КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

14. ПОРУЧЕНИЕ, КОТОРОГО НАМ ХОТЕЛОСЬ БЫ ИЗБЕЖАТЬ

СУМБУРНЫЕ ПРИУГОТОВЛЕНИЯ И НЕ МЕНЕЕ СУМБУРНЫЕ МЫСЛИ

Таким образом, в маленький сибирский рудничный городок Железногорск должен был прибыть собственной персоной ни много ни мало, а сам кайзер Великой Германской империи! Потому что лось. В смысле, не император — лось, а тот премиальный бугай-переросток, что на нас на охоте выбрел — важная причина, чтобы Вильгельм Десятый запрыгнул в скоростной дирижбандель и помчался на край света (думаю, ему наша глубинка именно так должна представляться).

А все мы четверо, бравые разноглазые служаки, были приказным порядком включены в список встречающих. Ага. Даже бумага соответствующая у Фридриха Прусского была превентивно припасена! То есть, никто не был на сто процентов уверен, но на тот случай, ежели дорогие маги-академики успеют нас обмерить-обнюхать и освидетельствовать, что мы безопасны для обчества (и тем паче для коронованных персон), германскому принцу выдали бумаженцию с перечислением нас четверых поимённо и настоятельной рекомендацией «принять участие согласно дипломатическому протоколу».

Собственно, как мне думается, именно поэтому папаня Ивана так и злился на новосибирскую комиссию. Дулся, поди, что «не дают, понимаешь, встречать сыну высокую дойчевскую сторону!» Ну, или как-то так.

Как по мне, катились бы эти дойчи колбаской до малой Спасской. Век их не видали и ещё век преспокойно проживём. Но эти соображения я держал при себе. Понятно же, что Фридрих совсем другие мысли в голове гоняет. Вот я бы на его месте что думал? Спал бы, поди, и видел, как бы этак в лучшем свете своему отцу показаться. Сдается мне, он и затею с лосями-переростками только ради этого затеял, зная страсть своего папаши к премиальной охоте. Выманить кайзера в Сибирь, так сказать. А уж тут выступить во всей красе. Доказать, что он — не сорная тряпка, небрежно выброшенная, а очень ценный член данного общества! Вроде как — «смотри, папаша, если бы ты меня сразу оценил, а теперь…»

Тут я подумал, что оченно эти усилия похожими на мои взаимоотношения с маман получаются. Ну — те, что по мальчишеству были. Только что я на фронты сбегал, а Фридрих — ко мне в вассалитет.

— Ну и чего задумался, Коршун? — спросил Иван, подпирая щёку кулаком. Перед нами на столе лежала копия (подлинник Фридрих, поди, в сейфе держит!) дивного приказа.

— Да вот, читаю… — Я и правда читал и никак не мог врубиться — чего государю-императору от нас было надо? — Много всего — а толком ничего. Вот это… вот, что это? «учесть все варианты помощи при приёме высоких гостей»? Какие, ядрёна колупайка, варианты? Встречу организовать? Охоту? Так это всё к егерям, они на таких делах собаку съели, устроят всё по высшему разряду. Или ещё… «оказать всемерную поддержку в ходе мероприятий». Чего это? Чего оказать? Кому? Кайзеру? Егерям? Фридриху?

— Нужное подчеркнуть, — хмыкнул Серго.

— Да, судя по предписанию, дипломатические вообще могут потребовать всего! — нервно откликнулся Петя. — Сказано же — «всемерную поддержку». Это жопа, господа! Я вообще предлагаю: заболеть. Мож, вирус какой. Да, мать твою! Какой «мож»? «Может быть»! Илья, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Это не я! — сразу категорически отмазался я. — Это всё ты просторечий нахватался, а на мою голову валишь. И вообще!

— Что «вообще»? — сварливо пробурчал Витгенштейн.

— Я вообще ни в чем не виноват! Это ж ты говоришь, не я!

— Да забэйте! — махнул Пете Серго. — Ты, Петя, в случаэ чэго говори, что ближе к народным истокам хочешь быть, понял, да? Мой дядя Георгий всэгда так говорит, когда крепкие словечки в речь вставляет.

— Это, господа, без сомнения очень ценный совет, — кисло подал голос Иван. — Но если серьёзно — есть у кого идеи, чего в принципе от нас хотят?

Тут мне пришла в голову гениальная в своей оригинальности мысль:

— А ты бы, Ваня, позвонил папеньке да и спросил, а? Чего мы догадками мучаемся?

Сокол вздохнул:

— Я звонил.

— Ну⁈ — оживились Серго с Петей разом.

— Секретарь ответил: личное общение покуда не рекомендовано.

