Коломбо. Пуля для президента

Глава шестнадцатая

Джузеппе Склафани резко отодвинул кресло от своего мощного телескопа. Он проводил за ним по несколько часов в день, разглядывая девушек у бассейна своего отеля, а также у бассейнов «Сизарс-пэлас» и «Фламинго», которые были видны из его пентхауса.

— Нет у тебя мужества! Вот в чём твоя беда. Нет мужества!

— Папа… мы говорили об этом уже тысячу раз. Всё изменилось. Сейчас девяносто третий год, а не тридцать третий. Дела сейчас делаются не так, как в старые времена.

— Старые времена! Старые времена! В том, что ты зовёшь «старыми временами», у людей было мужество. У тебя хватило смелости попробовать ту проклятую штуку. Ты…

— Папа. Это была ошибка!

— Ошибка! Мой сын… моя гордость. Un albergatore! Да, сэр! К вашим услугам, сэр! Un maledetto albergatore!

— Твой сын, который всего лишь «чёртов владелец отеля», зарабатывает на жизнь, что и позволяет тебе жить в этом пентхаусе, — прорычал Филип Склафани. — Твой сын, этот maledetto albergatore, сделал этот бизнес возможным!

Старик плюнул на пол.

— Пентхаус! В тюряге я бы сидел в компании людей чести.

— Нет, не сидел бы. Они все мертвы. Все до единого. Гамбино. Анастасия. Профачи. Чарли Лаки. Фрэнки Шотс. Даже председатель совета директоров, Мейер Лански.

Джузеппе Склафани снова плюнул.

— Мужество… я сделал то, что мы должны были сделать, папа. Хочешь сказать, у меня не хватило смелости сделать то, что нужно? Как у тебя только язык поворачивается!

— Тоже мне, великое мужество!

— Этого было достаточно.

— Это дело должно быть сделано, — прорычал Джузеппе Склафани.

— Снова рисковать?

— Нужно взвешивать риски, — прохрипел старик, вытянув руки и двигая ими вверх-вниз, словно чашами весов. — Какой риск больше? Вот в чём вопрос.

— Тем двоим это не понравится. Эдмондс может сломаться.

— Эдмондс должен поверить, что это был несчастный случай.

— Я подумал, вам будет интересно это узнать, лейтенант, — сказал Билл Маккрори. — Могу я предложить вам выпить? Курение в офисе вредно для рыбок. А вот глоток скотча, если только он не вызовет у них зависть, похоже, вреда не приносит.

— Ну, я вообще-то на службе, — отказался Коломбо. — В другой раз. Так вы собирались рассказать мне о завещании.

— Сначала я был немного раздосадован, — признался Маккрори. — Я был его юристом и другом много лет и полагал, что он доверит составление завещания мне. Но, взглянув на документ, я понимаю, почему он поручил это другому адвокату.

— И почему же, сэр?

— Потому что он оставил мне часть состояния. Если бы я составлял завещание, по которому сам же получаю наследство, его можно было бы оспорить. Конфликт интересов, нарушение этики…

— Понятно. Ну и… что есть в этом завещании такого, что мне следует знать?

— Он оставил мне четверть миллиона долларов, — произнёс Маккрори. — Ещё четверть миллиона оставил Карен Бергман. Четверть миллиона — профессору Джону Трэбью. Домработнице и секретарше он оставил по десять тысяч. Остальную часть состояния он завещал «Трастовому фонду Пола Друри», назначив меня, профессора и Карен попечителями. Что может быть интересно, так это то, кому он не оставил ничего. Алисии! Она даже в нём не упомянута — и она в ярости.

— Могу её понять, — кивнул Коломбо.

— Сложность состоит в том, что делать с фондом. Завещание предписывает попечителям использовать несколько миллионов долларов, которые поступят в фонд, для сохранения исследовательской информации в его компьютерной библиотеке, для предоставления доступа к ней учёным и для поощрения публикаций работ, основанных на этих материалах. Проблема, конечно, в том, что вся компьютерная информация была утеряна.

— Нет, сэр.

— Что?

— Я хотел бы поговорить конфиденциально, сэр. Вы сможете какое-то время хранить один секрет?

— Да, разумеется.

— Компьютерная информация не утеряна, — сообщил Коломбо. — Она у нас, в хранилище вещественных доказательств полиции: около двухсот двадцати микродискет. Копии этих дискет уже загружены обратно в два компьютера мистера Друри. Их снова можно изучать, точно так же, как до смерти мистера Друри.

