Коломбо. Пуля для президента

Глава тринадцатая

Коломбо добрался до дома Алисии Друри раньше шести вечера. К его удивлению, он обнаружил, что она одна. Он полагал, что не сможет застать её без «свиты» в лице Тима Эдмондса и Чарльза Белла, но всё оказалось иначе. Она встретила его у двери, одетая в пляжный халат поверх купальника, и пригласила войти.

— Я пытаюсь поймать на веранде немного солнца, — сказала она. — Если не возражаете, посидим там? Скотч? У меня также есть пиво, бурбон, джин и так далее.

— Скотч подойдёт, премного благодарен, мэм, — ответил Коломбо. — Только слабенький.

По сравнению с особняком Пола Друри на Холлиридж-драйв её дом был довольно скромным. Мало того, что он был куда меньше, он стоял на оживлённой улице среди недорогих домов и пребывал в некотором запустении. Штукатурка в двух местах отвалилась большими кусками, обнажив бетонные блоки, а часть крыши была перекрыта материалом, не совпадающим по цвету с остальной кровлей. Сзади у неё была веранда-ланай, маленький бассейн и небольшая лужайка, скрытые от глаз соседей высокой стеной из бетонных блоков, покрытых штукатуркой. У шезлонга на колёсиках из красного дерева стоял низкий круглый столик из того же материала.

— Располагайтесь, — предложила она, указывая на другой шезлонг. — И… знаете, вы никогда не загорите, если не снимете этот плащ.

— Нет, мэм. Я, пожалуй, не буду. Я, наверное, не тот тип, которого интересует загар. Я как-то заинтересовался этим одним летом и ходил на пляж при каждой возможности. И угадайте, что случилось? Я просто сгорел.

Она отбросила белый махровый халат. Купальник был чёрным бикини: не ханжески скромным, но и не вызывающе открытым. Он вновь утвердился во мнении, что Алисия Друри — поразительно красивая женщина: в ней чувствовалась порода и уверенность в себе.

— Теперь, когда меня вышвырнули из моего офиса, мне ничего больше не остаётся, кроме как работать над загаром, — сказала она.

— Мне жаль, что так вышло, мэм. Мы не будем держать его опечатанным слишком долго.

— Мне сказали, за выходные в Лас-Вегасе вы узнали обо мне кое-что интересное.

Коломбо отхлебнул скотч.

— Терпеть не могу копаться в личных вещах, миссис Друри, — пробормотал он.

— Лейтенант Коломбо, вы когда-нибудь видели оригинальный фильм «Дракула» с Белой Лугоши в главной роли?

— О, конечно! Раз шесть или восемь.

— У Дракулы была одна реплика в этом фильме, — продолжила она. — Он противостоял доктору Ван Хельсингу, который только что убедился, что граф — вампир. И Дракула сказал что-то вроде: «Теперь, ког-гда вы знае-те… то, что вы знае-те… что вы планируе-те делать, доктор Ван Хельсинг?» Понимаете, к чему я? Что вы собираетесь делать со мной, Коломбо, теперь, когда вы знаете то, что знаете?

— О, мэм, то, что я выяснил — если предположить, что это правда, — похоже, не имеет особого отношения к смерти мистера Друри. Я не ездил в Лас-Вегас, чтобы копаться в вашей личной жизни. Я узнал это как бы случайно. По правде говоря, мэм, мне жаль, что я об этом услышал. Я бы предпочёл не знать.

— То, что вы узнали, может очень сильно навредить мне, если станет широко известно.

Коломбо кивнул.

— О да! Я бы не хотел, чтобы это случилось. Эта информация мне не пригодится.

— Хотите объяснений?

— Мэм, вы не обязаны мне ничего объяснять.

— Но я хочу, чтобы вы знали. Я доверяю вам, лейтенант Коломбо.

— Мэм… Может, не стоит? Я всё-таки детектив полиции, расследующий убийство вашего бывшего мужа. Не могу сказать, что мысль о вашей возможной причастности не приходила мне в голову.

