Клетка

Глава 26

Нелли

Я нарушаю все ненавистные мне ритуалы и правила, установленные Олегом. Не спускаюсь к завтраку, не крашусь и не одеваюсь. Второй день не выхожу из комнаты. На мне белая шёлковая пижама и милые пушистые тапочки в виде кроликов, которые мне когда-то дарила Лиза. Волосы небрежно собраны наверх. Я не хочу никого видеть и слышать. Полная апатия и безразличие к окружающим. Олег запер меня дома в вакууме, без средств связи с внешним миром. И я полностью оправдываю его желание держать меня на привязи.

Всё.

Мне надоело играть и подстраиваться под желания мужчин. Я не буду делать вид, что всё хорошо, как делала это до определённого момента. Не хочу даже бунтовать и что-то кому-то доказывать. Меня ни для кого нет. Я закончилась. Хватит имитировать, пусть катятся к чёрту со своим обществом и ритуалами. Всё, что я хочу, – это выйти из этого дома, из системы, из семьи и из их фальшивого мира. И войти в свободную жизнь с простым парнем, которому от меня, кроме меня самой, ничего не нужно. Который не станет держать меня на привязи, потому что ему так выгодно. Который будет просто любить. Не важно, сколько это продлится – пару недель или долгие годы. Хочется кусок своего счастья без фальши и рамок, в которые меня загоняют.

Я не ем. Не потому, что это такая форма протеста, а потому что не хочу. Только пью чай на травах и читаю книги, чтобы хоть как-то отвлечься от раздирающих мыслей о Денисе. Иногда мне хочется, чтобы он уехал. Собрался и сбежал. Чтобы хоть у одного из нас был шанс на нормальную жизнь. Но это уже невозможно. Он заварил кашу, из которой уже нет пути назад.

Остаётся надеяться на...

Не знаю, на кого-то. На остатки здравого смысла Литвина, на бога, на судьбу... Но надежда – та ещё сука. Она порождает иллюзии, не имеющие ничего общего с реальностью.

Олег...

Он где-то рядом. Я слышу его шаги по коридору, разговоры по телефону и чувствую его запах... Но я его не вижу. Он не трогает меня. Что уже много в моём положении. Стук в дверь отвлекает от чтения. Молча поднимаю глаза. Дверь приоткрывается, появляется мордашка Лизы.

— Можно?

— Проходи.

Она единственная, с кем я могу говорить. Она единственная, о ком я переживаю в этом доме и кто еще не оброс фальшью.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает девочка, проходясь по моей спальне.

Ни я, ни Олег, естественно, не посвятили ее в суть нашего конфликта. Я солгала, что больна, и Лиза искренне переживает. На самом деле, это не совсем ложь. Я больна – да. Только болезнь моя – душевная. Но этого я ей объяснить не могу.

— Так же, Лиза. Но жить буду, не переживай, — пытаюсь улыбнуться.

— Почему вы не вызовите врача?

— Он мне не поможет. Открой, пожалуйста, окно – душно.

Девочка распахивает балконную дверь, впуская свежий воздух.

— Погода сегодня хорошая. Пойдем посидим в шатре во дворе? — предлагает она, желая меня расшевелить.

— Не хочу. Ты не переживай, всё пройдет.

Лиза молча кивает, присаживаясь на мою кровать.

— Вы с отцом поссорились, да?

Какая проницательная девочка.

Киваю. Не вижу смысла отрицать. Как бы оно всё ни повернулось, как прежде уже никогда не будет.

— Он опять тебя обидел, да? — возмущенно спрашивает она.

— Лиз... — выдыхаю, пытаясь ей объяснить. — Твой отец хороший человек. Мы просто не любим друг друга. Так бывает.

Даже в этой ситуации я не имею право опускать Олега в глазах дочери. Тем более он не самый плохой отец. Своих детей он по-своему любит.

— Да я заметила, — фыркает Лиза. — Он ходит там, — кивает в сторону двери, — злой, как черт. Бедная горничная уже рыдает, повара уволил, на охранника рычал матом. Ты уйдешь теперь, да? — грустно спрашивает она.

— Я бы давно ушла, Лиза. Но не всё так просто.

— Да что может быть проще? Зачем жить с тем, кого не любишь? — наивно спрашивает она.

— Ох, Лиза... — качаю головой, пытаясь подобрать слова, но в дверь снова стучат.

— Да!

Заглядывает мама, что меня удивляет.

— Я не помешала? — тактично спрашивает она, проходя в комнату.

Молчу. Я люблю мать. Но именно сейчас не хочу видеть даже ее. Она не решит мою проблему и не встанет на мою сторону.

— Здравствуйте, — кивает Лиза. — Я пойду, — убегает.

Мама молча закрывает за девочкой дверь, а я утыкаюсь в книгу.

— Нелли, ну что опять случилось? — с какой-то претензией спрашивает она. — Что ты устроила? Отец второй день на таблетках.

