Конунг: Вечный отпуск (СИ)

Глава 1. Неестественный отбор

Родители Игоря появились на свет, встретились и завели сына еще при советской власти, а потому не могли не попасть под влияние главного завоевания СССР – внутренней беззаботности. Глупо отрицать, что умершая страна давала людям право взрослеть и созревать как личность, параллельно с выполнением множества социальных функций. Даже таких важных на продолжении тысячелетий, как создание семьи или воспитание детей. Да, Страна Советов любила лазать мозолистой рукой в твои личные дела, но очень трудно и было что называется пропасть в одиночестве. В этом, наверное, и заключалась главная трагедия развала Союза, когда миллионы очень немолодых людей оказались просто не готовы остаться один на один с непридуманной необходимостью выживать.

Но это случилось несколько позднее, а вот когда женщина с тягой к фронтальному лидерству и мужчина, предпочитающий роль серого кардинала, только создали семью, характеры пассионариев не могли не высекать искры друг из друга. В итоге первенец уже в садике абсолютно перестал поддаваться всяческой ажитации, да и любым другим внешним эффектам. Правда, нельзя не отметить, только покинув стены тихой сельской школы, ему стало понятно, что лучше всего это колдунство защищает от скандалисток.

Чуть позже, парень осознал, а в гормонально нестабильной юности смог и облечь в слова другой продукт как прямого, так и ненамеренного семейного воспитания. В стрессовых ситуациях он не впадал в ступор и не начинал необдуманно вздрагивать рефлексами. Его сознание, как бы расширялось и принималось наблюдать за происходящим «со стороны». Тело при этом без сбоев выполняло сигналы по сокращению или расслаблению необходимых групп мышц, и умудрялось без писка и взвизгов подавать воздух в диафрагму. Если нужно было драться – он дрался, если достаточно было ответить иронично - острил. Даже всплеск адреналина, после которого сердцебиение учащалось, поры расширялись и прочие постэффекты, приходился в основном на время после «ситуации».

Не удивительно, что проснувшись среди панического взрыва охватившего пассажиров рейса SU150 «Москва – Гавана» и осознав, что происходит нечто совершенно не запланированное, Игорь с холодной отстраненностью отрегулировал ремень безопасности, вовремя надел кислородную маску на себя, помог с этим соседке и дальше четко выполнял команды экипажа. Возможно именно поэтому Судьба, Господь Бог или Мистер Случай некоторое время спустя позволили ему одним из немногих очнуться на своем месте в заполняющемся водой хвосте лайнера. То же самое «стороннее» спокойствие, как ни странно, продолжило работать и помогло абсолютно верно прочувствовать мгновение, когда попытка найти еще живых, среди немногочисленных оставшихся в креслах тел, переходила в прямой и недвусмысленный суицид.

На берег неизвестного озера, в столь же анонимной горной котловине которого и упокоились 237 пассажиров Airbus A330-200, два человека экипаж и симпатичные стюардессы, выбрались лишь четыре счастливчика. Истощенные борьбой за выживание, они замерли, припав спинами к многолетней хвойной подушке, начинавшейся уже в паре метров от стылой озерной глади. После всего произошедшего, за всеми криками, мольбами и стонами, обычные лесные звуки ударили по ушам просто оглушительной тишиной.

* * *

По-южному жгучее солнце после незапланированной августовской купели дарило почти животное наслаждение. Наверное, в обычной ситуации только драный уличный кот на весенней крыше сможет прочувствовать этот градус счастья. Трудно сказать, сколько спасшаяся четверка пролежали в некоем оцепенении, но люди существа социальные, оттого болтливы и молчание не могло продолжаться бесконечно.

- Не сочтите меня слишком старомодным или каким-нибудь снобом, но если девушка грудью исцарапала мне всю спину, я просто обязан спросить, как ее зовут, - обратился Игорь к лежащей рядом юной соседке.

Перекинув именно ее левую руку через плечо, он как невод тащил поджарые дамские килограммы последние сто метров по усыпанному камнями мелководью. Грудь путешественницы от холода изрядно затвердела и очень вызывающе оттопыривала сосками зеленый, насквозь промокший топ. Очевидно, осознание, что именно на эту «икебану» он невидяще пялился в оцепенении, и привело парня в некий пасмурно-игривый лад.

– Кстати, может быть и, правда, познакомимся, добавил он уже серьезно, обращаясь ко всем остальным. - Я так понимаю, что в ближайшие несколько часов, нам предстоит наслаждаться обществом только друг друга?