— Разумеется. Вы с самого начала говорили, что его должен был убить кто-то из близких, кто-то, у кого была карта, кто знал дом. Я должна быть в вашем шорт-листе. Так что послушайте. Позвольте мне рассказать вам кое-что о себе. Видите ли, я — компульсивный игрок. Мне не нужно объяснять, что это такое. Я играла всегда, с подросткового возраста. Когда я приехала в Лос-Анджелес, то начала ездить в Вегас. Через какое-то время я осела в «Пайпинг Рок» и стала играть только там. Лейтенант… я любила это! Я люблю это! Я бы отдала почти всё, чтобы оказаться за столом для блэкджека или крэпса в Лас-Вегасе. Я выигрывала. Я проигрывала. Конечно, в долгосрочной перспективе большинство из нас проигрывает. Я проиграла больше, чем могла себе позволить, и заведение начало принимать мои расписки. Через несколько месяцев Филип Склафани вызвал меня в свой кабинет и показал все мои долговые обязательства. Лейтенант, я задолжала казино больше шестидесяти тысяч долларов!

— Это большие деньги, мэм.

— Главной проблемой для мистера Склафани было то, что я недавно развелась. Он одобрил такой кредит, полагая, что Пол покроет его, если придётся. Лейтенант Коломбо… Пол даже не знал об этом! При разводе я получила неплохие отступные, включая этот дом, который… Честно говоря, это был дом, который он купил, чтобы держать здесь любовницу, ещё до того, как женился на мне, и он держал его как любовное гнёздышко. В общем, я выплатила мистеру Склафани половину долга. Он отнёсся с пониманием, но сказал, что я должна заплатить, что такие долги нельзя прощать; иначе люди решат, что могут посылать казино к чёрту. Он предложил мне занять у Пола. Я не могла. Пол бы меня презирал, мог бы даже уволить. «Что ж, — сказал он, — подумайте об этом. Дайте знать, что вы решите».

Она замолчала.

— Понимаю, — хмуро пробормотал Коломбо.

— Из своей зарплаты я могла платить ему пятьсот или шестьсот долларов в месяц. Он сказал, что временно согласится на это, но мне придётся придумать что-то получше. Лейтенант, он даже не начислял мне проценты, но даже так мне бы потребовалось пять лет, чтобы расплатиться. И вот… если мне делали непристойные предложения за столами один раз, то делали их и сотню раз. В следующий раз, когда симпатичный пожилой мужчина сделал мне предложение, я договорилась о цене.

— Мне жаль это слышать, — ответил Коломбо. — Не нужно вдаваться в подробности.

— Я и не буду. Я передала деньги мистеру Склафани, не говоря, где их взяла. Потом сделала это снова. И снова. Примерно к февралю этого года я сократила долг где-то до пятнадцати тысяч. Я растеряла все остатки собственного достоинства, какие у меня были, но я выбиралась из этой ямы. К этому времени Тим влюбился в меня и начал говорить о браке. Он, конечно, не знал, чем я занимаюсь. Он даже не догадывался. Я не могла продолжать, скажем так, «обслуживать клиентов» и встречаться с Тимом. Я сказала Тиму, что должна мистеру Склафани пятнадцать тысяч. Объяснила почему. Он дал мне в долг эту сумму с условием, что я никогда не вернусь в Лас-Вегас. Я расплатилась с мистером Склафани и с тех пор ни разу там не была.

Коломбо кивнул. Слабая улыбка тронула его губы.

— Всё это, — сказал он, — не имеет никакого отношения к смерти мистера Друри. И я рад это знать, мэм. Потому что я бы точно не хотел, чтобы всё это попало в новости.

— А я бы не хотела, чтобы мужчина, за которого я собираюсь замуж, узнал об этом, — ответила она.

— Это ужасно, что вам пришлось такое пережить, — сказал Коломбо.

— Я ценю ваше сочувствие.

— Вы думали, Склафани перейдут к жёстким мерам?

