КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

19. ДВА ИМПЕРАТОРА — СТРАШНАЯ СИЛА. А УЖ ФАНТАЗИЯ…

ТЕ ЖЕ И РУССКИЙ ИМПЕРАТОР

Естественно, все тут же повалили на двор. Ажитация наблюдалась полнейшая. Какой там протокол! Всё, как писал тот граф в своей книжке, смешалось в доме (только на этот раз в доме Вархафтингов).

— Живенько тут у вас, — сказал высыпавшей на крыльцо толпе Андрей Фёдорович и внимательно прошёлся по лицам, явно отметив отсутствие Фридриха. Лицо его неуловимо изменилось: — Надеюсь, все живы?

— Вверенные подопечные не пострадали, дорогой дядюшка! — отрапортовал Иван. — Основной удар террористической группы приняли на себя несколько человек охраны. Повреждения одного оказались фатальными, он погиб ещё до нашего прибытия. Остальные тяжелы, но их удалось стабилизировать. — Смена заступила на дежурство, резерв вызван.

Глянь-ка, и когда успел?

Андрей Фёдорович покивал, оглядывая вырванный угол дома.

— Однако…

Он поднялся на крыльцо и пожал руку кайзеру:

— Доброе утро, мой дорогой царственный брат! — и тут же перешёл на неофициальный тон: — Я вижу, тебя выбило из равновесия сие происшествие?

— Рад бы скрыть, — кривовато улыбнулся Вильгельм, — да всё равно же тебе сегодня же доложат. Напала моя же охрана. Пятеро предателей.

Русский император аж присвистнул:

— Теперь я понимаю, как они смогли сквозь защиту пройти. — он с возросшей тревогой оглядел встречающих. — А что же Фридрих? Ранен⁈

— Ранен, но уже осмотрен целителем, спит, — пояснил Вильгельм. — Да хуже другое. Заговор у меня. И моя… Мария тоже замешана.

— Н-да, неприятно…

— Так что, прости, но придётся нам наше развлечение, пожалуй, отложить.

— Да ладно! — расстроился Андрей Фёдорович. — Столько приготовлений! — И тут же лицо его озарилось новой мыслью: — Послушай-ка, Вилли, какую я тебе предложу интригу.

Они отошли в дальний угол двора и начали тихо переговариваться. Мало кто этот разговор разобрал, естественно. Разве что лисы, да я, да Серго. Айко ещё шикнула на Мидзуки:

— Да не таращись ты в их сторону, кулёма! Внимание привлекаешь!

— Кулёма? — не поняла Мидзуки. — Это что такое?

Но тут откашлялся уж Серго — с таким намёком, мол, слушать мешаете — и все заткнулись. А Андрей Фёдорович как раз толковал кайзеру:

— … обстряпаем всё в лучшем виде, комар носа не подточит. Во-первых, прямо сейчас составим подложный отчёт о том, что в городке Железногорске Иркутской губернии произошёл мощный взрыв, до основания разнёсший охотничий домик для особо уважаемых гостей. В момент взрыва в доме находилось несколько представителей русской аристократии, руководящих приёмом германской делегации из весьма высокопоставленных лиц. Что-нибудь добавим там про разбор завалов. Непременно упомянем, что ни одного живого обнаружить на месте взрыва не удалось, тела обезображены настолько, что опознаются с трудом по остаткам одежды. — Кайзер хотел что-то сказать, но Андрей Фёдорович предупредительно поднял палец: — И сей отчёт срочными депешами отправим для дачи соответствующих статей в центральные русские газеты. В «Имперские ведомости» да плюсом в «Столичные новости» — эти больше про Московские да Петербуржские сливки общества пишут, ну да намёк дадим кому надо, возьмут. В местную непременно, «Вести Иркутской губернии». Ну и в «Дальневосточный вестник» до кучи.

— Но ведь в Германии решат, что я погиб! — воскликнул кайзер.

— Вот именно! — обрадованно хлопнул его по плечу русский император. — Именно, дорогой брат! А особенно обрадуется кто? Ну-ка?

Вильгельм уставился в пол, быстро поводя туда-сюда глазами.

— Заговорщики!

