КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

18. В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

ВОПРОСЫ ЮРИСДИКЦИИ

Пару минут все молчали и играли в гляделки. Наконец кайзер, сделав над собой титаническое усилие, предложил:

— Хорошо. Как вы отнесётесь к тому, чтобы допросить его совместно? Вы и я?

Мы все переглянулись. Иван едва заметно кивнул Пете.

— Не вижу препятствий, — ответил тот. — Так наши взаимные интересы будут соблюдены.

— Зер гут, — проворчал Вильгельм, рывком пододвинул чудом уцелевший табурет, присел перед раненным магом и кинул Мидзуки: — Девочка, не мешайся!

— Эта девочка — такой специалист в экспресс-допросах, вам и не снилось, ваше величество, — счёл необходимым вступиться я. — Пусть останется. Пока Фридриха с нами нет, она — наилучший вариант получения правды.

— Да? — Кайзер с любопытством обернулся ко мне, потом посмотрел на Петю. — Вы меня удивляете, господа. Это массовая политика вашего сыскного управления — обучать маленьких девочек умению вести допрос — или ваша частная инициатива?

У Пети сделалось такое лицо, словно он сию секунду плюнет на всю дипломатию и кайзера на улицу выпрет. А мне такое сейчас не с руки. С минуты на минуту наш родной император прибыть должен. И что я ему скажу? Извините, ваше величество, мы тут со всей медвежьей неуклюжестью расхлестались с кайзером вдребезги? Не комильфо, однако. Он же лично меня просил, чтоб по возможности без конфликтов.

Да и, как ни крути, всё ж таки, я кайзеру герцогством обязан. Он, конечно, знает, что сто́ит ему только попытаться Топплерским замком и титулом на меня надавить, как я ему тут же от всей души сибирскую фигу покажу. Но всё же усугублять не стоит.

Худой мир, как говорится, лучше доброй ссоры. Такшта — изобразим дипломатию.

— Мидзуки, тебе сколько лет? — со всем возможным дружелюбием, усилием воли гася прыгающие по сторонам голубоватые блики от зубов, спросил я.

— Девяносто восемь, Илья Алексеевич, — церемонно поклонилась японка.

— Однако! — удивлённо хмыкнул Вильгельм Десятый, косясь на меня. Потом присмотрелся к девушке внимательнее. Пристально прям присмотрелся. И протянул: — Вот оно что!.. Она ведь не просто маг… И не просто оборотень. Не сочтите за наглость, Илья, она — тоже ваш вассал?

Тенко с надеждой вытаращила на меня круглые глазки. Пришлось признать:

— С недавних пор, да.

Видели бы вы радостную улыбку лисы, в комнате словно посветлело.

— А-а-а… как же так вышло? — не унимался кайзер.

Ты глянь, любознательный какой! И не пошлёшь ведь его лесом — я ж решил дипломатию корчить. Пришлось самую малость… не то чтобы приврать, а вильнуть, так скажем.

— Трофей.

— А! С русско-японской? Понятно, — додумал и сделал собственные выводы Вильгельм. Как я погляжу, любит он это дело — самостоятельно что-то заявить, да в сие заявление же и поверить.

С другой стороны, маму-то ейную я оттуда и привёз. И сестёр, опять же. Так что я почти и не врун получаюсь. Почти правда.

Кайзер, удовлетворившись выводами, решил вернуться к допросу и, скрежетнув табуретом, повернулся к пленному:

— Ну что же ты, Ганс? — что характерно, Вильгельм спрашивал по-русски. Видимо, вежливо учитывал аудиторию, что его окружала. — Ты очень сильно подвёл меня. — Пленный выпучил глаза и несколько раз дёрнулся. — В довесок к тому, ты очень сильно подвёл весь свой род. — Кайзер скорбно покачал головой. — Как мы будем объяснять твоим родителям, что их сын оказался предателем?

К окончанию этой тирады поименованный Гансом террорист хрипел и корчился, словно его уже жарят. А я все не мог вставить свои пять копеек, что речь-то у него отключена — невежливо монарха-то перебивать! Но едва возникла пауза, я пояснил:

— Ваше величество, он сейчас не может говорить. Речевой аппарат у него парализован.

— Вот как! — приподнял бровь Вильгельм. — А я-то думаю — что за странные телодвижения?

— Но если вы желаете…

— Желаю, — коротко подтвердил кайзер.