— Значит, его убийство было напрасным!

— Если мистера Друри убили, чтобы предотвратить обнародование того, что на этих дисках, кто-то совершил большую ошибку, — подтвердил Коломбо. — Мистер Друри хранил копии. Похоже, это копии всего — не только материалов по Кеннеди, но вообще всего.

— Я ценю, что вы доверились мне, лейтенант.

— Вы не имеете никакого отношения к убийству мистера Друри.

— Откуда вы знаете?

Коломбо улыбнулся.

— Если бы вы его убили, вы бы не дали мне ту плёнку с автоответчика с фиксацией времени, которая была столь очевидной подделкой.

— Подделкой?

— Да, сэр. Звукорежиссёру понадобилось меньше получаса, чтобы это выяснить. Не знаю точно, как он это сделал. Что-то связанное с замедлением плёнки, изучением рисунка на осциллографе, и всё такое. Кто-то взял имевшуюся у него запись голоса мистера Друри — вероятно, с их собственного телефонного автоответчика — и переписал её на маленький плеер вроде «Sony Walkman». Затем этот кто-то позвонил на ваш номер и проиграл в трубку запись. Им, может, и казалось, что звучит нормально, но при анализе выяснилось, что качество звука ухудшилось в процессе перезаписи с голоса на диктофон, потом на другой диктофон, потом на автоответчик. Приборы это доказали.

— Кто это сделал, лейтенант?

— Это сложный вопрос, сэр. Когда мы будем знать это наверняка, мы будем точно знать, кто убил мистера Друри.

Карен Бергман уже ждала его, когда Коломбо прибыл в офис «Пол Друри Продакшнс».

— Поздравляю с большой удачей, мэм! — сказал он. — Я был в офисе мистера Маккрори, и он рассказал мне о завещании.

— Кроме того, — добавила она, — мне предложили работу. Я снова буду «крикуньей», буду делать то, что делала до прихода на «Шоу Пола Друри».

— Кем, мэм?

— Ну, вы знаете, на утренних игровых шоу есть девушка, которая визжит от восторга, когда участник что-то выигрывает. Может, прыгает на месте. Думаю, в этот раз я, пожалуй, попрыгаю.

Спустя неделю после смерти Пола Друри она всё ещё носила то, что он ей предписал — белую блузку и узкую чёрную юбку, — словно хранила ему некую верность. Коломбо заглядывал в её личное дело и знал, что ей двадцать семь лет, хотя выглядела она на двадцать один.

— Я попросил вас встретиться со мной, потому что вы знаете, как запускать поисковые программы на компьютерах мистера Друри, — произнёс он.

Она пожала плечами.

— Было бы где искать, — заметила Карен.

— Только между нами, мэм: искать есть где. Мистер Друри хранил копии всех своих материалов. Компьютеры перезагружены с дискет — тех самых двухсот с лишним дискет, о покупке которых вы мне рассказали.

— Боже мой!

— Миссис Друри и мистер Эдмондс поговаривают о том, чтобы всё-таки сделать ноябрьское шоу. Я им ещё не говорил, что материал спасён. Пожалуйста, и вы не говорите. Во-первых, мы хотим убедиться, что всё действительно в порядке. Не хотелось бы говорить им, что всё спасено, а потом разочаровывать, если выяснится, что дела плохи.

— Я вас прекрасно понимаю, лейтенант, — ответила она, изогнув бровь.

— Да, мэм, вероятно, понимаете. Э-э… Пойдёмте в кабинет мистера Друри. Джеральдо говорит мне, что всё уже работает по высшему разряду.

Коломбо не переставал испытывать трепет перед кабинетом Пола Друри. На этот раз он прошёл за стол, чего никогда раньше не делал, и наблюдал через плечо Карен Бергман, как она включает монитор первого компьютера.

Нажимая клавиши, первым делом она вывела меню содержимого основного диска памяти. Этот список ничего не говорил Коломбо, но она подняла глаза и сказала:

— Если всё это действительно здесь и доступно для поиска, то ничего не изменилось.

Она нажала ещё несколько клавиш, и появилось другое меню, более стилизованное.

— Это программа под названием Folio Views, — объяснила она. — Первое, что я сделаю, это выберу так называемую инфобазу, и тогда смогу в ней искать. Например…

На экране появилась строка URBANGANGS.NFO. Она навела курсор на эту строку, чтобы выбрать базу данных, и экран заполнился текстом газетной статьи из «Лос-Анджелес Таймс».

