Коломбо. Пуля для президента

Глава восьмая

— Это очень мило с вашей стороны, что вы уделили мне время сегодня днём, — сообщил Коломбо Джессике О’Нил.

— Когда у твоей двери стоит детектив полиции и передает, что хочет поговорить об убийстве, время находится, лейтенант.

— И всё же я говорю, что это мило с вашей стороны, мэм. Некоторые люди не любят этого делать.

— Что ж… давайте выйдем на террасу. Я изучаю сценарий. Пойдёмте. Посидим на солнышке, пока будем разговаривать.

Джессика О’Нил была необычной актрисой, если верить тому, что миссис Коломбо вычитала о ней в журнале «People» и как-то за завтраком пересказала мужу. Её отец был нью-йоркским финансистом. Она была наследницей внушительного состояния, изучала искусство в колледже Уэллсли, а затем приехала в Калифорнию учиться актёрскому мастерству. Она была художницей. Вероятно, картины, которые он заметил, пока они шли по дому, принадлежали её кисти. Внешне она не была необычной. Просто симпатичная, как он её оценил. Не роковая красавица, и уж точно не красавица, созданная визажистом; просто очень миловидная девушка с дружелюбным лицом и тёмно-каштановыми волосами. На ней была мужская майка-алкоголичка и синие джинсовые шорты. Он сделал вид, что не заметил отсутствия белья под майкой. Коломбо был не из тех мужчин, что пялятся, но и слепым не был, как и равнодушным к женским прелестям.

— Прошу прощения, что отрываю…

— Не извиняйтесь. Вы здесь по поводу убийства Пола Друри. Это страшно. Я хочу, чтобы преступление было раскрыто. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Я пью холодный чай, но у меня найдётся практически всё.

— Холодный чай подойдёт. Это очень мило.

Пока они шли к террасе, Джессика О’Нил крикнула в кухню, велев горничной, открывшей дверь, принести холодного чая для лейтенанта.

Терраса из красного дерева нависала над бассейном, расположенным ярусом ниже, а вдалеке открывался вид на пляжи Малибу и Тихий океан. Воздух в ту пятницу был необычайно прозрачным, но над морем уже виднелась полоса грозовых туч. К вечеру, скорее всего, пойдёт дождь.

— Я видел один из ваших фильмов, — сказал Коломбо.

— Правда? Какой?

— «Чертополох».

— Значит, мне нечего от вас скрывать, не так ли, лейтенант? — спросила она с насмешливой улыбкой.

Она намекала на то, что в этом фильме появлялась в кадре обнаженной, и причём довольно надолго.

— Э-э… полагаю, что так, мэм.

Он надеялся, что она не имела в виду, что заметила его взгляд на свою майку.

— Я думала, что влюблена в Пола Друри, — сказала она серьёзно. — На самом деле, не просто думала; я и была влюблена — какое-то время. Он был женат на Алисии, но это не имело значения. Мой отец предупреждал меня насчёт Пола. Отец говорил, что он дешёвый мелкий авантюрист.

— Он давал вам одну из тех карт, что открывают его дом?

— Да. Она всё еще у меня. Хотите забрать?

Коломбо пожал плечами и скривил губы.

— Нет, это уже не имеет значения. Коды вчера сменили.

— Когда его убили, я была в Нью-Йорке. Я улетела на восток в воскресенье и вернулась вчера днём — на случай, если вам нужно моё алиби.

— Я не собирался спрашивать его у вас, мэм. Не возражаете, если я закурю сигару?

— Нисколько.

— Спички не найдётся?

Джессика О’Нил усмехнулась.

— Когда горничная принесёт ваш чай, я пошлю её за спичками.

— Терпеть не могу доставлять людям лишние хлопоты.

— Этим она зарабатывает на жизнь, лейтенант: выполняет поручения. Что я могу рассказать вам о Поле?

— Почему бы вам просто не дать мне краткий отчёт о ваших отношениях. Я имею в виду, мне не нужны подробности, если вы понимаете, о чём я. Просто расскажите вашу историю, в общих чертах.