— Значит, посмотреть хотят, как мы самостоятельно побарахтаемся, — скепсис из Пети так и пёр.

Тут я не выдержал и хлопнул по столу так, что все трое подпрыгнули:

— Хватит заранее труса праздновать! Сказали встретить — встретим! Мы к ним в германскую империю слетали — и ничего! А тут наша земля. Вообще — моя! Встретим!

— Коршун, как всегда — оптимист.

— Петя, ну правда, задолбал ты ныть!

Витгенштейн, надувшись, заткнулся. Вот что с человеком недовольство собой делает, а?

— Давайте так, — я поднялся и заходил по комнате. — Для тебя, Ваня, что в этой встрече самое главное?

— Достойно представить Российскую империю, наверное, — чуть подумав, ответил он.

— Для тебя, Серго?

Багратион хмыкнул.

— Нэ обижайтесь, но для меня в этом случае важнее всего будут друзья. Ситуация нэпонятная. Поэтому я постараюсь всех прикрыть. Особэнно Ивана. — И возразил тут же вскинувшемуся Соколу на непрозвучавшее возмущение: — Вдруг политичэская провокация будэт? А ты всё-таки вэликий князь.

Я не дал развернуться дискуссии, тут же спросив:

— Для тебя, Петя?

Витгенштейн закусил губу:

— Не ударить в грязь лицом, наверное. Всем нам.

— Ну а я обещал Фридриха перед его папашей прикрыть и семью его. Вот вам цели! Значит, от этого будем плясать. Теперь вот что. В Иркутск позвонили?

Все трое помотали головами — не успели ещё.

— Действительно, надо бы попросить наших красавиц хоть на пару дней прилететь, — поддержал меня Серго.

— И Эльзу с сыном — непременно. И Хагена.

— А училище? — озадаченно спросил Иван.

— На Харитонова пусть оставит. Три дня не задавят никого, да и каникулы пока. А мне свой независимый переводчик тут позарез нужен.

Звонки были совершены незамедлительно. От Хагена мы получили невозмутимое: «Яволь, буду ближайшим рейсом». От барышень сетования на то, как всё внезапно — германский император на подходе, а у них охотничьи шляпки не той системы! Или как там? Но быть обещались тем же рейсом — и не подвели! Все явились полным составом на следующее же утро — и Соня с Марией, и Дарья (со слегка округлившимся животом), и Серафима, и даже вечную домоседку-хозяюшку Марту уговорили (подозреваю, что на кайзера поглазеть).

Не смотря на царящее в усадьбе Фридриха волнение и масштабные приготовления, нам удалось провести приятный день и уютный дружеский вечер, не говоря уже о супружеской ночи — соскучился я по Серафиме — страсть! Единственное, чем была слегка омрачена эта ночь — довольно ощутимым землетрясением. Земля ворочалась так, что книги с полок начали падать и посуда в шкафах запрыгала, но мы тут недалеко от Байкала к этому привычные, потрясло да перестало. Хотя утром в приватном мужском кругу Серго высказал предположение, что сие землетрясение могло быть спровоцировано нами.

— В смысле — нами? — не понял Сокол.

— Да в прямом, — усмехнулся Багратион. — Не вдаваясь в подробности, смею предположить, что все мы вчера обрадовались встрече с жёнами, которых не видели несколько недель. Ну и…

— Энергетический выплеск! — пробормотал Петя и помчался куда-то — звонить нашим научным наблюдателям, наверное.

— Вы как хотите, — решительно встал Сокол, — а я пошёл к жене, пока мне и это не запретили.

— Час тэбе даём, — сказал Серго. — Потом я.

— А чего это такие лимиты? — возмутился Сокол.

— Совэсть имей, да? Нас так-то четверо. А к обэду кайзэр припылит.

— Справедливо. Тогда не буду терять времени, — Иван развернулся в сторону своей спальни, а Серго многозначительно посмотрел на меня:

— Спорим, еэсли будут падзэмные толчки, на Сокола сильнее всего трясти начнёт?

— Да тут к бабке не ходи, — усмехнулся я. И подумал: записать наш график, что ли? С данными сейсмостанции можно будет сравнить. Или ну его?

— Главное, девчонкам не говорить о таких эффектах.

— Точно, — согласился Серго. — Начнут стэсняться, всякую ерунду придумывать…

В общем, это были «побочные эффекты». А к обеду…

ИХНЕЕ КАЙЗЕРСТВО

К обеду… точнее, к полутора часам пополудни мы были «осчастливлены» видом шести (шести, япона мать её итить!) дирижаблей!

Ладно, два — это боевое сопровождение. Там пушек было столько, что непонятно — как они вообще летели, с таким-то оружейным весом?