— Вероятно, только в том смысле, что сделают мои «грешки» достоянием общественности — а это худшее, что они могли со мной сделать.

— Могу понять.

— Тим очень зол из-за того, что офис опечатан. Чарльз Белл тоже.

— Да, — хмыкнул Коломбо. — Понимаю, почему они злятся. Так что, э-э… Полагаю, мне пора. — Он встал. — Миссис Коломбо сегодня готовит спагетти карбонара. Она может расстроиться, если я опоздаю к такому ужину. Не вставайте. Я знаю, где выход. Стакан оставлю на кухне. И, э-э, не беспокойтесь, я никому не расскажу эту историю. Мне просто жаль, что всё так случилось.

Алисия спустила ноги на пол и села, но не встала с шезлонга.

— Это были тяжёлые пара лет, — сказала она.

— Да. Сочувствую вам.

— Я думала, что буду замужем за Полом Друри до конца своих дней, а потом…

— О да. Это тяжело. И спорю, вы всё ещё любили его.

— Да, конечно. Так что… Удачи, лейтенант. Надеюсь, вы скоро во всём разберётесь.

— Я тоже, — ответил Коломбо, направляясь к задней двери дома. — Э-э… ах да, скажите, — произнёс он, оборачиваясь. Она как раз собиралась снова лечь на шезлонг. — Может, проясните для меня один момент. Мелочи, всякие мелкие детали застревают у меня в голове, и мне трудно сосредоточиться на главном. Уверен, это не имеет никакого значения, но…

— Что именно вы хотите знать, лейтенант?

— Ну, мэм, мистер Джузеппе Склафани, тот пожилой джентльмен, говорил о том, как встретил вас, и какие у вас глаза, и так далее. Он также сказал, что не спускался из пентхауса с девяносто первого года. Так вы встречались с ним там, наверху, в пентхаусе?

— Вы спрашиваете, были ли у меня отношения с этим стариком? — резко спросила Алисия.

— О нет, совсем нет, мэм! Такая мысль мне и в голову не приходила.

— Чёрта с два не приходила, — отрезала она. — Что ж, ответ — нет. Чёрт возьми, нет. Я встречалась с Филипом Склафани там. Дважды. Я видела старика. Честно говоря, он был не очень любезен.

Коломбо ухмыльнулся.

— Он думал, вы хотите женить на себе его сына.

Алисия смягчилась и тоже усмехнулась.

— Он в глубоком маразме, — сказала она. — Но спорю, он был крут, когда мозги у него ещё были на месте.

— Уверен, что был. Что ж, ещё раз спасибо. Спасибо за скотч.

Выходя из дома, Коломбо встретил Тима Эдмондса, идущего по дорожке.

— Добрый вечер, сэр.

Тим покачал головой.

— Лейтенант, — сказал он. — Сколько это будет продолжаться? Когда я получу свой офис обратно? Честно говоря, я думаю, что ваше расследование буксует, и вы сами тоже топчетесь на месте.

Коломбо склонил голову набок.

— Мне жаль, что вы так считаете, мистер Эдмондс. Но такова уж природа этой работы. Я просто не могу делать её так, чтобы угодить всем. Хотел бы я, сэр. Не люблю доставлять людям неудобства.

— Вы доставляете мне очень серьёзные неудобства.

— Ну, я ускорю осмотр офиса, чтобы вы могли вернуться туда как можно скорее.

— Буду признателен, — бросил в ответ Тим, а затем повернулся и зашагал к дому.

Марта Циммер временно была в ответе за офис «Пол Друри Продакшнс». Коломбо велел ей пропустить в офис Карен Бергман и Лесли Уистлер, секретаря Друри. Когда он прибыл следующим утром, все три женщины уже были на месте. Они даже сварили кофе.

