Карма

— Прости, Карма, — бормочет он, не встречаясь со мной взглядом. — У меня не было выбора. Мне нужны были деньги. Я понятия не имел, что он тронет Тейлор и Лорен.

— Они невиновны, — ярость переполняет меня.

Он встречается со мной взглядом, и прежде, чем он успевает проверить меня на оружие, я соскальзываю ножом вдоль предплечья и перерезаю ему горло. Он валится назад, хватая воздух ртом. Я смотрю на Бутчера, игнорируя все пистолеты, теперь наведённые на меня.

— Он предал меня, и как только он это сделал, он подписал себе смертный приговор.

Я смотрю на другого наёмника, который собирался обыскивать меня. Я разворачиваю нож и протягиваю ему рукоятью вперёд.

— Теперь можешь проверить меня.

Бутчер усмехается и хлопает в ладоши.

— Вот она, мой маленький питомец, всегда такая кровожадная.

Он смотрит на Тейлор, которая рассеянно гладит Лорен по голове.

— Она не всегда была такой. Когда-то она была такой милой. Она плакала и умоляла меня защитить её, но я быстро отучил её от этого, и теперь посмотри, насколько она великолепна.

— Не трогай её.

Кейн опережает меня, и Бутчер переводит на них внимание, пока меня обыскивают.

Его веселье быстро сменяется яростью, и он пересекает зал и врезает кулаком Кейну в лицо. Тот пошатывается, и Бутчер бьёт снова, а Кейн заваливается набок, выплёвывая кровь, когда снова опускается на колени.

— Тебе придётся постараться получше, — насмехается он.

— Бутчер, — огрызаюсь, возвращая его внимание. Я холодно оглядываю братьев Сай, будто они для меня ничто. — Не играй с прислугой.

Бутчер подходит ближе.

— Ты использовала их, да? Я знал, что был прав.

— Конечно, а зачем ещё я была бы здесь? Мне нужна была приманка.

Я пожимаю плечами.

— Можешь убить их, если хочешь, но мне надоело тут стоять.

Я делаю голос максимально холодным и безразличным. Я слышу, как некоторые из охранников братьев кричат и дёргаются, думая, что я их предала, но, если Бутчер решит, что мне не всё равно, он будет пытать и убивать их. Если он поверит, что они для меня ничто, тогда он оставит их в покое достаточно долго, чтобы они смогли сбежать.

— Я так и знал.

Он ярко улыбается мне, и я замечаю, что он ведёт себя более безумно, чем обычно. Какая бы крупица здравого смысла у него ни оставалась, она давно исчезла, а значит, он стал бесконечно опаснее.

— Я знал, что мой питомец не станет водиться с такими, как они.

— Она чиста, сэр, — говорит наёмник, отступая.

— Обыщи её как следует, она любит прятать вещи.

Бутчер усмехается. Наёмник смотрит на меня и проверяет снова, добавляя ещё два ножа к быстро растущей куче оружия, найденной на мне. Он настороженно смотрит на эту кучу, пока она растёт.

Я молчу, бросая взгляд на Тейлор и Лорен, чтобы успокоить их, пока я выдвигаю вперёд проволоку у себя во рту.

— Ладно, теперь она чиста.

Схватив меня за шею, он толкает меня к Бутчеру.

— Мой питомец, — Бутчер хлопает меня по щеке, а затем сжимает шею так крепко, что перекрывает мне воздух. — Это было не очень мило, оставлять меня в огне.

На мгновение я чувствую его желание убить меня, прежде чем он расслабляется.

— Но я позабочусь, чтобы ты поняла, какую боль причинила мне. Я скучал по тебе, и даже если тебе плевать на них, думаю, удерживать тебя причинит боль братьям Сай. Две птицы, один пленник, понимаешь. Пойдёшь добровольно, и я оставлю тех двоих в живых.

Он кивает на Тейлор и Лорен.

— Они для меня ничто, но я знаю, что для тебя они что-то значат. Поэтому ты и отправила их подальше, будто могла спасти от меня. Ну что скажешь, питомец? Хочешь вернуться домой?

Я дарю ему жуткую ухмылку, показывая проволоку, а затем полосую ею по горлу Бутчера. Единственное, что спасает ему жизнь, это то, что один из его людей дёргает его назад.

Его ладонь зажимает тонкий порез, даже когда я пытаюсь скрыть разочарование. У меня был один шанс.

— Ты за это заплатишь, питомец, — он поворачивается к Тейлор, и меня накрывает паникой.

— Нет! — я встаю перед ней. — Я заплачу цену.

Он смотрит на Тейлор с яростью, отпечатавшейся на его лице, и те давно скрытые ужасы, которые я чувствовала, всплывают обратно.

— Ты любишь её. Она понимает, насколько это для неё опасно? Она твоя семья, питомец? Она знает, что случилось с твоей прошлой?

Закрыв глаза, я сглатываю гордость, пока прошлое поднимается, чтобы преследовать меня, то, о котором я никогда никому не рассказывала.

— Пожалуйста.

Слова как стекло. Я говорила себе, что больше никогда ни о чём не буду умолять этого человека, но, когда дело касается их, я сделаю это. Я скорее соглашусь быть лгуньей, чем потеряю их.

— Ладно, ладно, я не причиню ей вреда. Она знает? — повторяет он с ликованием, и, когда я не отвечаю, он смеётся.

Он разворачивается к братьям Сай, и я не могу встретиться ни с чьими глазами, зная, что он сделает это просто, чтобы причинить мне боль. Я пыталась убить это, когда убила его, но, похоже, от крови не сбежать.

— Вы вообще понимаете, кого держали под своей крышей? Мне им рассказать, питомец? Мне рассказать им, что я был не первым, кто тебя сломал? Мне рассказать им, как я тебя спас?

Он смотрит на Тейлор.

— Ты боишься меня, но тебе стоит бояться её. Скажи им, питомец. Скажи им, кто ты на самом деле и что ты сделала.

Я молчу, ужас вцепляется в меня, пока комната плывёт, а прошлое, которое я похоронила глубоко, рвёт меня изнутри.

Он смеётся, подходя ко мне, сосредоточенный на моей реакции.

— Она сказала тебе, что убила своих родителей? Спорю, нет. Бедняжка так и не смогла принять, что виновата. Я их не убивал. Она убила. Я нашёл её позже. Она была такой красивой, в крови и слезах, такой маленькой, хрупкой и податливой. Моя маленькая убийца.

— Хватит, — хриплю. Я как вкопанная, словно если не двигаться, слова исчезнут.

— Разве не об этом ты умоляла своего дорогого папочку? Или мамочку, которой было слишком некогда, она только и делала, что упарывалась, чтобы ей было не до того, что он с тобой вытворял? А как насчёт того раза, когда она отдала тебя моим людям в уплату за наркотики? Ты всё равно любила их, потому что маленькие дети всегда любят своих родителей. Что тебя довело той ночью? Я всегда гадал. Что заставило тебя наконец сорваться?

Я чувствую, как слеза вытекает из глаза, и он ухмыляется от моей боли.

— Но она сорвалась, — орёт он, оборачиваясь к остальным.

Я не отвожу от него взгляда. Не могу. Я не могу встретиться с их глазами, пока он выкладывает мою горькую правду на всеобщее обозрение.

— Её папочка был большой шишкой, даже знал старину Сай, но ему нравилось причинять боль своей маленькой девочке, да, Ребекка Норт?

Я сглатываю от своего настоящего имени и слышу, как кто-то шепчет.

— Вот именно, пропавшая дочь великих, могущественных Нортов. Она сменила имя на Бэксли, пока была под моей опекой. Полагаю, она хотела забыть. Ну и как, помогает?

Когда я не даю ему того, чего он хочет, он достаёт пистолет и направляет его на Зейна.

— Скажи им, что ты сделала, иначе он труп.

Часто моргая, я смотрю на Зейна, и он медленно качает головой. Он понимает, чего мне это будет стоить, и говорит не делать этого, но я не могу позволить ему умереть, поэтому разрываю свою душу:

— Убила их, — шепчу я.

— Громче, — радостно орёт Бутчер.

— Я убила их! — кричу, сжав кулаки.

— Как ты это сделала, питомец? — насмехается он.

— Я вытащила пистолет из кобуры отца, когда он был занят тем, что снимал штаны, и выстрелила ему в упор. Он выглядел удивлённым, — признаюсь я.

Это выражение я годами вижу в памяти. Он никогда не думал, что я сделаю хоть что-то, чтобы остановить его. Как и Бутчер, он считал, что сломал меня.

— А твоя мать? — спрашивает он, прищурившись на меня.

— Она приходила в себя после кайфа, когда я пришла за ней в гостиной. Она успела произнести моё имя, прежде чем я выстрелила в неё.

— Успела, а потом её добренький старый дядюшка ворвался и спас её от меня и от них и вырастил её, повесив на меня их убийства. Мне, конечно, пришлось отомстить. Сколько крови из-за одной маленькой девочки, которая убила мамочку и папочку.

Я ничего не говорю, пока мир рушится вокруг меня. Я чувствую себя так же, как тогда, напуганной и сломанной. Я пробыла со своим дядей какое-то время. Именно тогда я впервые встретила Тейлор и надеялась, что смогу жить нормальной жизнью. Тейлор спрашивала, что случилось, когда я исчезла на годы и вернулась, но я никогда не рассказывала ей всю правду. Я не могла вынести мысли, что увижу, как в её глазах исчезнет невинность.

— Хорошо, — выплёвывает Кейн и ухмыляется мне.

— Надеюсь, ей было не лень сделать так, чтобы им было больно, — добавляет Тейлор, и мои плечи слегка расслабляются.

Они не считают меня чудовищем. Они всё ещё хотят меня.

Очевидно, это не та реакция, которой добивается Бутчер.

— А кто я такой, питомец? — требует он. — Ты ведь знаешь, да? Я думал, ты догадалась. Поэтому ты пыталась меня убить?

— Нет, я…

Он бьёт меня, и я падаю на пол. Я чувствую, как рука Лорен скользит в мою, и на мгновение смотрю на неё, прежде чем поднять взгляд на него.

— Скажи! Скажи, кто я на самом деле! — ревёт он.

— Мой сводный брат.

От этих слов меня мутит. Я очень долго этого не знала.

— Вот именно.

Он приседает передо мной, приподнимая мой подбородок.

