Клетка

Глава 27

Нелли

Я пью вино прямо из горла, облокотившись на перила балкона, смотря вслед родителям, которые покидают наш дом. Мама что-то причитает, отец, как всегда, ее не слушает, вышагивая, словно военный. В какой-то момент он оборачивается, поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Демонстративно затягиваюсь электронной сигаретой, выпуская дым.

Никогда при нем не курила и не уверена, что он вообще знал о том, что иногда балуюсь никотином. Я уважала родителей и не смела при них совершать неприемлемые действия. Сейчас плевать. Нельзя уважать тех людей, которые не уважают тебя. Нельзя бояться ранить чувства тех, кому плевать на твои чувства.

Отец останавливается и долго смотрит на меня, словно не верит своим глазам. Не понимает меня. Он мог бы прийти ко мне, поговорить, как родной человек, и прислушаться. Но нет, он предпочитает молчаливое осуждение. Горько. Настолько горько, что я запиваю эту горечь вином, смотря, как родители садятся в машину. Словно я больше не их проблема.

Скорее всего, они уже решили мою судьбу. Или оставили это Олегу.

Начинаю смеяться им вслед, словно действительно сошла с ума. А может, они правы, и так оно и есть. Может, я и правда настолько больна, что даже не могу адекватно оценить свое состояние. Плевать. Мне нравится сумасшествие, оставьте меня в этом состоянии. Начинаю пьянеть. Немного отпускает напряжение последних дней, но накатывает тоска по Денису.

Мне хочется в его ласковые, умелые, любящие руки. Очень-очень хочется. Что может быть проще: надеть кардиган, спуститься вниз, сесть в такси и мчаться к человеку, который тебя ждет. Я очень надеюсь, что он меня ждет. И что его судьбу еще не решили, как мою.

А теперь хочется кричать.

Отпиваю еще вина, захожу в комнату, натягиваю на себя кардиган, чтобы не пугать охрану своей помятой пижамой с глубоким декольте. Бегу вниз к Довлатову. Мне срочно нужно знать, что с Денисом.

Если они тронули его...

Если тронули, я подожгу этот дом вместе с собой. Моя истерика всегда выглядит именно так. Я никогда не плачу драматично в подушку, а совершаю сумасшедшие, неадекватные поступки. Сбегаю вниз.

— Далеко собралась? — раздается вкрадчивый голос Олега из темноты гостиной. Останавливаюсь. Я не могу подставить Вадима. Уже медленно иду к бару, словно так и хотела.

— У меня закончилось вино, — небрежно кидаю я, включаю подсветку в баре и вожу пальцем по бутылкам, делая вид, что выбираю.

Слышу шаги Литвина, он подходит ко мне, берет бутылку вина, начиная ее открывать.

— Попробуй это. Хорошее премиальное, почти твой ровесник. Берег его для особого случая, — иронично усмехается.

Олег всегда разбирался в напитках лучше меня. Он ценитель, да. Он во многом разбирается и очень умен. Что меня поначалу восхищало и покоряло. Мы могли разговаривать часами. Его интеллект казался мне сексуальным. Пока я не поняла, что у этого демона есть и темная сторона, прикрытая маской интеллигентности.

Молча смотрю, как Олег выливает бутылку вина в специальный кувшин, чтобы оно подышало.

Ох, эти его педантичные ритуалы...

Закатываю глаза, отхожу от бара, сажусь в кресло.

— Почему ты дома?

— Где же мне быть? — спрашивает Олег, наполняя свой бокал льдом. — Это мой дом.

— Обычно твои вечера, да и ночи проходят вне дома.

— Сегодня решил уделить время тебе, моя неверная супруга, — в голосе яд.

Олег, как истинный скорпион, жалит, при этом сохраняя пугающее спокойствие.

— Что же раньше не уделял мне время? — тоже кусаю его в ответ. Вины я за собой не чувствую.

— Это моя ошибка, прости, не идеален, — ухмыляется, закатывает рукава рубашки и наливает мне вина. Подходит ко мне, протягивает бокал. Беру, вдыхая запах вина.

— Яду подсыпал? — усмехаюсь, демонстративно отпивая.

— Мне несколько льстит, что ты готова принять из моих рук даже яд. Но нет, хотя это, наверное, многое бы решило. Безутешный вдовец выглядит красивее, чем рогоносец. Не находишь? — смеется, садясь в кресло напротив меня.