— Я встретила его в музее Гетти. Это было, кажется, в апреле девяносто первого. Простая случайность: я была там, он был там. Мы узнали друг друга. Завязался разговор, и не успел он закончиться, как он пригласил меня поужинать. Мы пошли ужинать в те же выходные — кажется, в субботу вечером. Он много работал всю неделю и любил свидания по выходным.

— А где была миссис Друри в тот субботний вечер?

— В Лас-Вегасе. Его бесило, что она бросает его по выходным. Это и давало ему чувство свободы для свиданий.

— Как долго вы продолжали встречаться с мистером Друри по выходным?

— Чуть больше года.

— Продолжайте, мэм. Зря я вас перебил.

Джессика О’Нил вздохнула.

— Он развёлся в декабре девяносто первого. Я думала, тогда он сделает мне предложение. Или вскоре после этого. Но он не сделал. Это нас и развело, на самом деле. К тому же, когда отец увидел, что Пол не собирается на мне жениться, он начал давить на меня, чтобы я порвала с ним.

Горничная принесла холодный чай, и Джессика О’Нил велела ей принести зажигалку.

— Что именно ваш отец имел против мистера Друри, если не возражаете мне об этом рассказать?

— Целую кучу всего, — ответила она. — Вы же знаете, как это бывает у мужчин в банковской сфере: они обмениваются информацией. Он раскопал о Поле много всего.

— Например, мэм?

— Он говорил, что у Пола нет надежного финансирования, что он может обанкротиться от любой мелочи. Кроме того, ему не нравился главный инвестор Пола.

— Чарльз Белл?

— Да. Отцом Чарльза Белла был Остин Белл, умерший в восемьдесят девятом. Остин Белл был одним из тех техасцев, которых мой отец презирает: кичливый ура-патриот, член «Общества Джона Бёрча» и всё такое. Мой отец встречался с ним по меньшей мере дважды. Он совершенно его не выносил. Ходят слухи, что Остин Белл финансировал подготовку и оснащение кубинцев для высадки в заливе Свиней. Одним из последних его поступков, который взбесил моего отца, был огромный взнос в фонд защиты Оливера Норта — с заявлением, что Олли Норт — один из последних великих американских патриотов. Мой отец ненавидел Остина Белла. И о его сыне он был не лучшего мнения.

— А Чарльз Белл замешан во всех этих делах?

Джессика О’Нил покачала головой.

— Насколько я знаю, нет. Если и замешан, Пол об этом не знал, это я вам точно говорю.

— Ну, полагаю, политические взгляды человека…

— Дело не только в этом, — перебила она. — В финансовых кругах Нью-Йорка ходили слухи, что Остин Белл был негласным партнёром в некоторых делах, которые могут сойти с рук техасцу, но к которым этичный нью-йоркский банкир не посмеет прикоснуться.

— Будьте добры поконкретнее, мэм.

— Мой отец полагает… Понятия не имею, откуда у него информация. Мой отец полагает, что Остин Белл был теневым партнёром Мейера Лански в отеле «Ривьера» в Гаване. Если так, то он потерял кучу денег, потому что правительство Кастро конфисковало отель и не выплатило ни цента компенсации.

— Лански мёртв…

— Мейер Лански умер в восемьдесят третьем. Остин Белл умер в восемьдесят девятом. Мой отец считает, что любые деньги Чарльза Белла — грязные, а значит, любые инвестиции в бизнес Пола Друри тоже были грязными.

— Странное сочетание, не находите, мэм? — спросил Коломбо. — Я имею в виду, крайне правые политические взгляды и связь с таким человеком, как Мейер Лански…

— Не обязательно, если подумать, — возразила Джессика О’Нил. — Остин Белл ненавидел бы режим Кастро по идеологическим причинам — и ненавидел бы его ещё больше из-за потери инвестиций в «Ривьеру».

— В этом есть смысл.

— Я рассказала Полу кое-что из того, что думал мой отец. Не всё. Пол просто отмахнулся. «Деньги есть деньги», — сказал он. В том смысле, что ему было плевать, где Чарльз Белл взял те доллары, которые вложил в «Пол Друри Продакшнс».

— Мистер Друри откровенничал с вами, мэм?