— В этой инфобазе около сотни газетных и журнальных статей, — сказала она. — Плюс три или четыре научные работы и две-три главы из книг. Посмотрим, если…

Она набрала буквы К-О-Л-О-М-Б-О. Через мгновение экран заполнился новым текстом. В центре экрана имя было выделено жёлтым цветом. Текст был отрывком из газетной заметки и гласил:

«Лейтенант Коломбо из отдела убийств полиции Лос-Анджелеса заявил, что убийство, по-видимому, является делом рук городской молодёжной банды. Он сказал, что подобные убийства становятся всё более частыми, и подтвердил, что многие из них, включая это, совершаются молодыми людьми, вооружёнными высокотехнологичным и дорогим оружием».

Коломбо покачал головой.

— До чего же поразительно, — пробормотал он. — Трудно поверить, что машина на такое способна.

Она изменила параметры поиска, введя три слова: КОЛОМБО, ШТУРМОВАЯ, ВИНТОВКА. Появился экран с текстом из другой статьи, включавший фразу:

«Бейтс был убит выстрелом из штурмовой винтовки, вероятно, китайского производства, сообщил лейтенант Коломбо».

— Всё, что человек когда-либо сказал, может вернуться и преследовать его, — заметил Коломбо. — Что я хотел бы увидеть, если вы сможете найти, мэм, так это черновик сценария для ноябрьского шоу или любые заметки к нему. Думаете, это возможно?

Карен Бергман кивнула.

— Для этого мы используем другую программу, — ответила она.

Пока она переключала программы и искала сценарий или заметки, Коломбо достал из кармана плаща блокнот, затем порылся в карманах в поисках карандаша и в конце концов воспользовался шариковой ручкой из настольного прибора, чтобы сделать запись.

— Я просматриваю его файлы по убийству Кеннеди, — сказала Карен спустя какое-то время. — Сценариев полно, но даты говорят о том, что это сценарии уже вышедших шоу. Девяносто пять процентов того, что здесь есть, — это исходный материал.

— Мэм, вы имеете хоть какое-то представление, что мистер Друри планировал раскрыть в ноябре?

— Нет. Он был довольно скрытным в отношении своих планов, особенно если считал шоу важным. Подозреваю, он боялся, что кто-то сольёт информацию, и другое шоу опередит нас.

Коломбо вышел из-за стола и подошёл к одному из диванов, где оставил конверт с улучшенными фотографиями. Он принёс их ей и спросил:

— Вы когда-нибудь видели их раньше, мэм?

— Да. Он считал их очень важными. Я боялась, что они утеряны.

— У вас есть идеи, кто могут быть эти двое мужчин?

Она покачала головой.

— Думаете, он это знал?

Карен Бергман глубоко вздохнула.

— Не думаю. Мне кажется, он намеревался показать улучшенные снимки по телевидению на всю страну в надежде, что кто-нибудь объявится и опознает этих двоих.

— Мисс Бергман, я должен попросить вас об одолжении. Не могли бы вы вернуться сюда сегодня вечером? Мне нужно собрать ещё кое-какую информацию, которая может оказаться полезной. Кроме того, я хотел бы, чтобы профессор Трэбью был с нами, когда мы будем проводить дальнейший поиск в этих базах данных.

— В какое время? — спросила она.

— Скажем, в семь. Так у вас будет время поужинать перед возвращением сюда.

— Я думала, у меня есть время до завтра, — сказала Диана Уильямс.

— Возникло срочное дело, — ответил Коломбо.

— Сесилия, можешь одеваться. У этого мужчины совершенно нет терпения.

Пока модель одевалась, а Диана Уильямс чистила кисти, Коломбо изучал незаконченную картину. Он всегда восхищался работами этой женщины, хотя в некотором смысле они всегда его озадачивали. У девушки на подиуме не было зеленоватых угловатых теней, а у девушки на холсте они были. И всё же каким-то образом эти странные тени странного цвета придавали нарисованному телу больше объёма и жизни, чем было у реальной модели, стоявшей перед ним. В этом, полагал он, и заключается отличие художника. Каким-то образом девушка на холсте была реальнее настоящей. Он решил при первой же возможности спросить миссис Коломбо, что она думает по этому поводу.

Диана Уильямс стояла у рабочего стола, куда уже приколола улучшенную фотографию двух мужчин на Травяном холме. Она поставила палец на человека с винтовкой и начала набрасывать лицо, которое видела. Всё шло так, как и надеялся Коломбо. Своим глазом художника она видела больше, чем он. Она изучала анатомию и знала, что одна из линий, созданных компьютерным улучшением, хотя и логична, но анатомически невозможна; кость под кожей диктовала линию, и она рисовала именно возможный вариант.

