КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

17. ПОД УТРО

И СНОВА РАЗБИРАЕМСЯ

— Как скажешь, дорогой брат, — согласился Иван и присел около Айко с Мидзуки.

А Фридрих на голом нерве продолжал убеждать непонятно кого:

— Этот лиса есть наш спасений! Люди кайзер не ожидайт отпор с такой сила! — Я подошёл ближе, и принц тут же поймал меня за запястье: — Илья!!! Они использовайт заклинаний первый порядка против внешний охрана! Никто не ожидайт, что диверсант будет маг такой огромный сила. Так не бывайт! Целых пять высший маг! В охрана у кайзер всегда лучший из лучший! Я не думайт, что этот маг может быть предатель. Они всегда проходийт тщательный проверка. Предельный лояльность. Преданность императорский род… — Чего-то Фридрих совсем русский позабыл. От избытка переживаний, не иначе. — Они думайт, что смочь просто так войти и убивайт меня и мой жена, мой ребёнок! Если бы не этот лиса! Они не ожидайт…

Кажется, Фридрих пошёл по кругу. Глаза его лихорадочно блестели, но он продолжал сжимать мою руку и говорил, говорил… Если бы я частично запястье не трансформировал, он бы своей стальной хваткой уже полруки бы мне оторвал, наверное.

Что-то мне от этого полубреда аж не по себе. Я оглянулся на Серго:

— Что там доктор?

— Да будэт щас доктор, нэ волнуйся, — успокоил меня Серго. — Внутри посёлка в любую сторону ехать нэдолго. Хагэн сам поехал.

— Может, надо было принца скорее к ней везти?

— Может, и надо было, — ответил из пролома малознакомый женский голос, — но теперь уже никто никого никуда не везёт, все тихонечно лежат и дают доктору спокойно провести диагностику. — Докторица средних лет доброжелательно, но строго посмотрела на Фридриха, который, как испорченный патефон, всё не мог до конца замолчать и что-то бормотал: — Вам ясно, молодой человек?

— Яволь… — как-то растерянно ответил тот.

— Вот и славно! — Тут она неожиданно жёстко добавила: — Орднунг унд дисциплин!

Зубы у Фридриха аж лязгнули.

Немцы как-то подобрались и, кажется, даже сидеть-лежать стали с чувством ответственности. Даже Хаген вытянулся за её спиной. Хотя — почему «даже»? Хаген — первостатейный немец, ему сам Бог велел.

Докторша повела над пострадавшими сияющей зелёной рукой и резюмировала:

— Так. Первичная диагностика. Ребенок совершенно здоров. У госпожи Эльзы нервное потрясение, это тоже не страшно. А вот его высочество Фридриха нужно оперировать — у него здоровенная щепка в ноге и ещё одна поменьше в спине.

— Если бы не стальной рубашк, это не помочь, — снова забормотал Фридрих. — Да и потом… лиса…

— Оперировать? — очнулась Эльза. — Тогда его надо в госпиталь? Да? Как?..

— Успокойтесь, голубушка, — гораздо мягче, чем раньше, проворковала докторша. Никуда никому не надо! Тётя доктор уже тут… — Она обернулась к остальным: — Господа, попрошу помочь мне перенести пациента в соседнюю комнату. Я видела там стол. Секунду, я обезболю… Вот теперь можно! А вы, — она погрозила Эльзе пальцем, — останьтесь здесь!

Мы перешли в столовую и водрузили Фридриха на стол.

— Прошу, вот так… — командовала докторша. — Вы, молодой человек, зафиксируйте плечи и голову, пожалуйста… — ну и прочие указивки — кому как стоять, кому что подавать. Мария тут же заявила, что у неё по санитарному делу пятёрка, и сподобилась быть первейшей помощницей.

— Ну вот, теперь всё будет хорошо, — наконец заверила докторша. — Покуда я не буду снимать целительный сон. Но желательно бы перенести пациента в нормальную кровать.

— К нам, пожалуй, — предложил я. — Тут у них полдома раскурочено, ремонта сколько предстоит.

— Предлагаю пока на вон тот диванчик, — ткнул пальцем Серго. — Быстро тут осмотримся и вместе уж перемещаться будем.

— Дело! — согласились мы.

Тем более, что все процессы заживления уже запущены. И если тётя-доктор говорит, что всё будет хорошо, значит, так и будет. Я повернулся к Мидзуки. Сокол всё ещё держал её за руку, но лицо его уже не было таким хмурым. Я снова присел рядом:

— Говорить сможет?