Нас разделяет журнальный столик. В полумраке силуэт Олега выглядит устрашающе. Тишина, слышен только звон льда в бокале Олега, которым он играет.

— Найди себе куклу, Олег. Такую милую овечку, которая будет красиво хлопать ресницами и заглядывать тебе в рот за твои деньги. Будешь выставлять ее обществу, как ценный экспонат. Выдрессируешь под себя, как надо, воспитаешь, и будет тебе счастье, — предлагаю ему.

— А я семь лет назад, когда женился на тебе, полагал, что так и будет. Опять прокол. Старею, наверное, совершаю ошибку за ошибкой, — качает головой. — И где гарантия, что следующая моя супруга, послушная красивая кукла, не превратится в тебя, ведьму? Я безжалостно порчу женщин, — устало выдыхает он.

— А женщин надо любить, чтобы они продолжали быть верны тебе и позволяли собой управлять.

— Чего нет, того нет. Не умею я любить, — разводит руками.

— То есть ты даже не скрываешь, что никогда меня не любил? —выгибаю брови. Голова кружится, тело ватное, я пьяная. И язык мой развязывается. Да и незачем нам больше подбирать слова.

— А ты любила?

— Казалось, что да…

— Вот именно, что казалось, Нелли. Это всё иллюзия, никому не нужная лирика. Любви нет, есть страсть, похоть, желание, но временное. А брак, тем более по расчёту – это реалии.

— И что ты предлагаешь? Сохранить этот брак? Ты будешь продолжать трахать шлюх, а я заведу любовника. И все счастливы? Да?

— Нет, — смеётся. Действительно, хорошая шутка. — Женщина не может себе позволить то, что может позволить мужчина. Я уже должен был закопать тебя вместе с твоим щенком где-то в лесу. А лучше оставить ваши трупы там, чтобы их обглодали волки.

— Ты женоненавистник, сексист и тиран.

— Да, — даже не отрицает. — И я этого никогда не скрывал. Он посмел не просто тронуть мою жену! — уже злится, начиная говорить сквозь зубы. — Он в общем решил, что можно безнаказанно тронуть моё. И это уже совсем другое дело.

— Я сама его соблазнила! — тоже взрываюсь, пытаясь защитить Дениса.

— А это не имеет значения. Значит, я не внушаю достаточно страха в своих людей. Мало того, что он трахнул мою жену, так ещё посмел шантажировать и устраивать проблемы. Какой-то сукин сын мне угрожает! Ты же знаешь, что я делаю с такими выродками?! Я сам, сука, утону, но его заберу с собой. Никому не позволю делать из меня лоха! Если бы позволял, то не был бы сейчас тем, кто я есть!

Олег залпом допивает свой виски, резко встаёт с кресла и снова идёт к бару.

Тоже молча допиваю вино. Закрываю глаза, дышу.

Олег снова возвращается, протягивая мне бокал. Принимаю.

— Отпусти меня, пожалуйста, — тихо и очень искренне прошу его. — Я не буду судиться и требовать свою долю, ничего не возьму, даже вещи свои. Просто уйду вот так, как есть. Подпишу нужные документы. Денис тоже ничего не предпримет. Ваши тайны останутся с вами. Я клянусь тебе, Олег. Отпусти.

Он молча подходит к панорамному окну, пьёт виски и молчит. Спина ровная, напряжённая.

Я даже не ненавижу его сейчас. Олег, в отличие от моего отца, хотя бы разговаривает со мной.

— Ну зачем тебе жена-враг? Зачем держать рядом с собой бомбу замедленного действия? А я ведь выжду момент и ударю. Ты меня тоже знаешь. Запрете в психушке, так зачем вам такая слава – ненормальная супруга и дочь? Это тоже бьёт по репутации. А так… Ну можешь сказать, что я была тебе неверна, а я подтвержу. Пожалуйста, Олег… — уже умоляю. — Ты так подвязан с моим отцом, что наш развод уже ничего не изменит. Он же у тебя на крючке. Как скажешь, так и будет.

Выдыхаюсь. Словно на эту речь я потратила все силы. А Олег застыл возле окна. Молчит.

Еще несколько минут этой тишины, и я начну крушить всё вокруг. Всё, слов и просьб у меня больше нет. Пошел обратный отсчет до моего срыва.

