Код Кентавра

Глава 7: Уроки Выживания по-Кентавриански

После инцидента с нападением Лина несколько часов бродила по бесконечным коридорам Цитадели, боясь возвращаться в свою комнату и не зная, куда податься. В конце концов, усталость и понимание того, что бесцельное шатание привлечет еще больше ненужного внимания, заставили ее вернуться. Комната была пуста, следы погрома никуда не делись, но нападавшие не вернулись. Она быстро заперла дверь изнутри (на комме нашлась соответствующая функция, которую она раньше не замечала), кое-как убрала разбросанные вещи и рухнула на койку, но сон снова не шел. Мысли о бритом кадете, его вопросах об астероиде Дельта-7 и лейтенанте Корвусе, и, главное, об украденном чипе не давали покоя.

Утром следующего цикла ее ждала первая «индивидуальная» тренировка с Капитаном Вольфом. В ее комме появилось уведомление с указанием времени и места: Полигон-7, Сектор «Эпсилон». Никаких объяснений, что это за полигон и что ее там ждет. Просто явиться вовремя.

Лина с трудом заставила себя встать, привести себя в порядок и надеть чистую форму. Она чувствовала себя разбитой и морально, и физически. Но пропустить тренировку с Вольфом означало подписать себе смертный приговор. К тому же, как ни странно, мысль о предстоящем испытании под его ледяным надзором давала ей какой-то извращенный стимул. Это было хоть что-то конкретное, понятное (ну, почти) в этом хаосе неопределенности. Это была борьба, которую она могла вести здесь и сейчас.

Сектор «Эпсилон» оказался еще глубже в недрах Цитадели. Коридоры здесь были шире, стены — толще, а воздух — прохладнее и пах металлической пылью и смазкой. Полигон-7 представлял собой огромное, куполообразное помещение, похожее на гигантский ангар, но с совершенно другим наполнением. Вместо ровного плаца здесь был сложный, многоуровневый ландшафт: нагромождения металлических конструкций, имитирующих руины зданий, узкие проходы, туннели, открытые площадки, подвесные мосты и даже небольшие водоемы с мутной жидкостью. Освещение было тусклым, местами мигающим, создавая атмосферу заброшенной промзоны или поля боя после бомбардировки.

Капитан Вольф уже ждал ее у входа на полигон. Он стоял, идеально прямой, в своей черной форме, руки скрещены на груди, лицо непроницаемо. Рядом с ним на антигравитационной платформе лежал набор оборудования: две учебные бластерные винтовки (такие же, как та, что она хватала во время «проверки»), несколько гранат разного типа (с учебной маркировкой), аптечка и еще какие-то непонятные устройства.

— Опаздываете, кадет Рин, — констатировал он ледяным тоном, едва она подошла. Его взгляд скользнул по ней, отмечая ее бледность и легкую дрожь в руках. — На тридцать семь секунд. В боевой ситуации это могло бы стоить вам жизни. Или жизни вашего отряда. Запомните это.

Лина промолчала, лишь плотнее сжала губы. Спорить было бесполезно.

— Сегодняшняя задача, — продолжил он, указывая на полигон, — основы тактического перемещения и использования укрытий в условиях ограниченной видимости и враждебного окружения. Ваша цель — пересечь полигон от точки «Альфа» (здесь) до точки «Омега» (платформа на противоположном конце) за минимальное время, избегая обнаружения и поражения учебными системами защиты полигона.

Он кивнул на оборудование.

— Ваше снаряжение. Стандартная винтовка B-12, три светошумовые гранаты, две дымовые. Аптечка. Датчик движения. Разберитесь с управлением до старта. Время на подготовку — пять минут. Время на выполнение задачи — двадцать минут. Любое поражение от систем защиты — автоматический провал. Любое отклонение от маршрута за пределы полигона — провал. Вопросы?

Лина смотрела на оборудование, потом на полигон, потом на него. Вопросов была тысяча. Как пользоваться этим датчиком? Как метать эти гранаты? Какие системы защиты ее ждут? Что будет, если она провалит задание? Но она знала, что он ждет от нее не вопросов, а подчинения и действия.

— Вопросов нет, сэр, — ответила она максимально четко.

— Пять минут пошли, — бросил он и отошел в сторону к наблюдательному посту — застекленной кабине, возвышающейся над полигоном.

