Контракт на плен

ГЛАВА 29

Юля

Как и когда я отключилась — не помню, но всё происходящее дальше было как будто не со мной. Холод, сырость и боль сменились крепкими объятиями и ласковыми словами, которые просили меня вернуться. Обеспокоенный голос Алишера звал меня снова и снова, нашёптывал что-то нежное и обещал всегда быть рядом.

Сильные руки осторожно подхватили и, прижав к горячему телу куда-то несли, потом везли, крепко оплетая и удерживая. Потом раздевали и опускали в тёплую ароматную воду. Вздрогнув, попыталась пошевелиться, но сил на сопротивление абсолютно не было.

— Тихо-тихо, сердце моё, — на границе сознания слышался голос Алишера. — Всё будет хорошо, только вернись ко мне.

Осторожно вымыв, Алишер снова нёс меня куда-то, вытирал, осматривал и ощупывал, едва касаясь кожи. Закутывал и согревал своим телом, пока в комнате не появились другие люди. Я слышала, как тихо плакала Амина, сокрушаясь, что это её вина. Слышала незнакомого мужчину, который осматривал и обрабатывал мои израненные ноги и руку, а потом давал указания и рекомендации.

— Сильное обезвоживание и интоксикация…

— Сделайте, что-нибудь, — ни то требование, ни то просьба Алишера.

— Рана на руке сильно воспалена… боюсь заражения крови…

— Может, в больницу? — нетерпеливое рычание.

— Нельзя перевозить в таком состоянии…

— Но как кормить и поить, если она без сознания?

— Реагирует… Просто ослаблена… Пока только внутривенно…

— Делайте всё, что надо!

— Не волнуйтесь. Вы вовремя её нашли.

— А температура? Она же вся горит!

— Главное, чтоб не было судорог и проблем с дыханием.

— Что мне сделать? — слышу отчаяние в голосе Алишера.

— Просто быть рядом. Контролировать…

— Я могу хоть круглые сутки, — вкрадчиво предлагает Амина.

— Я сам! — жёстко перебивает Алишер, но будто опомнившись, добавляет: — Я позову, если понадобится помощь.

Короткий укол в вену я почти не заметила, а потом и вовсе погрузилась в глубокий сон, и все дальнейшие обсуждения по моему состоянию воспринимала, как навязчивый шум. Изредка всплывая на поверхность сознания, металась от жара и тихо скулила от нестерпимой головной боли и мучительных судорог. Снова уколы, горькое питьё, которое мне вливали в рот, влажная холодная ткань на лбу, которую одновременно хотелось скинуть и распределить по всему горящему огнём телу.

Объятия Алишера, который в момент обострений сгребал меня в охапку и носил взад-вперёд по комнате, укачивая словно ребёнка. В промежутках, когда я затихала, он что-то рассказывал и тихо пел мне на ухо, но слов я почти не разбирала.

Моментами было настолько плохо, и я просто отключалась, не слыша и не замечая, что вокруг меня начинали суетиться врач и Амина, а Алишер просто выл, кричал и просил сделать хоть что-то, что могло бы помочь мне. Не знаю и не помню, сколько длилось это состояние на грани, но очнулась я внезапно.

Просто открыла глаза, как будто бы и не спала. Состояние действительно было близко к полному измождению, а тело пульсировало тупой болью и слабостью. Из-под полуопущенных ресниц обвела взглядом знакомую комнату, задёрнутые полупрозрачные шторки балдахина. С удивлением заметила у кровати стойку с капельницей. С неменьшим удивлением проследив глазами по прозрачной трубочке от висящей бутылки с лекарством до самого катетера, поняла, что он установлен в вене на сгибе моей руки.

Попыталась пошевелиться, но застонала от пульсирующей боли в висках. Тут же почувствовала, как сильные руки подгребли меня вплотную к горячему телу, а в шею уткнулись мягкие губы.

— Наконец-то, — обжигая дыханием, простонал Алишер и сжал меня ещё сильней. — Юля, как ты меня напугала.