- «Милостивый государь» или «милостивая государыня» действительно будет несколько излишне чопорно и не оправданно. После всего вот этого, - прокашлявшись, согласился пожилой сухощавый мужчина с всклокоченной шевелюрой, которая совсем недавно была аккуратно собранным седым пучком.

Выживший там, где свою смерть нашло множество более молодых и спортивных, он тоже довольно быстро пришел в себя, и попытался принять более уверенную и достойную позу. Мужик уперся каблуками в ближайший камень, немного поелозил конечностями по хвое, и прислонился спиной к переплетению корней ближайшего разлапистого кедра.

Игорь помнил его, сидевшим на пару рядов впереди и, кажется, справа. Выглядел при этом дед среди расслабленных обладателей шорт, мини-юбок и цветастых футболок настоящим образцом стиля и благонравия. Он и сейчас являл собой пример сдержанности и самоуважения. Только увидев, насколько неуверенно тот принялся стягивать некогда белоснежную офисного вида рубашку с короткими рукавами, даже не пытаясь расстегнуть спасательный жилет, тогда и стало понятно, до какой степени он на самом деле измотан.

- Анвар. Гарипов. Глава архитектурного отдела компании «Стройпроект». Немного не долетел на встречу с богатым русскоязычным заказчиком, который пригласил на пару-тройку дней отдохнуть за его счет… на острове Кайо Коко (1), - поддержал ироничный тон собеседник. – Вот, полюбовался на кубинские красоты, старый дурень.

(1) Кайо Коко - живописный остров-курорт в центральном районе Кубы. Является заповедной территорией с нетронутой цивилизацией природой. Местные дикие экзотические леса, покрывающие большую часть острова, приютили множество прекрасных птиц, среди которых встречаются пеликаны, розовые фламинго и белоснежные Коко, которые и дали название острову.

Несколькими хлопками он стряхнул самые крупные куски мусора с некогда идеально выглаженных светло-серых брюк. «Все будет по первому классу, тяпнешь рому, приударишь за какой-нибудь шоколадкой, фламингов посмотришь!» - проговорил архитектор, явно передразнивая кого-то, но не зло, а скорее как-то задумчиво.

- Да бросьте вы! «Старый-то» - ладно, если уж так хочется, но только совсем не «дурень». Скорее уж «родившийся в рубашке везунчик». Самолет-то был битком и летело почти две с половиной сотни человек, а нас здесь только четверо. Выживание один к шестидесяти… Я о себе, конечно, высокого мнения, но по мне, так это какой-то неестественный отбор.

Все одновременно обернулись в строну, где совсем недавно смогли покинуть многострадальный Airbus. Очевидно многотонный кусок прежних $220 млн набрал не предусмотренный конструкцией объем воды, и сполз с края отмели куда-то в глубину. От самолета ни осталось и следа, и сейчас о трагедии напоминало только чувства оглушительной безысходности и неимоверного удивления. Казалось каждый из спасшихся, пытается совместить ощущение мелких камней впивающихся в начавшие оттаивать бедра и спины, и понимание, что им удалось уцелеть, упав со страшной высоты на огромной скорости (2).

(2) Крейсерская скорость Airbus A330-200 равна 925 км\час, а эксплуатационный потолок - 11 900 метрам.

На берегу снова повисла тишина, прерываемая лишь едва заметным шипением волн, привычно перебирающих прибрежный щебень. Попытки каких-то пичуг прервать ее, засчитаны не были, поэтому следующим нарушителем стал полувсхлип – полустон попытавшейся распрямиться четвертой выжившей.

- Наташа. Наталья Викторовна Кулябина, - сообщила довольно миловидная женщина лет 35-40, неизвестно каким чудом сохранившая на носу очки в тонкой металлической оправе, явно с диоптриями. – Мне в позапрошлом году очень понравилось на Кубе, вот решила еще и коллег из бухгалтерии уговорить слетать.

Все это она сообщила густым хриплым голосом, пытаясь одновременно собрать в пучок тугую копну крашенных темно-рыжих волос. В процессе женщина успела аккуратно снять и сложить спасательный жилет, разместить сверху странное воздушное сооружение кремовой расцветки, служившее то ли рубашкой, то ли просто накидкой, и устроиться на плоском обломке дерева, найденном тут же.