Она усмехнулась.

— Пол был болтлив в постели. Особенно когда думал, что может произвести впечатление. Слушайте, Пол знал, что у меня есть деньги. Знал, что мой отец относится к нему с презрением. Он рассказывал мне вещи, которые, как ему казалось, выставят его в выгодном свете. Он сказал мне, что собирается раскрыть тайну убийства Кеннеди. Спустя тридцать лет после события он выпустит величайшее телешоу в своей карьере и назовёт имя настоящего убийцы президента Кеннеди.

— И как он собирался это сделать? — спросил Коломбо.

— Компьютерные технологии. Он говорил, что в памяти его компьютеров уже собрана величайшая библиотека информации об убийстве. И он собирался получить ещё. С помощью своих компьютеров он мог сопоставлять один факт с другим, сравнивать и сравнивать… пока не выстроит доказательство того, кто на самом деле убил Джона Ф. Кеннеди.

— Вы рассказали об этом отцу?

— Да, и отец сказал, что Пол — самовлюблённый псих.

— А что думали вы, мисс О’Нил?

— Я больше ориентируюсь в компьютерах, чем отец. Разрыв поколений, знаете ли. Я не считала невозможным, что Пол мог собрать доказательства, используя компьютеры для сравнения и сопоставления… как он и говорил.

— Что ж, нам придётся забыть о том, что он мог бы сделать таким образом, — произнёс Коломбо. — Его компьютерная библиотека была кем-то стёрта. Навсегда. Безвозвратно. До последнего бита.

— Я читала об этом в газетах.

— Если у кого-то и тряслись поджилки, то теперь они могут успокоиться, — заметил Коломбо.

— Не обязательно, — возразила Джессика О’Нил.

— Не обязательно?..

— Им ещё нужно найти фотографии, — сказала она.

— Что вы имеете в виду?

— У него были фотографии. И они не были в его компьютерах. Я не понимаю этого в точности, но когда вы помещаете изображения — картинки вместо слов — в память компьютера, там задействовано что-то, называемое пикселями. Думаю, это точки, знаете, как в газетной печати. Так вот, каждый из этих пикселей использует память компьютера, и в сумме набегает столько памяти, что хранить больше нескольких фотографий в компьютере не очень практично — не при нынешнем уровне технологий. Так что его фотографии были не в компьютерах.

— Тогда где же они были? — спросил Коломбо.

— Сначала задайте мне другой вопрос, — сказала Джессика О’Нил. — Спросите, откуда я об этом знаю.

— Откуда вы знаете?

— Он знал, что я скептически отношусь к тому, что он может решить загадку Кеннеди. Пол знал, что мой отец его презирает. Однажды вечером он показал мне две фотографии, сделанные на Дили-плаза. «Видишь того мужчину? — сказал он. — Видишь того парня с винтовкой? Этот человек мог убить Кеннеди». Там всё было видно достаточно чётко. Человек с винтовкой, стоящий у дерева. Я имею в виду, кто знает, тот ли это человек, который застрелил президента, а не Освальд там, в здании книгохранилища? Но там был человек с винтовкой, стоящий у дерева, а рядом с ним — ещё один, словно стоял на стрёме. Я с тех пор просматривала опубликованные снимки. Эти люди должны были стоять на том, что называют Травяным холмом.

— Так где же эти фотографии? — требовательно спросил Коломбо.

— В доме, я полагала. В сейфе. В сейфе в офисе. В банковской ячейке. Зарыты в коробке во дворе.

— Вы предполагаете, что что-то, связанное с убийством президента Кеннеди, могло стать мотивом убийства Пола Друри тридцать лет спустя?

— Посмотрите на это так, лейтенант. Убийство стало многомиллионной индустрией. Книги. Фильмы. Сериалы. Допустим, у Пола были неопровержимые улики, доказывающие, кто именно убил Кеннеди? Миллионы иссякнут. Никто больше не хочет знать, кто убил Джона Ф. Кеннеди. Если мы когда-нибудь узнаем это наверняка, это разрушит индустрию.

— Но он показал вам фотографии? Он сказал вам, где он их взял?