— Моя дорогая маленькая сестрёнка… Ты знала, что именно поэтому я пришёл в ту ночь? Я собирался сам убить их за то, что они сделали со мной, отправив меня прочь, пряча меня во тьме, дав мне управлять лишь крошечным кусочком наркобизнеса, чтобы я был доволен. Я хотел большего, а потом я увидел тебя… но потом наш дядя забрал тебя. Тебя! Никто никогда не защищал меня так. Для них я был ничем, ошибкой, которую совершил наш отец. Когда я увидел тебя, и ты даже не знала меня, во мне что-то сломалось.

Он гладит меня по щеке.

— Моя идеальная маленькая сестра была избалована и получила жизнь лучше, чем та, что я никогда не мог иметь.

Он сжимает моё горло, а потом расслабляет хватку.

— Но теперь всё будет хорошо. Мы вернём то, что потеряла наша семья. Ты уже начала на своих улицах, и мы будем править этим вместе.

Он мягко целует меня, и я борюсь с рвотным позывом.

Нет, нет, нет.

— Но у тебя может быть только одна семья, — говорит он мне, глядя на Тейлор и Лорен. — Для остальных места нет. Они обуза, слабость…

Поднимаясь, он тянет меня за собой.

— Убей их обеих и повесь снаружи, чтобы все видели.

— Нет!

Я вырываюсь из его рук, хватаю его пушку и навожу на него, паника сжимает мне грудь.

— Они не сопутствующий ущерб в твоей войне и не моя слабость!

Я кричу, делая шаг вперёд. На мгновение я снова ребёнок в ту тихую ночь, моя рука дрожит под тяжестью пистолета отца, когда я смотрела на него и сказала: «больше нет», но потом я слышу, как Тейлор, Лорен, Кейн, Нео и Зейн изо всех сил пытаются добраться до меня, и я знаю, что я не одна. Я больше не она. Я не Ребекка и даже не питомец… Я Карма.

— Она не сопутствующий ущерб. Она моя сестра. Она моя лучшая подруга. Она не сноска в твоём восхождении к вершине. Она лучшая часть моей истории, а ты пытался забрать её у меня.

— Я твоя семья! — ревёт он.

— Нет, ты мой кошмар, и знаешь, что говорят о кошмарах? — медленно спрашиваю я. — Их нужно убивать.

Я нажимаю на курок, но пистолет щёлкает, и меня сковывает ужас.

Посмеиваясь, он выхватывает его и отбрасывает.

— Я знал, что ты так сделаешь.

Обходя меня, он вытаскивает клинок. Я слышу, как люди Сай сейчас отчаянно бьются, но это проигранная война.

К тому же это моя битва, не их.

Бутчер знает, что отсюда ему живым не выйти, но он полон решимости забрать меня и тех, кого я люблю, с собой. Я не могу этого допустить. Во всём виновата я. Если бы я убила его тогда, никто бы не пострадал. Это моя работа: держать их в безопасности и исправлять свои ошибки.

Он моя семья, моя ответственность.

Я встаю у него на пути, когда он взмахивает ножом в сторону Тейлор, которая согнулась, защищая Лорен. Лезвие находит своё место в моём боку, и его глаза на мгновение расширяются. Его шок даёт мне время, которое мне нужно, чтобы выдернуть лезвие и вогнать его ему в грудь.

— Ты прав, — я чувствую, как кровь льётся по животу. — Мы связаны. Я могу умереть сегодня ночью, Бутчер, но и ты тоже, и последнее, что ты увидишь, – буду я, зная, что ты проиграл.

Я слышу выстрелы и голоса Кейна, Нео и Зейна, но не отвожу взгляд от Бутчера.

— Я убила нашего отца. Логично, что я убью и его злое отродье, — шиплю я, вдавливая нож глубже, прежде чем он вырывается, а моя кровопотеря позволяет ему пошатнуться назад.

Он прижимает ладонь к зияющей ране. На мгновение страх наполняет его глаза, и он оглядывается. Я следую за его взглядом к Кейну, Нео и Зейну, которые вместе с Доджем идут в атаку, убивая наёмников. Он проигрывает, и он это знает.

Бутчер смотрит на меня, и я вижу тот миг, когда он принимает решение. Он собирается сбежать, спрятаться и вновь зализывать раны.

Один раз обманул, позор тебе. Обманул дважды, позор мне… но обманул трижды? Ну уж нет, такого не будет. Я уничтожу нашу кровную линию сегодня ночью.

Он, пошатываясь, направляется к двери. Кто-то обвязывает что-то вокруг моей талии, и я слышу встревоженные голоса, но я смотрю, как Бутчер торопится наружу через открытую парадную дверь к машине, кое-как припаркованной снаружи. Он выкидывает из машины одного из своих и, спотыкаясь, забирается внутрь.

Не снова.

Он не уйдёт снова.

— Держите их в безопасности! — кричу я, доверяя братьям Сай, и бросаюсь за ним наружу.

Мой байк справа, там, где я сегодня утром крутила “пончики”²⁰ на траве. Я бегу к нему и запрыгиваю, быстро заводя, натягивая шлем и вылетая на улицу.

Я слышу, как кричат моё имя, но не оборачиваюсь.

Сегодня всё закончится.

Он пытается уйти от меня, но я быстрее, и он даже не понимает, что я гоню его именно туда, куда мне нужно, – далеко от моей семьи и на мои улицы. Он прав, это мой город, но в одном он ошибался.

Я не один на один с ним, и выжить должен только один из нас. Мы мчимся через перекрёстки, которые в такой поздний час почти пусты, проезжая на красный. Я не знаю, куда он думает ехать, но он как таракан, так что если уйдёт, то вернётся. Я не могу этого допустить.

Вильнув через поток машин на следующей дороге, я равнялась с ним, но мне приходится уйти ему за спину, когда навстречу сигналит грузовик. Ему удаётся вырваться вперёд, и я рычу, игнорируя тепло в одежде от своей крови, пока слабость начинает расползаться по телу. Рана глубокая, а значит, времени у меня мало.

Будто читая мои мысли, впереди загорается красный. Ему либо плевать, либо он не замечает и несётся через четырёхсторонний перекрёсток.

Я вижу, как его машина дёргается и разворачивается, и хруст звучит оглушительно, когда внедорожник врезается ей в бок. На той стороне горел зелёный. Объезжая аварию, я заглядываю на водительское место, когда Бутчер выбирается наружу, прижимая ладонь к груди, и, спотыкаясь, уходит прочь. Я оставляю байк и бросаюсь за ним. Он быстрый, несмотря на рану, но я догоняю его за углом и сбиваю с ног. Его локоть попадает по моей ране, и я стону от боли, но к боли я привыкла. Я выхватываю пистолет, к которому он тянулся, и поднимаюсь, пошатываясь, чувствуя привкус крови во рту.

— На колени, — приказываю я.

Он медленно опускается, руки по бокам, и смотрит на меня. Вокруг нас темно, но я узнаю знакомый маленький парк, куда я приводила Лорен. Сейчас он пуст, и это хорошо.

Он поднимает на меня взгляд, истекающий кровью и жалкий.

— Пит…

Я взвожу револьвер, и он сглатывает.

— Сестра, мы семья.

— Мы не семья. Мы враги, а мои враги не живут.

Стреляю. Мне не нужны его мольбы. Мне не нужно ничего, кроме его смерти.

Я вижу, как в его голове появляется дыра. Мгновение он ещё качается на коленях, прежде чем завалиться назад. Пистолет выпадает у меня из руки, и я делаю шаг вперёд, а ноги подламываются. Опустив взгляд, я вижу, как кровь пропитывает мою футболку и стекает вниз по джинсам.

Это нехорошо. Должно быть, он нанёс больше ущерба локтем. Подползая ближе к Бутчеру, я проверяю его пульс, мне нужно быть уверенной на этот раз, но там ничего, а правая сторона его лица это кровавая, изуродованная каша.

Он мёртв.

Он правда мёртв на этот раз.

Рухнув на его тело, я поднимаю взгляд на ночное небо, пока всё становится будто невесомым. Моё тело холодеет, и я чувствую себя слабее, чем когда-либо. Даже удовлетворения от победы недостаточно, чтобы удержать меня, и я падаю на спину. Я больше не чувствую ни рук, ни ног теперь, когда адреналин меня отпускает. Я знаю, что это нехороший знак, потому что именно он держал меня на ногах, но он же выкачал больше крови из моей раны.

Я умираю, но моя семья в безопасности, а Бутчера больше нет. Это почти приносит облегчение.

Все эти годы борьбы просто за то, чтобы выжить, закончились, и, по крайней мере, у людей, которых я люблю, есть шанс. Я наконец свободна от кошмаров, которые изуродовали меня ещё ребёнком.

Наверное, я теряю сознание на какое-то время, потому что, когда моргаю, слышу вдалеке сирены и рёв моторов. Когда моргаю снова, надо мной висит встревоженное лицо Кейна.

— Я держу тебя, чертовка, — мягко говорит он, просовывая руки под меня и поднимая.

Из меня вырывается крик агонии, и его глаза сужаются.

— Я знаю, малышка. Знаю. Прости.

Он бежит. Когда я моргаю снова, я вверх ногами, или, может, это лицо Нео. Опустив взгляд, я нахожу Зейна у своих ног, а Кейн стоит на коленях рядом со мной, прижимая что-то к моему животу.

Разве это не должно болеть?

— Ты в порядке, — хриплю я.

— Мы в порядке, — обещает Нео, — и ты тоже будешь.

— Газу, — орёт Зейн. — Она теряет слишком много крови.

— Тейлор… Лорен? — спрашиваю, а голос звучит слабо даже для меня самой.

— Всё хорошо, Додж с ними. Они в безопасности, — заверяет меня Кейн, поднимает окровавленную руку, берёт мою и целует. — Держись, чертовка. Мы сейчас добудем тебе помощь.

— Ты будешь в порядке, Бэкс, — говорит Нео, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Я пытаюсь отвернуться, не желая пачкать его собой, ведь Бутчер меня поцеловал, но он разворачивает мою голову обратно и настойчиво целует.

— Даже не смей сдаваться, — огрызается Зейн. — Слышишь меня, Бэксли? Ты, блядь, слишком сильная, чтобы умереть, так что даже не смей. Ты нужна Тейлор. Ты нужна Лорен… Ты нужна мне.