— Ну конечно! — воскликнул Андрей Фёдорович так, что это услышали уже все. Впрочем, тут же снова перешёл на шёпот: — И своими словами и действиями злоумышленники непременно себя обнаружат! Надо дать им дня два-три на сию процедуру. Половину дела по раскрытию злостных ячеек выполнят самостоятельно! Только уж всю свиту твою без исключения придётся лишить средств связи, чтоб никому заранее сигнал не отправили. И всех, как Фридрих проснётся, на предмет причастности повторно допросить.

— Так уж всех допрашивали!

— Э, брат! Отвыкли вы от дара правдовидения, оно заметно. В этом вопросе главное — что?

Вильгельм насупился:

— И что?

— Правильный вопрос задать! Вот вы, к примеру, что спрашивали?

Кайзер секунду поколебался. Потом, верно, вспомнил, что я-то всё одно при всей процедуре присутствовал. Сказал:

— Причастен ни каким-либо образом допрашиваемый к обнаруженной бомбе? Знал ли о ней?

Андрей Фёдорович скептически приподнял брови:

— А теперь представим, что человек действительно совершенно ничего не знал о бомбе. Но! Знал или подозревал о деятельности тайного общества? Видел или догадывался о том, что кайзерин ведёт какую-то собственную игру в обход кайзера? В таком случае этот человек совершенно честно мог просто промолчать — вы ж его не об этом спрашивали! Так что я бы непременно всех передопросил. А то, глядишь, и не по разу бы. Всех! И самых близких! Может, они вовсе и не доверенные, а только в доверие втёршиеся.

Кайзер задумался. А Андрей Фёдорович продолжал развивать идею:

— А после организуем такую каверзу: визит вроде как заканчивается, потом твои все грузятся на дирижабли, а мы с тобой всё стоим, прощаемся, разговариваем. Как все поднимутся на аппараты — ты отдаёшь приказ им отправляться обычным ходом без тебя, а я тебя прямиком в берлинский дворец забрасываю! Представь, тебе какая выгода! Даже если кто-то среди делегации или обслуги был связан с бунтовщиками и умудрился мимо всех повторных допросов проскользнуть — а таких хитрецов я бы со счетов сбрасывать не стал — никого они предупредить не успеют! У тебя все козыри в руках будут!

Кайзер хмурился и думал. Прошёлся по доскам двора туда-сюда…

— А давай, Андрей! Согласен! Всё равно я их тепленькими застукаю. После такого происшествия раньше, чем через неделю возвращения немецких дирижаблей на родину всё равно никто ждать не станет, верно?

— Конечно! Да и вообще, случись бы так, все поголовно были бы задержаны до окончания следственных разбирательств. Если от твоего посла придёт запрос, так и ответим.

— Решено! — рубанул ладонью воздух кайзер. — Остаюсь!

— Вот и славно! — обрадовался Андрей Фёдорович. — А пока так и так два дня сидим — вот и смысла откладывать наши соревнования нет! — Тут он подхватил кайзера под локоть и вместе с ним зашагал в нашу сторону: — Мы рады вам сообщить, господа: сегодня состоится… назовём это «дружеский матч». Между германской и русской командами.

Мы с Серго с недоумением переглянулись и дружно пожали плечами — ни о каком матче мы и слыхом не слыхивали.

— А можно поинтересоваться, дядюшка, — начал Иван, — кто и с кем будет соревноваться?

— И хотелось бы знать, в чём? — добавил Витгенштейн.

— Конечно, можно! — с предвкушением прищурился Андрей Фёдорович. — Нужно! Дело в том, что мы с моим царственным братом Вильгельмом Десятым некоторое время назад поспорили. Он полагал, что победа на дуэли, которую одержал всем нам известный Илья Алексеевич Коршунов…

— Герцог Топплерский! — веско добавил кайзер.

— Да, господа, герцог Топплерский, — с тонким ехидством повторил Андрей Фёдорович. — Так вот, его величество кайзер германии полагал, что победа эта случайна. А я убеждал его в ошибочности этого мнения. Более того, — император многозначительно улыбнулся, — я утверждаю, что не только Илья Алексеевич славен своими победами, а и друзья его. Поэтому сейчас, господа, состоится ваше… назовём его состязание. С русской стороны выступят великий князь Соколов, герцог Коршунов, князь Витгенштейн и князь Багратион. — Андрей Фёдорович оглядел наш короткий строй, в который мы непроизвольно, по армейской привычке, сбились. — Откровенно говоря, я полагал, что с вами будет и князь Дашков, поэтому предложил германской стороне выставить пять машин. Но мы же не будем отступаться и разочаровывать гостей? Как вы считаете, господа?