Два — непосредственно дипломатические.

Но ещё-то два — это ж чистые грузовики. Один так вообще четырёхбаллонный! Я такой только на картинках видел. Которые для перевозки морских кораблей предназначены. Но тут-то они зачем?

Неловко покружив по окрестностям (может, большой воздушный порт искали?), дирижабли колонной выстроились к причальным мачтам. У Железгогорского рудника их было всего три, для швартовки грузовиков-рудовозов. И приличного порта для принятия столь высоких особ, как вы понимаете, не наблюдалось. Что, впрочем, совершенно не смутило прибывших.

Сам кайзер Великой Германской империи бодро выскочил из опустившейся люльки на пассажирскую разгрузочную площадку, в меру украшенную к его прибытию. Во всяком случае, рядом с флагом Российской империи был поднят германский — в знак приветствия. Ну и перила гирляндами полевых цветов украшены. Гирлянды плели железногорские детишки, организованные помощником Фридриха — а чего, не сложнее венков, поди. Даже проще. Нашлись в подсобных хозяйствах умельцы, которые слегка те цветочки маной обработали, чтоб сильно быстро не вяли — вот и славно вышло. С сибирским, тык сказать, колоритом.

Я всё стоял и раздумывал — не решит ли наш кайзер вдруг, что это не приёмно-погрузочная площадка, а будто мы сцену ради его приезда воздвигли? Не бросится ли речи толкать? Конфуз ведь выйдет.

Но кайзер, похоже, так был поглощён перспективой увидеть гигантского зверя, что мало обращал внимания на сторонние детали. Вот, к примеру, все мы четверо «семафоров» встречали его в специальных очках, сконструированных в артефактной лаборатории Новосибирского магического университета. Линзы в каждой оправе стояли индивидуально подобранные. Со стороны казалось, что свечения и нет. Меня лично радовало, что картинка по цветам не искажается, а то от тёмных очков у меня настроение становится хмурое.

Но не в этом суть! Мы ж даже легенду заготовили, что, мол, после египетских песков раздражение у нас, велено глаза поберечь — вот, носим. Но кайзер плевать на наши очки хотел! Едва выскочив с дирижабля, коротко обняв сына и пожав нам руки, он сразу же перешел к делу. Причём, если с нами он вполне официально поздоровался по-русски, то в общении с Фридрихом сразу переключился на более удобный обоим немецкий. Впрочем, Сокол с Витгенштейном никаких проблем от этого не испытали. Но я сильно порадовался, что Хагена вызвал. И Серго тоже сместился к нам поближе — с немецким у него швах.

Глаза у кайзера горели плохо сдерживаемым азартом:

— Дорогой сын, я надеюсь, что присланные мне фотографии не являются подделкой?

Ух ты, уже и «дорогой» и «сын»! Вот что лось животворящий делает!

— Как можно, уважаемый отец? — чопорно ответствовал Фридрих. — Однако я должен предупредить, что теперь они немного не соответствуют действительности.

Вильгельм Десятый аж отпрянул:

— Не соответствуют⁈ Изволь объясниться! Если это была специальная шутка, чтобы заставить меня преодолеть четверть земного шара, то я не считаю её забавной!

— Отнюдь, — Фридрих повёл рукой и пошёл вперёд, вынуждая отца последовать за собой. — Тот зверь, фотографические карточки которого я вам отсылал, за последние месяцы несколько увеличился в размере. Предупреждаю вас, потому что неподготовленного человека это может… обескуражить.

А Фридрих-то прям сама невозмутимость! Красавчик.

— Не может быть! — с настойчивым подозрением нахмурился папаша.

— И, тем не менее, это так! — отбрил его сын, продолжая спускаться с помоста.

— А вот это я не понял… — протянул Сокол. И все мы обернулись в ту сторону, куда он натуральным образом таращился. Туда, где со следующего дирижабля — того самого, монструозного — выгружались… шагоходы! Пятёрка «Кайзеров» уместных на охоте, как… как тот лосось в зарослях черники. Почему мне эта идиотская ассоциация в голову пришла, я ещё в давешний раз, на дальневосточном фронте внятно пояснить не мог. Но тут-то? Зачем?

— Простите, ваше императорское величество, — максимально дипломатично начал Витгенштейн, при этом невежливо тыкая пальцем в выгружающихся громадин, — а это что такое? Вы собираетесь объявить войну Российской империи? Тогда этого количества ничтожно мало! А на охоту, даже на твоих лосей, Коршун, — он коротко поклонился мне, — чрезмерно много.