С трудом повернув голову, встретилась с ним взглядом, отметив, как сильно он осунулся. Бледный, с тёмными кругами под глазами и ещё более густой щетиной, выглядел он сейчас, как после тяжёлой болезни.

— Ну привет, беглянка, — устало улыбнулся Алишер и, склонившись осторожно поцеловал меня в губы. Отстранившись, нахмурился и строго добавил: — Накажу…

Нахмурилась в ответ и, открыв рот, хотела ответить, но, протяжно вздохнув, отвернулась. Поймав пальцами мой подбородок, Алишер повернул моё лицо к себе.

— Как ты? — спросил обеспокоенно. — Болит что-то? Хочешь есть или пить?

С трудом качнула головой и, закрыв глаза, отвернулась. Алишер отстранился и, встав с кровати, поспешно вышел из комнаты, но вернулся всего через пару минут. Следом за ним вбежала запыхавшаяся Амина, а ещё через пару минут пожилой седоватый мужчина в очках и с густой бородой.

— Мадам, наконец-то вы очнулись, — защебетала Амина, но Алишер осадил её взглядом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил пожилой мужчина, присаживаясь рядом на кровать и замеряя мой пульс.

— Она не отвечает, — вмешался Алишер и, подойдя ближе, уточнил: — Из-за чего?.. Что-то не так, доктор Феррат?

— Она измождена, — отозвался, как оказалось, доктор и, ощупав мою шею, подмигнул и вкрадчиво добавил: — Или просто пока не хочет общаться.

— Почему? — взъерошив волосы, спросил Алишер.

— Напугана, устала, обижена, — не торопясь перечислил доктор и, обернувшись к Алишеру, намекнул: — Вам виднее, выбирайте причину сами…

— Понял. Я всё исправлю, — выдохнул Алишер и, присев с другой стороны кровати, поинтересовался: — Её можно покормить?

— Нужно, — кивнул доктор и, поманив Амину, распорядился: — Что-то лёгкое, нежирное, лучше пюре-образное и много питья.

— Сейчас всё сделаю, — суетливо выпалила Амина и тут же убежала.

— Кризис миновал, — удовлетворённо сообщил доктор, прослушав сердце, лёгкие и замерив мне давление. — Возьму пару анализов, надо удостовериться, что всё идёт как надо.

— Да, конечно, — отозвался Алишер, ревниво наблюдая за манипуляциями доктора.

— Систему пока оставляем, — вставая с кровати, дополнил мужчина и, кивнув на меня, перечислил: — Добавлю витамины, антибиотики ещё пару дней, раны продолжайте обрабатывать мазью, что я вам привёз.

— Хорошо, — кивнул Алишер.

— Кормите пока помаленьку, но часто, — продолжил инструктировать доктор. — Побольше жидкости, морсы, соки. И ещё, никаких нагрузок и волнений.

— Я вас понял, — подтвердил Алишер, тут же добавив: — Прошу вас не уезжать хотя бы пару дней. Пока не убедитесь, что с моей невестой всё в порядке. Я всё оплачу…

— Я и не собирался, — строго перебил его доктор. — Ещё дней пять необходим постоянный контроль. Зовите в любое время.

Собрав использованные шприцы, пробирки с кровью и свои инструменты в небольшой саквояж, доктор вышел из комнаты, а Алишер, подойдя ко мне, сел рядом. Улыбаясь, заправил волосы мне за ухо, а потом, приподняв, пропихнул мне под спину пару подушек, устраивая в полу сидячем положении. В комнату с подносом в руках зашла Амина и, поставив еду на тумбочку, неуверенно спросила:

— Позвольте, я покормлю мадам?

— Я сам, — не глядя на неё, тихо отозвался Алишер и, потянувшись, взял с подноса глубокую миску с чем-то парующим. — Иди Амина, я позову позже.

Есть хотелось очень сильно, а от запаха принесённой еды ещё и громко заурчало в желудке. Амина нехотя вышла из комнаты, а Алишер принялся кормить меня с ложечки, как ребёнка. Но съев всего несколько ложек густого супа, я настолько устала, что отвернулась от следующей порции.

