Код Кентавра

Глава 4: Крещение Огнем (или Льдом)

Первый учебный цикл начался еще до того, как симуляция рассвета в ее комнате достигла своего пика. Резкий, оглушительный сигнал тревоги, не похожий на тот, что вызывал ее к Капитану Вольфу, ворвался в тишину, заставив Лину подскочить на койке с бешено колотящимся сердцем. Сигнал был не просто громким — он был всепроникающим, вибрирующим, казалось, в самих стенах и в воздухе. Одновременно с ним ровный свет потолочных панелей сменился на тревожное, пульсирующее красное освещение, залившее комнату зловещими отблесками.

«Что происходит? Нападение? Авария?» — пронеслась паническая мысль. Она посмотрела на свой комм — тот тоже мигал красным, на экране высветилась короткая надпись на незнакомом языке и быстро сменяющиеся цифры обратного отсчета. 5:00… 4:59… 4:58…

Пять минут? На что? Инстинкт подсказывал — на сборы. Она лихорадочно соскочила с койки. Что нужно делать? Куда бежать? В Уставе, который она пыталась бегло просмотреть прошлой ночью на комме, говорилось что-то о немедленном построении в секторе сбора при сигнале общей тревоги, но где этот сектор?

Дверь ее комнаты с шипением открылась сама, как и двери соседних комнат в коридоре. Оттуда уже выскакивали другие кадеты — заспанные, но двигающиеся с поразительной скоростью и слаженностью. Никакой паники, только деловитая спешка. Они на ходу проверяли застежки формы, активировали свои коммы, бросая короткие, резкие фразы друг другу на том же непонятном языке.

Лина почувствовала себя абсолютно потерянной. Она была одета в форму, но не знала, нужно ли брать что-то еще. Оружие? Какое? Где? Она метнулась к шкафу, распахнула его — там висели только комплекты формы и спортивная одежда. Никакого оружия. Может, его выдают на месте?

Она выскочила в коридор, пытаясь сориентироваться по общему потоку кадетов, которые уже бежали куда-то в одном направлении. Шум стоял невообразимый — топот десятков ботинок по упругому полу, эхо коротких команд, гул сирены. Красные мигающие лампы создавали стробоскопический эффект, дезориентируя еще больше. Лина побежала вместе со всеми, стараясь не отставать и не мешаться под ногами. Ее сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Неуклюжесть, незнание процедур — все это делало ее белой вороной, на которую то и дело бросали раздраженные взгляды. Кто-то даже толкнул ее плечом, проносясь мимо, и прошипел что-то явно нелестное.

Поток кадетов вынес ее в огромный зал, который она не видела раньше. Это был, судя по всему, главный ангар или плац — гигантское помещение с невероятно высоким потолком, теряющимся во тьме, и полом, размеченным светящимися линиями. Здесь уже выстраивались сотни кадетов в четкие шеренги и колонны, разделенные по курсам или потокам — Лина заметила разные нашивки на плечах. Царила атмосфера напряженного ожидания. Сирена все еще выла, но уже не так оглушительно, смешиваясь с гулом голосов и лязгом какого-то оборудования вдалеке.

Лина растерянно оглядывалась, пытаясь понять, куда ей встать. Она знала, что числится в «Элитном потоке», но где он строится? Она увидела группу кадетов с такими же нашивками, как у нее, стоящих немного особняком, ближе к центру зала. Их было не так много, человек тридцать-сорок. Лица у них были сосредоточенными, даже надменными у некоторых. Она неуверенно направилась к ним, чувствуя на себе их оценивающие, недружелюбные взгляды. Особенно пристально на нее посмотрела высокая девушка с пепельными волосами, собранными в тугой узел, и холодными серыми глазами. В ее взгляде читалось откровенное презрение.

Лина встала в конец их неровной шеренги, стараясь быть как можно незаметнее. И тут сирена резко оборвалась. Наступила напряженная тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом станции. Все взгляды устремились на возвышение в дальнем конце зала, где появилась фигура. Высокая, в черной офицерской форме. Капитан Кайден Вольф.