Три, два, один...

Допиваю вино залпом и кидаю со всей силы стакан в зеркальный бар.

Гляди-ка, когда я пьяная – меткая.

Попадаю ровно в цель.

Олег даже не дергается от звука разбитого стекла.

Встаю, иду к камину, беру декоративную кочергу.

Ну как беру...

Вырываю ее с корнем.

Сбиваю ей всё: вазу с камина и попутно что-то еще. Плевать... Это всего лишь дорогие и никому не нужные безделушки. Грохот, звон разбитого стекла. В мою кровь, вдобавок к алкоголю, добавляется еще адреналин.

Иду к бару и крушу там все бутылки, бокалы, зеркала.

Да! Мне почти хорошо.

Но мало, очень мало.

Я впервые испытываю необузданное дикое желание убивать. Продолжаю крушить всё вокруг, один из осколков отлетает в меня и, похоже, ранит висок, но я ничего не чувствую.

Вот так выглядит моя истерика, и это только начало.

— Хватит! — даже не замечаю, как ко мне подходит Олег и хватает, отбирая кочергу. Дерусь с ним, попадая ладонями по его груди и лицу.

— Не трогай меня. Ты чудовище! Ты бездушная машина! Ты...

Задыхаюсь, легкие горят, голова кружится. Чувствую, как мою щеку что-то обжигает, и только спустя секунды понимаю, что Олег дал мне пощечину. И нет, эта пощечина не действует на меня, как на нормальных женщин, не отрезвляет и не останавливает истерики. Она приводит меня в ярость.

— Ненавижу! — дергаюсь, вырываясь из его захвата. Я сейчас взбесившаяся кошка. С воплем замахиваюсь, чтобы дать ему ответную пощечину.

— Хватит! — рычит Олег, перехватывает мою руку и больно сжимает запястье. Замираю, начиная хватать недостающий воздух.

Куда делся весь кислород?

Мне нечем дышать!

— А знаешь, в какой момент в нашем браке всё полетело к черту? — тихо, но сквозь зубы спрашивает он меня.

— Когда ты начал мне безбожно изменять... — хриплю я.

— Не-е-ет, — тянет Олег. — С того момента, когда ты солгала, что бесплодна, продолжая глотать противозачаточные, как не в себя. Так была тебе отвратительна мысль родить от меня? — зло ухмыляется.

Я думала, что смогла его обмануть.

Я думала...

Дура, этого дьявола нельзя обмануть.

— Вот с этого момента полетело всё к черту, моя ведьма.

— Олег... — закрываю глаза, сглатываю.

— Вот с этого момента я и решил, что наш брак будет таким, как есть... Так что не надо строить из себя жертву, ты тоже хороша.

Тишина, мы смотрим друг другу в глаза.

— Иди! Беги, пока отпускаю. Но знай, если твой щенок посмеет использовать против меня информацию или она хоть где-то всплывёт, я закопаю вас обоих. И ты знаешь, что я сделаю это без сожаления.

— Хорошо, — быстро киваю, еще не веря, что он меня отпускает.

Мягко вырываюсь из его захвата, делаю шаг назад, еще и еще. Мне кажется, что Олег сейчас рассмеется и скажет, что пошутил. Но нет, он молча идёт к раскуроченному бару, берет сигареты и прикуривает. Запрокидывает голову, выпуская дым.

— Спасибо... — выдыхаю я.

— Иди, пока не передумал, — небрежно отсылает меня.

Разворачиваюсь и выбегаю на улицу.

Вот так, не переодевшись, без телефона и вещей. Просто запахиваю кардиган и бегу к воротам.

Меня никто не останавливает. За мной никто не бежит.

Довлатов курит возле здания охраны. Даже не удивлён моему появлению. Видимо, Олег уже позвонил и приказал выпустить. Я просто не верю в происходящее, но бегу.

— Вызови мне такси, — хрипло прошу Вадима.

— Твое такси второй день тебя ждет. Иди, — усмехается Довлатов. — Откройте ворота, — велит парням. — Иди, позже свяжемся, поговорим, — кидает окурок в урну и заходит в здание.

Я ничего не понимаю, потому что пьяна и меня еще трясет от истерики. Но буквально вылетаю за ворота, в желании быстрее покинуть этот ненавистный дом.