Коломбо. Пуля для президента

Глава пятнадцатая

— У меня просто из головы не выходит, — обратился Коломбо к Марте, наблюдая, как она варит кофе в офисе «Пол Друри Продакшнс» в среду утром, — что убийство Друри как-то связано с убийством президента Кеннеди.

— И всё это, чтобы помешать ему выпустить в эфир шоу к тридцатой годовщине, — подхватила она.

— Верно. В чём значимость тех двух фотографий, которые он не поленился увеличить на компьютере? Кто были эти двое парней на холме? У меня такое чувство, что Друри знал, кто они, и собирался раскрыть это в ноябрьском шоу.

— Мне жаль говорить вам это, — сказала Марта, — но я ещё не родилась, когда убили Кеннеди.

— А я помню тот день. Помню точно, где я был и что делал, когда услышал об этом. Есть три события, про которые я помню, где я был и что делал, когда узнал о них. Первое — Перл-Харбор. Потом смерть президента Рузвельта. И убийство президента Кеннеди. В общем… скажу кое-что ещё. Мы состояли в книжном клубе «Книга месяца», и миссис Коломбо заказала копию Доклада комиссии Уоррена. Вчера вечером я его достал и набросал упрощённую карту места, где это случилось. Вот.

Марта уставилась на грубый набросок карты Дили-плаза, сделанный рукой Коломбо. Она вспомнила, что и раньше видела карты этого места, а также аэрофотоснимки, но Коломбо зарисовал самое важное.

— Карта ориентирована как обычно, — пояснил он. — Другими словами, север сверху, юг снизу, запад слева, восток справа. Кортеж двигался на запад по Мейн-стрит. Мейн — традиционная улица для парадов в Далласе, потому что там высокие здания, и больше людей могут видеть парад из окон. Эту улицу использовали для кортежа президента Рузвельта в Далласе в тридцать шестом. Казалось, это дань традиции — следовать маршрутом Рузвельта. Так или иначе, кортеж двигался на запад по Мейн, затем повернул на север на Хьюстон-стрит и сделал резкий левый поворот на Элм-стрит.

— Почему они просто не продолжили ехать на запад по Мейн-стрит? — спросила Марта. — Это выглядит как самый прямой путь.

Коломбо провёл пальцем по маршруту, который она предложила.

— Потому что после проезда под туннелем — вот здесь — им нужно было попасть на рампу, ведущую на северные полосы автострады Стеммонс, а это правый поворот с Элм. С Мейн-стрит этого сделать нельзя. Там бетонный барьер, который мешает. Прямо там. Видишь?

— Зачем он? — спросила она.

— С Мейн-стрит это был бы правый поворот поперёк потока движения на Элм-стрит. Понимаешь? Прямо там. Это запрещено. Это было бы опасно. Транспорт, направляющийся на автостраду Стеммонс, должен спускаться по Элм. Не только президентский кортеж, вообще весь транспорт.

— Человек с камерой, стоящий в треугольном парке между Элм и Мейн… — Она постучала пальцем по треугольнику на карте. — И…

— И пытающийся сфотографировать кортеж, — перебил Коломбо, — снимал бы Травяной холм на заднем плане — неосознанно, не интересуясь фоном, но всё равно захватывая его в кадр. Снимки, которые сделал этот фотограф, выглядели так себе. Вероятно, обычные любительские карточки. Даже увеличение не показало винтовку. Понадобилась компьютерная обработка, чтобы её увидеть.

— Просто удача, что они их обработали, — сказала Марта.

— Удача, что фотограф прислал их Друри, — ответил Коломбо. — А то, что Друри их обработал, — не просто везение. Он сообразил, что если с Травяного холма действительно стреляли, то на этих снимках могут быть доказательства.

— Джеральдо запустил компьютеры. Я принесла копии дискет, а также копии улучшенных фотографий.

— Он копирует дискеты на жёсткие диски?

— Да. Говорит, это займёт всё утро.

— В таком случае у меня есть другие дела. Я снова навещу Джессику О’Нил.

— Надеюсь, я вам не слишком докучаю, мэм, — произнёс Коломбо.

— Вовсе нет, лейтенант, — отозвалась Джессика О’Нил. — Вовсе нет. Чем могу помочь?

— Ну, я хотел бы показать вам пару снимков.

— Я снова на веранде. Проходите. Кстати, раз уж я об этом подумала… Вы вовсе не докучаете, но если хотите загладить вину, как насчёт того, чтобы сделать для меня кое-что?

— Что я могу для вас сделать, мэм?

— Для начала зовите меня Джесси. Когда меня называют «мэм», я чувствую себя хозяйкой салуна на Диком Западе. А кроме того, позвольте мне сделать ваш набросок, пока мы болтаем. У вас интересное лицо, лейтенант. Я бы хотела попробовать написать ваш портрет.

