КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

07. В КРУГУ ЗНАКОМЫХ ЛИЦ

СЕМЕЙНАЯ ПОДДЕРЖКА

Дамы принялись живо обсуждать, чем бы ещё полезным могли меня нагрузить, и их энтузиазм, честно говоря, несколько начал меня тревожить. Чувствую, с таким подходом завалит меня курганом полезного чтива, до скончания веков читать буду.

— Так! Книжки разные умные — это прекрасно, но мне тут нужно небольшую поездочку организовать… — попытался я остановить их от греха подальше.

— Это куда ещё? — с подозрением поинтересовалась Серафима. — Только приехал — и уже куда-то собрался! Я с тобой.

— Да я, в общем-то, не против. Можно даже детей взять. Мне в Железногорск надо, да и ещё кое-куда там рядышком. Обещался там медведя показать некоторым…

— Тем более, я с тобой! И Дарью захватим.

— Опять же — ва-аще не против!

— Вот и молодец! — Симушка прищёлкнула пальцами, и в дверь сразу как будто только этого и ждала, заглянула Фрося:

— Чего изволите?

— Фросенька, кофею и блинчиков с мёдом Илье Алексеичу, — кивнула Сима.

— Одну минуточку! — Фрося пулей исчезла — мне показалось, аж ветер занавески всколыхнул.

Супружница же ехидно мне улыбнулась:

— А вы бы, Илья Алексеич, хоть морду лица прохладной водичкой сполоснули, что ли? А то помятость у вас наблюдается повышенная.

— Разрешите метнуться исполнять? — вытянулся я.

Жена рассмеялась:

— Соизволяю разрешить. Да давай завтракай уже, соня!

Вскоре я понял, что хандре моей потворствовать никто не собирается, и стоило мне только впасть в малейшую задумчивость, как Серафима — или батя, или матушка, или Айко, или даже Хотару — появлялись рядом и развивали бурную деятельность. В случае с Хотару ситуация мгновенно становилась на грань взрывоопасной, и тут уж вовсе было не до хандры — все душевные силы разом сосредотачивались на том, чтобы лисичка от усердия не выкинула чего-нибудь эдакого. За три часа столь плотной обработки мне до смерти надоело хандрить.

Хорошие у меня близкие, что говорить. Из разряда «помереть спокойно не дадут».

Короче говоря, день прошёл весьма успешно. Я даже до порта смотаться успел, к зятьку. Узнал расписание «Пули». Ну а что? Ежели можно максимально быстро, так чего не воспользоваться? Это ж насколько существенная разница — один час лететь или четыре. Учитывая, что отправлялись мы в Железногорск всем табором, с малышнёй…

И ДРУЖЕСКАЯ…

А вечером нас осчастливили визитом Иван, Пётр и Серго с супругами.

— Вот это реприманд! — удивился я. — Господа, я страшно рад вас видеть, однако ж — почему так скоро?

На этот удивлённый возглас Сокол только поморщился и сказал:

— Да вообще! Сидели, ждали ответа англов, а его всё нет да нет. Ну и сильновысокое начальство, — он ткнул пальцем вверх, — соизволило распорядиться, мол, боевые действия закончены, а не соблаговолите ли вы все, дорогие князья, отбыть до дому и не путаться у регулярных войск в ногах?

— Выперли нас, короче, — подытожил Багратион.

— Дорогой, как будто ты недоволен чем-то? — коварно спросила его Даша, вися на его локте и тонко улыбаясь.

— Что ты, любимая, — тут же сдал назад боевой князь, — конечно, я рад пораньше вернуться домой, к тебе.

Маша требовательно воззрилась на мужа.

— Я тоже рад, — сразу сказал Сокол. — Но… Да подожди ты! — попытался остановить он понижающуюся температуру в воздухе. — Я же не про то, а про то, что вот этот вот, — он ткнул пальцем в меня, потом длинно вздохнул и продолжил: — Нет, это решительно невыносимо! Я из-за него косноязычным становлюсь! Он же опять всяких подвигов насовершал, а мы все так — с боку пристроились! Это же невозможное дело!