— Мидзуки, исполнять, — так же коротко приказал я. — И чтоб без фокусов мне.

— Яволь! — пискнула засранка.

— Однако? — повернул ко мне голову Вильгельм Десятый.

— Стараемся, — ответил я. А сам краем глаза поймал широченную улыбку стоящего в дверях Сокола.

Тенко быстро простучала пальцами по телу пленного дойча. Тот выгнулся и мучительно заорал. Представление не из приятных.

— Сокол, я так думаю, вам надо дам увести. Сейчас тут шумно будет, — попытался я хоть как-то оградить уши наших женщин.

Но не успел он мне хоть что-то ответить, как в ответ Соня, Маша и Дарья заголосили:

— Мы боевые маги!.. И вопли врагов — лишь музыка для наших ушей!.. — кто из бывших Гуриэли это громко крикнул, я, если честно, не разобрался. Кажись-таки, Маша. — А маленького и Фридриха уже экранировали, и они спокойно спят. Так что не стесняйтесь! — а это Дарья, уперев руки в боки, митингует.

Что неожиданно было, так это гневный вопль Эльзы:

— Я есть желать слышать эти крики! — однако, испортили мы законопослушную немку.

Я, откровенно говоря, даже не нашёл слов для того, чтоб их разубедить. Да, в конце концов, вот они — мужья ихние, пусть разубеждают! Но три весёлых князя молчали, как рыба об лёд. Ну и я лезть не стал. Дурнее других, что ль?

А вот кайзер, услышав дружное хоровое выступление, наоборот, доброжелательно улыбнулся и кивнул Мидзуки:

— В таком случае, приступай, девочка. О, простите великодушно, фрау, — тут же поправился он. — Просто вы так молодо выглядите.

— Это нестрашно, ваше величество. Эти вот тоже не ожидали… — встала и поклонилась Мидзуки.

Я сделал зверское лицо, и лиса, поняв, что «немножечко» проболталась, резко захлопнула рот и выпучила глазки.

«Дурочка» прошелестело где-то на фоне. Ага. Лиса-мама бдит.

— Та-ак, — уцепился за оговорку кайзер. — Так это ваших рук дело, прелестная фрау? — он широким жестом обвёл трупы и пленного. — Мне докладывали, что в окружении герцога Топплерского, — он улыбнулся мне, только тепла в улыбке не было, — есть весьма необычные э-э-э, существа. Фюксе? Да, ваша светлость?

Что-то мне тут намёки в сторону моего герцогства не понравились, и ответил я почти с вызовом:

— Мидзуки была отправлена на охрану вашего сына и его семьи. И, как видите, она справилась.

— А кто тогда охранял вас? — не унимался Вильгельм.

Вот же дотошный!

— Меня охранять не надо, — скромно ответил я, — я сам кого хошь уполовиню.

Кайзер некоторое время молча меня созерцал:

— Действительно. Об этом мы не подумали.

И снова смешок Айко на грани слышимости. Ага.

ДОПРОС В ЯПОНСКОЙ МАНЕРЕ

Пленный переводил бешеные глаза с кайзера на тенко, потом на меня, потом на Сокола и, казалось, из-зо всех сил пытался разобраться в этом бедламе. Э-э-э, милок. В этом хаосе разбираться не надо. В нём жить требуется.

— Продолжаем, Илья Алексеевич? — спросила чернобурка.

— Изволь.

Мидзуки поклонилась, откуда-то достала тонкую, длиной в ладонь, спицу… и молниеносным выпадом воткнула её в переносицу этому Гансу! Сантиметров на десять, промежду прочим! Ядрёна колупайка, меня аж холодом по позвоночнику прошибло. Как он орал! Вот только телом даже не дёрнулся. А маленькая японка склонив голову стояла, смотрела не него и улыбалась.

Кажись, даже Вильгельма Десятого пробрало.

А Мидзуки наклонилась к пленному и каким-то неуместно-ласковым жестом провела ладонью по щеке:

— Ну что же ты? Это же и не больно совсем. Я только начала. Зачем кричать? Сорвёшь голос, как отвечать Илье Алексеевичу будешь? — а потом пошевелила пальчиком торчащую спицу. И вновь дикий вопль. — Спрашивайте Илья Алексеевич. Он ответит. Правду ответит. Ты же ответишь? — Спросила она у дойча. Тот только судорожно залепетал:

— Я-я-я!!!