— Ну, это очень лестно, мэм… Э-э, Джесси. Конечно. Рисуйте.

Она захватила альбом для эскизов и пучок карандашей, пока они шли через дом.

Утренний смог заслонял вид с веранды. Это был не густой, едкий смог, но его хватало, чтобы скрыть пляжи. Коломбо сел, она пристально посмотрела на него мгновение и начала рисовать.

Он воспользовался моментом, чтобы снова оценить её, прежде чем заговорить. Коломбо утвердился в своём прежнем суждении: хоть она и не писаная красавица, её красота была естественной, а не созданной косметологом. Таких женщин он ценил больше всего. Как и большинство калифорниек, она была помешана на загаре и сейчас была одета в бикини с цветочным узором.

— Я был бы признателен, если бы вы взглянули на два фото, которые у меня есть, и сказали, те ли это снимки, что показывал вам мистер Друри.

Она взяла у него конверт с копиями двух улучшенных на компьютере отпечатков. Джессика изучала их минуту, а затем сказала:

— Он показал мне только один. Я почти уверена, что вот этот. А второй я раньше не видела.

— И он сказал вам, что это разгадка тайны убийства Кеннеди.

— Ну… он сказал, что эти двое мужчин с винтовкой могли убить Кеннеди.

— Главный вопрос: кто были эти двое? Он дал вам хоть какое-то понятие, кто они?

Джессика О’Нил покачала головой.

— У меня сложилось впечатление, что он не знал. Он рассчитывал, что когда покажет снимки в своём шоу, кто-нибудь объявится и опознает их. В этом и был смысл: миллионы людей увидят фото, и кто-то их да узнает.

Из кухни вышла горничная, неся «Кровавую Мэри» со стеблями сельдерея. Джессика О’Нил не спрашивала, хочет ли он коктейль, но предположила это. Был уже почти полдень — самое время для легкого коктейльчика, если вы из тех, кто пьёт весь день. Водки налили совсем немного, и Коломбо сделал два глотка, прежде чем понял, что пьёт не просто томатный сок.

— Прошло тридцать лет с тех пор, как были сделаны эти снимки, — сказал он. — И только один снят спереди. Качество у них всё равно не ахти. Неужели он не рассчитывал ни на что другое?

— На свою огромную компьютерную библиотеку, — ответила она.

— Да. Но если вы собираетесь искать в библиотеке, компьютерной или любой другой, нужно же с чего-то начать. С имени, так ведь?

— Или с описания, — добавила она.

— Верно. Но посмотрите на этих парней. Как бы вы начали их описывать, чтобы отличить от любых других двух парней? Один высокий и темноволосый. Другой коротышка и светлый. Отличное описание!

— Извините, лейтенант, — сказала Джессика О’Нил. — Боюсь, я больше ничем не могу помочь. Это действительно не моя область.

— Да. Ну, мэ… Джесси. Мне правда пора. Спасибо за уделённое время и напиток. Успели что-нибудь набросать?

Она развернула блокнот и показала ему рисунок. Сходство, переданное быстрыми, ловкими штрихами, было идеальным: взлохмаченные волосы, морщинки-смешинки вокруг глаз, улыбка, которая умудрялась оставаться улыбкой, даже когда уголки рта опущены вниз, воротник и лацканы плаща. Она скромно улыбнулась, а Коломбо расплылся в широкой улыбке.

— Ого! Это потрясающе! У вас настоящий талант. Как бы я хотел, чтобы миссис Коломбо это увидела.

— Когда я попробую написать с него картину, я пришлю её вам, — пообещала Джессика О’Нил.

— Буду признателен.

— Жаль, что я не смогла помочь вам.

— Вообще-то… вообще-то вы помогли больше, чем думаете, — улыбнулся Коломбо. — Вы только что подкинули мне, возможно, гениальную идею, и я вам весьма обязан.

Он встретился с художницей Дианой Уильямс в её студии на верхнем этаже большого старого кирпичного дома. Часть крыши была заменена наклонным застеклённым люком, дающим комнате тот самый северный свет, который художники считают лучшим для работы.

Миссис Уильямс было за пятьдесят. Волосы у неё были стального цвета. Оправа очков — тоже серая. Это была широкоплечая, крепкая на вид женщина, одетая в белую футболку и синие джинсы. Она была босиком. На подиуме прямо под потоком солнечного света стояла обнажённая девочка-подросток. Она позировала для картины, над которой работала миссис Уильямс, и продолжала держать позу, так как художница не отрывалась от мольберта.

— Коломбо, я скорее выпью средство для прочистки труб, чем съем миску того жуткого огненного чили, которое ты почему-то считаешь деликатесом. Если полиция Лос-Анджелеса слишком скупа, чтобы купить даме сэндвич с тунцом в закусочной…

— Миссис Уильямс, я с радостью куплю вам сэндвич с тунцом.