К сообщению, что в Москве у нее 17-летняя дочь-студентка, бухгалтер осталась в черных утягивающих бриджах чуть ниже колен и такой же спортивного вида футболке. Вызывающе обширный лиф вырвал из самоуглубленности даже немолодого архитектора. Аккуратные похлопывания и поглаживания, которыми Наталья пыталась очистить налипший мусор с тугих бедер и выдающегося тыла, собрали внимание бывших пассажиров, вне зависимости от пола и возраста.

Окончательно пришедший в себя после всех этих эскапад Игорь, глядя на своих спутников откровенно и заливисто расхохотался, чем сначала привлек удивленные взгляды, а затем, заставил изрядно смутиться как минимум двух участников заседания «комитета по спасению».

- Меня зовут Игорь. В совсем зеленой юности, приняв загадочный вид, всегда говорил, что работаю клерком, но сейчас мне 29, да и среди таких интеллигентных людей не до кокетства, поэтому признаюсь, как на духу – тружусь журналистом в областной газете в Подмосковье. На Кубу летел впервые и, не стану скрывать, как раз, чтобы отведать местного «шоколаду», - приложив правую руку к сердцу, докладчик «покаянно» склонил стриженную накоротко голову с примерно сантиметровым ежиком, в обрамлении небольшой аккуратной бороды и снова рассмеялся. – Не знаю, откуда такая странная тяга при эдакой-то выдающейся красоте наших женщин, но не люблю себе отказывать в небольших удовольствиях.

На этот раз переборовшие смущение участники поддержали веселье не удивленными взглядами, а как минимум улыбками или в случае с носительницей обсуждаемого бюста, вполне искренним смехом.

- Наверное, в юности перечитал всех этих пиратских книг с блестящими испанками и горячими мулатками. Кстати, я так понимаю, что вы у нас остались одна пусть прекрасная, но по-прежнему незнакомка, - обратился он к самой юной выжившей. – Инкогнито, без всякого сомнения, ваше право, но вдруг мы сейчас добудем чего поесть, а вас даже не знаю, как позвать…

- Катя. Екатерина Дмитриевна Рассохина, - девушка изобразила некий вариант сидячего книксена. – Сама – из Нижнего Новгорода, но в Москве почти три года проработала торговым представителем. Выиграла сертификат на тысячу долларов в турагентстве, где мы с подругами два года подряд брали путевки в Турцию. Ну, вот и слетала. Хорошо, хоть маршрут этот заметно дороже, чем мы привыкли, поэтому полетела одна.

Улыбки снова сдуло с лиц незадачливых путешественников и одновременно потрясающих счастливчиков. На берегу в третий раз после высадки повисла тишина. Но на этот раз ее власть была недолгой.

* * *

- Слушайте, как все произошло? А то я проснулся только когда народ начал кричать, - Игорь опустил взгляд и тихо, как бы про себя, добавил. - Царствие им Небесное! Жили, как попало, и померли, как пришлось… Хорошо, хоть место красивое.

Туристы снова дружно посмотрели сначала на давно покинувшее зенит солнце, а потом их взгляды уперлись в ближайший - западный склон вполне живописной и уютной, если бы ни недавняя трагедия, горной котловины.

Действительно, нельзя было не признать, что место оказалось, не лишено очарования: едва слышный шепот волн, вытянутого с севера на юг озера, шириной почти в четыреста-четыреста пятьдесят метров в самом узком месте, одуряющий хвойный аромат, занявших в котловине все свободное место сосен, кедров или каких-то их ближайших родственников. И все это на фоне величественных гор, часть из которых могла похвастаться модными белыми шапками.

- Я, наверное, видела самое начало. Как раз смотрела сквозь разрыв в облаках на океан, и вдруг откуда-то снизу ударил столб какого-то темно-зеленого света. Вы знаете, по-моему, он был намного шире даже самолета, и мне почему-то еще ненадолго стало как-то нехорошо, - вспомнила Наталья. – А потом Airbus повело в сторону, люди начали очень сильно кричать, ну и все завертелось…

Недолгое обсуждение выяснило, что еще двое ничего такого не почувствовали, но народ на некоторое время дружно принялся размышлять. Разговор как-то неожиданно сместился на более насущное. В рамках национальных традиций от «Кто виноват?» до «Что делать?»

- Судя по положению солнца, время давно перевалило за вторую половину дня. Интересно, нас уже ищут, - поразмыслил вслух Анвар.

- Знаете, а ведь обломки утонули, огня или дыма получается, нет и, судя по высоте западного склона, довольно скоро мы окажемся сначала в тени, а потом и вообще в темноте. Даже если спасатели будут искать самолет всю ночь, нас вряд ли кто заметит, - спустя очередную молчаливую паузу, поделился наблюдениями Игорь.