— Он был в эфире раз в месяц, если не чаще, эксплуатируя свою нишу в этой индустрии. Он получал бесконечную рекламу. Люди слали ему письма, дневники, вырезки… и фотографии. Мир полон людей, которые думают, что телезвёзды — это последняя инстанция; если ты сможешь убедить какого-то телеперсонажа, что что-то является правдой, значит, ты уже доказал, что это правда. Таким было «Шоу Пола Друри». Он получал улики и фальсифицировал улики. Частью его формулы было разоблачение фальшивых улик. Вы когда-нибудь смотрели «Шоу Пола Друри», лейтенант Коломбо?

— Честно говоря, мэм, я никогда не смотрел его, если мог этого избежать. Миссис Коломбо оно нравилось, особенно его передачи про Кеннеди, так что некоторые я всё же видел. Но в целом, шоу такого рода не в моем вкусе. В любом случае, я ценю ваше время. Больше не смею вас задерживать.

— Да, сэр. Да, сэр. Ценю ваше время. Послушайте, вы можете кое-что для меня сделать по делу об убийстве Друри.

Коломбо говорил по телефону с офисом окружного прокурора, конкретно — с помощником окружного прокурора Джонатаном Лугаром.

— Возможно… Я не знаю наверняка, но возможно, что у мистера Друри была сейфовая ячейка в каком-то банке. Проблема в том, что мы не знаем, в каком именно. Я тут подумал, не может ли офис прокурора выяснить это пошустрее, чем мы в полиции. Эта информация помогла бы прижать убийцу мистера Пола Друри. Ага. Ну, я определенно ценю ваше содействие.

Без пяти пять Марта Циммер стояла перед Коломбо, обливаясь потом.

— Слава богу, я сейчас не кормлю грудью, — пробормотала она. — Разве с таким графиком это было бы возможно?

Коломбо улыбнулся ей.

— Мне что, извиниться за то, что я доверяю тебе больше, чем другим детективам? — спросил он.

— Коломбо…

— А ведь я и правда доверяю, Марта. Нашла что-нибудь?

Они стояли в гостиной дома Пола Друри на Холлиридж-роуд. Марта командовала группой офицеров в форме, которые обыскивали помещение в поисках скрытого сейфа или документов на банковскую ячейку. Двое из них работали с металлоискателями.

Марта Циммер покачала головой.

— Хочешь, чтобы мы спустили воду в бассейне и проверили под дном?

— Нет, так далеко заходить не нужно. И тебе больше не нужно здесь оставаться. Я хочу, чтобы дом заперли и поставили на сигнализацию. Передай в участок, пусть патрульная машина проезжает здесь каждые полчаса всю ночь, с нерегулярными интервалами. А мне нужно срочно бежать на Ла-Сьенега. Меня там ждут.

— Как продвигается дело, лейтенант Коломбо? — спросила Алисия Грэм-Друри. — Газеты пишут, у вас есть зацепки.

Она стояла и разговаривала с ним в приемной офиса Пола Друри. Офис был закрыт, двери заперты, но Коломбо постучал, и его впустили. Вокруг стояло несколько коробок. Сотрудники уже начали освобождать помещение.

— Да, да. Зацепки есть, мэм. Вероятно, большинство из них пустышки, но именно так и докапываются до сути: проверяя все зацепки подряд.

— Эти зацепки указывают на того, кто убил Пола?

Коломбо сделал неопределённый жест правой рукой.

— Вроде того, — сказал он.

На Алисии были потёртые голубые джинсы и синяя хлопковая рубашка. Если вчера она и облачилась в траур, то продлилось это меньше суток. Она курила. Нервным, нетерпеливым жестом она встряхнула рукой, и пепел упал на пол.

— Полагаю, вы не готовы сказать, куда ведут ваши зацепки.

— О нет, мэм. Нет. Для обвинения этого пока недостаточно.

— Что ж, удачи, лейтенант. Могу я сделать для вас что-то ещё?

— Нет, мэм. Я зашёл повидать других людей. Не хочу досаждать вам больше необходимого.