— Не перестарайся, Мидзуки, — предупредил я тенко. — Откинет копыта дойч, отвечай потом перед нашими дознавателями…

— Кто приказал вам взорвать бомбу в охотничьем домике? — кайзер слегка наклонился вперёд, прямо-таки подавляя своего бывшего охранника, словно готовый рухнуть валун.

Террорист молчал и трясся. Но стоило лишь чернобурке шевельнуть пальцами в сторону спицы, как он быстро-быстро заговорил:

— Это была инициатива нашей группы. Мы узнали, что принц Фридрих инициировался тремя дарами…

— И не сказали мне! — рявкнул Вильгельм.

— Это было признано нецелесообразным в свете нашей цели.

Кайзер насупился:

— Ну-ка, по порядку. Вы, пятеро — это ведь не вся ваша… организация?

— Нет.

— И сколько же вас?

— Я точно не знаю… — террорист увидел придвинувшуюся к нему лисью руку и истерически выкрикнул: — Найн!!! Это тайная организация, мя знали только участников нашего кружка. Десять… нет, двенадцать человек!

— Но есть и другие кружки?

— Да. В разных городах. В Берлине даже несколько.

— Название?

— Союз благородного дворянства!

Кайзер угрюмо хмыкнул:

— А как же ещё… Безусловно, благородного! Какие могут быть сомнения! И чего же вам в текущем положении дел не нравилось? Вы ведь объединились против чего-то, правильно я понимаю?

Террорист тяжело задышал, косясь на лису.

— Лучше говори, и я дам тебе уйти быстро, — угрожающе начал Вильгельм. — Иначе… У меня тут в соседней комнате доктор, лучший на всю окрестную землю. Она сможет подерживать жизнь в тебе очень, очень долго. А в промежутках мы будем отдавать тебя этой девочке, пусть играется… пока ты не сойдёшь с ума от боли и ужаса и не станешь лепечащим дурачком, гадящим под себя. Отвечай!

Тот облизнул губы и прикрыл глаза, но заговорил:

— Мы хотели дарования больших свобод дворянству. Больше прав. И более… либерального правления.

Вильгельм пришёл в тихую, но бешеную ярость. Он мне сейчас разъярённого быка напоминал. Или пыхтящий под парами паровоз. Не знаю, отдавал ли он себе отчёт, что перешёл на немецкий язык:

— И кто же, по-вашему, должен править Великой Германской Империей? — Хаген, помня о том, что я на дойче изъясняюсь через пень-колоду, тут же включился переводчиком.

— Будущим кайзером должен был стать ваш старший сын, Вильгельм Теодор Вархафтинг. Высшее общество сочло, что именно он более склонен к раздачам дворянских свобод и послаблений. Но первоначально никто не планировал убийство кайзера, — заторопился террорист, — только отречение!

— Но вы подложили бомбу!

— Да, это так… В свете в свете открывшихся обстоятельств было признано, что сохранение жизни принца Фридриха и его сына опасно для общего плана. Вы бы неизбежно начали искать убийц, поэтому общим голосованием наша группа приняла решение об общем устранении. Всё равно вы бы потеряли трон.

— А другие люди, которые были на том приёме? — спросил Петя. — О них вы подумали?

Дойч упрямо поджал губы:

— Это было бы даже выгодно Германии. Россия бы разом лишилась нескольких влиятельных лиц и ряда сильных магов. Кроме того, мы рассчитывали, что нам бы удалось представить всё так, будто это именно русские устроили покушение.

— Господа, — Вильгельм встал, — я услышал всё, что хотел. Тяжело признавать, но на теле Германской империи созрел безобразный нарыв. Мой долг вскрыть его, и я в ближайшие же часы отбываю на родину. Если вы позволите, я получу определённое удовлетворение, приведя приговор в исполнение своими руками, — он шагнул к лежащему у стены дойчу. Кулак кайзера превратился в сплошную стальную перчатку. Я успел уже вообразить, как он впечатает эту «гирю» в голову предателя, как брызнут во все стороны кровь, мозги, осколки костей…

И тут я услышал свой голос:

— Погодите-ка, мы ведь не всё узнали?

Кайзер повернулся ко мне, опасно глядя изподлобья:

— Вы считаете, я плохо провёл допрос?

Ёк-макарёк, я надеюсь, он сейчас не слетит с катушек?

Я слегка откашлялся:

— А давайте спросим немного по-другому? Это ведь много времени не займёт. Присядьте, ваше величество. Мидзуки, помоги императору.

