братьев Сай и никаких проблем, просто дом. Миленько и просто.

Почему от этой мысли что-то внутри у меня дёргается?

Я не буду… скучать по ним, правда?

Мне же не нравятся братья Сай, да?

Эта мысль останавливает меня как вкопанную.

Мне нужно задать себе несколько очень серьёзных вопросов, прежде чем я решу.

Они мне правда нравятся, или они просто высокие?

Меня привлекают их деньги или они сами?

Мне нравится, что они могут убить человека меньше чем за три секунды, даже не вспотев? Поэтому я такая? Или мне правда… нравятся они?

От одной только мысли, что меня может действительно тянуть к ним, по мне прокатывается дрожь ужаса, так что я отмахиваюсь от этого и спешу к себе в комнату, пока не сиганула с лестницы от этого представления. Ни за что. Мне просто нравятся их члены и деньги.

Это всё.

Я едва не стреляю в Нео, когда выхожу из ванной, обмотанная одним полотенцем, и нахожу его ждущим. Он поднимает взгляд от телефона, и его улыбка мгновенно исчезает. Глаза разгораются голодом, пока он скользит ими вниз по моему телу.

— Что такое? — спрашиваю я. — Или ты просто хочешь попялиться на меня?

Обычно он ведётся на наживку, но, когда его взгляд снова встречается с моим, в нём жёсткое, требовательное выражение, и я напрягаюсь.

Молча, он крадущейся походкой подходит ко мне, останавливаясь, когда оказывается достаточно близко, чтобы коснуться.

— Я пришёл сказать, что мы нашли, кто это, но он растворился, так что твой контракт ещё не закончен. Должно быть, он понял, что мы вышли на него.

— Ладно, ну, ты мне сказал.

Я пытаюсь обойти его, но он цепляет пальцем верх полотенца и дёргает, стягивая его ниже, открывая больше моих сисек. Нео наклоняется и слизывает каплю воды с округлости моих грудей, и от его тёплого языка меня пробирает дрожь.

Я хочу трахнуть его, но с ним весело играть, так что я делала это, но сейчас он выглядит так будто устал играть и теперь хочет просто швырнуть меня вниз и взять силой. Я бы не возражала, если честно. Хочу попробовать их всех, прежде чем уйду, даже при ужасающей мысли, что, возможно, они правда… мне нравятся. Мысли, которая продолжает меня преследовать, или, может, просто чтобы доказать самой себе, что это не так.

— Нам нужно закончить то, что мы начали сегодня утром, — бормочет он, и его губы прижимаются к моим в невесомом поцелуе.

— Ладно, почему бы и нет? Я и так уже попробовала двоих из троих. Можно и тебя забрать себе.

Я толкаю его назад, и он спотыкается, ударяясь о кровать и тяжело садясь, наблюдая за мной. Я развязываю полотенце и позволяю ему упасть на пол, затем медленно иду к нему, готовая взять то, что хочу, но, когда я достаточно близко, он хватает меня и швыряет вниз.

— Собирай нас сколько хочешь, — дразнит он, облизывая мой подбородок, прежде чем прикусить его. — Но ты можешь и сказать «нет». Ты можешь дразнить меня всю нашу жизнь, если тебе этого хочется. Я хочу тебя, но ещё больше хочу, чтобы ты тоже хотела меня.

От его слов у меня перехватывает дыхание, и когда Нео приподнимается, я вижу, что он серьёзен. Я соглашалась потому, что чувствовала, будто должна? Я заглядываю в себя и понимаю, что нет. Я этого хочу. Когда я хватаю его руку и прижимаю к своей киске, сжимаю бёдра вокруг неё, я встречаю его взгляд.

— Похоже на то, что я тебя не хочу?

Его пальцы двигаются, лаская мои мокрые складки.

— Мне нужны твои слова. Скажи мне, чего ты хочешь.

Да ёб твою мать. Обхватив ногой его талию, я переворачиваю нас так, что он оказывается подо мной, а затем наклоняюсь, пока моё лицо не оказывается рядом с его:

— Я хочу этого. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не смогу ходить. Тебе этого достаточно?

Его руки сжимают мои бёдра так сильно, что становится больно, и я кряхчу.

— Твоё желание для меня закон, Бэкс.

Нео без усилий приподнимает меня, его мускулы напрягаются, и ставит мои колени по обе стороны от своей головы, а затем зарывается лицом между моих бёдер.

Я вскрикиваю от неожиданности, но звук быстро превращается в стон экстаза, когда его язык проникает внутрь и изгибается. Он удерживает меня в плену над собой, неторопливо лаская, будто у него в запасе всё время мира. Его язык то толкается внутрь, то обвивается вокруг моего клитора так, что я начинаю тереться об него всем телом. Моё желание только растёт, пока я не начинаю седлать его лицо, отчаянно нуждаясь в разрядке, но он не сдаётся. Он сохраняет этот медленный, сводящий с ума темп, который возносит меня всё выше, но этого недостаточно, чтобы я кончила.

— Нео, — шиплю я. — Поторапливайся, мне нужно кончить.