«Блин, а жрать-то хочется, надо было в Париже во время пересадки все-таки поесть», - тут же укорил его внутренний голос. Возразить на это оказалось, конечно же, нечего.

- Народ, судя по тому, что пока никаких спасателей не предвидится, и как минимум ночевать придется, может, что-нибудь придумаем? Ножей, топоров и пил, понятно, не жду, но курильщики-то уж наверняка есть?

Анвар развел руками, Катя похлопала по отсутствующим карманам и, взгляды снова сосредоточились на выдающейся фигуре бухгалтера. Правда, на этот раз примечательной не женскими особенностями, а черной поясной сумкой на талии. Наталья с видом опытного факира одним движением расстегнула замок, и извлекла на свет тонкую продолговатую сигаретную пачку чего-то облегченного синего и обычную пластиковую зажигалку с сакральной в такое мгновению надписью «Ашан».

- Па-ба-ба-бам-м! - подхрипела она, и неловко хихикнула, удивленная собственным ребячеством.

- Наташа, не могу не зафиксировать для потомков, что вы в нашем коллективе являетесь олицетворением предусмотрительности. Если на этом месте будет запланирован памятник Настоящей Русской Женщине, которая подступающий колотун остановит и из горящего самолета выйдет, в моем голосе по поводу своей кандидатуры можете быть абсолютно уверены! – Анвар чуть поклонился и изобразил эдакое мушкетерское помахивания шляпой с пером.

Счетоводша в ответ собрала губы в вычурный бантик, выпрямилась, гордо вскинула подбородок, и ответила виртуальным обмахиванием веером. Местное эхо подхватило, и еще долго перебрасывало от берега к берегу заливистый четырехголосный хохот.

* * *

Лагерь решили разбить недалеко от воды. Пристроившись с западной стороны огромного валуна, в незапамятные времена доставленного сюда, скорее всего, ледником. К темноте потеряльцы стащили приличную кучу дров, разожгли костер, а из снесенных куском оторванного крыла сосновых макушек, выложили что-то напоминающее хвойный диван, чтобы без одеял по отдельности не замерзнуть, спать решили плечом к плечу.

Пока женская часть отправилась к озеру, немного привести себя в порядок после трудотерапии, мужчины ненадолго остались одни. Анвар, ожидая своей очереди к водным процедурам, оттирал сухими иголками руки от сосновой смолы. Его напарник в это время пристроил в полыхающее пламя комли (3) двух засохших сосенок, и сначала более массивный, а потом и тонкий край одной, почти полутора метровой ровной ветки из свежесрубленных. Время от времени он то крутил палки, на манер шампуров, то засовывал сильнее, то наоборот, практически вытаскивал из огня. Столь целеустремленный вид, наконец, привлек внимание архитектора.

(3) Комель – нижняя часть дерева или растения, непосредственно над корнем и корневищем; чаще всего имеет более плотную структуру, чем остальная часть ствола.

- Игорь, а что это будет?

- Вы бывали раньше в южном полушарии Земли?

- Знаешь, во времена юности было как-то непринято, потом стало очень важно просто выжить. Мы же уехали в Россию из Узбекистана перед самым развалом Союза. В 1989-ом (4) рванули, в чем пришлось. Нет, конечно, не голодали, но сначала время было такое, что купить нормальные ботинки – и то нужно было постараться, подкопить хоть на какой-нибудь ремонт – тоже проблема. Потом вроде бы начал заниматься бизнесом, и денег временами было очень много, но ездить предпочитал по бывшему СССР. Потом прогорел. В итоге к двухтысячным жизнь устаканилась, но честно говоря, как-то не до того было... А может просто привычки не нажил такой?! В общем, нет, ни на Земле, ни на какой другой планете в южном полушарии, я не был.

(4) Ферганские погромы — в мае-июне 1989 года в Ферганской области Узбекской ССР, произошли межэтнические столкновения между узбеками и турками-месхетинцами.

- Теперь уж с этим-то у вас все нормально.

- И не говори, сподобился наконец-то, - Анвар рассмеялся. – Подожди а…

- Хорошо, я продолжу мысль. Так вот, до недавних пор тоже не был так далеко «на югах». Географ из меня так себе, но все это детско-юношеское приключенческое чтение «до добра не доводит», потому так получилось, что я точно знаю: ночное небо в Южном полушарии отличается созвездиями. Самые примечательные в северном – это всем известные Большая и Малая медведицы, а вот здесь - мы должны были увидеть так называемый Южный Крест.