— Что его так беспокоит? — срываюсь я, с грохотом откидывая книгу на стол.

— Ну, если завела интрижку на стороне, что я, конечно, осуждаю, могла бы это как-то скрыть. Разве ты сама не понимаешь, как это всё бьет по репутации нашей семьи? — в ее голосе глубокое разочарование, что меня задевает.

— А я, мама, не завела интрижку. Я наконец-то встретила своего мужчину, которого люблю и хочу быть с ним. Разве я много хочу? А меня заперли здесь, как собачку, и пытаются дрессировать. Хватит! Наелась. Мне уже не восемнадцать. Я больше не поддаюсь дрессировке! — повышаю голос, чтобы до нее наконец дошло.

— Ты замужняя женщина! Это, прости господи, бл*дство.

— Мама! Мамочка родная, услышь меня наконец. Наш брак с Олегом давно потерпел фиаско. Я не раз вам это доносила. Но вы предпочитаете быть глухими. Олег давно мне неверен. Если не с самого начала. Я давно его не люблю и не любила в общем. Я ошибалась.

— Ну, с кем не бывает. Не преувеличивай. Это жизнь. Мужчины так устроены. Ты, как женщина, должна была это всё сгладить.

— Как ты? Делать вид, что ничего не замечаешь, запивая всё вином и таблетками? Уволь меня от повторения твоей участи. Я так не хочу.

— А чего ты хочешь, позволь спросить?! — драматично хватается за сердце, садясь на кровать. — Жить в нищете с каким-то мальчишкой? Что он может тебе дать? Приди в себя! Отец никогда не даст ничего этому жиголо, если он на это надеется! А он надеется, поверь мне.

Моя мать имеет поразительную способность заполнять мою пустоту. Иной раз кажется, что она заглушила свой здравый разум еще в юном возрасте, да так и осталась в этой точке.

— Прекрати всё вокруг мерить деньгами! — взрываюсь я. Соскакиваю с кресла, мне хочется встряхнуть ее, чтобы пришла в себя. — Не все люди циничные и алчные, не все мерят жизнь выгодой. Очнись. Есть в реальности что-то важнее денег и положения в обществе. Этот мужчина может дать мне главное – то, что не может дать Олег, да и вы тоже.

— И что же это? — распахивает она глаза, реально не понимая.

— Любовь, мама... — выдыхаю, пытаясь обрести равновесие. — Любовь. Это так просто и, как оказалось, непостижимо для вас.

— Ах вот как ты заговорила?! — тоже взрывается мать, переходя на крик. — Неблагодарная! Сколько мы в тебя вложили, сколько дали. Это ли не любовь?

— Нет, мам, это не любовь, это выгода. Вот именно, вы вложили в меня и теперь хотите получать свои дивиденды. Вам всё равно, чего хочу я, вам всё равно, что я чувствую, главное – не потерять выгоду. Так варитесь в этом без меня, исключите меня из этой цепочки, ничего не поменяется. Я больше не буду играть по вашим правилам. Можете объявить меня сумасшедшей и запереть в психушке. Я снимаю с себя маску примерной жены и дочери, — к горлу подступает истерика, хочется кричать и разнести всё в этом доме.

— Тебе точно нужен врач... — кидает мне мать и выбегает из комнаты. — Костя, я не могу с ней говорить, она не в себе! — кричит, спускаясь с лестницы.

Ах вот оно что, вся семья в сборе. И мать пришла поговорить со мной не как мама, ее тупо послали меня вразумить.

Беру со столика свою чашку и швыряю ее в напольное зеркало, разбивая его на осколки.

Бить зеркала – плохая примета, но хуже уже не будет. Это зеркало давно разбилось, все только делали вид, что этого не замечают.

Выхожу из комнаты, наступая на осколки, спускаюсь вниз. В гостиной Олег и мой отец пьют возле бара коньяк. Мать глотает свое успокоительное, принимая от горничной стакан воды. Прохожу мимо них в полной тишине, беру из бара бутылку вина.

— Открой! — велю Олегу. Он спокойно берет бутылку и открывает ее штопором. Подозрительно спокойный. Словно ничего происходит. Что пугает еще больше, чем его ярость.

Отец наблюдает за этим хмурым взглядом. Всегда боялась его взгляда с детства, ничего хорошего он не нес. А сейчас мне все равно.

Я так же безразлична к их чувствам, как они к моим. Всё справедливо: что взрастили, то и получите.

Олег хочет налить вино в бокал, но я отбираю у него бутылку, делаю несколько глотков с горла, утираю тыльной стороной ладони губы и ухожу в тишине наверх. Я хочу уйти от этой реальности посредством алкоголя, раз выбора у меня нет.

Останавливаюсь на лестнице, разворачиваюсь.

— Если тронете Дениса, я покончу с собой. Можете запереть меня, привязать, упечь в психушку, я найду способ, проверьте!

Конечно, я хочу жить, но жить на свободе с любимым мужчиной. А если его не станет, то смысла у моей жизни больше тоже не будет.