— Знала… что я тебе нравлюсь… — пытаюсь поддеть я, но выходит лишь болезненный всхлип.

— Неа, я просто люблю тебя бесить, — отвечает он, но, когда я встречаюсь с ним взглядом, глаза у него затуманенные слезами. — Ты нужна мне, cariño.

— Ты всем нам нужна, — бормочет Нео, гладя меня по лицу, — так что даже не смей нас пока бросать. Твой контракт ещё не завершён.

— Я думаю… думаю, я, возможно, не смогу закончить этот.

— Какого хрена не сможешь, — рычит Кейн, злее, чем я когда-либо слышала. — Ты будешь в порядке.

— Всё нормально, — шепчу я, закрывая глаза.

Веки слишком тяжёлые, чтобы держать их открытыми. Больше ничего не болит, и это приятно.

— Он мёртв. Все в безопасности. Нормально, если я уйду сейчас.

— Нет, не нормально.

Давление на моём животе становится ощутимым, и я тихо всхлипываю, когда боль раскалывает онемение и удерживает меня привязанной к этому телу.

— Этому миру нужна ты, Карма, так что борись.

— Я устала, — признаюсь я.

— Просто поборись ещё раз, — умоляет Нео, — и потом мы будем бороться за тебя всю оставшуюся жизнь. Ещё один бой, Бэкс. Что скажешь?

— Чертовка, не будь такой, блядь, слабой. Ты правда собираешься дать нам победить?

Мои глаза раздражённо сужаются, пока я борюсь с тем, чтобы не провалиться в сон, и Кейн ухмыляется.

— Вот это моя девочка, уже недолго осталось.

Наверное, я снова теряю счёт времени, потому что, когда прихожу в себя, меня несёт на руках Нео, а Кейн и Зейн идут впереди, и я понимаю почему. Там толпа, почти стая, в масках. У них пистолеты, биты и любое оружие, какое только можно представить. Место знакомое, но не могу понять, почему, а потом по толпе прокатывается шёпот.

— Это Карма!

Толпа внезапно расступается, образуя проход, по которому мы осторожно идём. Я вижу знакомые лица, руки тянутся ко мне, подталкивая нас вперёд, а потом я вижу Ричера.

— Моя девочка, — бормочет он. — Идите. Мы справимся. Его люди до тебя не доберутся.

Его люди? Я не могу думать. Это слишком трудно. Когда я снова прихожу в себя, я смотрю на яркий свет, а затем надо мной лицо Уиллоу, в крови.

— Вот она. Бэксли, мне пришлось вручную запустить твоё сердце. Останься с нами, ладно? Мне нужно остановить кровотечение и сделать тебе переливание.

— Уиллоу?

Я пытаюсь пошевелиться, но меня держат руки. Я поворачиваю голову и вижу рядом Кейна, Нео и Зейна.

— Она была ближе всех. Она спасёт тебя, — обещает Кейн.

— Останься с нами, малышка, — умоляет Нео, и я пытаюсь кивнуть, но всё проваливается в темноту, пока их отчаянные голоса наполняют воздух.

— Её сердце снова отказывает. Она потеряла слишком много крови. Быстро сюда! — кричит Уиллоу, но это голоса братьев уносят меня в небытие.

Три знакомых, любящих голоса зовут меня, но даже их недостаточно, чтобы спасти меня на этот раз.

Она выглядит такой маленькой на металлическом столе. У Бэксли такая большая личность, что иногда я забываю, какая она на самом деле крошечная, но сейчас она кажется совсем маленькой. Уиллоу и её ассистент разрезают на ней одежду, так что теперь на ней халат под одеялом. Рядом с ней пищат аппараты.

Мы могли бы отвезти её в больницу, но никто не позаботится о ней лучше. К тому же у нас снаружи хаос, так что лучше не перемещать её. Уиллоу сказала, что ей повезло остаться в живых. Задета печень, но Уиллоу смогла её залатать. Её сердце останавливалось несколько раз, но врач запустил его снова, и Бэксли выглядит немного лучше благодаря крови и всему остальному, что ей даёт Уиллоу. Она всё ещё без сознания, но я, не моргая, смотрю на ритм её сердца на мониторе.

— У неё была жидкость в лёгких. Мне пришлось её откачать, — тихо объясняет Уиллоу. — Она чертовски сильная. Любой другой бы умер, но только не наша Бэксли, — бормочет она, проверяя мониторы, а затем капельницы. — Она будет в отключке какое-то время, и это, наверное, к лучшему. Ей нужно отдохнуть. Теперь всё зависит от неё.

Кивнув, я продолжаю держать её за руку и убираю прядь волос с её лица.

— Слышала, чертовка? Теперь всё зависит от тебя. Я знаю, ты сможешь. Вернись к нам. Мы все здесь, ждём.

— Брат, — бормочет Нео, но я его игнорирую. Я даже игнорирую звонящий телефон. Я уже знаю, что полиция будет здесь. При таком разрушении и таком количестве тел даже Додж не смог бы скрыть это до их прибытия, но сейчас ничто не имеет значения, кроме Бэксли.

— Кейн, — бормочет Зейн.

— Нет, — резко отвечаю я, не глядя на них. — Не сейчас. Я не Кейн и не Сай и не лидер. Я просто мужчина, который влюблён в эту женщину и до смерти боится потерять её, ясно?

Я смотрю на своих братьев, тонущих в горе и панике, и они собираются вокруг меня.

— Опирайся на нас, — говорит Нео.

— Мы справимся, — уверяет меня Зейн, пока мы смотрим на неё.

— Она очнётся, правда? — спрашиваю я вслух.

— Бэксли? Конечно. Она бы не дала нам победить вот так. Наша девочка злопамятная, — я улыбаюсь понимая, что Зейн прав.

Снаружи раздаётся громкий удар, и мы все вздрагиваем, выхватывая оружие, но, когда он повторяется, я понимаю, что кто-то у двери.

— Я разберусь. Ты оставайся с ней, — приказывает Зейн.

Обычно это задело бы мою гордость, но сейчас я потерян. Я не могу быть тем, кем они хотят меня видеть, поэтому позволяю ему взять всё на себя и сажусь вместе с Нео перед нашей девочкой.

Больше никто её не тронет. Мы это обеспечим.

ЗЕЙН

Выйдя наружу, я приподнимаю брови, глядя на собравшуюся там толпу. Полный, пожилой, перепачканный маслом мужчина протискивается вперёд, а рядом с ним Ричер.

— Как наша девочка?

— Отдыхает. Уиллоу думает, что всё будет хорошо, но ей нужно как можно больше сна, — признаюсь я, и слова словно вырываются из какого-то глубокого места внутри меня.

Страх, который я почувствовал в тот момент, когда увидел, как вошло лезвие… он и рядом не стоял с ужасом, который я испытал, когда увидел, как она падает, и понял, что я слишком медленный, чтобы успеть её поймать.

Вот в чём проблема любви к женщине вроде Бэксли. Она такая сильная и упёртая, что мы не можем встать у неё на пути, но наблюдать, как она страдает, защищая всех остальных, хуже, чем была бы её ненависть, если бы я всё-таки это сделал.

— Не волнуйся, мы проследим, чтобы никто вас не потревожил, — говорит Ричер.

Я не знаю, верю ли ему, потому что вдоль улиц выстроились ряды полицейских машин. Офицеры мнутся за толпой, даже если понимают, что им нужно поговорить с нами. Я понятия не имею, как они нас нашли, но это не важно. Они никого из нас у неё не заберут и её у нас тоже не заберут.

Достав телефон, я быстро отправляю несколько сообщений и киваю Ричеру и тому мужчине.

— У вас будет подкрепление, которое поговорит с полицией. Я также дёрнул несколько ниточек. Их силы будут рассредоточены из-за нескольких пожаров, ситуаций с заложниками и ограблений, которые разойдутся по городу, чтобы отвлечь их.

— Умно, — мужчина кивает. — Но возвращайся туда, к ней, и держи её в безопасности. Мы защитим её отсюда, — он колеблется, глядя на меня. — Она сделала это? Она наконец получила своё завершение?

— Она убила его.

Я понятия не имею, кто этот человек, но я вижу в его глазах любовь к ней, и этого достаточно. Все эти люди здесь ради неё, из-за того, кем она для них является. Мы контролируем людей деньгами и страхом, а она управляет ими любовью, даже не осознавая этого. Каждый человек здесь готов стать живым щитом, чтобы защитить её от закона.

Она была права. Это её улицы. Она истекала кровью, защищая их, и теперь они сделают то же самое.

Я хочу помочь, но меня трясёт от того, что я так долго вдали от неё. Мне нужно увидеть её, прикоснуться к ней и знать, что с Бэксли всё в порядке. Она выглядела такой маленькой и сломанной на заднем сиденье машины, и даже сейчас мои руки в крапинках её крови. Я знаю, что никогда не забуду, как остановилось её сердце, потому что моё остановилось вместе с ним.

То, что начиналось как игра, а потом как контракт между нами, стало куда большим. Бэксли украла моё сердце, так же как украла сердца моих братьев, хочет она этого или нет, теперь я не хочу жить без неё.

Я не могу.

— Хорошо, вот это моя девочка.

Он кивает Ричеру.

— Давайте дадим им столько времени, сколько нужно.

Я проскальзываю обратно внутрь и иду к Бэксли, словно меня тянет магнитом. Моя рука ищет её руку, сжимает её ладонь, и я мягко целую её. Кейн держит её другую руку, а Нео меряет шагами пространство у её головы. Он напряжён и в ярости, но я вижу его страх и то, как он смягчается каждый раз, когда смотрит на неё. Кейн подтягивает ей одеяла выше, суетясь вокруг её удобства.

— Полиция здесь. Понятия не имею, как они нас нашли⁠…

— В сети есть видео, — огрызается Нео. — Я прямо сейчас добиваюсь, чтобы их удалили. Они и у дома тоже. Додж этим занимается. Я вызвал остальных наших адвокатов. Надеюсь, ты не против.

Я пожимаю плечами.

— Она единственное, что имеет значение, — говорю я и снова целую её руку. — Толпа устроила блокаду. Если они захотят добраться до нас, им придётся пробиваться с боем. Сейчас эта необходимость не перевешивает риск. Им нужно будет подкрепление, а его у них не будет. Их численность проредеет, когда мои контакты закончат с городом. Полиция не сможет прорваться, чтобы добраться до нас, — говорю я братьям. — Каждый человек в округе заполонил улицу перед домом. Властям придётся убрать их всех, чтобы забрать нас у неё.