- Должны были… и где он? – запрокинул голову пожилой собеседник.

- На этот вопрос я ответить пока не смогу. Может быть, просто образование не то, но понимаете, какое странное дело, это созвездие очень узнаваемое, а я его не нашел. Но если предположить, что после аварии самолет остался в северном полушарии, что тоже согласитесь вариант, то я не нашел и Медведиц, - Игорь немного помолчал. - И это если отбросить переживания, по поводу куда-то пропавших самолетов, спутников всяких там метеозондов. Сейчас же ночь, небо от них просто светиться должно.

- И что думаешь?

- Переживаю, что от сегодняшних приключений, у меня окончательно хрустнула «кукушка», и готовлюсь завтра порыбачить.

- Мы сейчас тоже обсуждали, про самолеты и спутники, - неожиданно раздался из темноты голос Натальи. – Вот, дырявая голова, про Южный Крест даже не вспомнила, а ведь в прошлогоднюю поездку нам его показывали во время ночной экскурсии. Красиво так, на яхте…

- И?

- Не нашла.

* * *

Гигиенические процедуры утром не заняли много времени. О вчерашних предположениях путешественники молчаливо решили пока не вспоминать. Не обсуждали и куда-то запропавших спасателей. Подмерзшие и немного помятые туристы быстро ополоснулись и, согреваясь у огня, не менее единодушно сошлись во мнении, что «очень есть хочется».

В итоге группа разделилась: женщины, в сопровождении Анвара, побрели куцей цепью вокруг озера, чтобы попытаться найти гнезда, дупла с прошлогодними шишками – в общем, любой источник калорий, а Игорь – надумал изобразить первобытного рыбака.

Пристроив более тонкий конец одного из принесенных накануне стволов на плоский край валуна, он двумя ударами тяжелого камня раздробил его на разной толщины острые щепки. Вставил между ними несколько плоских обломков, и в итоге получил нечто похожее на примитивную острогу. Когда через три-три с половиной часа собиратели обогнули озеро против часовой стрелки, они застали продрогшего рыбака сидящим у костра в попытках подвялить вымытые до скрипа пятки.

- Ну, ничего, мы тут яиц прилично нашли. Большей частью грабили, наверное, чаек, бакланов или кого-то такого, но есть и шесть штук, отобранных Натальей Викторовной у какой-то серой птички с черно-белыми полосами на крыльях. Анвар назвал ее горной куропаткой, - сообщила Катя. – Так что сейчас устроим пир.

- О, то есть рыбу жарить не будем? – изобразил недоумение Игорь. – С другой стороны и правильно, все равно соли нет.

Рассмеявшись, глядя на удивленные лица спутников, он еще пару раз потер чуть побелевшие в воде ступни и признался, что всего минут десять, как прибежал греться, потому что не смог больше сидеть в ледяной воде.

- Тут, оказывается, есть довольно солидная форель. Совершенно непуганая, - натянув успевшие высохнуть после вчерашних приключений полукеды, он взмахнул приглашающе правой рукой, но отправился не к берегу, а вокруг валуна, в тени которого путешественники и устроили лагерь. – Пойдемте, буду хвастаться!

Еще накануне, обсуждая с какой стороны камня селиться, высокие шансы на победу имел вариант с восточной стороной, но победил аргумент, что ночным существам вроде современных горожан, вставать с восходом солнца может быть и полезно, но «ну его на фиг». Поэтому небольшая сухая пещерка почти метр глубиной, с противоположной стороны от лагеря, вчера осталась невостребованной. Сегодня же, ее «пол» украсила охапка широких стеблей папоротника, надранных рядом, а поверху была пристроена Добыча. Ну а как иначе назвать солидную всю в темных крапинах гладкую рыбину по единодушному мнению в пять, а может и в семь килограмм весом.

Когда восторженные эпитеты начали повторяться, Анвар заявил, что рыбу нужно жарить, и пошагал в сторону участка леса, где обломок самолета снес несколько деревьев. Вернувшись, минут через десять, он вывалил кучу более - менее заостренных деревянных обломков и принялся в доисторическом стиле пилить ими тушку.

Как выяснилось, некоторые щепки не хуже ножа могут вскрывать рыбье брюхо, а если хорошо подпилить голову, то хребет ей можно переломить, и минут за пять, даже деревяшкой, стянуть с форели кожу вместе с чешуей. В итоге, тушка, конечно, напоминала жертву начинающего маньяка, но как было признано на совете племени, вполне годилась в пищу.