— И полбутылки шампанского, — добавила она.

— Ну…

Диана Уильямс хлопнула Коломбо по руке и рассмеялась.

— Чего ты хочешь на халяву в этот раз? — спросила она.

— Не совсем на халяву, — ответил он. — У вас будет шанс помочь раскрыть одно из действительно великих преступлений века.

— Только если мне не придётся быть свидетелем, — предупредила она.

— Обещаю, — ухмыльнулся Коломбо.

— Ну, тогда выкладывай.

Он достал из конверта улучшенную на компьютере фотографию двух мужчин на Травяном холме. Коломбо протянул ей фото, и она с минуту разглядывала снимок.

— Перерыв, Сесилия, — скомандовала миссис Уильямс. — И не волнуйся. Этот парень не бродяга. Он коп.

Девушка сошла с подиума и накинула халат. Художница продолжала хмуриться, глядя на свой холст и внося крошечные правки.

— Полагаю, дело в том, что ты хочешь узнать, как эти парни выглядят на самом деле, — сказала она Коломбо.

— Больше того, — ответил он. — Я бы хотел увидеть, как они выглядели тогда, всё верно. Но это было тридцать лет назад. Мне нужно знать, как они могут выглядеть сейчас.

— Это будет гадание на кофейной гуще, — ответила миссис Уильямс.

— В прошлый раз, когда вы делали это для меня, вы не гадали. Вы знаете всё о человеческих лицах, включая то, как они с годами меняются.

Миссис Уильямс нахмурилась, глядя на фотографию.

— У этого парня винтовка. В кого он стрелял?

— Возможно, в Джона Ф. Кеннеди, — сказал Коломбо.

— Ты серьёзно?

Он кивнул.

— Боже, ради разговора об этом я готова даже съесть миску твоего чили. Сесилия! У нас обеденный перерыв. Увидимся в начале второго, окей?

— Ценю, что вы уделили время, мистер Белл, — сказал Коломбо. — Мне кажется, я отнимаю его слишком много.

Они находились на парковке пляжного клуба «Топанга». Коломбо позвонил туда в надежде застать Белла, и тот оказался на месте. Он встретил Коломбо на парковке, объяснив, что внутри встречается с деловыми партнёрами и ему было бы немного неловко, если бы они узнали, что он всё ещё беседует с детективом, расследующим убийство Друри.

— Можете располагать моим временем, когда захотите, лейтенант Коломбо. Надеюсь, вы понимаете, почему мы встречаемся здесь. Я пытаюсь убедить кое-кого вложить деньги в мой небольшой проект, и я… Ну, ребята они несколько наивные и могут не понять, что я не под подозрением или что-то в этом роде.

— Прекрасно понимаю, сэр. Правда. Я не хочу ставить вас в неловкое положение. Э-э… если кто спросит меня, я с радостью скажу им, что вы не подозреваемый.

— Отлично. Почему бы нам не присесть в мою машину? Там немного просторнее.

— Верно. Моя машина очень эффективна. Места ровно столько, чтобы двое сидели с комфортом. Но верх я больше не опускаю. Слишком велик риск порвать его. Если сядем в вашу, получим и солнце, и ветерок.

Они подошли к сделанному на заказ серебристо-серому «Кадиллаку» Белла.

— Надо же, отличная машина! Знаете, у меня тоже обивка из натуральной кожи. Миссис Коломбо чистит её седельным мылом. Вы когда-нибудь использовали седельное мыло для своей, сэр?

— Полагаю, те, кто за ней ухаживает, его используют. Какой-то очиститель для кожи и кондиционер.

— Седельное мыло — это лучшая вещь, сэр. Поверьте мне. У меня машина уже давно.

— Я запомню, лейтенант. Так что я могу сегодня для вас сделать?

Они уселись на переднее сиденье «Кадиллака».

— Боже, я бы, наверное, заснул за рулём чего-то настолько удобного. Э-э… Перейду сразу к делу. Я помню, вы говорили, что были на Дили-плаза в день убийства. Где именно это было, сэр? Где вы стояли?

— На Элм-стрит, той улице, по которой ехал кортеж. Я был на северной стороне улицы.

— Вы видели момент выстрела в президента?

Белл покачал головой.

— Это случилось до того, как лимузин президента поравнялся с тем местом, где я стоял. Я не смотрел на лимузин, когда это произошло. Должно быть, я смотрел на один из мотоциклов или что-то ещё. Я слышал хлопки, но не понял, что это. Знаете… мотоциклы стреляют выхлопом. Когда лимузин поравнялся со мной, я с шоком и ужасом осознал: что-то не так. Президент упал. Я его не видел. Миссис Кеннеди выбралась на багажник лимузина. Теперь я знаю, что она делала: тянулась за куском черепа президента. Я имею в виду, я был в таком ужасе, что не мог… лейтенант, я не мог заставить себя поверить в то, что видел. Затем лимузин набрал скорость, рванул к туннелю, нырнул под него и скрылся из виду.