— Ну… можете снова воспользоваться кабинетом Пола. Если я понадоблюсь, я побуду здесь ещё несколько минут.

Она распахнула двойные двери в кабинет Друри. Коломбо шагнул внутрь, снова поразившись роскоши обстановки.

— О, миссис Друри, — произнёс он, оборачиваясь к ней, пока она не покинула приёмную. — Есть ещё одна вещь. Ничего важного. Рутинный вопрос. Вы случайно не знаете, была ли у мистера Друри банковская ячейка?

— Сама хотела бы это знать, — ответила она. — Мы не нашли его завещание. Я сегодня звонила Биллу Маккрори, спрашивала. Он не знает. Более того, у него завещания тоже нет. А какое это имеет значение?

— Никакого, насколько я могу судить, — сказал Коломбо. — Просто часть процедуры. Знаете, большая часть моей работы — это рутина.

Она кивнула и вышла из приёмной. Коломбо прошёл в кабинет Друри и сел. Через минуту вошла секретарша.

— Вы мисс Уистлер, верно? — уточнил Коломбо.

Лесли Уистлер была привлекательной рыжеволосой женщиной, крепкой и грудастой, в белой блузке и чёрной юбке. Она кивнула.

— У меня есть несколько обычных вопросов, мисс Уистлер. Я был бы признателен, если бы вы считали мои вопросы и ваши ответы конфиденциальными. Во-первых, я бы хотел узнать, был ли у мистера Друри сейф в офисе?

Она покачала головой.

— Нет.

— Никакого запирающегося шкафа, где он мог бы хранить конфиденциальные вещи?

— Нет, сэр.

— Вся его конфиденциальная информация хранилась на дисках в двух компьютерах?

— Насколько мне известно, лейтенант. Конечно, чтобы попасть в его компьютеры, нужно было знать пароль.

— Кто-нибудь, кроме мистера Друри, знал этот пароль?

— Довольно многие. Исследователи…

— И когда эти диски стёрли, всё было потеряно?

Лесли Уистлер кивнула.

— Мистер Друри не раз говорил, что люди могут вломиться в офис и испортить бумажные архивы. Иными словами, кто-то мог украсть бумаги, подменить их или даже залить ящики керосином и сжечь всё дотла, прежде чем пожарные успеют приехать. Он говорил, что компьютерные файлы так же безопасны, как и бумажные. Ничто не безопасно, говорил он. Никакие записи не защищены от подделки или уничтожения на сто процентов.

— А как насчёт фотографий?

— Не знаю, что он с ними делал. У него вроде были какие-то фото. У нас есть картотечные шкафы, и мы всё проверили. Снимков там нет.

— Это значит, что он хранил некоторые записи где-то за пределами офиса.

— Дома, полагаю, — сказала она. — Я так понимаю, дом опечатан полицией. Когда мы туда попадем, найдём и фотографии.

— Вероятно. Ладно, мисс Уистлер, я хочу попросить вас послушать одну запись.

Коломбо выудил из глубокого кармана плаща маленький диктофон, выданный ему в управлении. На нём была записана копия сообщения с автоответчика Маккрори. Он поднял палец и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Лесли Уистлер прикрыла рот обеими ладонями. Лицо её покраснело.

— Это его голос, мисс Уистлер?

— Да. Я абсолютно уверена.

— Звучит естественно? Похоже на то, что он мог бы сказать?

— Лейтенант, я слышала, как он говорит именно это, не раз и не два. Раз пятьдесят слышала. Если он не собирался приходить на следующее утро, он обычно сообщал мне, что будет работать дома. Кучу раз я приходила и находила такое сообщение на автоответчике. Ему ночью приходила в голову идея, и он хотел, чтобы я напечатала её первым делом с утра. Он именно так и говорил: «Набери меня с утра».

— Вы не слышите в этом ничего необычного?

Она покачала головой.

— Проиграйте ещё раз, я…

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Она вздохнула.

— Клянусь, я слышала эти самые слова раз пятьдесят.

Коломбо кивнул.

— Верно. «Набери меня первым делом с утра»… Это было у него почти как формула, не так ли?

— Да, так и было.

— Но это всё, что он говорил? Он не уточнял, что именно было важно?