Рыбину насадили на длинную ветку, по краям костра соорудили две горки камней, приспособили на них импровизированный шампур и принялись с завидной регулярностью его поворачивать. Даже самому наивному гурману было понятно, что без привычного набора специй и приспособлений героических свершений ждать не стоит, однако потрескивание, вспышки горящих капель жира и запах, идущий от костра, вызывал бешеное слюноотделение.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Игорю предложили рассказать все подробности «поединка», и тот в процессе описания титанического подвига, легко признался, что пробродил большую часть времени совершенно зря.

- Где-то читал, что озерная форель предпочитает глубины. И правда, на мелководье шуршала в основном какая-то мелочь, и тыкать в нее моим инструментом было дело пустое. Поэтому решил пристроиться метров за двадцать от берега на подходящем плоском камне, ну и стал ждать в надежде, что кто-нибудь покрупнее погонится за мальками, и вот тут-то я его и… подловлю.

Как ни странно, все получилось неожиданно удачно, правда, совсем не так, как было задумано.

- Дважды была вроде бы подходящая возможность, но раз я откровенно прозевал, а второй – просто промахнулся. Сижу, думаю, ну вот, порыбачил, что делать?! И тут стаю какой-то очередной мелочевки попытался атаковать вот этот громила. Так мне обидно стало, представил: сейчас опять не попаду, вдруг и вы пустыми вернетесь, что есть будем, - журналист взял трагическую паузу.

- И, и что, и как? - тут же отозвалась более нетерпеливая Катя.

- Зло меня взяло, и когда эта гадина оказалась на расстоянии удара, я ее острогой не как копьем ткнул, а размахнулся и на манер дубины: ка-а-ак врежу. И то ли немного попал, то ли просто испугал, но он такой - круть резко в сторону, и получилось прямо мне под ноги… Ну я на него и рухнул. Там мелко, обхватил, как родного, потом, за жабры, раз! В общем, не помню, как на берегу оказался. Во мне сто кг живого веса, а это чудовище так рвется, да еще и вода рядом, - боюсь не удержать. Подхватил какой-то голыш, ну и хрясть его по кумполу.

- Ну, сколько можно, давайте уже есть! Второй день только воду пьем, – потребовала Наталья, под чуточку нервозный хохот остальных, спустя минут сорок всевозможных попыток не говорить о еде.

Почти четверть часа ничего кроме звуков, издаваемых организмом, пытающимся голыми пальцами оторвать и проглотить кусок горячей жирной и исходящей паром рыбы, слышно не было. Казалось от приличного размера туши вряд ли останется даже оглоданный позвоночник. Но нет, один за другим туристы сдавались и отползали от импровизированного стола. Несмотря на все усилия, кусок хвоста весом с килограмм остался практически нетронутым.

Только к полудню раздавленные сытостью туристы пришли в себя, запекли все четыре с половиной десятка яиц, принесенных из утреннего набега, замотали останки форели в листья, и решили выбираться к людям.

Вариант, что их здесь может просто не быть, озвучен не был, хотя, скорее всего, об этом подумали. Но такие подозрения могли убить даже зачатки оптимизма, что в сложившихся обстоятельствах было абсолютно ни к чему.

В процессе переваривания, женщины оказались изрядно удивлены, когда Игорь вышел на самый солнцепек, воткнул более-менее прямую ветку в ровный кусок грунта, и предложил дождаться момента, когда солнце окажется в Зените, то есть полного отсутствия тени. На закономерный вопрос «А на фига?», он не без удовольствия пояснил, что это позволит высчитать и перевести наручные часы на здешние 12.00.

- Согласитесь, удобнее «завести» электронные часы Анвара на привычные шесть утра, если например, планируешь проснуться с восходом, чем сидеть и вычислять, а насколько же это надо настраивать нынешнее парижское или московское время, чтобы добиться того же самого?!

Поскольку вариант движения, не связанный со штурмом обрывистых склонов, был всего один, настолько простой безынтернетный способ выставлять время, вызвал не в пример более бурное обсуждение, чем расставание с местом, где туристы получили второе рождение. Временную стоянку оставили ровно через час после того, как изготовленные на скорую руку солнечные часы «показали» полдень. Дорога лежала на северо-запад, вдоль безымянной горной речушки, берущей начало в только что покинутом озере.

* * *

Полночь. Тронный зал крепости Эверберг (5).