В комнате потеплело.

— Сразу надо было говорить, в чём дело! — улыбнулась Маша. — А называется это «с боку припёка». Такие ещё блины есть, Груша стряпает.

Вот по любому она это специально, и вовсе-то она не обиделась. Так, мужу нерву подёргать…

— А Илюша собрался в Железногорск! Один! — внезапно сдала меня Серафима.

Я аж возмущённо уставился на неё. Вот от кого засады не ожидал!

— И не стыдно? — отставив кружку с кофе, проникновенно спросил меня Витгенштейн. — Вот совсем не стыдно? Опять? Один?

— Не выйдет! — отрубил Серго. — Тем более, что нам тоже надо на рудник. Свадьба эта египетская да база эта, будь она неладна… Сколько уже не были? А, Даш?

— Да почитай две недели. Там такого могли натворить… — задумчиво ответила Дарья.

Я возмутился:

— Ты уж всякого-то на рудничное начальство не наговаривай, а? Весьма компетентные сотрудники.

— Ой я тебя умоляю! — отмахнулась Даша. — Они, конечно, компетентные, но пригляд всяко требуется! Иногда они в своей компетентности такого наворотить могут, я тебе потом расскажу…

— Хорошо, тебе виднее, ты у нас Багратион-Уральская, — пошёл на попятную я.

— Вот именно! — удоволетворённо кивнула Дарья.

Да и пусть. Жалко, что ли?

К тому ж, Дарья — бывшая Морозова, а у них в семье дело торговое да промышленное туго знают и детей к тому с самого раннего возраста натаскивают. Да и сейчас, пока Серго вникает в дело, всеми промышленными делами Дарья управляет. Да какой властной рукой! Вот попалась же ему жена, ни в жисть не выжил бы рядом с такой командиршей!

Но это такие, глупые мысли. Мне зачем другая жена, когда своя, вон какая обалденная, есть?

Хотя это всё суета и шелуха. А главное, что теперь идея слетать в Железногорск в одну каску, поплескаться в холоднючей Коршунихе, может, на охоту сходить, благо зверья непуганого табуны — короче, побыть одному, нерву залечить — становилась всё призрачнее и эфемернее. Одиночество на лоне дикой природы? Ага, три раза «щ-щас»! Теперь только всем табуном. Иначе — не отпустят.

Хотя…

Я прислушался к внутреннему ощущению и с удивлением понял — а никакого возражения в выборе компании для поездки у меня нет. Жаждут — да и пусть едут, только веселее будет.

— Петенька, друг мой ситный, мне бы разрешение на посещение «объекта» бы…

Он аж кофеем поперхнулся:

— Это тебе зачем вообще?

— Так обещались же.

— А-а-а, — сразу успокоился он, — волка показать?

— Ага. Ну и медведя заодно. Пусть дитё порадуется.

Остальные князья и их жены переглянулись.

— Это кому он чего показать обещался? — Соня взяла мужа за локоть. И, судя по изменившемуся лицу Витгенштейна, ещё и коготки в него воткнула. Так сказать, для сущего вразумления. Вот что ревность с женщинами делает. Хотя это ж я должон медведя показать, и вот чего она? Хотя вон Серафима тож на меня сурово взирает.

— У… утопцам… — коротко попытался оправдаться Пётр. Не получилось.

— Кому? — вытаращился на нас Иван.

— Вы когда упырей по сопкам гоняли, мы с Ильёй место их предварительного пребывания инспектировали. Вернее, то, что от того места осталось.

— И-и?

— А остальное — государственная тайна. Ясно? — отбрил Сокола Петя.

— Ясно-понятно. Чего ж непонятного-то? Тайна она и есть тайна. А сейчас вы туда медведя показывать летите?

— Ага. Именно туда и летим.