— Я наткнулась на кое-что интересное, — сообщила Карен Бергман. — В отчетах компании. Пол имел обыкновение оплачивать командировочные расходы некоторым людям, появлявшимся в шоу, но гонорары за участие платил крайне редко. Тем не менее, он платил профессору Джону Трэбью две тысячи долларов в месяц. Выплаты начались в феврале. Чеки проведены как оплата за консультационные услуги. И есть ещё кое-что. В марте он отправил профессору Трэбью чек на сто восемьдесят пять долларов с пометкой «расходы». Это не командировочные. Нельзя слетать из Техаса в Калифорнию и обратно за сто восемьдесят пять долларов. К тому же в марте профессор Трэбью уже находился в Лос-Анджелесе как приглашённый преподаватель. Нет никаких указаний, за что именно был этот чек.

— Есть один только один верный способ узнать, — сказал Коломбо. — Спросить у самого профессора Трэбью.

Он встретился с профессором в маленьком кабинете рядом с аудиторией. Старый дубовый стол, как и три деревянных кресла, был испещрён царапинами и подпалинами от сигарет. Полки ломились от книг, папок и разрозненных бумаг. Профессор вальяжно сидел за столом; на нём был не академический твид, а светло-коричневый костюм. Очки были слегка затемнены зелёным. Он не смотрел свысока на помятого детектива, сидевшего напротив и шарившего в карманах старого плаща, но явно проявлял к нему живой интерес.

— Раз уж вы курите трубку, сэр, может, вы не будете возражать, если я закурю сигару.

Застывшая улыбка миниатюрного профессора стала чуть шире.

— Нисколько, лейтенант. Надеюсь, сигара дешёвая. Мой трубочный табак дёшев, и мне говорят, что он воняет.

— Знаете, — сказал Коломбо, — я всегда жалел, что пропустил эту часть жизни. Я имею в виду колледж. Миссис Коломбо, она ходит на вечерние курсы, и, думаю, когда-нибудь получит диплом. Двое моих детей окончили колледж. А я — сразу после школы в Корею, вернулся и пошёл в полицию Нью-Йорка. Вся эта обстановка… кампус, аудитории, кабинеты — мне очень интересна. Спички у вас не найдётся?

Профессор Трэбью толкнул через стол коробок картонных спичек.

— Никогда не поздно, лейтенант Коломбо, — улыбнулся он. — Вы тоже могли бы пойти учиться.

— Ну… у меня странный график, знаете ли. Никогда не знаешь, где окажешься.

— С другой стороны, — заметил профессор, — в дипломе колледжа нет ничего магического. У Авраама Линкольна его не было. Как и у Гарри Трумэна.

— И у Шерлока Холмса тоже, — добавил Коломбо, раскуривая сигару.

— В точку! — рассмеялся профессор. — Что ж… лейтенант, если бы вы не позвонили сегодня утром, я бы позвонил вам сам. Я полагал, что вы будете очень заняты и в своё время поинтересуетесь, какой скромный вклад я могу внести в ваше расследование смерти Пола Друри.

— И что же вы можете прояснить, профессор?

— Боюсь, не очень-то много. Но раз уж вы пришли ко мне, у вас должно быть что-то на уме.

— Ну, просматривая корпоративные записи, мы наткнулись на несколько чеков, выписанных на ваше имя.

— Именно! Я так и думал, что вы спросите об этом. Я выступал консультантом для «Пол Друри Продакшнс». Он платил мне то, что юристы называют «ритейнер», то есть аванс за готовность оказать услуги.

— Простите?..

Профессор Трэбью усмехнулся.

— Он платил мне независимо от того, делал я какую-то работу или нет. Но на самом деле, я кое-что для него выполнял. Вы знаете, он готовил специальное шоу к тридцатой годовщине убийства президента Кеннеди.

— Я об этом слышал.

— Моя задача состояла в том, чтобы доказать, что он ошибается в том, что планировал выпустить в эфир, — сказал профессор.

— И что же это было, сэр?

— Честно говоря, очередная теория касаемо Травяного холма. У Пола были фотографии, на которых на Травяном холме видны двое мужчин, один из них с винтовкой. Он сделал компьютерное улучшение снимков. Вы знаете, что это такое, лейтенант?