Он не произнес ни слова. Просто обвел зал своим ледяным взглядом, который, казалось, проникал в душу каждому. Его взгляд на мгновение задержался на группе Элитного потока, скользнул по Лине, не выказав ни удивления, ни узнавания, и двинулся дальше. Затем он коротко кивнул кому-то невидимому в тени.

И в этот момент пол под ногами кадетов дрогнул. Раздался низкий, нарастающий гул. Огромные секции пола по периметру зала начали медленно опускаться вниз, открывая шахты, из которых поднималось… нечто. Боевые роботы. Десятки боевых роботов разной конфигурации — от небольших, юрких машин на антигравах, вооруженных скорострельными бластерами, до тяжелых шагающих платформ с энергетическими пушками и ракетными установками. Их оптические сенсоры загорелись красным, орудия пришли в движение, нацеливаясь на кадетов.

Одновременно с этим голос Капитана Вольфа, усиленный динамиками, прогремел над залом:

— Внимание, кадеты! Внеплановая проверка боеготовности номер семь. Условия: отражение массированной атаки условного противника в условиях ограниченного пространства. Задача: выжить и нейтрализовать максимальное количество целей до истечения времени. Время — пятнадцать минут. Оружие и защитное снаряжение — стандартные учебные комплекты. Начали!

Не успел он договорить, как воздух прорезали первые выстрелы. Голубые и красные лучи бластеров ударили по рядам кадетов. Это была не симуляция. По крайней мере, выглядело это чертовски реально. Кадеты мгновенно рассыпались, ища укрытия за редкими выступами или просто падая на пол, одновременно активируя что-то на своих коммах. Вокруг некоторых вспыхнули полупрозрачные энергетические щиты. Из скрытых панелей в полу поднялись стойки с учебным оружием — бластерными винтовками и пистолетами.

Начался хаос. Взрывы учебных зарядов, вспышки щитов, крики (боли или ярости?), лязг металла, гул репульсоров роботов. Зал превратился в поле боя.

А Лина… Лина стояла посреди этого ада, совершенно парализованная ужасом. У нее не было щита. У нее не было оружия. Она не знала, что делать. Роботы наступали, их красные сенсоры, казалось, были устремлены прямо на нее, самого легкого и беспомощного противника. Крещение огнем началось. И она была к нему абсолютно не готова.

Паника грозила поглотить ее целиком. Вокруг свистели бластерные заряды, вспыхивали щиты, кадеты стреляли, перекатывались, выкрикивали команды на незнакомом языке. Роботы методично продвигались вперед, их огонь становился все плотнее. Один из лучей ударил совсем рядом, опалив воздух запахом озона и заставив Лину инстинктивно упасть на пол, прикрыв голову руками. Сердце бешено колотилось в ребрах, в ушах стоял звон. «Я умру здесь! — пронеслась отчаянная мысль. — Я умру в первый же день, даже не поняв, за что!»

Но инстинкт самосохранения, отточенный годами выживания в не самых благоприятных условиях на Земле, оказался сильнее парализующего ужаса. Лежать здесь означало верную смерть. Нужно было двигаться. Нужно было найти укрытие. Оружие. Хоть что-нибудь!

Она подняла голову, лихорадочно оглядываясь. Ближайшая стойка с оружием была в нескольких метрах, но путь к ней простреливался сразу несколькими роботами. Укрытий почти не было — зал был слишком открытым. Но она заметила одну деталь: тяжелые шагающие роботы двигались медленно и предсказуемо, а их орудийные башни поворачивались с небольшой задержкой. А еще — пол. Он был испещрен не только разметкой, но и техническими люками, решетками вентиляции, стыками панелей.

В мозгу что-то щелкнуло. Вместо того чтобы пытаться действовать по правилам этого безумного теста, которых она не знала, она сделала то, что сделала бы на Земле в подобной ситуации — импровизировала.