— И волка, — твёрдо сказал Серго. — Волка непременно надо показать. Я ж обещал.

— Почему-то песенка вдруг вспомнилась, — сказала Соня, — новогодняя. Что-то там «тра-ля-ля, новый год, возле ёлки хоровод, ты — медведь, я — лиса, и чего-то чудеса…»

— Можно и лису, — сказал голос Айко. — Мы принципиальных возражений не имеем.

— Паноптикум какой-то! — громко и сердито возопил Сокол. — Петя! Я всё же настаиваю, чтобы ты объяснился. Что за зверинец у вас намечается?

— Объясниться? — задумчиво посмотрел на него Витгенштейн. — Можно и объясниться… Только с тебя подписку придётся взять…

— Знаешь ли, ты хотя бы мозги мне не колупай, а? — Сокол упёр в столешницу кулаки и навис над Витгенштейном. — У меня тех подписок, этот стол переломится, если их все сюда сложить. Да чего у меня, у каждого из нас! Одной больше, одной меньше. Давай организовывай всё что надо! Вместе посмотрим на твоих утопцев.

— Да они вовсе и не мои…

— Задолбал! — прервал его Иван.

Что я говорил? Вот вам и поездочка в одного… Кушайте, не обляпайтесь!

СЕКРЕТНЫЙ ОБЪЕКТ

— Требуют коды доступа, — капитан «Пули» повернулся к Витгенштейну и отложил рацио в сторону.

— Зря убрали, давайте сюда. — Петя взял в руки пузатый овал микрофона и принялся надиктовывать в него длиннющие цепочки цифр. Вот, ей Богу, я бы, с листочка читая такие вереницы, спокойно бы ошибся, а он их на память выдаёт!

— Посадка разрешена, — раздалось из динамиков.

— Уф! Я уж думал — ошибся, — проворчал Петя.

— Силён, могуч, только что не волосат! — подколол его Серго.

— Ну не знаю. Кое-где, может, и волосат, — ответил ему Пётр и почесал голову.

— Если только кое-где… — рассмеялся Багратион.

«Пуля» снижалась, и я отмечал изменившиеся очертания окрестностей. Теперь возле сторожевой башни высилась ажурная причальная мачта — к ней-то мы и пришвартовались. Оно, понятно, у «Пули» новейший посадочный модуль, она может и сама носом вниз нырнуть и вовсе безо всяких приспособлений внизу высадку-посадку пассажиров обеспечить — ан не положено. Об этом нас и Петя предупредил, и капитан, и рацио отдельно пробубнила — даже те, кто совсем не хотел слышать, услышали.

А на предмет того, что некоторые тут не особо хотят предупреждения слушать, у меня опасения были. Как начал наш цветник в окна умиляться — думал, поток восторгов не пресечётся до вечера.

«Ой как тут красиво!.. Девочки, а это Илим?.. Какой ещё Илим?.. Ты чего? Это река такая, в него Коршуниха впадает!.. А я и не знала!.. Нет, вы только поглядите, какая прелесть!..»

Короче, такой балаган развели, ядрёна колупайка! И это они на сильно секретный объект прибыли, из которого в Железногорск вампиры да вурдалаки вырвались. Цирк, одним словом.

С другой стороны — эти самые гламурные дамочки большую половину тех упырей и приморозили. И как бы они не игрались в дурочек — на сотни километров вокруг более сильных магинь не было.

Вот, опять же, забавно. Ну, действительно же — сильномогучие морозницы, а поди ж ты, притворяются. Или нет? Никогда понять не мог. А с другой стороны — лисы. Там тож дури — и мажеской, и просто физической — мама моя! Да и возраст — не чета людскому веку, а ведут себя словно девчонки потешные. Почему? Непонятно. Хотя батяня как-то мне заметил, мол, смотри Ильюха, пацанва в песочнице собирается, как они друг друга называют? — «Мужики» или «Парни». И не беда, что тем мужикам как бы не по три-четыре года. Мужики и всё. А ежели бабки какие на завалинке соберутся, как они друг к другу обращаются? — «Девочки»! Ага. Девочки, восьмидесяти лет.