— Где вы стояли по отношению к тому, что называют Травяным холмом, сэр?

— Он был позади меня.

— Вы слышали какие-нибудь выстрелы оттуда?

— Нет. Абсолютно никаких. Меня допрашивала полиция, ФБР, а позже юристы комиссии Уоррена. Другие люди говорят, что слышали выстрелы оттуда. Может, они и слышали, но я — нет.

— Я хотел бы попросить вас взглянуть на два снимка, сэр, — сказал Коломбо, доставая ещё один комплект копий из конверта. — Вы понимаете, что это такое, мистер Белл? Это так называемые фотографии с компьютерным улучшением.

Белл взглянул на снимки.

— Я видел их раньше, — произнёс он. — Пол заказал компьютерную обработку. Он был уверен, что предмет, который держит высокий мужчина, — винтовка. Не знаю. Может, это был зонтик. Или ещё что-то. Разве люди, стоявшие вокруг, не переполошились бы, если б у кого-то была винтовка?

— Но вы стояли прямо перед тем местом, где были эти двое, — заметил Коломбо, — и если бы тот человек выстрелил, вы бы услышали.

— Я был от него не дальше пятидесяти футов, — согласился Белл.

— Да. Что ж, это интересно. Очень интересно, сэр. Правильно ли я понимаю, что мистер Друри планировал использовать эти фото в своём ноябрьском шоу?

— Да. Да, он это планировал, — мрачно подтвердил Белл.

Коломбо почесал затылок.

— Они бы произвели своего рода сенсацию, не так ли?

— Безусловно. Раскрыло бы это дело — сомневаюсь. Конечно, я не думаю, что тут вообще есть какая-то тайна, которую нужно раскрывать. Я считаю, что президента Кеннеди убил Ли Харви Освальд, всё просто и ясно.

— Да, сэр… ну что ж. Вот почему я вам позвонил. Ценю ваше время.

— Э-э… Позвольте задать вопрос, если можно. То есть, если вы не возражаете.

— Ну конечно, сэр. Я-то задал вам кучу вопросов.

— Где вы нашли эти снимки? Мы повсюду их искали. Тим, Алисия и я думаем сделать какую-то версию шоу, которое планировал на ноябрь Пол. Мы хотели использовать эти снимки. И до сих пор хотим. Они были в доме?

— Вообще-то нет, сэр. Вообще-то мистер Друри хранил их в сейфовом хранилище, вместе с кое-каким другим барахлом. — Коломбо открыл дверцу и вышел на парковку. — Мы нашли это хранилище. Пришлось повозиться, но это полицейская работа: находить такие вещи.

— Мои поздравления, лейтенант! Отличная работа! Мы, друзья Пола, пытались найти эти снимки, а вы, не зная его, нашли то, что не смогли мы.

— Просто дело в настойчивости, — сказал Коломбо. — Это, плюс немного удачи. Что ж, сэр, я и правда ценю ваше время. Вам, наверное, пора возвращаться к друзьям.

Белл кивнул и сидел, наблюдая, как детектив в развевающемся на ветру плаще направляется к своей машине. Вдруг тот остановился и обернулся.

— О, ещё один маленький вопрос, сэр, если не возражаете, — крикнул Коломбо. Он сунул сигару в зубы и зажал конверт коленями, пытаясь зажечь на ветру спичку. — Маленькая нестыковка. Э-э… Если вы, миссис Друри и мистер Эдмондс были так заинтересованы в поиске этих фотографий, почему вы нам не сказали? Мы могли бы поискать их вместе.

Белл прошёл по асфальту и протянул Коломбо зажигалку.

— Мне стыдно говорить почему, лейтенант, — виновато произнёс он.

— О, спасибо, — поблагодарил Коломбо, прикуривая.

— Вы должны понять, лейтенант, что эти снимки стоят целое состояние как эксклюзивный материал для телешоу. Теперь они в руках полиции, и вы можете счесть своим долгом передать их прессе. Это превратит их в старьё, и нашему шоу от них не будет никакой пользы. Поэтому мы… Жаль это говорить, но мы надеялись найти их первыми. Разумеется, они не являются уликами в деле об убийстве Пола, поэтому, полагаю, я могу вам признаться: мы бы продолжили держать их в тайне.

Коломбо нахмурился, глядя на сигару, и вернул зажигалку Чарльзу Беллу.

— Могу это понять, — сказал он, кивая. — И это всё объясняет. Так что… спасибо ещё раз. Надеюсь, мне не придётся беспокоить вас снова.