— Вообще-то, — сказала она, — он обычно добавлял что-то вроде: «Хочу отправить письмо Хамфрису». Утром я звонила ему и спрашивала: «Что вы хотите сказать в письме Хамфрису?» Это напоминало ему о том, что он имел в виду, и он диктовал текст или давал инструкции.

— А голос звучит нормально? Я имею в виду, на этой плёнке. Голос звучит нормально?

Она кивнула.

— Хорошо, мисс Уистлер. Я попрошу вас держать наш разговор в строгом секрете. Договорились?

— Конечно. Как скажете.

Последнее интервью Коломбо в офисе Друри в тот день было с Джеральдо Ансельмо, компьютерным техником, который вчера обнаружил, что все диски в двух компьютерах чисты. Техник был совсем молодым парнем, мрачным и немного напуганным.

— Позвольте мне убедиться, что я правильно понял, мистер Ансельмо. Вы утверждаете, что можете восстановить информацию, которую просто стёрли?

Ансельмо кивнул.

— Когда вы даёте компьютеру команду стереть файл — то есть массив данных, — компьютер обычно не стирает его по-настоящему. Он удаляет его из директории диска, делая невидимым, и удаляет запись из FAT — таблицы, которая сообщает компьютеру, какое место на диске свободно для записи новых данных. Вы не можете вызвать файл, и компьютеру дано разрешение писать поверх него, когда понадобится место. Но пока поверх него ничего не записано, данные всё ещё там, и есть программы, которые могут их восстановить. Если бы, придя сюда в четверг утром, я обнаружил, что диски просто стёрты, я бы смог восстановить почти всё. Но здесь всё сделали иначе. Это был «вайп-диск». Диски вычистили под ноль.

— Как это могло быть сделано, мистер Ансельмо?

— Тремя способами, — ответил тот. — Во-первых, кто-то мог сесть за стол мистера Друри и сделать это вручную. Во-вторых, кто-то мог сделать это из другого кабинета, так как компьютеры под столом мистера Друри были в сети — то есть соединены кабелями с терминалами в других комнатах. Не каждый сотрудник имел доступ ко всей информации, доступ контролировался паролями, но полдюжины других кабинетов имели частичный доступ. В-третьих, в компьютеры могли запустить вирус. Компьютеры были связаны с внешними источниками информации по телефонной линии. Кто-то снаружи мог прислать вирус.

— Расскажите мне об этом вирусе, — попросил Коломбо.

— Это мог быть вредоносный программный код, совсем крошечный, спрятанный на одном из дисков. Он мог быть настроен на активацию третьего июня 1993 года или ждать сигнала, посланного по телефону. В любом случае, вирус активировался ночью и стёр диски. В процессе он стёр и самого себя, так что мы не можем узнать, как он выглядел.

— Нужен ли гениальный техник, чтобы такое провернуть? — спросил Коломбо.

— Не особо. Компьютерный неуч не справится, но тысячи и тысячи технарей — запросто.

— Хакеры, — произнёс Коломбо.

— Нет. Тот, кто это сделал, имел мотив.

— Разве от этого нет защиты?

— Есть, сэр. Две защиты. Первая — периодически запускать антивирусную программу. Я запускал нашу в прошлую субботу. Очень хитрый вирус может антивирус обойти, но наша программа показала, что компьютеры чисты. Конечно, вторая защита — это резервное копирование всего, на ленту или на другие диски. Боюсь, мистер Друри этого не делал. Он не хотел, чтобы копии его конфиденциальной информации были где попало. На самом деле рабочие станции в других кабинетах были заблокированы на копирование. Люди могли читать файлы, но не могли ничего скопировать.

— Он сильно рисковал, а?

— Да, сэр. Боюсь, что так.

После ужина, пока миссис Коломбо, похоже, увязла в часовом телефонном разговоре с дочерью в Сан-Диего, Коломбо посадил Пса в «Пежо» и поехал на пляж Блокер. Ведя на поводке счастливого и взволнованного Пса, он брёл по дороге над пляжем и наблюдал за толпами молодежи, резвящейся на песке и в воде.