Вот и тут. На площадку рядом со зловещим «Объектом № 18» спускались «девочки». Берегись, ворог. Это если он тут есть, ворог тот.

Я переглянулся с тянущими лыбу Багратионом и Витгенштейном. Кажись, не у одного меня подобные мысли были.

— Чего колом встали? — из трюма вышел Сокол, огляделся. Увидел наших жен, усмехнулся. — Пикник гимназический на выгуле, блин горелый.

Потом рывком повернулся ко мне:

— Почему горелый-то? Коршун, вот ты ляпнешь чего, привяжется, избавиться не получается…

Я задумался.

— Знаешь, Сокол… Мы не всегда жили вот так… нарядно, скажем. Раньше-то иногда и на краюху хлеба не хватало. Помню, зима, батяня на контракт убыл, а дома, как на грех, ну совсем ничего пожрать нет. Так мама последнюю муку водой развела и что-то типа блинов попыталась сделать. Да не углядела. Сеструха тогда болела. Она, когда хлеб-то из печи достала — сгорелый он был. Так ревела над ним. Последнее ж… А через час дядька пришёл, полтуши оленя с охоты принёс. Так кто ж знал, что придёт? Вот тебе и «блин горелый». Соображаешь?

— М-да. История, — смутился Иван. — Ты извини…

— Да ладно тебе, прошлое ж. За что извиняться? Да и не виноват ты.

— Пошли уже, чего встали? Вон нам там машут уже, — подтолкнул нас Серго.

— И правда. Чего стоять? — я застучал сапогами по ажурной железной лестнице.

Площадка перед воротами преобразилась. Там где были забавные несерьёзные ряды колючей проволоки, теперь красовался ров и бетонная стена над ним. И по бетонному же капониру через каждые двадцать метров. Ага. И, кажись, с пулемётами. А чего — раньше нельзя было подобное сделать?

Мы подошли к воротам. На КПП демонстративно скучал казачок. Чего-то ледащий какой-то? А потом глянул на него глазами Зверя — а вокруг того ледащего такое марево защитных щитов, мама не горюй! Такой вот встречающий. Его ж чтоб поцарапать, из шагохода главным калибром стрелять надоть.

Витгенштейн передал караульному какие-то бумаги. Тот, не торопясь, пролистал их, достал из нагрудного кармана маленький карандаш, что-то черканул в них и вернул Петру.

— А на этих разрешение есть? — казачок-караульный ткнул в пустоту позади меня. Ага. Это он про лис? Значит видит?

— Вот. Ознакомьтесь.

На свет появилась очередная бумажка. Это что — значит, Петя был-таки уверен, что Айко с дочерьми заметят, так получается? Бумага была внимательно изучена. Потом казак подтянулся отдал нам честь и с фразой:

— Дамы и господа, добро пожаловать на вверенный мне объект, — открыл воротину.

Мы зашли на огороженную территорию. Типичный армейский гарнизон. А и хорошо. Главное, чтоб порядок был.

— Подержи-ка Илья, — Витгенштейн сунул мне небольшую сумку. Тяжелая такая. Чего он там тащит?

Мы прошли в воротам в теле горы. Новые поставили. Те, что нападавшие и я повредили — уже убрали. Но не совсем — порезанные створки лежали рядом. Наверное, как-то их ещё хотят употребить. И правильно. Хотя бы на укрепление капониров, опять же. Дверца в воротах при нашем приближении открылась автоматически. А может, и магией, я в таких вопросах особо не силён.

— Добро пожаловать на «Объект № 18», — махнул рукой Пётр. Просьба никуда без меня не лезть.

— Петенька, ну мы не совсем уж дуры-то! — отмахнулась Соня и, окутавшись дымкой щитов, шагнула внутрь.