Клетка

Глава 28

Денис

Я не смог просто так сидеть ровно и ждать, когда там что-то решится. Не могу оставить Нелли там одну наедине с Литвиным. Кажется, я напрочь вынес Довлатову весь мозг. До такой степени, что при последней нашей встрече он чуть не съездил мне по морде.

Вопреки его предостережениям, я уже второй день сижу в своей тачке, под забором их дома. Благо, что Литвин и Климов не приняли меня за идиота и даже не подумали о том, что в чёрной «бэхе», рядом с домом, сижу я.

А я идиот – да.

Насмерть влюблённый идиот.

Мне важно быть рядом, насколько это возможно.

В последние часы я был уже на грани срыва. Мне эти часы кажутся вечностью. Еще немного, и я сорвусь – внаглую ворвусь в этот каменный замок и заберу свою царицу ценой жизни.

Нет, конечно, далеко я не пройду, и эта история закончится очень быстро. Головой я это понимаю, а сердцем...

Сердцу по хрен, оно и так уже бьётся через раз без неё и требует эту женщину.

И вот когда меня уже тошнит от количества выкуренных сигарет и кофе на голодный желудок, когда мое тело уже не слушает голову и рвётся туда, когда я уже готов начать убивать всех, кто встанет на моем пути, ворота раскрываются, и выходит Нелли.

Первые секунды мне кажется, что это глюк. Зажмуриваюсь, трясу головой, но видение не исчезает. Нелли растерянно останавливается и оглядывается. Темно, моя машина вдалеке от освещения в слепой зоне. Хозяйка моей души кутается в белый длинный кардиган и нервно дышит, вертя головой, словно кого-то ищет. А потом делает шаг, второй вперёд по дорожке, совершенно в другую сторону.

Завожу двигатель, еду за ней, и когда мы снова оказываемся вне зоны камер, торможу и вылетаю из машины. А Нелли словно не замечает ничего, в какой-то прострации продолжает идти прочь, пошатываясь.

— А-а-а-а-а! — вскрикивает, когда я подхожу сзади и прижимаю ее к себе. Мое почти мертвое сердце начинает колотиться с удвоенной силой. Оттого что его хозяйка рядом. Вот она в моих руках, я дышу ей и захлёбываюсь от боли. Но мне так нравится эта боль, что я почти в раю.

Нелли начинает дёргаться и вырываться.

— Отпустите! Я не вернусь! — кричит она в истерике. — Он отпустил меня! Отпустил!

От такой реакции разжимаю руки и отхожу на шаг. Я в шоке. Она разворачивается, замахивается, а потом замирает.

— Тихо, это я, — хриплю, и ее руки, готовые драться, безвольно опускаются.

— Денис, — всхлипывает, дрожит, хотя на улице не холодно. Вся растрёпанная, немного опухшая, словно плакала.

Хватаю ее за плечи, сильно сжимая.

— Что он с тобой сделал?! — рычу сквозь зубы. Мне плевать, кто Литвин и кто я. Он посмел тронуть мою женщину.

Мне глубоко по хер, что фактически она его жена. Это моя женщина, и ее нельзя никому трогать!

— Что он с тобой сделал?! — меня начинает самого трясти от ярости, потому что Нелли молча качает головой. — Так, иди в машину, — подвожу ее к своей тачке, аккуратно помогаю сесть, закрываю дверь и иду к дому.

Да, это всё неадекватно. Но здравый смысл со мной попрощался, как только я заглянул в глаза этой женщине.

— Денис! — выскакивает за мной Нелли. Не реагирую, это сильнее меня, когда хочется рвать за свою женщину. — Денис, стой! Нет! — хватает меня за руку. А мне хочется на эмоциях оттолкнуть ее, не слушать, потому что перед глазами пелена. Но я останавливаюсь, когда Нелли повисает у меня на шее и прижимается всем телом. — Не надо, пожалуйста, — хаотично зацеловывает мое лицо, стискивая меня в своих в объятьях. — Он не трогал меня, он ничего со мной не сделал. Я всё сама. Я клянусь тебе. Он не трогал меня. Он отпустил. Правда. Не знаю, надолго ли, но, пожалуйста, давай быстрее уедем. Пожалуйста, — надрывно просит она, не переставая меня целовать.

Ладно.

Ладно!

Выдыхаю, насколько это возможно.

Стискиваю ее в своих объятьях, утыкаясь носом в волосы, дышу. Грудь сдавливает от распирающих эмоций.

— Поехали, — перехватываю Нелли за талию и вновь сажаю в машину.