— Я кое-что слышал, но, может, вы объясните мне, профессор.

— Я и сам не до конца это понимаю, — признался профессор Трэбью, — но я видел замечательную демонстрацию этой техники. Есть фотографии Авраама Линкольна, произносящего свою вторую инаугурационную речь. Снимки сделаны издалека. Видно, какая фигура — президент, но узнать его невозможно. Компьютерное улучшение этих фотографий даёт портрет Линкольна, помогает понять, как он выглядел в тот день. И портрет Джона Уилкса Бута, стоящего неподалёку от него.

— Дайте подумать, — пробормотал Коломбо. — Если я правильно помню, это связано с законами вероятности.

— Совершенно верно. Вот так… — Профессор взял карандаш и начал ставить точки на листе бумаги. — Допустим, каждая точка представляет зерно серебра на фотонегативе, увеличенном настолько, насколько позволяет оптика: в тысячи раз. Допустим, они выглядят так.

Он указал на редкую цепочку точек:

. . . . . . . . . .

— Справедливо предположить, по математическим законам вероятности, что при наличии недостающей информации линия точек выглядела бы так…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— И это, — заключил он, — фотографическое представление линии, вот такой:

—————————

— А точки вот так…

.

. .

.

. .

. .

.

— …почти наверняка представляют собой форму яйца. Эта технология была разработана для улучшения снимков воздушной разведки.

— И мистер Друри?..

— Заказал компьютерной лаборатории применить эту технологию к нескольким фотографиям, сделанным на Дили-плаза в день убийства. Улучшенные снимки показывают двух мужчин, стоящих на Травяном холме. У одного винтовка.

— Где он взял эти снимки?

— Поскольку он был популярным телеведущим, люди присылали ему фотографии, письма, записки и так далее, которые никогда не показывали полиции или ФБР. Очень немногие из этих вещей имели хоть какую-то ценность, но у него действительно были эти две фотографии с Травяного холма, и он их обработал.

— А где сейчас эти снимки, сэр? — спросил Коломбо.

— Заперты в хранилище, — ответил профессор Трэбью. — Пол держал самые важные материалы по Кеннеди в сейфе хранилища. Он пришёл к выводу, что они опасны. Я имею в виду…

— Вы хотите сказать, сэр, что кто-то мог убить его, чтобы помешать выпустить шоу к тридцатилетию и показать эти фото по ТВ?

— Полагаю, у вас есть теория получше, лейтенант. Это просто мысль.

— Вы знаете, кто-то стёр его диски. Вся информация исчезла.

— Но не материалы по Кеннеди, — возразил профессор. — Они в хранилище вместе с фотографиями. Он сам сказал мне, что они там.

— Дискеты?

— Верно. Пол запускал некоторые из них для меня, прямо здесь, в этом кабинете, на своём ноутбуке.

— А сценарий шоу? Был ли у него сценарий на компьютере?

— Для этого было рановато. У нас были только рабочие заметки.

— У вас есть копия этих заметок, профессор?

— Нет. Только мои заметки, не его.

— Ну, хорошо. Эти двое мужчин на улучшенном фото, кто они, вы знаете?

— Нет. Может, мы сможем выяснить, просмотрев его базу данных. Нам понадобятся дискеты…

— Которые в хранилище.

Профессор Трэбью кивнул.

Коломбо пожал плечами и встал.

— Ну, ладно, сэр. Думаю, я знаю, что нам делать. Не буду больше отнимать ваше время. Хотя, возможно, я загляну к вам снова. Вы очень помогли.

Профессор Трэбью встал и протянул руку, чтобы пожать руку детективу. Он выглядел немного сбитым с толку.

— О! Есть ещё одна вещь, сэр, — вспомнил Коломбо, задержавшись в дверях. — Ваши чеки от «Пол Друри Продакшнс» были по две тысячи каждый. Кроме одного. Он был на сто восемьдесят пять долларов. Что это был за чек, сэр? Можете сказать?

Профессор кивнул.