Никто глазом не успел моргнуть, как лиса уже переместилась вплотную к кайзеру, мило улыбаясь и придерживая его за руку:

— Прошу вас, садитесь, ваше величество.

Я немного опасался препирательств, но кайзер внимательно посмотрел на милую Мидзуки и молча сел.

— У меня есть ряд вопросов, — начал я. — И первый из них: где вы взяли бомбу?

— На оружейном складе, — дойч назвал длинный номер.

— Оружейный склад — это прекрасно. Но что-то не верится мне, что вы просто пришли, просто попросили это устройство, и вам его от душевных щедрот выдали. У вас должен был быть приказ, — я выдержал паузу. — За чьей он был подписью?

Дойч молчал.

— Напомню, мы можем подождать пробуждения Фридриха, уж он-то увидит правду. А свободное время вы проведёте с этой милой дамой.

— Не надо, — голос дойча стал совсем серым. — Это был бланк личного секретного приказа императора.

— Но я не отдавал такого приказа! — вскочил Вильгельм.

— Нет, это не вы. Ваша супруга взяла бланк в вашем рабочем кабинете. Она знала код от сейфа и воспользовалась вашей печатью. А подпись подделала.

Вильгельм стоял как громом поражённый.

— Императрица так вам доверяла? — с сомнением спросил я.

— Она доверяла Отто. И велела ему найти надёжного напарника.

— Но он, конечно же, посвятил в план весь кружок.

— Да.

— Кого вы должны были взорвать согласно первоначальному плану?

— Женщину принца Фридриха. И нежелательного наследника. Мы должны были установить бомбу в подходящем месте и активировать, когда принца Фридриха не будет рядом.

— Но потом вы изменили план, это мы уже слышали. Кстати, императрица знала о вашем благородном как-его-там обществе?

— Найн. Она думала, это будет акция по устранению женщины и ребёнка.

Вильгельм вдруг треснул своим стальным кулаком по стене, выкрикнув:

— Старая дура!!!

Вид образовавшейся вмятины, откровенно говоря, впечатлил.

Выплеснув ярость, кайзер как-то сгорбился и словно лет на двадцать постарел.

— Господа, у кого-нибудь есть ещё какие-нибудь вопросы? — спросил Петя.

Ответом была тишина и всхлипы Эльзы, которую утешали Соня с Машей.

— В таком случае, я считаю, что целесообразно сохранить жизнь задержанному на случай, если Третьему отделению понадобится задать уточняющие вопросы. Однако во избежание инцидентов я буду просить кого-то из специалистов перевести преступника в искусственный сон. Госпожа Мидзуки, выньте, пожалуйста, эту вашу… штуку. И чтобы он не помер, прошу.

Лиса посмотрела на меня. Я уж заметил. Почему-то напрямую она на чужие приказы совсем перестала реагировать. У меня создалось такое впечатление, что когда я официально признал её вассалом все другие авторитеты для неё оказались постольку-поскольку…

— Давай-ка без фокусов, — подбодрил её я. — Официальное лицо просит.

Мидзуки выдернула спицу. Дойч практически стёк на пол.

— Пригласите доктора! — выкликнул Петя.

Докторица деловито засуетилась вокруг преступника, уточняя у Пети, насколько сейчас он должен быть приведён в порядок. Потом они поспорили немного об искусственном сне, пока в углу незаметно не соткалась Айко и не предложила свою помощь:

— Я могу усыпить его на неограниченное время. И настроить параметры выхода по слову.

— Удивительная способность! — восхищённо воскликнул Петя. — А не могли бы вы дать несколько уроков на эту тему целителям Третьего отделения?

— Я могу, — мило улыбнулась Айко. — Хотя речь не вполне о целительстве…

— А мне вот интересно, — сказал молчавший до того Иван, — что обо всех ваших планах думал Вильгельм?

— Я не знаю, — с закрытыми глазами ответил дойч. — Я не знаю даже, был ли он в курсе хоть чего-либо.

— Уж я узнаю! — произнёс Вильгельм таким тоном, что я бы точно не хотел быть в числе тех, кого он будет допрашивать. — Господа, я вынужден немедленно покинуть вас.

И тут во дворе приглушённо бумкнуло, и все мы почувствовали всплеск манопотоков.

— О! А вот и государь! — произнёс Серго с таким выражением, словно он страшно рад, что явился кто-то старший, и можно будет просто выполнять приказы.