Лина осталась одна перед входом в этот искусственный ад. Пять минут. Она схватила винтовку — та была тяжелее, чем казалась. Проверила предохранитель, механизм перезарядки (интуитивно понятный, к счастью). Взяла гранаты — они были увесистыми, с кольцом и кнопкой активации. Датчик движения оказался небольшим устройством, крепящимся на запястье, с маленьким экраном, на котором хаотично мигали точки. Как его читать — непонятно. Аптечка — стандартный набор с обезболивающим, антисептиком и самонадувающимися бинтами.

Она быстро закрепила гранаты и аптечку на поясе, датчик — на запястье, взяла винтовку наизготовку. Времени разбираться с датчиком не было. Придется полагаться на глаза, уши и инстинкты. Те самые «дикие инстинкты», которые он презирал, но которые могли стать ее единственным шансом.

— Время истекло, кадет, — раздался голос Вольфа из динамиков над входом. — Старт!

Тяжелая дверь за ее спиной с шипением закрылась, отрезая путь назад. Впереди лежал мрачный, опасный лабиринт полигона. Лина сделала глубокий вдох и шагнула вперед, в тень. Урок выживания по-кентавриански начался.

Полигон оказался еще коварнее, чем выглядел снаружи. Тусклое освещение скрывало ловушки — растяжки, срабатывающие на движение, датчики тепла и звука, автоматические турели, выскакивающие из стен или потолка и поливающие все вокруг парализующими лучами или оглушающими зарядами. Лабиринт из конструкций был запутанным, с множеством тупиков и опасных открытых пространств.

Лина двигалась медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, всматриваясь в каждую тень. Ее земные инстинкты, обостренные страхом и адреналином, работали на пределе. Она замечала тонкие лучи лазерных датчиков, пересекающие проходы, слышала тихое гудение активирующихся турелей за углом, чувствовала вибрацию пола перед тем, как из него выскакивала очередная ловушка.

Она училась на ходу. Первую турель она едва успела заметить — спасла реакция, она рухнула на пол за секунду до того, как парализующий луч прошел там, где только что была ее голова. После этого она стала внимательнее смотреть не только по сторонам, но и вверх. Лазерные растяжки она научилась обходить, либо переползая под ними, либо находя обходной путь. Несколько раз ей пришлось использовать дымовые гранаты, чтобы пересечь открытые участки, которые простреливались сразу несколькими турелями. Она бросала их неумело, но дым был густым и давал ей несколько драгоценных секунд, чтобы проскользнуть незамеченной.

Датчик движения на ее запястье оказался почти бесполезным — он показывал слишком много хаотичных сигналов, видимо, реагируя на все движущиеся части механизмов полигона, и Лина быстро перестала на него отвлекаться. Она больше доверяла своим глазам и ушам.

Капитан Вольф молча наблюдал за ней из своей кабины. Она чувствовала его взгляд спиной, но старалась не думать об этом, сосредоточившись на выживании. Она знала, что он видит каждую ее ошибку, каждую заминку, каждое неловкое движение. Но она так же знала, что должна пройти это испытание. Не ради него. Ради себя. Чтобы доказать себе, что она может.

Время шло. Она продвигалась медленно, но верно. Ее форма уже была покрыта пылью и грязью, на руках и коленях появились ссадины от ползания по металлическим конструкциям. Мышцы горели от напряжения, дыхание сбивалось. Несколько раз она чуть не попалась — то на звуковой датчик, среагировавший на слишком громкий вздох, то на тепловую ловушку, которую она заметила в последнюю секунду. Каждый раз ей удавалось уйти, но это стоило ей драгоценных секунд и нервных клеток.

Она добралась до последнего участка перед финишной платформой. Это было широкое открытое пространство, метров тридцать в длину, без единого укрытия. А на противоположной стороне, прямо перед платформой «Омега», возвышалась целая батарея автоматических турелей — не меньше пяти штук. Пересечь это поле под их перекрестным огнем казалось невозможным. Дымовых гранат у нее больше не было. Светошумовые? Они могли бы ослепить и оглушить турели на несколько секунд, но хватит ли этого, чтобы пробежать тридцать метров? Сомнительно.

Она замерла за последним укрытием — массивной бетонной плитой, — лихорадочно соображая. Стандартный подход — подавить или ослепить противника и быстро преодолеть опасную зону. Но у нее не было средств для подавления, а ослепления могло не хватить. Что делать?

И тут ее взгляд упал наверх. Над открытым пространством проходила сложная система труб и кабелей, крепившихся к потолку купола. Некоторые трубы были довольно толстыми. Рискованно? Да. Безумно? Возможно. Но это был единственный нестандартный вариант, который пришел ей в голову.