Мы переглянулись. Размотать по лесу пятерых кайзерских охранников в «Панцер-кампф-рюстинг-пять» — дело плёвое!

— Да пусть хоть все восемь выводят! — заявил Сокол. — Мы готовы!

— Ну… восьми «Кайзеров» у нас с собой нет, — хмуро воззрился на нас Вильгельм Десятый. — Но пять мы вам обеспечим.

Что? В смысле — «Кайзеров»? Это вот тех огромных дурмашин, типа той, что я на японском фронте вместе с Фридрихом затрофеил?..

— Однако… — еле слышно пробормотал Иван.

И тут кайзер довольно улыбнулся.

А вот рано радуешься, морда германская!

СОБИРАЕМСЯ С ДУХОМ

Некоторое время, я так понимаю, было затрачено на составление душераздирающих депеш. Далее я думал, что специально обученные люди отправятся в рудничную контору, надиктовывать их в виде телефонограмм, но Андрей Фёдорович обошёлся проще, вызвав к себе четырёх помощников секретарей (из немерянного штата, что у него, надо полагать, имелся), прочёл им тут же строгие инструкции и отправил по местам назначений: двоих в Москву, одного в Иркутск и одного во Владивосток — чтобы, значицца, не только тексты донесли без искажений, но и проконтролировали, что информация пойдёт в номер сегодня же. Шут его знает, может, они и ещё кому должны были сразу сообщить, чтоб волна-то быстрее пошла — об этом государь нам не докладывался.

Мы (четверо отважных, ага) это время потратили с относительным толком. Нет, сперва-то нас одолевали некоторые сомнения…

— Ага, пять «Кайзеров» против нас? Как там твоя чернобурка говорила? «Не по-честному так»? — Петя задумчиво разглядывал любезно предоставленную нам карту с предстоящим полем боя. — Вообще, развлечение так себе…

— Балаболка, ты уже задолбал ныть! Где боевой дух? — Серго наоборот был бодр и весел.

— Да маловато поставил, — как-то не в строку сказал Витгенштейн.

— Чего? — выпучил на него глаза Багратион.

— Того. Ну, размотаем мы эти шагоходы, это же понятно. А выигрыш? — по-прежнему непонятно ответил Витгенштейн.

— Какой выигрыш? — спросил я.

— Господи! Я прямо как в ясли попал! Друзья, вы реально не понимаете или притворяетесь? — требовательно уставился на нас Петя. Он ещё и обиделся, по-моему. — Ставки на выигрыш, не слышали, нет?

— Ставки, это понятно. Но где, и главное — как ты успел? — спросил Сокол.

— Ой, я тебя умоляю! — отмахнулся Витгенштейн. — Было б на что, а с кем найдётся.

— А эдикт, ограничивающий ставки на дэньги? — Серго даже отодвинулся от Петра. Мало ли? — Не слышал? С прошлого года тотализатор тоже запретили. Во всех видах! За крупные материальные ставки типа домов или имений — сразу лишение дворянского статуса. А уж за деньги…

— Ты совсем больной? Какие деньги? Нахрена мне — мне! — деньги? — с полным пренебрежением к благам мирским ответил Витгенштейн.

— А на что тогда? Ты же сам сказал — «мало поставил», — вернул ему подначку Сокол.

Князь Пётр Витгенштейн картинным жестом опёрся о сосну.

— А ты представь, Иван, как граф Лопухин по мановению вот этого пальца, — Петя покрутил ладонью и выставил указательный палец, — лезет на стол и кричит петухом. Или князь Воронцов…

— Так, стоп! — прервал его Сокол. — Мне твои больные фантазии не интересны. Ты лучше скажи, как дойчев бить будем? «Кайзер» — машина серьёзная!

— Ой, я вас умоляю! — чего-то Витгенштейн повторяется сегодня? — Вот и вот. Смотрите, — на ладони у Петра соткалась маленькая модель немецкого шагохода. И на этой полупрозрачной медленно поворачивающейся фигурке высветились три красных пятна.

— И чего это за народное творчество? — спросил Иван.

— Меня вот совсем другое интересует. Ты давно такие картинки показывать умеешь? — перебил его Багратион. — Я тоже так хочу!

