Контракт на плен

ГЛАВА 34

Юля

Все последующие дни Алишер практически всё время проводил в своём кабинете. Если просыпалась чуть раньше, то мы завтракали вместе, но чаще всего, открыв утром глаза, мужа рядом я уже не находила. Просыпаться раньше становилось всё сложней, так как все наши ночи мы неизменно проводили в объятиях друг друга.

Действуя терпеливо, но настойчиво Алишер постепенно приручал меня, укрощал и привязывал. Раскрепощал изощрёнными ласками, массажем, зацеловывая каждый сантиметр моего тела, доводил до исступления. Не отпускал, пока я не обмякала в его руках от изматывающего и сладкого калейдоскопа удовольствий. Шаг за шагом заинтересовывал меня в ответных ласках, ждал когда я сама потянусь за поцелуем, позволял изучать его тело и ставить новые для меня эксперименты в нашем сближении.

Я привыкла засыпать в его крепких объятиях, а просыпаться от горячих поцелуев и настойчивых толчков проникающего в лоно члена. Привыкла к его взглядам, касаниям, запаху, которого мне становилось слишком мало, когда он долго отсутствовал по делам. Вечерами я ждала его. В течение дня думала о нём постоянно, краснела и, покрываясь мурашками, невольно улыбалась, вспоминая наши ночи. Амина же без слов понимала причины моего смущения и тихо хихикала.

На все мои вопросы о том, как продвигается расследование, Алишер, хмурясь, отмалчивался или переводил тему. Каждый день к нему приезжали разные серьёзные мужчины, а иногда он надолго уезжал сам.

Я же, пока его не было, почти всё время проводила с Аминой и девчонками. Тася ежедневно носилась по пляжу, а за ней по пятам, словно наседка неизменно следовал угрюмый охранник. Дата запланированного отъезда девушек приближалась, а Настя мотала нервы Тамиру, всё время откладывая серьёзный разговор и съезжая с темы.

Дарина, наоборот, всё больше уединялась, отсиживаясь на террасе под большим навесом либо неторопливо гуляла по пляжу. Разговаривала мало и неохотно, все больше погружаясь в себя. А я всё никак не могла найти время, чтобы поговорить с мужем о необходимости разрешить мне позвонить Кириллу для согласования оказания психологической помощи по возвращении Дарины в Москву.

Сегодня я чувствовала себя особенно усталой, а, учитывая насыщенность прошлой ночи, это совсем не казалось удивительным. Поэтому после обеда я решила пойти отдохнуть. Мы с Аминой пили чай на террасе, когда я, устав бороться с зевотой и слабостью, безуспешно искала повод уйти к себе в комнату. Амина что-то рассказывала, а прерывать её не хотелось.

— Мадам, вам нездоровится? — посмотрев в упор, поинтересовалась моя дотошная помощница.

— Не выспалась просто, — улыбнувшись отозвалась я и опять густо покраснела.

— Может вам отдохнуть? — заулыбалась Амина и, вгоняя меня в краску ещё больше, намекнула: — У вас же медовый месяц.

— Амина, — шикнула я, прикрывая рот ладонью.

— Это же хорошо, — хихикнула она. — Муж вас очень любит. Разве плохо?

— Хорошо, — опустив взгляд, призналась я, но пытаясь перевести неудобную тему, попросила: — Я бы почитала сначала.

— Я сейчас вам что-нибудь подберу, — охотно кивнула Амина и, вставая с плетёного кресла, уточнила: — Что бы вы хотели почитать?

— Опять ты на «вы», — возмутилась я. — Давно пора отвыкнуть.

— Не могу, — виновато потупившись, развела она руками. — Так что вам выбрать?

— А есть что-нибудь на русском языке? — немного подумав, уточнила я. — Устала сегодня, не уверена, что усвою арабскую книжку.

— Даже не знаю, — растерялась Амина. — Идёмте в библиотеку вместе и поищем.

— Идём, — обрадовалась я, помня, что в библиотеке так ни разу до сих пор не была.

Оглянувшись на гуляющих по пляжу девчонок и убедившись, что Тамир следует за ними по пятам, Амина поманила меня на первый этаж виллы, где в дальнем крыле оказалась большая библиотека. Зайдя внутрь, я даже рот от удивления открыла. Многочисленные полки, стеллажи и большой массивный стол были выполнены из дерева и украшены искусной резьбой. От этого в помещении ощущалась особая атмосфера, а запах дерева ещё больше добавлял уюта.

На стеллажах и полках находилось много книг, поэтому некоторые полки были снабжены красивыми золотистыми табличками. Прошлась вдоль рядов, не зная, с какого угла начинать искать, пробежала глазами по ярким корешкам книг и растерянно повернулась к Амине.

— Вряд ли мы сами найдём, — пожала она плечами и, подумав, улыбнулась: — Хотя, я кое-что видела в прошлый раз. Может, там…

Пройдя мимо стола, Амина целенаправленно подохла к высокому шкафу с застеклёнными дверцами. Решительно открыв створки, достала небольшую коробку с надписью на русском языке «мой мир» и поставила её на стол.

— Здесь? — удивлённо протянула я, не решаясь открыть коробку.