Она посмотрела на платформу «Омега», потом наверх, оценивая расстояние и сложность маршрута. Потом она бросила быстрый взгляд на наблюдательную кабину. Она не видела Кайдена за темным стеклом, но знала, что он там, следит. Что он подумает об этой идее? Скорее всего, что она окончательно спятила. Но ей было уже все равно.

Решение было принято. Она убрала винтовку за спину (крепления на форме это позволяли), глубоко вздохнула и начала карабкаться по металлической конструкции своего укрытия вверх, к трубам. Это было сложнее, чем она думала — металл был гладким, зацепов мало. Но адреналин и упрямство придавали сил.

Добравшись до ближайшей толстой трубы, она осторожно перелезла на нее. Труба была холодной и скользкой от конденсата. Внизу — тридцать метров открытого пространства и батарея смертоносных турелей. Лина двинулась вперед, медленно, цепляясь руками и ногами за трубу, стараясь не шуметь и не делать резких движений. Это было похоже на хождение по канату над пропастью. Каждый метр давался с трудом. Мышцы горели, ладони скользили.

Она была уже на полпути, когда одна из турелей внизу вдруг ожила. Ее сенсоры медленно повернулись вверх, словно она что-то заподозрила. Лина замерла, прижавшись к трубе, боясь дышать. Турель остановилась, ее «глаз» смотрел прямо на нее. Секунда, другая… Неужели заметила?

Но тут, видимо, система решила, что это ложная тревога или просто помеха вне зоны ее ответственности. Турель так же медленно отвернулась и снова замерла. Лина выдохнула с облегчением, которое тут же сменилось новой волной напряжения. Нужно было спешить.

Она продолжила движение, стараясь двигаться быстрее, но не менее осторожно. Наконец, она добралась до точки прямо над платформой «Омега». Теперь нужно было спуститься. Это было не проще, чем лезть наверх. Она начала сползать по одной из опорных балок, идущих от потолка к краю платформы.

И тут ее нога соскользнула. Она вскрикнула, теряя равновесие. Несколько мучительных секунд она болталась на руках, пытаясь найти опору для ног. Внизу тут же ожили все пять турелей, их сенсоры уставились на нее. Секунда — и они откроют огонь.

Но в этот момент ее ботинок нащупал выступ на балке. Она успела упереться, стабилизировать положение и в следующее мгновение спрыгнула на платформу «Омега». Она приземлилась неловко, подвернув ногу, но была на цели.

— Время! — раздался бесстрастный голос Вольфа из динамиков. — Двадцать одна минута, тринадцать секунд. Превышение лимита. Задание провалено, кадет Рин.

Лина сидела на платформе, тяжело дыша, потирая ушибленную лодыжку, и смотрела на наблюдательную кабину. Провалено. После всего, что она прошла, после этого безумного восхождения — провалено из-за минуты с небольшим. Горечь и обида захлестнули ее. Но сквозь них пробивалось и другое чувство — она сделала это. Она прошла. Пусть с превышением времени, пусть нестандартно, но она добралась до цели. И она была жива.

А Кайден Вольф… Он все видел. И ее провал. И ее странный, почти акробатический путь к финишу. Что он теперь скажет? Что сделает? Ответы ждали ее наверху, в его ледяном взгляде.

Лина поднялась на ноги, превозмогая боль в лодыжке. Платформа «Омега» была небольшой, всего несколько квадратных метров, с панелью управления и перилами по краю. Она посмотрела вниз — турели уже деактивировались, их сенсоры погасли. Посмотрела на наблюдательную кабину — темное стекло по-прежнему скрывало Кайдена Вольфа. Тишина на полигоне давила на уши после пережитого напряжения. Провал. Слово эхом отдавалось в голове. Она снова подвела, снова не оправдала ожиданий (чьих? Кайдена? Или мифической Каэлы Рин?).

Из динамика снова раздался голос Вольфа, ровный, безэмоциональный:

— Возвращайтесь на исходную позицию, кадет. Немедленно.

Путь назад был гораздо проще — теперь, когда системы защиты были отключены, она могла идти прямо, не таясь. Она хромала, но старалась двигаться как можно быстрее, чувствуя на себе невидимый взгляд из наблюдательной кабины. Когда она добралась до входа на полигон, тяжелая дверь уже была открыта. Капитан Вольф стоял там же, где и перед началом тренировки, руки скрещены на груди, лицо — непроницаемая маска.

Она подошла и остановилась перед ним, вытянувшись по струнке, как ее учили наспех просмотренные инструкции из комма. Она ожидала разноса, уничижительной критики, возможно, назначения дополнительных наказаний за превышение времени и «неортодоксальные» методы.