Он приподнимает меня, будто я ничего не вешу, пока я не вижу его самодовольное лицо.

— Это как хорошее вино. Его не пьют залпом, детка. Им наслаждаются, — флиртует он, облизывая свои блестящие губы.

Прежде чем успеваю возразить, он опускает меня, и я стону, когда его губы смыкаются на моём клиторе. Несмотря на свои насмешливые слова, он сосёт меня сильно и быстро, пока я не разлетаюсь на куски. Оргазм застаёт меня врасплох, пока я содрогаюсь на нём. Я бы упала, но он удерживает меня на месте, вылизывая меня сквозь пик наслаждения, пока я не начинаю пытаться отстраниться. Наконец он отпускает меня, и я валюсь на бок, сползая на кровать рядом с ним, тяжело дыша.

Я слышу, как он двигается, но не открываю глаз, наслаждаясь отголосками оргазма, пока обнажённая кожа не прижимается к моей. Он сидит на мне верхом, теперь уже полностью голый, откидываясь назад.

— Что ты делаешь?

— Даю тебе хорошенько рассмотреть то, что принадлежит тебе, — ухмыляется он, прежде чем броситься на меня, целуя сильно и быстро, пока я не начинаю отвечать ему с тем же пылом. Я посасываю его язык, скользя руками от его широких плеч вниз к сужающейся талии и по полушариям его задницы, побуждая его дать мне больше.

Перевернув нас ещё раз, я сажусь и провожу взглядом по его впечатляющей груди. У него меньше рельефа, чем у Кейна, но его талия тонкая, а эта линия «V» настолько глубокая, что я облизываю губы. Его член тоньше, но длиннее, и я знаю, что почувствую каждый сантиметр.

— Ты собираешься просто смотреть? — поддразнивает он, растянувшись подо мной. Он ведёт себя так, будто у него нет ни забот, ни тревог, но я вижу, как его член дёргается, а на головке выступают капли смазки. Я обхватываю его рукой, и его шипение заставляет меня торжествующе ухмыльнуться. Наклонившись, я втягиваю кончик в рот, пробуя его на вкус. Я лижу и сосу его, пока его бёдра не приподнимаются, но я не заглатываю достаточно глубоко, чтобы он мог кончить, и когда Нео уже практически рычит подо мной, я смеюсь и выпрямляюсь.

— Ты прав. Наслаждаться им понемногу – лучше, — мурлычу я, облизывая губы. Его глаза сужаются, и он резко притягивает меня к себе, прижимая к своему члену. У меня перехватывает дыхание, когда его твёрдая плоть трётся о моё естество, покрываясь моими соками, пока он двигает меня.

Несмотря на то, что они братья, секс с Нео совсем не похож на секс с Кейном, и всё же это ощущается так же хорошо. Я ожидала, что почувствую лёгкую вину, но нет ничего, кроме удовлетворения, когда я насаживаюсь на его член.

Наши взгляды не разрываются, пока я опускаюсь всё ниже, ведомая его руками. Я принимаю в себя каждый сантиметр, пока полностью не сажусь на него. Я была права: он настолько длинный, что это причиняет боль, но мне всегда нравилась лёгкая боль в сексе, поэтому я начинаю двигаться, медленно седлая его. Нео наблюдает, как я подстраиваюсь под него, и в этом есть что-то невероятно возбуждающее, поэтому я скольжу руками вверх по его мускулам, чувствуя каждую впадинку и изгиб, прежде чем наклониться. Из-за этого он проникает в меня ещё глубже, и я содрогаюсь от вспышки боли, но всё равно кусаю его за невероятно великолепную талию, прежде чем мои руки находят его ладони, и я выпрямляюсь.

Постепенно я ускоряюсь, двигаясь на нём с переплетёнными руками. Напряжение между нами нарастает, пока он наблюдает за мной тёмными, одержимыми глазами.

Мои ладони прижимаются к его ладоням, пригвождая их над его головой, пока я вращаю бёдрами. Мой взгляд скользит по каждому миллиметру его твёрдого, идеального тела. Неудивительно, что братьев Сай почитают как богов. Подо мной он выглядит как падший бог, весь состоящий из жёстких граней, и всё же я полностью его контролирую. Чувство власти заставляет меня двигаться быстрее, я использую колени как опору, пока не начинаю трахать его по-настоящему жёстко. Отпустив его руки, я тянусь назад и хватаю его крепкие бёдра, чувствуя, как они каменеют под моими пальцами, пока я извиваюсь всем телом. Моя голова запрокидывается, когда я использую его, чтобы получить то, что хочу.

— Бэкс, посмотри на меня, — требует он, но я игнорирую, преследуя наслаждение, пока он не рычит.

Он скользит руками по моей спине к плечам и прижимает меня ближе, пока между нами не остаётся свободного места, и его губы находят мои в обжигающем поцелуе. Отстранившись, я смотрю на него. Его лицо кажется мягким, несмотря на голод в глазах, когда мы сливаемся воедино, будто были созданы для этого.

Моё сердце колотится, и не из-за того, что мы делаем, а из-за выражения его глаз.