Я прижимаю ладонь Бэкс к своему лицу и закрываю глаза, впитывая её тепло.

— Слышишь, малышка? Все здесь, чтобы защитить тебя, так что тебе не о чем беспокоиться. Тебе нужно только отдыхать. Позволь нам хоть раз быть сильными ради тебя.

Она, конечно, не отвечает, и я поднимаю руку и убираю прядь её волос, ненавидя, что она не открывает глаза и не смотрит на меня с вызовом. Я бы сделал что угодно, лишь бы сейчас с ней поругаться, что угодно ради её дерзости и колких слов.

Бэксли – это нечто большее, чем сама жизнь, такой она была с первой нашей встречи, но даже королевы падают, а эти короли позаботятся, чтобы она нашла дорогу обратно домой.

— По крайней мере, теперь она наконец свободна, — говорит Нео. — Может, теперь она сможет жить дальше и быть счастливой.

От этой мысли у меня сжимается сердце. Она всю жизнь убегала от своих кошмаров и боролась, чтобы освободиться от их хватки. Позволит ли она себе теперь быть счастливой? Осядет ли настолько, насколько вообще может человек вроде неё, и если да, то будет ли это с нами?

Я не знаю, но знаю одно: она будет драться с нами зубами и когтями по пути, и я не могу дождаться. Бэксли того стоит. Если бы она дала нам шанс, мы с братьями провели бы остаток жизни, укрывая её и делая её настолько счастливой, насколько возможно. Мы не хотим подрезать ей крылья. Мы просто хотим быть рядом во время полёта.

— Она не сделает это лёгким, когда проснётся, — признаюсь я вслух. — Бэкс будет бороться, чтобы сбежать от нас. Ты видел её в том доме и то, как его слова разорвали её на части. Она убежит от нас. Она думает, что ей лучше одной, думает, что не заслуживает любви.

— Она не сделает это лёгким, — соглашается Нео. — Но, с другой стороны, мы никогда не делали ничего лёгким путём. Мы просто покажем ей, что мы никуда не уйдём.

Я смотрю на Кейна, но такое ощущение, будто он нас не слышит. У Кейна Сай нет слабостей, или их не было до неё. Я даже не уверен, слабость ли она, скорее сила, но для него? Он разрушил бы всё, что тщательно строил, лишь бы она снова посмотрела на него.

Он шутил, когда привёз её домой, или так мы все думали, но это было не так. Это был план привязать её к нам и удержать. Он знал, что если мы все полюбим её, то сделаем всё, чтобы она осталась. Этот манипулятивный ублюдок позаботился о том, чтобы у нас было время начать жаждать её и любить так же, как любит он, чтобы ему не пришлось её отпускать.

Это должно бы меня злить, но, если уж на то пошло, это лишь заставляет меня улыбнуться. Мой брат всегда делает то, что лучше для семьи, и он был прав. Она – это то, что лучше для нас. Она единственный человек, который когда-либо сможет сделать нас цельными и любить нас.

Нет, Бэкс не сделает это лёгким, но, если она думает, что сможет когда-нибудь сбежать от нас, значит, она ещё большая дура, чем мы. Мы контролируем этот город, и нет места, где она могла бы от нас спрятаться.

Кейн ничего не говорит, и это меня удивляет. Обычно он настолько всё контролирует. К этому моменту он бы уже раздавал команды и управлял ситуацией, но, похоже, ему плевать. Вместо этого он кладёт голову ей на грудь и закрывает глаза, слушая её сердце, а его пальцы будто отбивают ритм по бедру, – привычка со времён его занятий на пианино. Я знаю, его преследует то, что сердце её уже останавливалось раньше.

Я никогда не видел Кейна таким. Даже в худшие времена он спокоен, но сейчас он совсем не такой. Он выглядит… человечным. Мой непогрешимый брат боится, а я никогда такого не видел, и когда я встречаюсь взглядом с Нео, понимаю, что он видит это тоже, поэтому мы делаем шаг вперёд и берём всё на себя. Кейн всю жизнь защищал нас, и теперь наша очередь.

Достав телефон, я просматриваю сообщения. Первое не становится сюрпризом. Оливер и его сестра пропали. Оказывается, женщина, которую Бутчер привёл с собой, была той самой, которую искал Оливер, и в безумии после драки они исчезли. Я колеблюсь, стоит ли отдать приказ искать их? Однако, когда оглядываюсь на Бэксли, я решаю позволить им уйти и прожить свои жизни так же, как мы надеемся сделать со своими.

НЕО

— Где моя сестра?! — раздаётся крик, а затем дверь распахивается.

Тейлор отталкивает меня в сторону, приказывая:

— Двигайся, мудак.

Когда она оказывается рядом с Бэксли, из её горла вырывается сдавленный всхлип.

— Бэкс, — шепчет она, — что они с тобой сделали?

Я понятия не имею, как она прорвалась через толпу, но, судя по ярости во взвинченных глазах, ей, скорее всего, просто уступили дорогу. Как и Бэксли, Тейлор умеет быть пугающей, когда хочет, и нет ничего страшнее женщины, когда речь идёт о её семье.

— С ней всё будет хорошо, — говорю я так мягко, как только могу. Я смотрю сообщения и вижу, что Додж отправил с ней нескольких охранников, а Лорен с ним в доме. С облегчением выдыхаю. Они семья Бэксли, и сейчас мы должны защитить их, даже если она потом повернёт на нас эти яростные глаза.

— Это всё из-за вас! — кричит Тейлор, и мы ей позволяем. Ткнув меня пальцем в грудь, она оттесняет меня к стене. Я смотрю вниз на эту миниатюрную женщину и приподнимаю бровь. — Ей вообще не стоило связываться с вами. У неё всё было нормально, а теперь посмотрите на неё!

Часть её бравады сдаёт, когда она оглядывается на Бэксли, но она отбрасывает это и снова впивается в меня злым взглядом. Я позволяю ей, потому что вижу её страх и горе, и она срывается на кого угодно.

— Ага, отойди-ка, красавчик. Я тебя, блядь, прикончу.

— Твоя сестра страшнее, — честно отвечаю я.

Её вопль ярости впечатляет, и кулак взлетает вверх. Контроль и сила у неё есть, но скорости не хватает.

Перехватив её руку прежде, чем она касается моего лица и травмирует себя, я мягко сжимаю её ладонь, а затем отпускаю.

— Бэкс мне голову оторвёт, если ты поранишься, пытаясь меня ударить.

— Она научила меня драться, — шипит Тейлор.

— Не сомневаюсь, — отвечаю я. — Но, если на тебе будет хоть одна царапина, она разрежет меня на куски, так что, пожалуйста, давай не будем. Если ты всё ещё хочешь орать на меня, может, выйдем наружу, чтобы не мешать ей отдыхать.

— Не смей пытаться мной командовать, ты, переросток! Ходячий, говорящий член! — орёт она, вскидывая руки и обводя взглядом комнату, охватывая нас всех. — Вы должны быть такими страшными и сильными, но посмотрите на неё! Вы её не защитили!

Её грудь тяжело вздымается, и никто из нас не отрицает её обвинений. Она права. Мы подвели Бэксли. Больше такого не будет. Слёзы выступают у неё в глазах.

— Она отправила меня подальше, чтобы защитить, а могла умереть.

Тейлор на мгновение обхватывает себя руками, и я смотрю на Зейна в поисках помощи. Единственная сумасшедшая женщина, с которой я умею справляться, это Бэксли. Я не думаю, что то, что я делаю, чтобы успокоить её, поможет Тейлор. Ей не понравится драться со мной или выпускать пар в спарринге.

— Тейлор, — начинает Зейн, поднимая руки, будто разговаривает с диким зверем, — с ней всё будет хорошо. Злись на нас, это нормально⁠…

— Не смей говорить мне, что я могу и чего не могу. Все мужчины вроде тебя годятся только на то, что у них между ног.

— Твоя сестра согласна, хотя мой рот ей тоже очень нравится, — добавляю я, и её взгляд впивается в меня, пока я ухмыляюсь.

— Не помогаешь, — вздыхает Зейн, неожиданно серьёзный, пока я веду себя скорее как он. — Тейлор.

Её внимание снова переключается на него.

— Хочешь, чтобы я ударил за тебя моего брата? Он прав. Если ты сделаешь это и Бэксли узнает, что ты поранилась о его тупое лицо, она нас убьёт. И хоть нам нравится особая разновидность пыток, которую устраивает наша малышка, сейчас она не в состоянии.

— «Наша малышка»? — её глаза сужаются. — «Наша малышка»?! Ты трогал мою сестру?

— Много раз, — честно отвечает он. — Мы любим её.

Тейлор замирает, глаза распахиваются.

— Это правда, — признаю я. — Мы в неё влюблены. Посмотри на него.

Я дёргаю головой в сторону Кейна, и она переводит взгляд.

— Ты наверняка видела его раньше в новостях. Посмотри, насколько он сломан. Мы знаем, что подвели Бэксли, но больше никогда. Мы любим её такой, какая она есть, со всем, что это значит. Мы не могли встать поперёк её выбора, да и никогда бы не стали, но мы должны были лучше прикрывать ей спину, и теперь будем. Ты можешь нас ненавидеть, но, пожалуйста, не пытайся оттолкнуть нас от неё. Тебе не понравится, что будет, если ты попытаешься забрать у нас женщину, которую мы любим.

Её глаза сужаются от совершенно явной угрозы в моём голосе.

— Бэксли не про любовь, — огрызается она. — Она про секс. И всё.

— Может быть, но это не мешает нам любить её.

Мне нужно сменить подход. Очевидно, мнение Тейлор будет важным. Если мы сможем перетянуть её на свою сторону, тогда у Бэксли не останется шансов, поэтому я пытаюсь выдавить улыбку, но она, должно быть, выглядит пугающе, потому что Тейлор делает шаг назад, прежде чем отвернуться.