Он молча оглядел ее с ног до головы. Его взгляд задержался на ее грязной, пыльной форме, на ссадинах на руках, на ее хромающей ноге. Затем он снова посмотрел ей в глаза. В его ледяном взгляде не было ни гнева, ни разочарования. Было что-то другое… что-то, что Лина не могла расшифровать. Задумчивость? Анализ? Или просто холодное безразличие?

— Превышение временного лимита на одну минуту тринадцать секунд, — констатировал он факт. — Двадцать три зафиксированных случая опасного сближения с системами защиты. Семь случаев срабатывания ловушек, которых удалось избежать в последний момент. Полное игнорирование показаний датчика движения. Неумелое использование тактического снаряжения. Провал по всем стандартным метрикам оценки, кадет Рин.

Лина стояла, опустив голову, ожидая продолжения. Приговора.

— Однако, — продолжил он после паузы, и это слово заставило ее снова поднять на него глаза. — Вы достигли цели. Вы остались невредимы, если не считать незначительных ушибов. И вы продемонстрировали… нестандартный подход к решению тактической задачи.

Он снова сделал паузу, словно взвешивая слова.

— Ваше решение использовать верхний уровень для обхода зоны поражения было… неожиданным. И крайне рискованным. Оно не предусмотрено ни одним учебным планом. Оно нарушает базовые принципы безопасности при работе на полигоне. Оно могло привести к вашей гибели при малейшей ошибке.

Его взгляд стал еще пристальнее.

— Откуда у вас эта идея, кадет? В вашем профиле — ни слова о навыках скалолазания или промышленного альпинизма. Каэла Рин никогда не отличалась подобными… акробатическими наклонностями.

Он снова допрашивал ее, заходя с другой стороны. Пытаясь понять источник ее «аномальности».

Лина колебалась. Сказать правду? Что на Земле она пару раз лазила по заброшенным стройкам с друзьями в подростковом возрасте? Что видела подобные трюки в старых боевиках? Звучало бы глупо и неправдоподобно.

— Я… я просто оценила обстановку, сэр, — ответила она осторожно. — Стандартные пути были заблокированы или слишком опасны. Верхний уровень показался мне единственным возможным вариантом, пусть и рискованным. Я действовала по ситуации.

— Действовали по ситуации, — повторил он задумчиво, словно это словосочетание имело для него особый смысл. — Используя инстинкты, а не протоколы. Как и во время проверки боеготовности.

Он прошелся перед ней взад-вперед, заложив руки за спину.

— В стандартной армии, кадет Рин, такое самоуправство и пренебрежение протоколами карается трибуналом. В лучшем случае — разжалованием и переводом на самую грязную работу. Здесь, в Элитном потоке Цитадели, мы ценим инициативу… но только тогда, когда она основана на безупречном знании устава и тактики, а не на слепом везении и диких инстинктах.

Он остановился прямо перед ней, их взгляды встретились.

— Ваша сегодняшняя выходка — это провал. Но… это был интересный провал. Вы показали способность к адаптации и нестандартному мышлению в стрессовой ситуации. Эти качества могут быть ценными. Если их направить в нужное русло. И если отсечь все лишнее — вашу недисциплинированность, ваше незнание основ, вашу… эмоциональную нестабильность.

Лина слушала, затаив дыхание. Он не собирался ее наказывать? Или это была лишь прелюдия к чему-то худшему?

— Поэтому, — продолжил он своим ровным голосом, — ваше наказание за сегодняшний провал будет заключаться не в дополнительных нарядах или штрафных баллах. Вашим наказанием будут дополнительные тренировки. Еще более интенсивные. Мы будем отрабатывать не только стандартные протоколы, но и ваши… особые таланты. Будем выяснять, откуда они берутся и как их можно использовать. Или искоренить. Начнем с основ владения оружием. Ваша стрельба — это позор для Элитного потока. Завтра, в это же время, на Стрелковом полигоне-3. И не опаздывать.

Он снова задал ей острый вопрос об ее «акробатических» навыках, пытаясь выявить несоответствие ее поведению и профилю Каэлы Рин. Лина снова ушла от прямого ответа, сославшись на инстинкты и оценку ситуации.

— Запомните, кадет, — его голос стал жестче, — в следующий раз везение может вас оставить. А инстинкты могут завести вас в ловушку, из которой не будет выхода. Здесь выживает не самый везучий или самый дикий. Здесь выживает самый подготовленный. И я сделаю из вас подготовленного кадета. Или то, что от вас останется, будет служить наглядным примером для других. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр! — ответила Лина, стараясь вложить в голос максимум уверенности, которой не чувствовала.