— Я бы сказала, нашему стрелку здесь около двадцати пяти, — говорила она, делая набросок. — Судя по тому, как он стоит, я бы также предположила, что за тридцать лет он не набрал и двадцати фунтов. Есть что-то такое в этих высоких парнях: они обычно не склонны к полноте.

— Как бы он изменился? — спросил Коломбо.

— Ну… ты хочешь видеть его таким, какой он сейчас, а не тогда. Хорошо. Допустим, он всё же немного поправился. Скорее всего, это проявится вот здесь, под челюстью. — Она закруглила линию подбородка. — И у него появились бы морщины вокруг рта, вот так. С возрастом веки немного опускаются. Так… и волосы… Судя по фото, они были чёрными. Сейчас они стали бы немного светлее, и носил бы он их, вероятно, совсем иначе, не «ёжиком». Можно предположить, что он не облысел, но линия роста волос, вероятно, немного отступила. Начинает напоминать кого-то знакомого, Коломбо?

— Наденьте на него очки, мэм. В форме «капель», в серебряной оправе.

— Вот так?

Коломбо расплылся в улыбке.

— То, что надо! Миссис Уильямс, вы замечательный художник!

Она криво усмехнулась и покачала головой.

— Посмотрим, что можно сделать со вторым, — сказала она. — Этот куда менее характерный. Он ниже. Лицо более круглое. Допустим, ему было за двадцать. Для своего возраста он был полноват, так что можно ожидать, что с годами он округлился ещё больше. Вероятно, старел менее красиво. Думаю, сейчас это был бы пухлый коротышка. Мясистые щёки. Жидкие волосы, возможно, седеющие. Своего рода контраст с первым.

По мере того, как вырисовывался этот набросок, Коломбо хмурился. Как она и сказала, лицо было гораздо менее запоминающимся. Сопоставить рисунок с реальным человеком будет трудно. В голове промелькнула одна догадка, но он отложил её, чтобы обдумать позже.

Отступив от двух набросков, Диана Уильямс сказала:

— Полагаю, я тебе немного помогла.

Коломбо кивнул.

— Намного больше, чем немного, — сказал он. — Намного больше.

— Да, да. Точно! Хорошо, что у тебя сегодня вечером занятия, потому что у меня встреча с людьми по делу Друри. О, конечно! Я видел сюжет. Если этот репортёр думает, что сможет предъявить обвинение, которое устоит в суде, пусть попробует. Я? Конечно, у меня есть хорошая догадка. Просто не хочу подставляться, пока не буду уверен. Слушай, когда всё закончится, я устрою тебе экскурсию, чтобы ты увидела, как работают эти компьютеры. Боюсь, ты зря тратила время, изучая программирование на БЕЙСИКе. Да, знаю, это было обязательно. Но его больше никто не использует. Кстати, эй, ты купила те таблетки для Пса? Ну, если бы ты зашла в кабинет ветеринара и увидела этих глистов в банках… Я в него их запихну. У меня есть метод. Скатываешь таблетку в шарик сливочного сыра, и она проскакивает. Я? Я возьму пару яичных рулетов и жареную курицу. Ага. Ну, тебе того же. Я не задержусь. Наверное, буду дома раньше тебя.

Коломбо занял табурет у стойки китайской закусочной.

— Мне китайское пиво. И пару яичных рулетов. И я посмотрю меню.

В семь он прибыл в офис на Ла-Сьенега. Офицер в форме охранял дверь и впустил его. Коломбо освободил Марту от дежурства на этот вечер, чтобы она могла побыть дома с ребёнком.

Профессор Трэбью был уже там, он сидел в приёмной и курил трубку.

— Спорю, вы бывали здесь чаще, чем я, профессор. Ну и местечко, а!

— Не уверен, что мне было бы уютно работать в таком месте, — заметил профессор.

— Понимаю, о чём вы. Ваш кабинет… он показывает, что человек любит свою работу. Человеку чертовски повезло, если он может зарабатывать на жизнь тем, что любит делать.

— Полагаю, это относится и к вам, лейтенант.

— Да. Никогда не жалел, что пошёл на эту работу. Не то чтобы я иногда не гадал, каково это — заниматься чем-то другим…

— Дискеты сработали? — поинтересовался профессор Трэбью.

Коломбо кивнул.