— Конечно, она притащит домой трёх бешеных псов, — бормочет она, а потом, похоже, вспоминает про свою злость и собирается. — Вы не понимаете. Это ваша вина, — шипит она, направляя на нас палец, словно снова накручивая себя. — Она была в безопасности, с ней всё было нормально, а потом вы втянули её во всё это⁠…

Говорят, сёстры похожи. Я знаю, что Тейлор и Бэксли не биологические родственницы, но её тирада говорит об обратном.

О да, Тейлор определённо та, кого нам нужно перетянуть на свою сторону.

Я не знаю, какой должна быть смерть, но я ничего не помню, пока мои глаза снова не открываются. Что меня разбудило?

Потом я слышу знакомый голос.

— Я вас всех, блядь, убью за то, через что вы заставили её пройти! Она была в безопасности все эти годы, а потом вы вмешались⁠…

Повернув голову, я смотрю, как Тейлор орёт на трёх бледных братьев Сай, которые даже не пытаются остановить крошечную женщину ростом метр пятьдесят два, мечущуюся перед ними.

— Она это всё, что у меня есть, и посмотрите, где она из-за вас!

— Ты всегда такая громкая, — бормочу я, и она резко оборачивается, у неё отвисает челюсть, когда она видит меня. Вся её злость испаряется, и она бросается ко мне. Слёзы катятся по её лицу, она шмыгает носом, сопли текут из носа.

— Я так боялась. Даже не смей так делать со мной снова.

Она шлёпает меня по руке.

— Ты просто, блядь, позволила ему тебя ударить ножом! А потом ты ушла!

Я даю ей выговориться, зная, что ей нужно это выплеснуть. С ней всё в порядке, и я с облегчением выдыхаю, а потом смотрю на братьев. Они застыли, глядя на меня, их тела напряжены, словно они готовы в любой момент на меня наброситься, но по затравленным взглядам я понимаю, что они чувствуют то же, что и Тейлор.

Морщась, опускаю взгляд и вижу, что укрыта кучей одеял и нахожусь в операционной Уиллоу.

— Хм, значит, я не умерла, — фыркаю, а Тейлор снова шлёпает меня.

— Ты меня вообще не слушала! — истерически кричит она.

— Малышка, ты говорила на такой частоте, что только собаки могли услышать, — поддразниваю я, и она прищуривается. — Мне больно, будь добрее.

— Чья это вина, что тебя пырнули?

Она качает головой и падает на стул рядом со мной.

— Всё кончено?

— Всё кончено, — обещаю, беря её за руку. — Лорен?

— В порядке. Один красавчик с очень злым лицом предложил показать ей их комнату с игрушками, и она пошла с ним, предательница.

Я смотрю на братьев, и Кейн кивает.

— Додж? — догадываюсь я, и она кивает.

— Кто называет ребёнка Додж? Это что, движение или машина²¹? — бурчит она, а потом отмахивается. — У нас у всех всё нормально.

— Как он вас достал? — спрашиваю я, мне нужно знать. Я не могу заставить себя произнести его имя, и опускаю глаза, не желая смотреть ни в её, ни в их глаза.

— Нас нашли какие-то мужчины. Шелли сказала, что тот парень, который тебя предал, был когда-то давно её клиентом и знал про дом. Она дралась, но они её одолели. Когда мы уходили, с ней всё было нормально, просто вырублена. Прости. Я пыталась драться и удержать Лорен в безопасности⁠…

— Ш-ш-ш, ты молодец. Ты осталась жива, и это всё, что важно. Иногда лучше не сопротивляться, — говорю я, и её глаза смягчаются, потому что она видела слишком многое. Опустив взгляд, я пытаюсь выдернуть свою руку, чувствуя себя грязной теперь, когда они все знают. Комната сжимается, когда меня сдавливает паника. Они знают. Они все знают, и теперь я буду для них запятнанной.

— Ты слышала, что он сказал.

Это вырывается само, и в комнате воцаряется тишина.

— Я тебе не сказала. Не могла. Я не смогла бы вынести. Даже думать об этом не могла. Мой собственный брат. Он был моим братом, и он…

Качая головой, я закрываю глаза и отворачиваюсь, чувствуя отвращение к самой себе.

Он собирался заставить меня править рядом с ним, сломать меня и удержать рядом с собой. Всё это время это была моя вина.

Её сжавшаяся рука заставляет меня резко поднять на неё глаза.

— Меня слушай, Бэксли, тупая сука. Ты моя сестра, а не его. Мне похер, что он сказал или сделал. Ты – это Бэксли, наша Бэксли.

Она икает.

— Это не важно, слышишь меня? Мы твоя семья, но, если ты ещё раз попытаешься умереть у нас на руках, клянусь, блядь, богом, я найду какую-нибудь жрицу вуду, чтобы вернуть тебя, а потом сама тебя убью.

— Тогда тебе придётся убирать этот бардак вместо меня, — поддразниваю я, и она стукает меня, слёзы катятся по её щекам, но она улыбается.

— Я подкуплю Лорен.

Она сжимает мою руку крепче.

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова выглядела так, ясно? Ничто другое не важно. Мы семья.

— Но то, что он сделал… — шепчу я.

— Не важно, — перебивает Кейн, и я смотрю на Тейлор, не в силах посмотреть на него, хоть и почувствовала, как он обошёл кровать. Мягко потянувшись, он приподнимает мой подбородок, пока я не встречаюсь с ним глазами. — Ты пережила так много, чертовка. Понимаешь, как я тобой горжусь? Я не могу это забрать, но никогда больше не позволю никому причинить тебе боль. Никто из нас не позволит. Твоя сестра права. Больше ничего не важно. Ты наша Бэксли. Всё просто.

— К тому же, — добавляет Зейн, но в его глазах грусть и облегчение, — ты слишком упрямая, чтобы дать ему победить, и если ты продолжишь думать вот так, тогда он победит.

— Прекратите, ёб вашу мать, эту вечеринку жалости, — жёсткие слова Нео заставляют меня повернуть к нему внимание. — Ты жива, мы живы, и это всё, что важно. Кто ты такая, чтобы сидеть тут, киснуть и жалеть себя?

— Я тебя убью, — рычит Тейлор, но я заворачиваюсь в его слова и в эту жёсткую правду.

— Да пошёл он, — продолжает Нео. — Ты жива, а он нет. Вот что важно. Ты правда собираешься лежать тут, жалеть себя и позволить ему победить? Если да, значит, ты не тот человек, за которого мы тебя принимали.

— Вот это…

Я удерживаю Тейлор на месте, улыбаясь ему.

— Ты прав, — признаю, делая глубокий вдох и позволяя панике отступить. Они не относятся ко мне иначе, они до сих пор здесь, и они правы. Если я позволю этим чувствам снова пустить корни, тогда Бутчер победит. Я слишком злопамятная, чтобы это допустить. — Но я, конечно, не надеюсь, что у тебя есть какие-нибудь хорошие наркотики, потому что моё тело болит как сука.

— Никаких больше наркотиков, — вмешивается Уиллоу, и я смотрю на неё, когда она влетает в комнату. — Прости, но я не собираюсь держать тебя вечно под дозой. Мне нужно было понять, что ты в порядке. Я дала тебе кетамин.

— А, эти наркотики, от которых всё становится невесомым. Эта хрень была хороша, — шучу я, и она ухмыляется, проверяя мои показатели. — Так что, я умру, док?

— Неа, похоже, ты слишком упрямая для этого.

Она похлопывает меня по руке.

— Тебе стоит знать, они от тебя не отходили. Чёрт, я даже видела, как они плакали. Какие уж они там крутые ублюдки.

— Плакали, серьёзно? — ухмыляюсь я, и её глаза сверкают. — Это я могу использовать.

— Думаю, сможешь.

Она оглядывается по комнате и снова смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты пока двигалась. Отдыхай.

— Тела… — начинаю я, глядя на Кейна.

— Ш-ш-ш, мы со всем разберёмся. Ты слышала врача. Тебе нужно отдыхать, и больше ничего. К тому же, чертовка, ты с кем разговариваешь? Ты думаешь, мы не сможем замести следы небольшой массовой резни? О, пожалуйста.

Пока он говорит, я вижу, как в его глаза возвращается жизнь, и это заставляет меня расслабиться. Они правда переживали. На мгновение меня накрывает паникой от того, что это значит, но он прав. Я устала, и, прежде чем успеваю понять, сон накрывает меня, унося от любых тревог о телах и мужчинах, которые могут любить меня, а могут и не любить.

Ужасная мысль, даже более ужасная, чем мёртвые.

Два дня спустя я всё ещё прикована к постели под надзором Тейлор и братьев Сай. Они суетятся вокруг меня и спорят со мной, когда я начинаю раздражаться.

Я сыта по горло.

— Меня пырнули ножом, а не разорвали собаки. Людей постоянно пыряют ножом.

— Мне плевать, — огрызается Зейн, скрестив руки на груди. На этот раз он играет плохого парня, потому что я спорила с Кейном и Нео всё утро. Я довольно метко швырнула в них судном²², которое они пытались заставить меня использовать. — Ты остаёшься здесь.

— Я иду домой, — рычу я. — Отойди, или я тебя тоже пырну.

— Давай, — пожимает он плечами. — У нас тут врач.

— Сай, — огрызаюсь я.

— Бэксли, — дразнится он.

— Хватит, детки, — говорит Уиллоу. — Ещё один день, и ты сможешь поехать домой на постельный режим. Я серьёзно, постельный режим. Буду проверять тебя каждый день.

— Она будет с нами. Я могу отправить адрес, — начинает Кейн.

— С хера ли я буду? — фыркаю, пытаясь сесть. Нео и Кейн прижимают меня обратно.

Тейлор наблюдает, жуя сэндвич. Ей всё это кажется чересчур смешным. Предательница. Я не знаю, когда они начали её переубеждать, но она почти… вежлива с ними. Может, дело в том, что они накупили Лорен столько игрушек, что нам понадобится новый дом, или в охраннике, или в новой машине и защите для нашего дома. Похоже, Сай не гнушаются подкупа. Я понятия не имею, почему они так стараются перетянуть её на свою сторону, но мне это не нравится.

— Будешь, чтобы мы могли за тобой приглядывать, — требует Кейн, а потом вздыхает. — Пожалуйста, чертовка.

— Нет, — рычу я, прищурившись. — Я иду домой. Мне нужна моя кровать и мой дом. К тому же, наш контракт выполнен. Всё кончено.

— Мы ещё не закончили, — предупреждает он. — Ты убегаешь от нас.