— Посмотрим, — Иван слегка потрепал лису за плечо, пробуждая.

— Мидзуки? — спросил я.

Глаза лисы, всё ещё немного мутные и сонные, уставились на меня.

— Мидзуки, что здесь произошло?

Лиса облизнула тоненьким языком сухие губы и прохрипела:

— Вы сказали защищать, вот я и…

Я представил себе эту картинку — когда пятеро мощных магов расшвыряли элитную охрану, словно кутят, и вломились в дом, не ожидая особого сопротивления, а тут их встретила она. Посмотрел на бледные тела разной степени изорванности. Мда, знали бы — не полезли бы, поди. А Мидзуки, окончательно просыпаясь, вдруг обиженно заявила:

— А чего они? Не по-честному так!

— Кого-то мне эта манера изъясняться напоминает, а? — пробормотал Петя.

Но чернобурка не слушала его. Она возмущалась:

— Вы меня только назначили телохранителем, а они? Гады! — лиса неожиданно бодро вскочила и принялась прыгать на всех четырех лапах по груде тел. — Подставить меня хотели? Чтоб Мидзуки не справилась? Будто Мидзуки недостойна быть в свите русского герцога? Уроды гадские!

— Кажись, Сокол, перестарался ты со своей терапией, — сказал Серго.

Но меня интересовало другое:

— Ты хоть одного в живых оставила?

— А надо было? Я не подумала. Но вот этот кажется ещё жив! Но это ненадолго! Что делать⁈ — зачастила Мидзуки. — Лечить⁈

— Кого тут нужно ещё лечить? — сурово спросила докторша, входя из столовой в гостиную.

— Мидзуки утверждает, — начал я, — что один из нападавших ещё жив. Нам нужно его вылечить. И допросить. Она вам укажет…

— Не стоит, — скупо улыбнулась докторша, — я вижу, Илья Алексеевич. Насколько он должен быть здоров?

— Лишь бы мог говорить и не умер во время допроса.

— Я поняла.

Она сделала аккуратный пасс рукой, и струйка зелёной пыли впиталась в одно из тел. А как она узнала кто живой, а кто нет? Ёк макарёк, вот так всю жизнь магическим недоучкой и пробегаю. М-да, не дал Бог великих магических талантов…

Зато у тебя есть я!

Эт да-а, тут не поспоришь.

Мы самые!

Согласен!

— Если я вам понадоблюсь, — с достоинством поклонилась докторша, — я буду в столовой. Понаблюдаю за пациентом, чтобы убедиться в отсутствии рецидивов.

М-хм…

— Мидзуки, за этим подлеченным присматривай. Всё-таки очень сильный маг, мало ли, какой фокус выкинет. В случае чего сможешь его парализовать? — я всё ещё не знал возможностей тенко. Может, её умения под убийство только и заточены? Хотя гарнизон «объекта» она же усыпила.

— Смогу, конечно. Сделать?

— К нам приближаются люди. Кайзер и свита, — сообщил Серго, прислушивающийся у пролома.

Я с сомнением смотрел на мага. Нет уж, лучше шансов ему не давать. Даже призрачных.

— Пожалуй, да. Парализуй, Мидзуки.

Чернобурка совершила несколько быстрых, неуловимых пассов:

— Вот! Готово!

Ничёси у неё скорость заклинаний!

— И давай-ка, быстро прими человеческий облик! И Айко тоже! — я кивнул лисам и пошёл встречать высоких гостей. Хотя — какие это гости? Я, может, и недалёкого ума человек, но то, что на нападавших были дойчевские мундиры, разглядел отлично. Не успели переодеться, мерзавцы. Кто знает — может, с папашиного ведома этот разгром и был учинён? А все дознавательства и разбирательства — так, для отвода глаз?

Поэтому выскочил из полуразрушенного дома, принял облик и проревел:

— Всем стоять на месте! — толпа дойчей окуталась разноцветным маревом щитов.

В ответ кайзер проревел не хуже медведя:

— Сын! Внук! Живы? — и, расталкивая телохранителей, пошёл ко мне.

— Я сказал: стоять! Фридрих ранен, но все живы, за исключением нескольких нападавших дойчей!

Вильгельм десятый словно споткнулся, впечатавшись в невидимую стену.

— Дойчей? — неверяще протянул он.

— Повторяю, нападавшие — дойчи! Поэтому… — но меня перебили.

— Я требую предоставить нам тела для опознания! — и кто это такой неугомонный? Судя по количеству золотого шитья — важная шишка. Небось генерал какой? Что-то я его на дознании не видел.