(5) Эверберг – Вепрева гора, с древнегерманского эвер-\эбур- [вепрь, дикий кабан] и -берг [гора]. Крепость получила нынешнее название, после того, как 40 лет назад готское племя Ивингов, считающих себя потомками Дикого Кабана, решило возвести на необжитой части своих земель у Врат батавов полноценные укрепления. Суффикс –инг/-унг служит в германских языках для обозначения родовой связи, общности происхождения (Каролинги, Меровинги, Нибелунги и другие).

В огромном помещении, на первый взгляд слишком пустом для всего двух человек, уже полчаса шел спор. Тени от факела, установленного рядом с тронным возвышением, скользили по лицам мужчин, скрывая все за пределами светового круга, кроме гулкого эха. Массивный воин в длинной кольчуге с большим, предназначенным для всадника мечом, горячился. Время от времени он вскакивал с миниатюрной по сравнению с ним скамейки, и начинал, то тереть обритый череп, с тяжелыми надбровными дугами, то рубить правой рукой ни в чем не повинный воздух.

- Дитмар, - мягко прервал очередной спич, сидящий на троне. – Твой отец служил моему роду всю свою жизнь. Он был не просто воином, но и другом. Ты – ведешь мою дружину уже двенадцатое лето, и я всегда рад засидеться с тобой за кубком вина, эля, или даже этой сладкой рисовой гадости, что делают бывшие хозяева наших земель, но сейчас уже поздно. День был длинный, а завтра я хочу выехать на рассвете.

- …но господин!

- Постой, - взмахнул ярл тускло сверкнувшим желтым кубком, - я доверяю твоему мнению, поэтому призову две дюжины хускарлов из четырех, и со мной пойдут два бонда опытные в скрадывании дичи с братьями и старшими из сыновей. Вместе с ними нас будет более тридцати. Этого достаточно, поэтому давай еще раз о том, что именно видела стража угольной шахты, сколько из них, и постарайся отделить: что эти дурни себе напридумывали от того, что они и правда рассмотрели!

Осознав, что решение принято, и изменить его не получится, названный Дитмаром успокоился, снова сел на табурет, поерзал, устраиваясь удобнее, и на мгновение задумался.

- Если бы все это навысматривал только кто-то из воинов, десятник Харманд, сам знаешь, стар, но по-прежнему скор на руку, он просто отдубасил бы остолопа ножнами или древком его же собственного копья, - на губах мужчин всплыли практически зеркальные усмешки: когда-то они оба учились воинскому мастерству у лучшего мечника племени. - Но гонец подчеркнул, дракона видели оба дозорных, сам старина Харм, и сменщики, которых тот вел.

- Понятно. Теперь давай про этого «многоглазого дракона».

- Он был большой. Очень большой. Почти весь серый, хотя скорее цвета стали, но брюхо темно-синее. Летел быстро, намного быстрее, чем птицы и, гонец подчеркнул, не взмахивал крыльями, а держал их ровно: то ли собирался сесть, то ли падал. Еще от него шел дым. Много дыма.

- А что там с «глазами»?

- Парень сказал, что от самой морды и почти до хвоста, у него целый ряд одинаковых почти круглых глаз. Правда, сам он уверен, что это были не глаза, а ряд особенно крупной светлой чешуи… Может гонца все-таки разбудить?

- Брось, нам завтра вместе скакать почти до полудня, еще наговорюсь. Половину отряда посадим верхом, половину в колесницы, которые пригодятся на случай ранений, возьму его с собой возницей и расспрошу по дороге. Ладно, иди отдыхать, я сейчас тоже пойду.

Ярл Эрвин Сильный, ведущий Ивингов вот уже тридцать второй год, остался наедине со своими мыслями. Некоторое время еще он взвешивал, все ли предусмотрел, но в итоге забрал факел, и отправился спать, оставив темноту и тишину присматривать за резным, украшенным грозной кабаньей головой, троном.

* * *

Два с половиной дня пути через сплошной бурелом или нагромождения камней, подсохшего из-за летней жары русла, оставили пыльные следы на телах, одежде и душах бывших пассажиров рейса SU 150. Если чего и было вдоволь, так это трудностей и питьевой воды. Всего остального не хватало: комфорта, то тепла, то прохлады и, самое главное - еды. Разделив остатки запасов на ужин, к завтраку оставили лишь четыре яйца. На этот раз никто даже не произнес традиционную шутку про будущее кукареканье из-за такой диеты. Всем было понятно и без слов: еще пару дней при нынешних запасах, и сил хватит лишь на то, чтобы умереть.