— Я ни от кого не убегаю, — поддеваю я. — К тому же, я бегаю только от зомби. Я просто иду домой. У нас был контракт, и он закончен. У нас нет причин быть рядом друг с другом.

— Нет причин? — бормочет Нео, но я чувствую его боль. Я стараюсь не дать этому задеть меня. Так будет лучше. — Серьёзно?

— Никаких, — добавляю я, и слово ощущается как ложь.

— Бэксли, мы лю…

Я бросаю стакан и попадаю Нео в лицо, разбивая ему нос и оставляя синяк, прежде чем он успевает произнести эти слова. Они крутятся вокруг с тех пор, как я очнулась. Если они скажут это слово на «Л», тогда всё изменится, а я не могу с этим справиться.

Мы просто развлекались. Только и всего.

— Это лучше, чем телевизор, — замечает Тейлор, и я сверлю её взглядом. — Ладно, мальчики, ясно, что Бэксли едет домой со мной.

Она поднимает руку.

— Давайте пойдём на компромисс? Вы поможете нам доставить её домой, а я буду сообщать вам, как у неё дела, когда захотите узнать, и вы сможете навещать.

— Хуюшки они будут!

Одной мысли о трёх братьях Сай в моей крошечной спальне достаточно, чтобы у меня пошла крапивница. Сбежать было бы невозможно, а именно этого они и хотят. Я начала это с ними, потому что хотела их, но очевидно, что они не собираются меня отпускать.

Они не шутили, когда говорили, что я их.

Я не бегаю… но сука умеет быстро уйти, когда сталкивается с этими тремя идиотами.

— Нет, она поедет с нами…

И вот начинаются споры. Это продолжается часами. Полицию наконец-то пропустили, и они взяли у нас показания. Я прикинулась дурочкой, сославшись на рану и сказав, что ничего не помню, и раз тела загадочным образом исчезли из морга, у них нет дела, так что они ушли. Понятия не имею, что они сделали с наёмниками и Бутчером, и, честно, мне похер.

Всё кончено, и я иду домой.

Всё вернётся к тому, как было… но от этой мысли мне почти грустно.

Прошло две недели с тех пор, как я вернулась домой. Я отдыхала ещё неделю, прежде чем начала сходить с ума из-за того, как Тейлор и Лорен суетятся вокруг меня. Я люблю их, но, если бы они ещё раз попытались обтереть меня губкой, я бы сама себя пырнула, лишь бы сбежать от них. Я просто хочу, чтобы всё вернулось к норме.

Полиция оставила нас в покое, и на улицах словно ничего не случилось. Я свободна быть той, кем была раньше, и всё же, когда я забираюсь на байк, я колеблюсь. Моя жизнь всегда была такой… одинокой?

Я скучаю по ним. Скучаю по тому, как нападала на них и заводила. Я скучаю по их рукам и смеху. Не должна, это был просто секс, но эта тупая штука в груди меня не слушает.

Возможно, придётся вырезать этот предательский орган.

Я знаю, что они каждый день общаются с Тейлор, и она теперь почти будто их любит. Я понятия не имею, как им это удалось, но я не спрашиваю и не отвечаю, когда они пишут или звонят. Если отвечу, меня утянет обратно во всё это. Нет, так лучше. У них слишком много врагов, а у меня слишком много проблем.

Мне не место в их мире, чего бы мы ни хотели.

Натянув шлем, завожу двигатель и выезжаю на дорогу, разгоняясь, чтобы уехать от своих мерзких мыслей. Мне нужна хорошая драка, она всегда поднимает настроение, но все так осторожничают со мной. Наконец я вытянула из Ричера, что братья Сай пустили слух: если они увидят, что я спаррингую или дерусь, а они узнают, кто это, то придут за ним. Выродки. Они отнимают у меня всё веселье. И что мне, по-вашему, делать без убийства и хаоса?

Живот ноет, когда я заворачиваю за угол, осторожничая из-за швов. Я всё ещё реабилитируюсь, и если не хочу осложнений, то должна быть аккуратной. Уиллоу приходит ко мне каждый день, и я не хочу, чтобы она на меня злилась, поэтому сбавляю скорость. Я до сих пор еду быстрее разрешённого, но хотя бы больше не тяну бок.

Когда подъезжаю к Ричеру, оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как на парковку заезжает чёрный внедорожник и паркуется. Я прищуриваюсь, когда Додж выходит и открывает заднюю дверь. Кейн выскальзывает наружу и прислоняется к пассажирской стороне. Телефон у него в руке, но взгляд только на мне.

Какого хрена он здесь делает?

Я ожидаю, что он что-то скажет или пойдёт за мной, но он просто смотрит, даже когда я захожу внутрь и разговариваю с Ричером. Когда я выхожу, он всё ещё там, и когда сажусь на байк, чтобы ехать домой, внедорожник следует за мной всю дорогу.

Будто на меня охотятся.

В следующие несколько дней я вижу их везде, куда бы ни пошла. Им либо плевать, что я их вижу, либо они просто перестали пытаться быть незаметными.

Братья Сай преследуют меня. Обычно мне даже нравится лёгкое преследование, но это начинает меня бесить, главным образом потому что они чертовски хорошо выглядят, пока этим занимаются.

Я сверлю взглядом из-под солнцезащитных очков, когда Нео машет мне рукой, прислонившись к знакомому чёрному мерседесу, припаркованному через дорогу от магазина, где я была, покупая еду на наш девичник сегодня вечером. Утром я видела Зейна в спортзале, где разминалась, и он мне подмигнул. Вчера ночью я выглянула в окно и увидела Кейна, сидящего снаружи у моего дома. Он показал мне жестом обратно в кровать и послал воздушный поцелуй.

Они сумасшедшие.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать их, когда снова сажусь на байк, надеясь, что им надоест и они оставят меня в покое. К тому моменту, как я дома и фильм уже идёт, я не могу перестать о них думать.

— Они психи, — бурчу я, и Тейлор вопросительно смотрит на меня. — Эти мудаки Сай меня преследуют.

— Ну конечно, — пожимает она плечами. — С тех пор, как ты вернулась. Ты просто их не видела.

— Идиоты. И что, по их мнению, должно случиться? Им бы намёк понять и вернуться к своей жизни.

Она вздыхает, сосредотачиваясь на фильме.

— Это что за вздох? — спрашиваю я.

— Я люблю тебя, Бэксли, — говорит она, выключая звук на телевизоре, — но пока ты не встретила их, тебе не было весело. Я видела, какой ты была с ними. Тебе нравилось с ними ссориться, нравилась их компания. Ты выглядела счастливой. Ты годами защищала Лорен и меня, и заработала достаточно, чтобы у нас была жизнь, которую мы хотим. Ты так упорно боролась, чтобы стать человеком, на которого можно положиться, но никогда не была счастливой. Я не говорю, что у тебя не было таких дней, но, несмотря ни на что, это было не так. Ты была грустной, одинокой и испуганной. Когда я видела тебя с ними, ты такой не была. Ты вообще заметила, что оглядываясь ты расслабляешься, если видишь их? Хватит быть дурой и прими это.

— Ты их ненавидишь, — бормочу я, игнорируя остальные её слова.

— Они… нормальные. Если кто-то и смог бы терпеть твою сумасшедшую задницу, то это должен быть кто-то такой же отбитый, как ты. Они такие, и они явно настроены серьёзно.

— Тебя подкупили, — прищуриваюсь я, чувствуя одновременно гордость и раздражение.

— Может быть. Подарки были приятные, но, честно, все деньги мира не имели бы значения, если бы ты их не любила, а ты любишь. Можешь сколько угодно с этим бороться, но я знаю тебя, Бэкс, лучше всех, и ты по ним скучаешь. Перестань упрямиться. Мир не развалится, если ты позволишь себе их любить.

Она похлопывает меня по руке.

— Мы уже не дети. Тебе не нужно тащить на себе весь мир ради нас. Пора двигаться дальше и строить новую жизнь. Я хочу, чтобы тебя любили. Хочу, чтобы ты была с тем, кто может стоять рядом с тобой.

— У меня есть вы, — бурчу я.

— Есть, но это не то же самое. Я не могу идти рядом с тобой, Бэксли. Я не такая, как ты, а они такие. Они знают тебя всю, и всё равно они здесь. Это что-то значит. Поверь мне, никто другой не стал бы терпеть твой безбашенный зад. К тому же они богатые, и их трое. Когда они будут тебя бесить, ты можешь просто убить одного и всё равно у тебя останутся остальные.

Я улыбаюсь, а потом признаюсь:

— Мне страшно. Я не знаю, как… любить или позволить кому-то любить меня. Мои родители не любили, Бутчер… Я сломана, Тей. Эта часть во мне сломана. Меня пугает, насколько сильно они хотят меня.

— Потому что ты боишься, что однажды они уйдут и ты снова останешься одна, — предполагает она, и я поворачиваю голову к ней. — Ты не такая уж загадочная и трудночитаемая. Никто не может предсказать будущее, Бэксли, так что перестань колебаться из-за всех этих «а если». К тому же ты никогда не останешься одна. У тебя всегда будем мы.

— Они любят фантазию обо мне, а не меня.

— Нет? Потому что они до сих пор здесь после всего. Они любят тебя. Дай им шанс. Они могут тебя удивить. Пора перестать так бояться, Бэкс. Пора быть такой же смелой в любви, как ты смела̀ во всех остальных частях своей жизни. Быть одной нормально, если ты этого хочешь, и ты хотела до них, поэтому я никогда не давила, но сейчас ты не хочешь. Я вижу, как ты каждый день их ищешь. Ты, может, ещё не готова признаться, но ты любишь их. Перестань жить для всех остальных. Теперь живи для себя. Будь счастливой. Это всё, чего мы хотим.

— Они выросшие сопляки, богатые и заносчивые. Сумасшедшие и думают, что они лучше всех⁠…

— Звучит как кое-кто, кого я знаю, — перебивает она.

— Они убийцы, главы мафии⁠…

— Тогда будь их, — дразнит она. — Держи их в узде. Перестань искать отговорки. Тебе не нужно искать причины, почему ты хочешь, чтобы они были рядом. Тебе не нужно оправдывать то, что ты чувствуешь, Бэксли, даже передо мной.