— Ага, щас! Бегу, штаны теряя! Фридрих Вильгельм Август Прусский — временный подданный Российской империи! Поэтому покушение на него, на его супругу и несовершеннолетнего сына будет расследоваться российскими органами государственной безопастности!

— Ого! Эк ты заплёл! Даже Витгенштейн лучше бы не справился!

На лапу мне опёрся Сокол. Живём! Так-то на великого князя буром не попрёшь. Это тебе не игрушечный герцог.

— Дядя будет? — вполголоса рыкнул я. Вот, ей-Богу, сейчас бы тяжелая артиллерия не помешала.

— Сказал, дела какие-то. Скоро будет.

— Ага. Своевременно… — проворчал я.

— Или немножечко позже., — закончил Иван.

Пока мы препирались, дойчи сбились в кучу и о чём-то вполголоса кричали. Вот как у дипломатических это получается? Вроде тихо-тихо, а впечатление такое, словно орут матом. Не иначе, обучение специальное какое проходят.

Наконец от немецкой толпы отделилась фигура кайзера. Вильгельм подошёл и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным (хотя я-то через Зверя видел, что он просто кипит, как нагретый чайник!), сказал:

— Господа, я даю вам слово, что я лично к нападению совершенно непричастен. Тем более, что это может легко подтвердить мой сын. Если он жив.

— Не имею привычки врать! — отчеканил я.

— Да я не обвиняю вас…

— Им занимается лучший маг-лекарь в этой области, — твёрдо сказал Сокол.

Ну а что? Мы своих специалистов не абы как подбираем. Только с серьёзными рекомендациями. Целый посёлок лечить, как-никак, да и принц германский с семьёй здесь постоянно.

— Но…

— Повторяю: лучший специалист во всём земельном владении. — отрезал Иван. — А размер владения, на минуточку, сопоставим с вашей Баварией, так что можете себе представить.

— Да-да, конечно, — кажется, кайзер наконец-то впечатлился. — Но я всё же хотел бы увидеть своих родственников.

Ага, титька тараканья! Пронял-таки его Фридрих своими тремя дарами. Уже и родственники! Глядишь Эльза ещё пару детишек родит — вообще в категорию любимых занесёт.

— Илья-а! — осуждающе протянул Иван.

— Чего? Я опять вслух? — тут меня аж пронзило. Не хватало ещё международный конфликт развязать! — Извините пожалуйста, ваше кайзерство! Я на сирийских фронтах контуженный, вот и несу иногда невесть что…

— Царственный дядюшка, подтверждаю сказанное его светлостью. Именно при спасении вашего покорного слуги, — Иван слегка поклонился. — И была получена контузия. Собственно, за это спасение он и получил наследное дворянство и титул фрайгерра.

— Однако… — задумчиво протянул Вильгельм Десятый, — какой у моего сына интересный сюзерен.

— Вы даже десятой части не знаете! — проникновенно уверил его Сокол. — Если будет возможно, я потом дам вам прочитать его биографию. Ну, вы же понимаете, то, что не входит в секретную часть. А ещё есть книга…

— Вот про книгу не надо! — спешно и возмущённо перебил я Ваню, а то у него язык без костей, хуже Петеньки. — Книга — вообще поклёп и провокация! Тем более, что это женская — подчеркну! — женская литература!

— Я, кажется, начинаю понимать, — медленно произнёс кайзер, — почему мой царственный русский брат употреблял в отношении вашей компании такие эпитеты как «сумасшедший дом». Вести спор с огромным белым медведем и великим князем о женской литературе? Посреди форменного разгрома… — Кайзер попытался меня обойти. — Простите, господа, но там мой раненый сын!

Я снял облик.

— Ваше величество. Только ОЧЕНЬ прошу резких действий не совершать. Всё делаем плавно и красиво. Там очень усталая охрана и несколько весьма сильных волшебниц. Как говорится, все на нерве…

— Хорошо, как скажете, — с некоторым усилием произнёс Вильгельм.

Мы зашли в дом. Не через пролом, как раньше, а как приличные люди, через дверь. Кайзера проводили в столовую. При его появлении все женщины встали. Докторша с достоинством. Эльза испуганно. А наши магини, которым уже успели доставить накидки, чтобы прекратить их щеголяние в ночных рубашках — с готовностью выступить единым фронтом, прикрывая всех присутствующих.

Кайзер сделал вид, что не заметил боевой готовности, скорбно кивнул всем присутствующим. Спросил:

— Когда можно будет поговорить с Фридрихом.