— Похоже на то. Мисс Бергман смогла заставить компьютер найти имя Коломбо в файлах мистера Друри. В газетных статьях.

— Мисс Бергман?..

— Ассистентка мистера Друри. Она скоро будет. Кстати, профессор, вам звонил мистер Маккрори?

— Да, это невероятно!

— Поздравляю, сэр.

— Не уверен, насколько далеко мы сможем зайти, тратя деньги фонда на извлечение исторических данных из файлов Друри.

— Спички не найдётся?

Карен Бергман опоздала на десять минут, извиняясь за то, что долго искала парковку. Втроём они вошли в кабинет Друри. Там был Джеральдо, работавший со вторым компьютером. Он покинул комнату.

— Прежде чем мы начнём работать с компьютерами, я хотел бы показать каждому из вас рисунок, сделанный хорошей художницей, моим другом, — произнёс Коломбо. — Она взяла улучшенное фото двух мужчин на Травяном холме и нарисовала их портреты. Потом она поработала над рисунками ещё, чтобы представить, как эти двое выглядели бы сегодня. Вот первый. Это высокий, темноволосый мужчина. Кто-нибудь из вас видел этого человека?

Оба покачали головами.

— Вот тот, что пониже.

— Нет.

— Нет.

— Уверены? Особенно насчёт второго. Никогда раньше не видели?

— Проблема с ним, лейтенант, в том, что это может быть кто угодно, — заметил профессор Трэбью. — Тысячи мужчин так выглядят. Этим человеком мог бы быть даже я.

— Ну… об этом нам беспокоиться не стоит. Это не вы. Мисс Бергман?

— Это может быть масса мужчин, лейтенант. В этом-то и беда. Второе лицо гораздо более характерное, но я уверена, что никогда его не видела.

— Тогда я бы хотел получить некоторую информацию из этих компьютеров, — сказал Коломбо.

Он и профессор Трэбью встали позади неё, пока Карен Бергман запускала программу Folio Views.

— Каков первый запрос? — спросила она.

— Есть ли там что-нибудь, что поведало бы нам, находили ли какое-то оружие, брошенное на Травяном холме? — спросил Коломбо. — Может, профессор уже это знает.

— Я не помню ничего подобного, — ответил профессор Трэбью.

— Ну… — протянула Карен Бергман. — Пол хранил часть информации по Кеннеди хронологически — то есть по времени получения — а часть по темам. Он, должно быть, считал Травяной холм важной темой, потому что для него есть отдельный файл. Что именно ищем?

— Я хотел бы знать, оставили ли винтовку там сразу или позже, — ответил Коломбо.

Она ввела слово «винтовка». Это выдало пятьдесят восемь результатов. Затем она добавила «брошенная». Карен покачала головой.

— Совпадений нет, — сказала она. — «Окно» в этой системе определено примерно как половина машинописной страницы. Это значит, что в файле нет места, где эти два слова встречались бы в пределах эквивалента половины страницы — скажем, ста пятидесяти слов.

— Попробуйте «найти» или «найден», — предложил профессор.

Тот же результат. Никаких совпадений.

— Окей, — сказал Коломбо. — А как насчёт пистолета, револьвера или автомата?

Она попробовала эти комбинации слов. «Револьвер» и «найден» дали два попадания.

— Боже мой, это из Доклада комиссии Уоррена! — воскликнула она. Отрывок гласил:

«Револьвер «Айвер-Джонсон» тридцать восьмого калибра, серийный номер 38-1286-334, был найден в траве под деревьями на восточной стороне Травяного холма. Пистолет был заряжен шестью патронами. Ни один из них не был выпущен. Револьвер был проверен полицией Далласа на наличие отпечатков пальцев, как и патроны, а затем та же проверка была произведена специалистами Федерального бюро расследований. Оружие и патроны были абсолютно чисты, никаких отпечатков. Более того, на стволе не было нагара, что доказывает: из пистолета не стреляли с момента последней чистки.

Серийный номер был отслежен. Пистолет был произведён в 1934 году и продан оптовику в Иллинойсе. Оптовик продал его розничному торговцу в Чикаго, который, в свою очередь, продал его названному клиенту. Имя оказалось фиктивным, либо принадлежало лицу, не имеющему криминального или иного досье.

Ввиду этих обстоятельств револьвер "Айвер-Джонсон" не представляется перспективной уликой. То, что он был найден без отпечатков пальцев, является подозрительным обстоятельством. То, что его владельца не удалось отследить с 1934 года, делает крайне маловероятным получение с его помощью какой-либо информации».