— Тейлор права, — говорит Лорен, серьёзно глядя на меня. — Они мне нравятся. Они тебе на пользу. Теперь либо убей их, чтобы они перестали пугать моих друзей, когда приходят ко мне, либо переспи с ними. В любом случае решай, и давайте досмотрим этот фильм, пока мне не пришлось доделывать домашку.

— Дети, — бурчит Тейлор.

— Она никогда не меняется, — бормочу я, но нажимаю воспроизведение. Ладонь Тейлор накрывает мою, и я смотрю на неё, видя, как она мягко улыбается.

— Мы хотим, чтобы ты была счастливой. Разберись, дают ли они тебе это. Разберись, стоят ли они риска. Дай себе шанс.

Она снова смотрит фильм, а я бросаю взгляд в переднее окно и вижу, как все трое смотрят на нас. На часах одиннадцать вечера и мороз, а они стоят там так, словно готовы ждать вечно.

Готовы ли?

Серьёзны ли они насчёт меня?

И права ли Тейлор? Мне они небезразличны?

От одной мысли по позвоночнику пробегает дрожь ужаса, но я должна признать: я по ним скучаю.

Кто-нибудь, блядь, убейте меня сейчас, кажется, я втюрилась в братьев.

Ужас.

Входная дверь открывается, и я приподнимаюсь, сердце разгоняется, когда я впервые сегодня вижу свою девочку. Она выглядит так, что её хочется, блядь, съесть, но я проверяю, нет ли на ней признаков боли. После раны она всё ещё не в порядке. Она идёт нормально и не бледная, так что я расслабляюсь и рассматриваю её, а потом у меня приподнимаются брови. На ней серая юбка до середины бедра с двумя пряжками на правом бедре. Её привычные чёрные ботинки идеально сидят на ногах, а сверху на ней оверсайз-свитер. Волосы Бэксли распущены, макияж более драматичный, чем обычно. Она выглядит так, будто выкладывается по полной.

Сегодня что-то иначе. Обычно она пытается от нас убежать и выглядит раздражённой, но сейчас она кажется счастливой. В её глазах мелькает озорной блеск, когда она бросает взгляд на мою машину, направляясь к своему байку.

Она игнорировала новый, который мы купили ей неделю назад. Её байк исцарапан после погони за Бутчером, но ей плевать. Сейчас же она замирает, прежде чем подойти к новому и сесть на него, и я приподнимаюсь, когда она заводит его, позволяя ему замурлыкать, оживая.

У меня сжимается грудь. Это что-то значит? Думаю, да.

Подняв телефон, я жму вызов.

— Приезжай сюда сейчас же.

Я сбрасываю и оставляю их разбираться, куда я еду. Завожу двигатель в своём новом лаймово-зелёном «Porsche», который подходит к её новому байку, и выезжаю следом. Она не разгоняется слишком сильно, похоже, едет медленно, чтобы я мог держаться рядом. Обычно она пытается от нас оторваться.

Бэкс заманивает нас в ловушку, чтобы убить? Может быть, но я всё равно еду добровольно.

Это самое большое внимание, которое она уделила нам за две недели, и я это приму. Моё терпение истончалось. Я слишком по ней скучаю, чтобы тянуть это вечно, даже если у нас есть план.

К тому моменту, как мы въезжаем на парковку у океанариума, остальные уже со мной. Кейн паркует машину слева от меня, а Зейн занимает место справа. Мы выходим, а она оглядывается на нас, прежде чем направиться к кассе.

— Что происходит? — спрашивает Кейн.

— Без понятия.

— Это ловушка. Она, наверное, скормит нас акулам, — вставляет Зейн. — Пошли.

Он торопится к кассе, и мы идём следом.

— Три взрослых, — говорю я, вытягивая шею, чтобы оглядеться и увидеть её внутри, даже пока говорю.

— Вот.

Скучающий пацан протягивает три билета, затем ставит штамп на наши руки, когда мы тянемся за ними.

— Проходите внутрь. Приятного дня, исследуйте наши океаны, — монотонно проговаривает он.

— Мы не платили.

Я хмурюсь, доставая кошелёк.

— За вас заплатила та красотка. Сказала, и я цитирую: «За мной сейчас придут три злобных на вид мудака. Не переживай, я их в узде удержу. Дай им их билеты».

Он кричит:

— Следующий, — и у нас не остаётся выбора, кроме как двигаться дальше. Мы обмениваемся тревожным взглядом и заходим внутрь.

Она купила нам билеты. Это определённо ловушка.

Я никогда ещё не был так взбудоражен. Шаги сами ускоряются, пока мы проходим мимо фотографов.

— Хотите фото с тюленем? — кричат они нам вслед, но мы игнорируем и проходим через автоматические двери, когда по нам ударяет кондиционер.

Дети визжат и носятся вокруг, измученные родители бегают за ними, но мы высматриваем знакомую чёрную шевелюру.

— Разделиться и написать, когда найдёте её, — приказывает Кейн, уходя налево к арктической экспозиции. Я иду направо, в тропики, а Зейн выходит наружу.

Я здесь никогда не был, но Томми всё время просит сюда сходить. Тут чертовски людно, но стоит мне оказаться внутри извилистой экспозиции, как ярко окрашенные рыбы и медузы на секунду заставляют меня остановиться, прежде чем я вспоминаю, зачем я здесь.

Я нахожу её в следующем секторе. Она стоит перед огромным аквариумом и смотрит на каких-то переливающихся медуз. Рядом с ней никого нет: она стоит, положив руку на стекло, запрокинув голову. Она настолько красива, что ноги сами несут меня к ней, но я вспоминаю и сворачиваю к аквариуму с рыбами.

Я тут же отправляю сообщение и локацию, а потом наблюдаю за ней. Мои братья присоединяются ко мне вскоре после этого. Она никуда не торопится: бродит, читает таблички и рассматривает рыб и животных.

Мы всё время держимся на расстоянии одного аквариума, стоим перед ним так, будто смотрим, но на самом деле наблюдаем за ней, как бы ни были потрясающи эти животные.

Она задерживается у каждой экспозиции.

— Где ловушка? — шепчет Зейн. — Она должна быть где-то здесь.

В нас врезается ребёнок, и Кейн пытается отойти в сторону, но мелкий засранец прищуривается и пинает Кейна по колену.

— Подвинься, старик.

— Старик? Ты мелкий засранец. Где твои родители? Я научу их манерам.

Я смотрю, как брат спорит с ребёнком, тот показывает язык и убегает. Пряча улыбку, поднимаю глаза и понимаю, что она исчезла.

Проклятье.

Я срываюсь вперёд и наконец нахожу Бэкс снаружи: она смотрит на выдр и тюленей. С облегчением выдохнув, я встаю вместе с братьями так, чтобы смотреть на неё с другой стороны. Она должна знать, что мы здесь, но педантично нас игнорирует, словно нас нет. Или выжидает. Кто её разберёт, но Зейн прав. Я в восторге.

Когда через час она заканчивает бродить, она идёт в сувенирную лавку, берёт вещи и кладёт обратно. Я оглядываюсь и вижу, что у Кейна и Зейна корзина уже переполнена.

— Ей явно понравилось, значит, мы покупаем это.

— Подкуп на неё не сработает. Она слишком умная, — напоминаю я им. — Хотя она может впечатлиться тем, что вы пытаетесь.

Кейн просто пожимает плечами, и когда мы подходим к кассе, у нас восемь корзин, набитых под завязку. В итоге плачу я, потому что они правы. Хуже не будет. Когда мы выходим наружу, она сидит верхом на байке и смотрит в телефон, поэтому мы бросаемся к машинам и едем следом, как только она надевает шлем и выруливает в оживлённый дневной поток. Обычно она лавирует между машинами и разгоняется, чтобы от нас оторваться, но сейчас она едет неторопливо. Эта медлительность только сильнее подогревает моё ожидание того, что она что-то задумала. Возможно, мне стоило бы бояться, но, если уж на то пошло, я лишь сильнее горю.

Даже если это ловушка, чтобы нас убить, я бы расцвёл от её внимания.

Следующее место, где она останавливается, ещё более неожиданно, чем первое, это многоэтажный кинотеатр. К тому моменту, как мы заходим внутрь, благодаря тому что Кейн припарковал машину где-то совсем в хвосте, она уже с ведёрком попкорна и проходит мимо ограждений к залам. Перепрыгнув через канаты, мы пропускаем очередь. Кейн идёт к стойке, а я выдёргиваю кошелёк и бросаю несколько купюр людям, которые недовольно бурчат на нас за то, что мы пролезли без очереди.

Когда я подхожу к Кейну, он протягивает мне билет.

— Снова ждут три билета, как в прошлый раз.

— Определённо ловушка, — бормочу я, особенно когда вижу название фильма и понимаю, что это новый зомби-хоррор. Она, наверное, подождёт, пока мы сосредоточимся на фильме, и перережет нам горло.

Как романтично.

— Вот.

Кейн протягивает пачку купюр.

— Сними весь зал. Я не хочу, чтобы там был кто-то кроме нас.

Он явно думает о том же, о чём и я, и снижает риск… или просто не хочет, чтобы кто-то видел, как он пугается, потому что он терпеть не может хорроры. С билетом в руке я оборачиваюсь, когда Зейн ноет:

— Я хочу попкорн.

— Ладно.

Кейн ворчит и шлёпает ещё купюры.

— Дайте ему самое большое ведро, какое у вас есть, и напиток тоже, а то он будет ныть ещё больше.

С добычей в руках мы находим нужный зал и спускаемся по тёмному пандусу. Реклама уже началась, и Бэкс сидит в нескольких рядах от экрана. Её ботинки закинуты на кресло перед ней, пока она жуёт попкорн. Мы садимся в трёх креслах прямо за ней, на несколько рядов выше.

Несмотря на то, что фильм идёт, я смотрю на неё всё время, замечая её маленькую обиженную гримасу примерно на середине, когда у неё заканчивается попкорн. Я оказываюсь на ногах прежде, чем успеваю сообразить, игнорирую братьев и возвращаюсь к стойке, чтобы взять то, что нужно.

Я проскальзываю обратно и жду. Через несколько минут теперь уже на пятьсот долларов богаче работник приносит ей ещё попкорн, напиток, шоколад и хот-дог. Она не выглядит озадаченной, но всё это съедает.

— Серьёзно? — тихо посмеивается Зейн.