— Юля, надо поесть, — терпеливо попросил Алишер и, выждав пару минут, отставил тарелку на поднос.

Взял мою забинтованную руку и, наклонившись осторожно поцеловал. Повернулась к нему лицом и, судорожно вздохнув, замерла. На меня так никто никогда не смотрел… Даже Даня… Столько нежности и боли выдавали эти невозможно бирюзовые глаза, что к горлу подкатил колючий комок слёз. Закусив губу, я перевела взгляд на поднос с едой, потом снова посмотрела на Алишера и слабо кивнула.

— Умница, — тихо похвалил он, поспешно беря тарелку, и продолжил кормить, выжидая по нескольку минут, когда я уставала.

Напоив меня соком, убрал посуду и лёг рядом со мной на кровать. Либо я слишком устала, либо так подействовала горячая пища, но через несколько минут меня сморил сон.

Проснулась я опять в объятиях Алишера, но на этот раз он сам спал, намертво впаяв меня в свой торс. Скользнула взглядом по его голой груди, бьющейся на шее венке, густой щетине на скулах и подбородке. Сейчас его лицо было расслабленным, ресницы подрагивали, а губы были приоткрыты. Потянулась рукой, чтобы убрать с его лба упавшую прядь волос, но совсем забыла про катетер и всё ещё капающую систему.

Стойка сдвинулась ближе к кровати, и бутылка с лекарством звякнула о металлический кронштейн, мгновенно разбудив Алишера. Распахнув глаза, он приподнялся, удостоверился, что всё в порядке и перевёл взгляд на притихшую меня.

— Всё хорошо? — спросил и, улыбнувшись, приник губами к моему лбу, проверяя температуру. — Хочешь поесть? Может пить?..

Покачала головой, стыдливо потупив глаза, а он, вздохнув, перевернулся на спину и устроив меня на своей груди, начал перебирать пальцами пряди моих волос.

— Не хочешь поговорить? — позвал Алишер, но я снова покачала головой, а он, тихо рассмеявшись, предложил: — Тогда я расскажу, а ты просто слушай.

Как будто у меня был выбор… Я предполагала, что он будет рассказывать мне о своих чувствах, или о том, какая замечательная жизнь меня ждёт, но я ошиблась.

— Моя мама русская, — начал он и, помолчав, скосил на меня взгляд. — Она очень красивая… была…

Я подняла растерянный взгляд и, закусив губу, нахмурилась. Проведя пальцами по моей щеке, Алишер вздохнул и продолжил свой рассказ.

Он рассказывал медленно, как будто вспоминая важные детали, иногда замолкал, а я терпеливо ждала продолжения. История любви родителей Алишера поразила меня настолько, что, приподнявшись, я упёрлась подбородком о его грудь и смотрела в лицо, ловя каждую эмоцию, от лёгкой улыбки до сдвинутых на переносице бровей.

Когда он рассказывал о младшей сестре, я тоже начала невольно улыбаться. Будучи единственным ребёнком в семье, я лишь отдалённо представляла, какого это иметь брата или сестру. Он свою сестру любил и заботился о ней, как мог, особенно после смерти родителей. Заметив мой интерес, Алишер начал рассказывать о нашей первой встрече и своих дальнейших действиях по сближению.

Потом вкратце упомянул о своём дяде Дамире и их разногласиях, в том числе из-за меня. Рассказал мне о записках, и вероятной причине их содержания.

Объяснил, что не смог сам приехать, чтобы встретиться лично, так как родители погибли и он был вынужден переживать горе в одиночку, параллельно защищая свои интересы и интересы сестры в вопросах наследства.

Когда он замолчал, я уже плакала на его груди, пряча лицо и тихо всхлипывая.

— Юля, не плачь, — встрепенулся Алишер и, перевернув меня на спину, поймал мой взгляд. — Всё будет хорошо.

— Мне так жаль, — всхлипнув, отозвалась я хриплым голосом. — Мне очень жаль твоих родителей.

— Всё будет хорошо, — повторил он, осторожно целуя меня в уголок губ. — Теперь ты со мной. Я никуда тебя не отпущу, сердце моё.