Заметив, что ближайший шагающий робот поворачивает свою массивную пушку в сторону группы кадетов, активно отстреливающихся из-за импровизированного укрытия из опрокинутой стойки, Лина рванулась вперед. Но не к стойке с оружием, а к самому роботу. Она бежала низко, пригибаясь к полу, используя короткие перебежки от одного неровного стыка плит к другому. Бластерные лучи проносились над головой. Она видела, как один из кадетов рядом с ней вскрикнул и упал, его щит погас — заряд пробил защиту. Но Лина не останавливалась.

Она добежала до гигантской металлической «ноги» шагающего робота и юркнула под его брюхо, в «мертвую зону», куда не могли достать ни его собственные орудия, ни огонь других роботов, боявшихся попасть по своему. Здесь было относительно безопасно, если не считать риска быть раздавленной при движении машины. Робот продолжал медленно двигаться и стрелять по другим целям, не замечая «паразита» под собой.

Лина перевела дыхание, прижавшись к холодному металлу. Что дальше? Сидеть здесь до конца «проверки»? Но капитан Вольф сказал «нейтрализовать цели». Просто выжить было недостаточно. Она оглядела механизм под брюхом робота — переплетение кабелей, гидравлических шлангов, сервоприводов. Все выглядело очень прочным и защищенным. Но она заметила одну уязвимость — толстый силовой кабель, идущий от основного корпуса к орудийной башне. Он был покрыт бронированной оплеткой, но в месте соединения с башней виднелся незащищенный разъем.

Оружия у нее не было. Но у нее были руки и отчаяние. Она подтянулась на выступах корпуса, добралась до кабеля и что было силы дернула за него. Никакого эффекта. Она попробовала еще раз, уперевшись ногами в металл. Кабель не поддавался. Тогда она сделала то, что показалось ей единственно возможным — вцепилась в него зубами и рванула изо всех сил, одновременно дергая руками.

Раздался треск, сноп искр осыпал ее лицо, пахнуло горелой изоляцией. Кабель вырвался из разъема! В ту же секунду орудийная башня над ее головой замерла, пушка перестала стрелять. Робот остановился, его оптические сенсоры заморгали красным и желтым, издавая тревожные сигналы. Он был не уничтожен, но обезврежен. По крайней мере, его главное оружие.

Лина спрыгнула на пол, отряхиваясь от искр и пыли. Она сделала это! Она вывела из строя боевую машину голыми руками (и зубами)! Торжество было недолгим. Она снова оказалась на открытом пространстве, и другие роботы уже поворачивали свои сенсоры в ее сторону. Нужно было оружие.

Она увидела бластерную винтовку, лежащую на полу рядом с неподвижным телом того кадета, которого подстрелили рядом с ней. Она рванулась к ней, схватила тяжелое, холодное оружие. Оно было незнакомым, но интуитивно понятным — рукоятка, спусковой крючок, прицел. Она подняла винтовку, пытаясь прицелиться в ближайшего юркого робота на антиграве, который несся прямо на нее, стреляя на ходу.

И именно в этот момент, когда она стояла посреди хаоса, сжимая в руках незнакомое оружие, только что совершив абсолютно нелогичный и не предусмотренный никакими уставами поступок по обезвреживанию тяжелого робота, ее взгляд случайно встретился с возвышением в конце зала. Капитан Кайден Вольф стоял там, неподвижный, как статуя, наблюдая за боем. Его лицо было непроницаемо, как всегда. Но его глаза… его ледяные глаза были устремлены прямо на нее. В них не было ни одобрения, ни осуждения. Только пристальное, неотрывное, почти гипнотическое внимание. Он видел все. Ее панику, ее отчаяние, ее безумный поступок с кабелем, ее неумелое обращение с оружием. Он видел аномалию. Он видел ее — Лину, а не Каэлу Рин. И этот взгляд был холоднее любого бластерного луча. Он словно взвешивал ее на невидимых весах, решая ее судьбу прямо здесь, посреди этого огненного крещения.