— Свободны, — бросил он и, не дожидаясь ее ухода, развернулся и направился к выходу из сектора «Эпсилон».

Лина смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения, страха и… вызова. Он снова не наказал ее стандартным способом. Он снова увидел в ней нечто «интересное». И он собирался усилить давление, усилить тренировки. Он хотел ее сломать, переделать под себя, под стандарты Цитадели. Но в его словах промелькнуло и другое — возможность использовать ее «нестандартность». Было ли это ловушкой? Или шансом? Она не знала. Но она знала одно — завтра ее ждет новый раунд этой опасной игры. И она должна быть готова.

Эта сцена происходит параллельно или сразу после ухода Лины, показывая реакцию Кайдена, когда он остается один.

Кайден Вольф стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на звезды, но не видя их. Перед его мысленным взором все еще стояла фигура кадета Рин на Полигоне-7. Грязная, уставшая, хромающая, но с упрямым блеском в глазах, который так диссонировал с той информацией, что хранилась в ее официальном файле.

Он прокручивал в голове запись тренировки, которую его комм автоматически фиксировал. Ее неуклюжие попытки использовать оборудование. Ее панику перед ловушками. Ее почти животное чутье, позволявшее ей избегать опасности в последний момент. И тот безумный подъем по трубам… Это было не просто нарушение протокола, это было нечто за гранью логики кадета, даже кадета с амнезией. Это было… отчаянно. Первобытно. И, как ни парадоксально, эффективно.

Он коснулся сенсорной панели на своем столе, выводя на большой экран данные биометрии и психопрофиля Каэлы Рин до ее исчезновения. Холодная, расчетливая, амбициозная. Высокий интеллект, превосходная физическая подготовка (но без акробатических отклонений), идеальное знание устава, склонность к манипуляциям, низкий уровень эмпатии. Ничего общего с той девчонкой, которая только что стояла перед ним, пытаясь скрыть дрожь в коленях и глядя на него с плохо скрываемым вызовом.

Идентификация — 99.87 %. Генетический маркер — идентичен. Как? Он снова и снова задавал себе этот вопрос. Ошибка системы? Маловероятно, системы Цитадели были самыми совершенными в известном космосе. Умышленная подмена данных? Кем? Зачем? Или… что-то иное? Что-то, выходящее за рамки его понимания, его опыта?

Он вспомнил ее ответ на вопрос об идее с трубами. «Действовала по ситуации». Эта фраза эхом отдавалась в его голове. В ней не было ни бравады, ни лжи. Просто констатация. Словно для нее это было естественно — искать самый невозможный, самый опасный путь, если он ведет к цели.

На его обычно непроницаемом лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на замешательство. Глубокая, почти забытая эмоция. Эта девчонка… она была не просто аномалией. Она была загадкой, обернутой в парадокс. Она выбивала его из колеи своей непредсказуемостью, своей странной смесью уязвимости и силы. Она была хаосом, ворвавшимся в его упорядоченный мир, в его тщательно контролируемую Академию.

И этот хаос… он интриговал его. Пугал и притягивал одновременно.

Он вспомнил ее взгляд, когда она отвечала ему. В нем не было подобострастия или страха, который он привык видеть в глазах кадетов. В нем было упрямство. Воля к жизни. Что-то настоящее, не сломленное, несмотря ни на что.

Кайден Вольф резко тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли и эмоции. Это была слабость. Он не мог позволить себе слабость. Эта девчонка, кем бы она ни была, — проблема. Потенциальная угроза стабильности Академии. И его задача — либо нейтрализовать эту угрозу, либо поставить ее под полный контроль. Ее «интересность» не должна была мешать выполнению долга.

Он снова вызвал на экран ее обновленное расписание тренировок, добавив туда несколько особенно жестких модулей из программы подготовки спецназа флота. Давление нужно было усилить. Сломать ее или выковать из нее нечто полезное. Других вариантов он не рассматривал.

Но где-то в глубине его сознания, за стеной ледяного самоконтроля, остался вопрос: что, если она — не просто ошибка системы или шпионка? Что, если она — действительно нечто иное? И сможет ли он сам устоять перед этим хаосом, который она несла с собой?

Секунда замешательства прошла. Маска непроницаемости снова была на месте. Капитан Кайден Вольф вернулся к своим обязанностям. Но загадка «кадета Рин» осталась, как заноза под кожей, обещая новые проблемы и, возможно, новые, неожиданные открытия.