Сам сажусь за руль, завожу двигатель и срываюсь с места. Нелли не трогаю. Даже не смотрю в ее сторону. Иначе мы на хрен никуда не доедем. Мне хочется ее растерзать на эмоциях. А с ней сейчас так нельзя. Ее любить надо, а не терзать.

Слышу, как Нелли глубоко вздыхает, ерзает на сиденье, а потом смеется. Поворачиваю голову. Смеется, запрокинув голову.

— Не обращай внимания, это истерика, — отмахивается она. — Я, когда пьяная, неадекватная.

— А ты пьяная?

— Вдрызг, — продолжает смеяться. И я сам нервно усмехаюсь и давлю на газ, чтобы быстрее доставить мою пьяную женщину домой. — Открой окна, я хочу глотать этот воздух свободы, — просит она заплетающимся языком.

Открываю окна, прохладный ветер врывается в салон. Действительно, так лучше.

— И музыку включи, — просит она. Нажимаю на кнопку мультимедийной системы, врубая рандомный трек. Там что-то драйвовое, роковое.

Нелли высовывает руку в окно и подставляет лицо ветру.

Мы мчимся по трассе, превышая скорость, и нам хорошо.

Посматриваю на Нелли, хотя мне нельзя. Нельзя отвлекаться на скорости. Но это невозможно, когда рядом со мной она. Если меня что-то и погубит в этой жизни, то это будет Нелли.

Заезжаю в свой двор, паркуюсь напротив подъезда. Выключаю музыку. Вдох-выдох. Выхожу из машины, открывая дверь для Нелли, подаю ей руку.

Это простой двор с типичной девятиэтажкой. Совсем не то, к чему привыкла эта женщина, и не то, чего она заслуживает. И я дам ей больше, пусть только будет рядом. Я разобьюсь вдребезги, но отдам ей всё.

Нелли вкладывает свою ладонь в мою, даже не оглядываясь, словно ей всё равно, куда я ее привез. Сжимаю руку, тяну к себе, стискиваю в объятьях, впиваюсь в сладкие желанные губы со вкусом вина. Они такие пьяные, что я сам плыву, жадно целуя ее. Не могу остановиться, кусаю чувственные губы, рычу и тут же ласково зализываю укусы, будто вечность ее не целовал.

Не знаю, какими силами заставляю себя оторваться от нее, сплетаю наши пальцы, веду к подъезду.

Код домофона, несколько ступенек, лифт, мой этаж, открываю дверь, включаю свет в прихожей, пропускаю Нелли, запираю дверь, ложусь на нее спиной. Смотрю, как она стягивает с себя кардиган, под которым белая шёлковая пижама с вырезом, где видна ложбинка между грудей. Сглатываю. Прикрываю глаза. Бля...

Неужели у нас получилось?

Открываю глаза и замечаю небольшой порез на ее виске. Подхожу ближе, рассматривая рану. Свежая.

— А это что такое? — сквозь зубы спрашиваю я. — Говоришь, не трогал он тебя?

И внутри опять всё кипит, я снова неадекватен. Все мышцы напрягаются, разворачиваю ее к себе, внимательно рассматривая лицо, шею.

— Да что там? — Нелли отталкивает меня и подходит ближе к зеркалу прихожей. — А это... — проводит пальцем по порезу на виске. — Это я сама, — усмехается.

— Очень смешно. И как, позволь спросить, можно самой поранить висок?

— Можно, если взять кочергу и разнести полгостиной. Осколок отлетел.

— Что ты сделала? — тоже нервно и истерично усмехаюсь.

— Да, Денис, я такая. Знай, если мы с тобой начнем скандалить, я, возможно, тоже здесь всё разнесу.

— Ммм, по хрену, разнеси всё, что хочешь, мое сердце ты уже разорвала на ошмётки, — хриплю я.

Разворачиваю ее лицом к себе, вжимая бёдрами в тумбу над зеркалом. Подхватываю, сажаю на эту тумбу Нелли и встаю между ее ног. Срываю с волос моей женщины резинку, смотря в глаза.

В ее взгляде пьяный блеск, в моем – голод.

Хватаю края пижамы, сжимаю, продолжая смотреть в глаза, в которых я снова тону и захлёбываюсь.

Рывок – отрываю пуговицы на пижаме, тонкий-тонкий шёлк трещит у меня в руках, но мы продолжаем смотреть друг другу в глаза.

Ее руки хватают края моей футболки и тянут вверх, помогаю ей снять ее, отшвыривая на пол. Ноготки тут же проходятся по моей груди, царапая и заставляя содрогаться.

Всё. Планки опять срывает. Если не возьму ее сейчас, меня разорвёт к чертовой матери.

— Сейчас будет всё быстро и грубо, прости, — хриплю я за секунды до бездны.