— Думаю, да, — не совсем уверенно отозвалась Амина и, оглядев находку, добавила: — Одна из горничных сказала, что это привезли из библиотеки родителей господина вскоре после их гибели.

— Возможно, это нельзя трогать? — предположила я. — Возможно там что-то личное.

— Не думаю, — покачала головой помощница. — Я как-то заглядывала внутрь и там точно книги.

— Проверим? — пожав плечами, предложила я. — Если что, скажу Алишеру, что нашла сама.

— Господин разрешил вам брать здесь всё, что вы захотите, — заговорщически подмигнув, сказала Амина и, подхватив коробку, уточнила: — В комнату?..

— Да, — кивнула я, и мы направились на выход.

Занеся коробку в спальню, моя помощница поставила её на журнальный столик и, пожелав мне приятного отдыха, удалилась. Я переоделась в более лёгкое платье и, устроившись в кресле, придвинула к себе таинственную коробку. Оглядела со всех сторон и, сняв крышку, растерянно зависла на странном содержимом.

Амина оказалась почти права, только в коробке были не книги, а дневники. Обычные разлинованные ежедневники в твёрдой обложке, исписанные от корки до корки аккуратным почерком.

Пролистнув несколько страниц, я поняла, что держу в руках дневники мамы Алишера. Сначала засомневалась, стоит ли вторгаться в настолько личное пространство Алишера, вернее, в прошлое его родителей. Но подумав, вспомнила, что он сам с радостью и подробно рассказывал мне об истории любви своих родителей и их с сестрой детстве и юности.

К тому же мне было попросту любопытно и очень волнительно окунуться в прошлое семьи моего теперь уже мужа.

Дневники были пронумерованы и подписаны, поэтому, разложив их в две большие стопки, я распределила всё по годам. Вытащив последние два ежедневника, обнаружила на дне коробки большой пухлый конверт, но трогать его пока не стала.

Устроившись поудобнее, открыла первый дневник и принялась читать. Судя по записям и датам, мама Алишера описывала каждый свой день или, по крайней мере, большинство из них. В некоторых датах событий было немного и освещались они всего лишь несколькими строчками. А некоторые дни были расписаны в мельчайших подробностях и занимали по несколько страниц.

Жизнь в детском доме, давление сверстников и учителей, — всё это мама Алишера описывала коротко, сухо и по-детски непосредственно. Самые интересные события начались именно с отъезда в Эмираты и со встречи с отцом Алишера.

Хотя для хозяйки дневника те события больше ассоциировались с кошмаром. Страхом и неопределённостью сквозили строки, описывающие те дни, а некоторые страницы выглядели, как попавшие под дождь, и часть текста была размыта и еле просматривалась. Не сразу до меня дошло, что записывая те события, девушка плакала. Каким чудом ей удалось сохранить этот первый дневник, остаётся лишь догадываться.

Второй дневник отличался от первого как внешне, так и по содержимому. Кожаная обложка говорила о том, что ежедневник был явно дорогой, а на первом развороте стояла надпись «Для любимой». Предположила, что это отец Алишера подарил ей этот дневник, и мои догадки подтвердились.

С первых же страниц девушка описывала, как попала в дом богатого мужчины, и как этот мужчина окружил её заботой и лаской в попытке найти подход к сердцу непокорной красавицы. Писала, как постепенно и необратимо влюбилась в него и как боялась в этом признаться. Рассказывала, как они были счастливы, когда наконец-то спустя время воссоединились, оставив прошлое позади.

Позже страницы наполнились не только любовью к отцу Алишера, но ещё и радостью предстоящего материнства. Когда Алишер появился на свет, она украдкой называла его Сашей, а любящий муж пошёл ей навстречу. Так, их первенец получил имя Алишер, но между собой они называли его «голубоглазый тигр». С улыбкой читала про первые шаги, слова и детские пакости моего мужа. Уже тогда судя по повествованию его мамы, он был упёртый, настойчивый и властный.

Отложив второй дневник, посмотрела на остальную стопку. Мне вдруг захотелось узнать, каким был Алишер в то время как впервые увидел меня. Знала ли обо мне его мама, делился ли он с ней о своих чувствах? Немного подумав, выбрала из дневников самый последний и решительно открыла.

Пролистнув, поняла, что исписанных листов в нём только половина. Нашла последнюю страницу, датированную чуть больше года назад и, пробежав глазами по строчкам, нахмурилась.

Вернулась на страничку назад, потом ещё и ещё… Дневник выпал из моих ослабевших рук, глухо стукнувшись корешком об пол, а я закрыла лицо руками. К горлу подступил ком, а дышать стало невыносимо тяжело. Закусив кулак, тихо заскулила, боясь привлечь внимание своей истерикой, но ни открывшейся двери, ни вошедшего мужа я не заметила.

— Юля, что с тобой? — услышала испуганный голос Алишер и, подняв затуманенный слезами взгляд, всхлипнула.

— Юля-я-я! — подбежав ко мне, взревел муж и, схватив меня в охапку, сел на кровать, устраивая меня на коленях. — Что не так?! Кто обидел?!

— Я-я… там… — заикаясь, начала тыкать пальцем в сторону коробки, а потом просто разревелась, уткнувшись лицом в его грудь.