— Подкуп, — пожимаю плечами. — Как ты сказал, попытка не пытка, а единственная дорога к сердцу этой женщины это – семья, деньги или еда.

— И не забудь оружие, — добавляет Кейн, закрывая глаза пальцами. — Почему она не могла выбрать что-то другое?

— Может, ей нравится смотреть, как ты корчишься, — поддразниваю я, засовывая в рот полную горсть попкорна.

Я жду, что она сделает ход весь фильм, но Бэксли ничего не делает, и когда всё заканчивается, она собирает мусор, уходит и снова садится на байк.

Что происходит?

Я вижу, что мои братья в таком же недоумении, но мы снова следуем за ней. На этот раз она паркуется у итальянского ресторана в центре. Он находится в старом здании паровой фабрики и занимает три этажа. Это модное новое место в перспективном районе. Я знаю, потому что уже несколько недель пытаюсь уговорить братьев прийти сюда. Их бургеры выглядят невероятно.

Она заходит внутрь так, будто ей вообще ни о чём не нужно думать, и мы паркуем машины и идём следом.

— Думаю, нам стоит поговорить с ней, — предлагаю я, переступая порог приглушённо освещённого зала. Смесь кирпичной кладки, современного и старого здесь работает. Помещение заполнено столиками на разных уровнях и вниз по деревянным лестницам, и у него уютная атмосфера.

— Она ещё может злиться, — предостерегает Зейн.

— Думаю, нам всё равно стоит.

— Давайте сначала посмотрим, что она сделает, — предлагает Зейн.

— Нет, он прав. Она водит нас кругами ради чего-то. Пошли.

Перед нами возникает улыбчивый, бодрый официант.

— Братья Сай?

— Эм, да? — отвечаю я.

— Сюда, к вашему столику.

Моргая ему в спину, у нас нет выбора, кроме как идти следом. Мы петляем через наполовину заполненный ресторан, затем поднимаемся по широкой лестнице в более маленькую зону, где вдоль стен тянутся кабинки, выходящие видом на залив. Но сильнее всего меня удивляет то, что он ведёт нас прямо к кабинке, где сидит Бэксли. На губах у неё играет ухмылка, пока мы замираем у входа. Когда официант уходит, я наконец проскальзываю внутрь. Выход мне перекрыт, поэтому Кейн и колебался, но, если честно, мне плевать. Я напротив неё, и это ближе всего, что мы были за последние недели. Зейн садится следом, а Кейн занимает край.

— Я слышала, ты как-то упоминал это место, — кивает она мне. — Решила, тебе может понравиться.

— Ты собираешься нас отравить? — спрашивает Зейн, но по нему не похоже, что его расстраивает такая перспектива.

— Не сегодня. К тому же, если бы я собиралась вас убить, я бы сделала это более эффектно, чем так, — пожимает она плечами.

— Ладно.

Расставив ладони на столе, я наклоняюсь вперёд, и она смотрит на меня, захватывая и не отпуская.

— Что происходит?

— В каком смысле? — слишком невинно спрашивает она, и тогда я замечаю её ресницы. К внешним уголкам они отдают розовым, как и её волосы. Эффект лишает меня дара речи, и она приподнимает бровь. — Проблема? — мурлычет она.

— Ты слишком красивая, — шепчу я.

— Да, я знаю, а теперь к твоему вопросу, — поддевает она.

— Что происходит? Ты знала, что мы следим за тобой в океанариуме, в кино и теперь здесь.

— Я хотел посмотреть фильм, — говорит Зейн, и она ухмыляется, будто он сказал то, что нужно. — Подожди, кажется, я говорил тебе, что он выходит и что хотел пойти с тобой.

Ухмылка Бэкс становится шире.

— Я как-то сказал, что раньше часто ходил в океанариум с мамой, — говорит Кейн. — Все эти места… это для нас?

— Как последний ужин перед тем, как ты нас убьёшь? — ухмыляюсь я, не в силах удержаться.

— Скорее… как свидание, — отвечает она как раз в тот момент, когда подходит официант. Мы смотрим в ошеломлённой тишине, пока она заказывает, и мы судорожно пытаемся сделать то же самое. Когда он снова уходит, я наклоняюсь вперёд.

— С… свидание. Сегодня было свидание со всеми тремя из нас?

— Ага.

Она наклоняется вперёд и втягивает через трубочку напиток. На мгновение я залипаю на её губах, а она ухмыляется.

— Чертовка, вообще-то люди обычно зовут кого-то на свидание, — говорит Кейн.

— Я не как все, — отвечает она.

— Значит, ты не игнорируешь нас и не отталкиваешь. Ты устроила нам свидание, — заключает Зейн, звуча довольным.

— Я могу снова начать вас игнорировать. Ещё не решила, но, возможно, я рассматриваю вариант дать вам шанс, отсюда и свидание.

— Свидание, — повторяет Кейн, качая головой. — Только ты могла устроить нам свидание вот так.

Вздохнув, она достаёт телефон и поворачивает экран к нам.

— Видите? Я даже фотки сделала, будто это настоящее свидание.

Она разворачивает телефон обратно, пролистывая фотографии. Бэкс позирует спереди, ухмыляется, а мы на заднем плане. Есть фото, где Кейн спорит с ребёнком в океанариуме, мы делаем вид, что рассматриваем рыб. Одно, где мы стоим напротив неё у экспозиции с тюленями, и ещё одно, где мы позади неё в кино.

— Я даже не видел, как ты это снимала, — признаюсь я.

— Я скрытная, — пожимает она плечами.

— Чертовка, — серьёзно говорит Кейн, — не делай этого, если не имеешь в виду. Ты знаешь, что мы к тебе чувствуем. Мы это предельно ясно обозначили. Мы все трое влюблены в тебя и хотим быть с тобой. Ты не можешь играть с нами, когда тебе удобно, а потом бросать.

— Мы бы позволили, — признаю я, и Зейн кивает.

— Но было бы больно, — заканчивает Кейн. — Так что это?

— Может, я решила дать вам шанс, — повторяет она. — Я не говорю, что это продлится вечно или вообще сработает, но, может, вы правы. Может, я не хочу возвращаться к тому, чтобы быть ничем. Может, мне нравится проводить с вами время и играть с вами. Я не скажу… это слово на «Л», которое вы так любите мне бросать, но вы мне нравитесь все. Мне просто понадобилось время, чтобы это понять. Я ненавижу себя за это, но вот оно, так что я здесь. Этого достаточно? Или уже поздно?

— Мы бы ждали тебя целую вечность, — серьёзно отвечаю я. Она единственная для нас.

— Мы ждали, что ты сама вернёшься. Я бы отпустил тебя, если бы ты этого хотела. Мы никогда не хотели отнимать у тебя выбор. Мы хотели, чтобы ты выбрала нас, выбрала это. Мы умеем быть терпеливыми, но теперь, когда ты снова вошла в эту дверь, мы больше тебя не отпустим, — предупреждает её Кейн.

Она тяжело сглатывает, переводя взгляд между нами, потом стряхивает серьёзную мысль, и её губы изгибаются в хитрой улыбке.

— А если я с вами только из-за ваших денег?

— Мне плевать, пока ты со мной, — отвечает Кейн, и мой брат смотрит на неё мечтательно, такой счастливый, что вот-вот лопнет от радости.

— Ты ненавидишь золотоискательниц, — парирует она, переводя взгляд между нами. Я лишь ухмыляюсь, позволяя Кейну разбираться. Зейн тоже.

— Я никогда не смог бы тебя ненавидеть. Вот.

Он протягивает пачку карт.

— Пин-код – твой день рождения. Покупай всё, что хочешь, это твоё.

— А если я хочу остров? — шутит она, без сомнения проверяя его, или, может, она правда хочет остров. С Бэксли сложно сказать.

— Тогда купи его, — пожимает он плечами. — У меня достаточно денег, чтобы обеспечивать тебя миллион жизней, и даже если ты каким-то образом умудришься потратить всё до копейки, я всегда могу заработать ещё.

— А если этого будет мало…

Я протягиваю свой кошелёк, Зейн делает то же самое.

— Забирай наши деньги. Нам похер, малышка. Нас волнует только одно, чтобы ты была с нами. Никаких контрактов, никаких игр, только мы.

— Знаете, вы все куда более сентиментальные, чем я ожидала, — говорит она, глядя на кошельки, которые убирает в карман. — Я ожидала, что большие страшные братья Сай трахнут меня и бросят так быстро, как только смогут, а вы, оказывается, гоняетесь за мной. Твой отец был прав. Вы романтики.

— Ты разговаривала с нашим отцом? — с любопытством спрашивает Зейн.

— Подстраховываюсь. Я хочу папика, — дразнит она. — Он всё твердил, как вы все ходите мрачные, и как мне надо вернуться и пнуть или трахнуть ваши задницы, потому что если ему ещё раз придётся слушать это грустноглазое «я скучаю по ней» за завтраком, он кого-нибудь убьёт.

— Мы скучали по тебе, — говорю я, когда приносят еду.

Я не буду стыдиться того, что я киска. Дом без неё был пустой. Зейн всегда любил жизнь, но даже он без неё выглядел уставшим, а Кейн? Он всегда такой серьёзный, а она приносила ему смех. Она нам на пользу, но дело не только в этом. Она нам подходит, и я сделаю всё, чтобы привязать её к нам на всю жизнь. Пока Кейн и Зейн подкупали её сестру, я действовал умнее.

Достав телефон, я поворачиваю экран к Бэкс и показываю документ.

— Это был мой запасной план на случай, если ты слишком долго будешь возвращаться к нам.

Она пробегает глазами, и у неё приподнимается бровь.

— Это что, иск против меня? — опасно спрашивает она.

— За оказанные услуги, — ухмыляюсь я.

— Ты утверждаешь, что я шантажировала тебя, преследовала и ранила? Это нелепо, — фыркает она. — Ты же знаешь, я бы никогда не платила за такое компенсацию.

— Именно. Читай мировое соглашение.

Она читает, и её глаза загораются.

— Если ответчик не способен выплатить семье Сай, она может отработать свой долг, проживая вместе с ними.

Я ожидаю злости, но она взрывается смехом, в её глазах гордость.

— Я впечатлена, — признаётся она. — Умные мальчики получают награду. Мне нравится, когда вы играете грязно.

— Это бы не прошло в суде, — усмехается Зейн.