— А ты что не умеешь? — выпучил на него глаза Витгенштейн. — Детская же шалость, я как-то кузинам голого мужика показал, визгу было…

— Петечка, уйми поток пикантных воспоминаний, прошу тебя. Позже про свои изощрённые развлечения расскажешь, — перебил его Сокол подумал и добавил: — Или даже покажешь… Чего там по «Кайзерам»?

— Ладно, — Пётр успокаивающе поднял левую дадонь. Причём над правой продолжал поворачиваться маленький шагоход. — Смотрите. Вот тут у них слабая броня. Относительно, конечно. Но для твоих когтей, Илья — слабая. Я видел, как ты крышу у того шагохода снёс. Вот тут примерно такая же, проблем не предвижу.

На маленькой шагоходике мигнула красным панелька. Па-а-анятна. Осталось придумать как до этой части «Кайзера» добраться.

— Далее, — Петя увлёкся и заговорил лекторским тоном. — Вот тут у них слабая зона. Обзора никакого практически. Прям как для тебя, Ваня, делали. Для взгляда твоего огненного.

— Задолбал! — прервал его Иван.

— Я ж любя! — развёл руками Петя.

— Тэм болэе — задолбал! Дальше! — прервал его Багратион. — Мы тут вообще-то сэрьёзным делом заняты!

— Серьёзным так серьёзным, — согласился Пётр, но что-то в его взгляде мне показало, что он-то серьёзным как раз не был. Вот от слова совсем.

— Петя, пока ты ещё не продолжил, ты мне сразу скажи, ты как всё это успел узнать? — я кивнул на разноцветный шагоходик. — Ни в жисть не поверю, что тебе инженерные выкладки по захваченному мной «Кайзеру» давали. Это же по-любому «совершенно секретно». Или как?

— Так они же при нас выгружались, — как само собой разумеющееся ответил Петя. — И я-а… — он скромно (картинно-скромно!) потупил глазки: — Просто увидел.

— Так чего же ты гундеть продолжаешь, морда твоя Витгенштейновская⁈ — вот тут я думал, Иван Петеньку за грудки щас схватит да тряхнёт от всей души. — Жопу он морщит! «Всем досталось боевые, а мне — бесполезное умение», — специальным дразнильным голоском пропищал он. — Да! Глазами с вышки сверкать — это, конечно, сильно! Но просто посмотреть и увидеть слабые места в новейшей технике?.. Это тебе не лося-переростка завалить! Если это — не боевое умение, то я тогда и не знаю…

— Эй-эй! Тише-тише, гэнацвале! — встал между ними Серго. — Вот побэдим, тогда и кричите друг на друга или морды бэйте, а пока — рано.

Иван с Петей ещё немного попыхтели и успокоились.

— Это всё, конечно, замечательно, — Сокол повертел в руках планшетку с картой. — Но реальные планы на бой есть? Или как всегда — «ввяжемся, ребята, а там посмотрим»?

— А я что? — сразу развёл руками Витгенштейн. — Командир у нас ты. Моё дело маленькое.

Ну, сейчас начнут снова препираться!

— Петя, поверни-ка эту фигулинку ещё раз, — попросил я. — И увеличь. Можешь?

— Конечно. Вот, — Пётр «вырастил» шагоходик до полуметра.

— Может, как с индусом? — спросил Багратион. — Слона того помните? Сокол, тут овраги есть какие-нибудь?

— Ага, жди! Дойчи, полагаю, специально полигон выбрали — ровный да чистый, — отозвался Витгенштейн.

— Прискорбно…

— Не-е, есть идейка, — задумчиво протянул Сокол, да так, что мы все перестали пялиться на модельку и с надеждой к нему повернулись.

— «Матросы на зебрах»! — торжественно заявил Сокол.

— Чего-о? — обалдело переспросил Пётр.

Великий князюшко наш в душевном порыве аж заметался от лиственницы к лиственнице по заднему двору охотничьего домика, на котором, собственно, мы всё это время и сидели.

— Они ждут, что мы будем прятаться… — горячо заговорил он.

— А мы не будем? Ты тронулся? Там такая ударная мощь… — попытался достучаться до Сокола Багратион.

— Кто из вас быстрее? — внезапно спросил его Иван. — Ты или Илья?

— Если по прямой — я, а если…

— По прямой. По прямой… — постукивая картой по руке повторил Сокол. — Значит так. Смотрите.

Идейка, конечно, отдавала безумием. Как по мне. Но с другой стороны…

С другой стороны, это походило на последний, единственный шанс. Один из миллиона. Тот, который должен был сработать!