— Полагаю, не менее, чем через шесть часов, — столь же сурово ответила докторша. — Сильнейший стресс и приличная кровопотеря. Я не дам согласие будить пациента прямо сейчас.

— Что вы, этого и не требуется! — поднял ладонь кайзер. — А… мальчик?

Эльза вдруг решительно подняла подбородок:

— С Вильгельмом всё в порядке, благодарю вас!

— Вы назвали мальчика Вильгельмом? — глаза кайзера стали цепкими.

— Со всеми на то основаниями, — слегка дрожащим голосом, но не опуская взгляда, ответила Эльза. — Серафима Александровна смотрела его и подтвердила, что видит зачатки всех трёх родовых даров.

— Извините, — с неожиданной решительностью вмешалась докторша. — Госпожа Эльза пережила слишком сильное потрясение сегодня. Я решительно возражаю против дальнейших расспросов.

Кайзер с усилием разжал стальные кулаки и кивнул:

— Хорошо. Поговорим позже. — Он обернулся ко мне: — Могу я видеть тела террористов?

— Конечно. Вон туда, в спальню, прошу.

А в приснопамятной спальне уже произошли некоторые изменения. Кто-то из девчонок наморозил ледяную стену, закрыв пролом. Четыре трупа нападавших были уложены вдоль этой стены, лицами вверх, и восходящее утреннее солнце пускало по ним причудливые блики. Жутковато, ядрёна колупайка.

А выживший сидел на полу, прислонившись к стене и дёргался, когда Мидзуки тыкала в него пальчиками. Судя по перекошенной физиономии, орать он не мог, а вот боль отлично чувствовал. М-да. Не завидую. Вот совсем. У меня в памяти ещё свежи вопли того англа Смидта (или как там его?) из семьи производителей «Локустов» во время его «беседы» с Айко… И револьвер в висок — «Лучше сразу убейте!»

Хотя-я, не могу сказать, что к нападавшему дойчу я испытывал глубокие сожаления. Да, попался он, паскуда, как кур в ощип… Так было за что! Он убивать пришёл, и не только отца, а ещё и женщину, и дитё вовсе безвинное. Вот и получай по заслугам. И все возможные сведения из него я был настроен выбить незамедлительно.

Ибо нехрен! У нас были такие, знаете, из столичных интеллигентов, залётные в иррегулярные части, так они тоже иной раз выдавали: «Ах! Допрос должен вестись согласно венским конвенциям…» Нахрен эти венские конвенции, если данные нужно получить вот прямо сейчас, по свежим следам! Какие послабления могут быть, ежели этот гад мирное население под угрозу поставил⁈ «Венские конвенции»? Ну, пусть в Вене их и ищут!

Кайзер прошёлся мимо трупов, цепким взглядом прошёлся по искажённым лицам.

— Нашлись, мерзавцы.

— Следует так понимать, что это ваши? — с вежливым холодом в голосе спросил Иван.

— Те пятеро потеряшек? — уточнил я. — О которых думали, что они в загул ушли?

— Это не явившиеся на проверку служащие моей охраны. Дезертиры и предатели! — Вильгельм хмуро сплёл на груди руки. — Я хочу забрать последнего живого и допросить с пристрастием.

— Па-азвольте! — мгновенно проснулся Витгенштейн. — Эти террористы совершили преступление против подданных Российской империи. Пусть временных подданных, но тем не менее! И следственные мероприятия будут проводиться русскими специалистами!

— Не забывайтесь, юноша! — Вильгельм свирепо перекосился, раздувая ноздри. — Эта мразь едва не убила моего сына и его семью. Это практически семейное дело!

— Семейные дела русские следователи тоже успешно разбирают, — нисколько не устрашился Витгенштейн. — Кроме того, этот злоумышленник давал вам личную клятву верности, и до вчерашнего дня считалось, что он всецело вам предан. Что если вы хотите избавиться от последнего, лишнего для вас свидетеля?

— Как вы смеете⁈ — рявкнул кайзер.

— Это моя должностная обязанность — предполагать подобное, — невозмутимо ответил Петя. А вас мы даже на правдомере сейчас проверить не сможем.

— Фридрих проснётся — он подтвердит, что я не лгу! — привёл последний аргумент кайзер.

— Но пока Фридрих спит. И, кроме того, вы можете быть уверены, что заговорщики не были связаны с кем-то другим из членов германской императорской семьи, кроме вас?

Вот тут Вильгельм Десятый и припух.