— О! Не беспокойтесь! Всё согласовано с нашим царственным братом, Андреем Фёдоровичем, — небрежно повёл рукой Вильгельм Десятый. — Его величество император всероссийский прибудет, собственно, на саму охоту, и на то, что последует за ней.

— Э-э-э, я прошу прощения, а что последует за охотой? — как-то неловко спросил Серго.

— А это — сюрприз, дорогой сын, — кайзер ответил, обращаясь по чему-то к Фридриху.

Невежливо так, вообще-то. Или это опять какие-то дурацкие намёки?

Как же меня раздражают политесы. Вот прям взял бы и в морду дал. Осталось выбрать — кому.

Мы провели немецкую охотничью делегацию в выстроенный неподалёку от нашего особняка охотничий домик. Домик — это, я вам скажу, такое название официальное. А на самом деле — домина огромадная! Фридрих специально высушенные магами двухохватные брёвна заказал. Местные плотники сложили что-то вроде того охотничьего дома Витгенштейновского. Только по последней моде, с панорамными стёклами. Вот прям во всю стену, вроде как витраж. Красиво, конечно, но я потом специально у Фридриха поинтересовался — а зимой как? Холода то у нас серьёзные. Это вам не Европы всякие. А он и ответил, что мол, специально магически обработаны и на прочность, и на удержание тепла. Прям как у Кнопфеля. А на вопрос — зачем? — просто кивнул на папаню своего, который с уважительным любопытством оглядывал интерьер.

— Это есть не для нас с вас, дорогой Илья Алексеевич. Это всё для такой важный персона. Если использовать список заявка, ажиотаж ожидайтся очень большой.

— Фридрих, учи русский. Вот совсем деревянно разговариваешь, — похлопал я его по плечу.

— Я есть стараться. Но совершенно не хватайт времени, — развёл руками принц.

— Да это понятно. А архитектора, который это вот великолепие проектировал, ты запомни. Я, мож, себе в Иркутске такое построю. Хотя-я, магически обработанные стёкла говоришь? Небось, как сбитый дирижабль стоят?

— Этот высочайший визит всё окупайт за единый раз. И выводийт в плюс! — гордо заявил Фридрих. — Вы желайт видеть папире… документы? Я готов предоставляйт.

Я отмахнулся от него. Ещё бухгалтерию я не учил. У меня вот специально обученные люди для этого есть! Но чтоб всё за раз окупить?

— Господи, да сколько ж они за лося заплатили?

— Вес серебром.

— Чего? — выпучил глаза я.

— После Бидарский происшествий цена на рубин сильно проседайт, а вот серебро имейт устойчивый тенденция на рост. Изготовление амулет из электрон позволяйт…

— Ой, только лекций мне не надо, а? — ещё один Хаген на мою голову. — Ты — молодец, я тебе всецело доверяю.

Я отошёл от Фридриха под видом рассматривания интерьера и невольно подслушал разговор Сокола с Вильгельмом:

— Дорогой царственный дядюшка, извините мне моё любопытство, но с чем же вы будете охотиться? Не на «Кайзерах» же, право слово. Я знаю, что немецкое оружие славится, и не даром. Но тот лось… Простите, я его видел. Это же монстр!

— О! Правильный вопрос! — расцвёл гордой улыбкой правитель дойчей. — Для этого дела унтерлюсские оружейники изобрели совершенно особый вид оружия. — Егеря как раз внесли в зал плоский ящик. — А вот и оно!

Человек со строгим лицом в полувоенной униформе аккуратно расстегнул три замка и достал… э-э-э… я даже не знаю, как это назвать. Ружьё? Мини-пушку? Наверное, последнее название было бы правильным. Толстенный ствол, миллиметров на тридцать, наверное, резное красное дерево приклада и изукрашенный самоцветными каменьями ствол. Служитель слегка поклонился и протянул оружие кайзеру.

— Сперва принцу Ивану, — шевельнул бровью тот.

Я прям почувствовал, как напрягся Серго, ожидая какой-нибудь каверзы… Но, слава Богу, ничего не произошло. Иван оценивающе принял пушку, осмотрел:

— Позволите бестактный вопрос? Я сам сведущ в охоте и неплохой воин. Но как вы будете стрелять из ружья такого калибра? — Сокол вертел в руках монструозный патрон. — отдача…

— О! Это также правильный вопрос. Из этого Юбердасгевер могут стрелять только члены нашей фамилии. И все украшения, что вы видите служат именно для частичного снижения отдачи. Но всё равно — только члены нашей фамилии!

— Знаменитая стальная броня? — уточнил Витгенштейн. — Но позвольте, любой маг способен надеть щит и…

— И его есть унесёт отдачей метра на три назад. Допустим, щит выдержит. Но масса! Господа, масса решает многое.