— Да! — хищно улыбается моя пантера. — Я так и хотела. Растерзай меня, пожалуйста.

Да! Оху*нно, когда женщина всегда на твоей волне.

Хватаю ее за скулы и агрессивно впиваюсь в губы. Нет, уже даже не целую, я ее глотаю большими порциями, и мне все равно мало, а она в ответ глотает меня.

Дёргаю ее пижаму, целую, кусаю плечи, ощущая, как она царапает мои. Отрываюсь от нее, снова заглядываю в пьяные, поплывшие от похоти глаза и одновременно сжимаю грудь, свожу ее вместе, наклоняюсь и со стоном всасываю соски. Прикусываю их, чувствуя, как Нелли царапает мой затылок и выгибается, подставляя себя.

Дёргаю резинку ее штанов, ныряю в трусики, а Нелли раздвигает ноги шире, приглашая меня. И, конечно, я без прелюдий врываюсь в нее пальцами, чтобы ощутить, какая она там горячая и чертовски мокрая, снова впиваюсь в ее губы, чтобы сорвать все рваные стоны и ее дрожь, оттого что я начинаю массировать клитор.

— Подними попку, — требую, сдергивая с ее бедер штаны вместе с трусиками. Расстегиваю свой ремень, ширинку, упираюсь одной рукой в зеркало позади Нелли, а другой направляю член в мокрые складки.

Рывок – и я в ней.

Нелли вскрикивает и закатывает глаза, снова ударяясь затылком о зеркало. Беру одну ее ногу и ставлю на тумбу, максимально широко раскрывая, чтобы трахать ее членом и пальцами. Срываюсь в бешенный темп, наверное, оставляя синяки на её бёдрах и груди, но смотрю только в ее колдовские глаза. И она смотрит, прикрывая на секунды веки, со рваными стонами, но тут же распахивает глаза, чтобы топить меня в своем взгляде, еще и еще.

Да, да, я мечтал об этом. Тело сводит от нереального кайфа. Мое удовольствие концентрируется даже не в паху, а где-то в голове, взрывая все вокруг к чёртовой матери.

— Сильнее! — требует Нелли, хватая воздух, сама обхватывает мои скулы, кусает губы в порыве бешеной страсти.

Больно кусает, со злостью, отчего внутри меня распирает еще одна горячая волна удовольствия.

— Я хочу сильнее и глубже! — требует она.

Нельзя отказывать женщине в таких желаниях. На секунду выхожу из нее и снова насаживаю ее на член, очень глубоко, до конца.

— Так?

— Даааа! — снова закатывает глаза. — Еще!

И я повторяю действия снова и снова. Грубо вколачиваясь в её лоно, которое уже вибрирует и сжимает мой член так, что сводит пах.

— Денис... — Нелли хрипло шепчет мое имя, кончая, содрогаясь в моих руках. И меня срывает вместе с ней яркими острыми вспышками.

Замираю глубоко внутри нее, изливаясь с хриплым стоном.

Нелли утыкается в мою шею и целует ее. А я упираюсь руками в зеркало, пытаясь собрать себя и отдышаться. Струйки пота скатываются по спине, жарко, губы горят от ее укусов. Это оху*нно хорошо.

Чувствую, как Нелли всхлипывает и снова содрогается, только уже не от удовольствия. Поднимаю голову, отрываю Нелли от себя и заглядываю в лицо.

Плачет. Так красиво. Большие слезинки скатываются из ее глаз мокрыми дорожками по щекам.

— Что такое?

Не отвечает, качая головой, продолжая плакать и содрогаться в моих руках.

Ну, мать вашу!

Я мудак.

Я должен был отлюбить ее сейчас, а не вот так грязно оттрахать.

— Прости, — глотаю слова. — Прости, — аккуратно беру ее лицо, сцеловывая слезы. — Больно? Я не хотел... Прости.

Аккуратно выхожу из нее, натягиваю штаны.

— Сильно болит?

А она часто моргает и молчит.

— Я мудак, да? Я не должен был. Где болит? — меня накрывает паникой и злостью на себя за срыв.

— Нигде не болит, — всхлипывает она. — Все хорошо. Правда. Иди сюда, — раскрывает объятья. Прижимается ко мне, утыкается мокрым лицом в мою грудь. Целует меня в то место, где барабанит сердце. — Женщины иногда плачут, оттого что им очень хорошо, — поясняет. — А мне сейчас очень хорошо. Я так тебя люблю.

Выдыхаю. Все хорошо.

Уже аккуратно глажу ее по спине и целую в волосы.

— Я тоже тебя очень... нет, насмерть люблю.