— Годовая аренда ячейки в хранилище, — ответил он. — Я арендовал её на свое имя, как и просил Пол. Он считал, что будет безопаснее, если она будет оформлена не на него.

Коломбо провёл рукой по взъерошенным волосам. Он вытащил сигару и чуть не раздавил её в кулаке.

— Вы арендовали ячейку? На своё имя? Значит, вы знаете, где она?

— Именно. Я всё гадал, спросите ли вы.

— Горчица и маринованные огурчики, — обратился Коломбо к Марте Циммер и Джеральдо Ансельмо, компьютерному технику. — Морт знает, как их готовить. В городе не так много торговцев хот-догами, которые умеют делать это правильно. Посмотрите на это! Вы только посмотрите!

Марта и Джеральдо взглянули на хот-доги Коломбо и на свои. Его были подгоревшими. Кожица почернела почти наполовину.

— Некоторые из этих ребят варят свои сосиски, представляете? Нигде не найти таких вкусных хот-догов, как на Кони-Айленд, кроме самого Кони-Айленда, но Морт подобрался очень близко. И посмотрите на эту горчицу! Она жёлтая, а не та жуткая коричневая дрянь. Ну, то есть... коричневая хороша с салями и всяким таким, но для хот-догов... Эй! Эти люди в последнее время угощали меня обедами в загородных клубах, но ничто не сравнится с этим.

Они были на площади Першинг-сквер, где Марта заняла скамейку и держала для них места, пока двое мужчин покупали у Морта хот-доги, чипсы и апельсиновую газировку. Невдалеке от них оборванный фанатик что-то проповедовал толпе: никто толком не мог разобрать что, и уж точно никому до этого не было дела.

— Джеральдо, мне нужно поговорить с вами о тех двух компьютерах в офисе мистера Друри.

— Да, сэр, — с опаской отозвался Джеральдо.

— Хорошо. Итак, мне нужно знать, повреждены ли компьютеры? Я имею в виду, как в случае с оживлением Франкенштейна, можно ли заставить их снова работать?

— Не вижу причин, почему нет, — ответил Джеральдо.

— Тот вирус, что их угробил. Он всё ещё там?

— Не думаю. Я работал с ними, пока полиция вчера не закрыла офис. Похоже, они в порядке. Железо цело. Всё, что случилось, — стёрты диски. Я пробовал программу, которая иногда может восстановить потерянные данные, но эти диски были стёрты слишком тщательно.

— Значит, вы думаете, что сможете заставить эти два компьютера делать то, что они делали раньше?

— Думаю, да.

— Хорошо. Мы пустим вас обратно в офис. Соберите их, настройте, чтобы они могли работать как раньше.

— Я могу переустановить программы. На самом деле, текстовый редактор я уже переустановил. Потеряны только данные.

— Предположим, у меня есть новые данные для работы. Они справятся?

— Конечно.

— Окей. Скажите мне, как защитить эти данные, чтобы их не стёрли так же, как оригинальные данные мистера Друри.

— Эти данные на дискетах?

— Так мне сказали.

— Тогда скопируйте их, — настойчиво посоветовал Джеральдо. — Сделайте резервные копии. Не приносите единственный экземпляр. Сделайте два бэкапа. Не рискуйте.

Коломбо повернулся к Марте Циммер.

— Компьютерный центр полиции может это сделать, верно?

Она кивнула.

— Теперь, Джеральдо, скажите мне, откуда появился вирус, как вы думаете?

— Думаю, по телефонной линии.

— Вы можете обрубить эту линию?

— Запросто, лейтенант. Нужно просто выдернуть телефонный шнур.

Коломбо кивнул и улыбнулся.

— Что ж... — сказал он. — Похоже, дело сдвигается с мёртвой точки. Как только у профессора закончатся занятия, мы вскроем это хранилище.

— Нам не нужен судебный ордер? — спросила Марта.

— Зачем? Это ячейка профессора. У него есть ключ. Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Марта. Мне может понадобиться офицер с оружием.