Я отворачиваюсь, пряча лицо у него на шее. Это слишком интенсивно. Это слишком сильно напоминает мне любовь.

Однако я не могу бороться с удовольствием, и когда я прихожу в себя после всепоглощающего оргазма, он успокаивает меня, проходя через него вместе со мной, его бёдра ни на секунду не останавливаются, пока он опускает меня на кровать.

Я снова открываю глаза, и мой взгляд сталкивается с его взглядом. Он держит мои руки в плену, прижимая их надо мной, пока двигается. Я обхватываю ногами его талию, принимая глубже и приподнимая бёдра навстречу его диким толчкам. Исчез мягкий секс, которым нужно было наслаждаться, и на его место пришла ебля. Пот катится по нашим телам, которые с хлюпаньем сталкиваются друг с другом. Звук моей влаги настолько громкий, что это делает меня ещё более нуждающейся, а ощущение его твёрдой груди, прижимающейся к моим соскам, сводит меня с ума. Я царапаю его руки, но Нео не отпускает меня, поэтому я кусаю каждый сантиметр его тела, до которого могу дотянуться, но он всё равно не останавливается. Его зубы стиснуты, пока он брутально трахает меня, и я ничего не могу поделать, кроме как подчиниться.

— Кончи для меня снова. Я хочу это почувствовать, — приказывает он, и его голос осип от нужды. Его бёдра движутся быстрее, ударяясь о мои до боли, но никто из нас не жалуется. — Сейчас, Бэкс, дай мне это почувствовать.

Словно его слова открывают замок моей разрядки, я отпускаю себя, утонув в его глазах, пока удовольствие поглощает меня целиком. Моё тело дёргается в экстазе, ноги дрожат и замирают, а бёдра крепко сжимают его. Наслаждение настолько интенсивное, что я чувствую, как поджимаются пальцы на руках и ногах.

Мои глаза закрываются, пока я уплываю на волнах разрядки. Я всё ещё чувствую, как он борется с трепетом моей киски, чтобы проталкиваться глубже. Его движения резкие и дикие, так что я знаю – он близок, но он всё равно не отпускает себя. Я чувствую, как сильно ему это нужно. Должно быть, это больно.

— Пожалуйста, малышка, мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, — умоляет он, и я, наконец, распахиваю глаза, и как только я это делаю, он стонет и взрывается внутри меня.

Скулёж, вырывающийся из моего горла, звучит по-животному, а Нео дрожит надо мной, его руки крепко сжимают мои, прежде чем он падает на меня. Наши сердца грохочут между нами, пока он не поднимается. Я хмурю брови, гадая, что он делает. Я не из тех, кто любит обниматься, но меня наполняет разочарование. Я хотела, чтобы он прикасался ко мне дольше. Есть что-то утешительное в том, как его тёплая твёрдость пригвождает меня к месту.

Вытащив член из моей киски, он переворачивает меня и прижимает его к моим губам, вталкивая внутрь, и моё разочарование сменяется шоком, а затем нуждой.

— Почувствуй вкус себя на мне. Почувствуй, как сильно ты только что кончила для меня. Столько дерзости в поведении, и всё же ты настолько мокрая из-за меня. Почувствуй вкус того, как сильно ты меня хочешь.

Заглатывая его глубже, я наслаждаюсь вкусом нас обоих, смешанных вместе. Глаза Нео сужены, когда он шипит, пытаясь вырваться из моего рта, но я вылизываю его дочиста, пока он не стонет, и только тогда отпускаю.

— У меня приятный вкус, — бормочу, прижимаясь ближе. — У тебя тоже. В следующий раз я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

— В следующий раз? — его ухмылка полна самодовольства. — Ты сама это сказала, детка, так что теперь не сможешь забрать свои слова назад.

Я собираюсь отстраниться, так как он не кажется тем типом мужчин, что любят нежничать после всего, но его руки обхватывают меня и притягивают обратно к кровати.

— Куда это ты собралась? — говорит он на ухо, прижимаясь к моей спине каждым сантиметром своего тела.

— Умыться и спать, — отвечаю я в замешательстве.

— Сначала поспи, — шепчет Нео, мягко целуя меня в пульсирующую жилку на шее. Несмотря на всё, что мы делали, это ощущается более... интимным и опасным. — Спи, детка. Я с тобой.

Я борюсь с этим, пытаясь высвободиться, но он не отпускает, и в конце концов я расслабляюсь и позволяю мягкой усталости забрать меня.

Когда просыпаюсь, Нео ещё здесь, его рука и нога закинуты на меня, и я сглатываю, протягивая руку и обводя пальцем его щёку.

Я ведь не могу на самом деле симпатизировать им, правда?

Симпатия к брату Сай, не говоря уже обо всех троих, – это плохо. Секс – это одно, но чувства – совсем другое. Кейн предложил, чтобы они втроём принадлежали мне, но я знаю, что это значит для таких мужчин, как они: секс, деньги и власть. Никогда чувства и никогда «навсегда».

Они не знают слова «навсегда», и я тоже.

Мысль о том, что мне придётся уйти, когда этот контракт будет закончен, всё равно заставляет моё сердце ныть.