Второй отрывок был из новостной заметки в «Даллас Морнинг Ньюс»:

«Револьвер, найденный на Травяном холме, не стрелял и не имел отпечатков пальцев».

— Дюжина людей могла унести пистолеты с Дили-плаза, — сказал Коломбо. — В бумажных пакетах, в коробках для ланча… винтовка — это другое дело.

— Когда люди в шоке, — заметил профессор Трэбью, — они видят то, чего не было, и не замечают того, что было.

Коломбо кивнул.

— Десять или двенадцать лет назад человек вошёл в стрип-клуб на Сансет-бульваре и застрелил другого человека. Он подошёл прямо сзади, выстрелил ему в затылок, развернулся и вышел. Тридцать или сорок свидетелей видели его. И знаете что? Мы получили столько же описаний, сколько было свидетелей. Он был высоким, низким, худым, толстым, блондином, брюнетом, белым, чёрным, в костюме, в джинсах, в свитере, в рубашке-поло, с револьвером, с пистолетом, с обрезом… один свидетель божился, что стреляла женщина. Мы до сих пор так и не раскрыли это дело.

Карен Бергман вздохнула.

— Что дальше, лейтенант?

Коломбо провёл рукой по лбу, затем по волосам, скривил губы и покачал головой.

— Ну… Давайте поищем имя. Склафани. С-К-Л-А-Ф-А-Н-И. Неважно, какое имя. Просто Склафани.

— В файле «Травяной холм»?

— Вряд ли. Где сами решите.

— Посмотрим файл информации, собранной в девяносто третьем, — предложила она.

Она переключилась на этот файл, ввела имя, и вскоре компьютер сообщил, что найдено тридцать восемь совпадений.

— Тридцать восемь! Эй, это интересно!

— Мы можем сократить число, добавив имя.

— Начните с Джузеппе, — сказал Коломбо.

Первым найденным элементом была статья из воскресного журнала «Нью-Йорк Таймс», датированная 1977 годом. Она была о падении крупных криминальных фигур: кто умер, кто в тюрьме, кто на покое. Часть на экране гласила:

«Джузеппе (Джо) Склафани, 70 лет, отошёл от дел и проживает в пентхаусе отеля-казино в Лас-Вегасе, по-видимому, довольный жизнью. Больше не являясь грозным доном мафии, наводящим страх боссом бруклинских доков, он, кажется, обрёл некоторую респектабельность. Или, возможно, он не осмеливается вернуться к рэкету, так как находится под постоянным наблюдением нескольких штатных и федеральных агентств».

Статья была извлечена из обширных электронных архивов газеты через компьютерную поисковую службу NEXIS, как и две другие статьи, упоминающие Джузеппе Склафани как отошедшего от дел, но всё ещё подозреваемого в рэкете; они тоже были занесены в эту частную электронную библиотеку Пола Друри.

Используя имя Филип Склафани, Карен Бергман нашла и другие статьи. Филип был идентифицирован как управляющий отелем «Пайпинг Рок». О нём «Сан-Франциско Кроникл» писала:

«Высокий, красивый седеющий холостяк прожил жизнь в тени своего властного отца. Филип Склафани никогда не был женат. Хотя ходят слухи, что в молодости в Нью-Йорке он работал «кулаками» на отца, у него нет судимостей, которые помешали бы получить лицензию на игорный бизнес в Неваде. Он поддерживает кристально чистый имидж до такой степени, что, как говорят, даже отказывал некоторым старым друзьям отца в проживании в «Пайпинг Рок».

— Это всё данные, которые Пол добавил в базу в девяносто третьем, — заметила Карен Бергман. — Посмотрим, что он вносил в прошлые годы.

Небольшой поиск показал, что несколько заметок о Склафани были добавлены в базу лишь в 1992 году, а до этого — ни одной. В 1991, 1990 и других прошлых годах поиск по имени не дал результатов.

Они просмотрели материалы за 1992 год, затем оставшиеся за 1993-й, распечатав некоторые выдержки.

— Всё это очень интересно, — пробормотал профессор Трэбью, когда они закончили, — но боюсь, это ничего не доказывает.

— Прошу прощения, сэр, но я думаю, это доказывает кое-что очень важное, — возразил Коломбо.

— И что же, лейтенант?

— Это доказывает, что мистер Друри очень интересовался семьей Склафани, — ответил Коломбо. — Более того, это был недавний интерес. А теперь скажите, чем, по-вашему, он был вызван?