Еще вчера людей разделило неторопливое, наполненное внутренними монологами, молчание. Они погрузились в перебирание того, что могло бы случиться, могло бы не случиться, хотелось бы, чтоб случилось. Лишь время от времени, обманутые тишиной и внешней сдержанностью окружающих, они пытались успокоить себя мыслями о том, что другие-то терпят. Но со стороны все выглядело еще хуже.

Заострившиеся черты, чуть подранная одежда, и настолько крошечные остатки самоуважения, что большинству его хватило лишь слегка потереть мокрыми руками лицо перед сном. Вечером Игорь единственный еще смог заставить себя ополоснуться целиком, но уже на утро этот подвиг оказался недоступен ни кому.

Замерзшие, после очередной ночи в горах, туристы с трудом заставили себя погрузить ладони в ледяную воду и теперь уже все ограничились скорее лишь ритуальным омовением. Последние четыре вареных яйца чуть притупили голод. Впереди был длинный, наполненный лишь жарой и упрямством день.

Ближе к обеду выяснилось, что настойчивым, Судьба иногда способна приготовить и небольшие послабления. Туристы вышли к участку леса, лишенному густых зарослей, завалов из старых деревьев или нагромождений камней. Идти стало легче, настроение заметно улучшилось, и народ решил немножко сдвинуть время привала.

«Вот ведь штука какая, четвертую ночь спим полураздетые, практически в обнимку, а только сегодня вдруг это осознал. Хорошо Катерина проснулась после меня – вот бы неловко получилось, если бы она поняла чем таким твердым я в нее упираюсь… Да, ем все хуже, но по-моему все-таки втянулся в этот дурацкий ритм, - идущий первым Игорь остановился, и скользнул подчеркнуто равнодушным взглядом по выпуклостям утомленных, но как выяснилось снова привлекательных соседок. – Мне бы сейчас чуток пожрать и я бы, наверное, даже чего-то смог».

Эта мысль показалась ему настолько странной и одновременно забавной, что парень не выдержал и рассмеялся. На заинтересованные взгляды остальных, он опять улыбнулся, и обозначил взмахи головой из стороны в сторону, мол, нет, не переживайте, если и схожу с ума, то пока это не опасно. Собравшись снова возглавить колону, Игорь напоследок снова бросил заинтересованный взгляд. Теперь уже персонально на Катю, которая как раз наклонилась, чтобы то ли просто поправить, то ли перевязать растрепавшиеся шнурки. И… перехватил встречный.

«А чего это она вдруг раскраснелась-то так?! Кажись, кое-кто сегодня проснулся на-а-амного раньше, чем я думал».

Если бы некто не чуждый телепатии оказался рядом и заглянул в мысли симпатичной коллеги, он бы легко подтвердил догадку. Однако это незамысловатая пикантность осталась не озвученной. С другой стороны, ну должны же у людей быть свои маленькие тайны.

* * *

Полдень. Ущелье Сырая расселина (6)

(6) Сырая расселина - Оу тхаб (янгон.), равнина перед входом в ущелье на долгое время раскисает и становится непроходима после весеннего таяния снегов в горах, при этом в самом ущелье от берега до берега заполняется лишь русло скромной, в остальное время года, речки.

На широкую поляну в нескольких часах ходьбы от входа в ущелье, где на короткий отдых устроились дружинники и бонды-охотники ярла Эрвина, выбежали два воина в одинаковых кожаных доспехах. Без щитов, но с ростовыми копьями и очень схоже украшенными топорами на поясах, они были схожи еще и лицами.

- Ярл, где ярл Эрвин! – требовательно произнес старший. – Это важно!

- Я здесь, Гослин, слушаю тебя.

- Господин, думаю, что сейчас янгоны уже нашли наши следы.

- Сколько их?

- Вдвое больше нас, и это воины: все кого мы рассмотрели в броне. Двух видели в хороших кольчугах, у шестерых - панцири из бронзовых пластин, стеганые (7) рубахи или кожаные куртки у всех остальных. Шлемы – больше чем у половины. И у них много опытных воев – не меньше двух дюжин носят мечи…

(7) Стёганка — доспешная одежда из множества слоев ткани, нередко набитая (в зависимости от региона) паклей, ватой, конским волосом и иногда пропитанная солью. В зависимости от эпохи, региона и сословия считалась либо доспехом, либо поддоспешником.

- …ты сказал «хорошие кольчуги»?

- Да, ярл, кольчуги до колен, длинные рукава, железные вставки от ладони до локтя, на груди, животе, и за ними несли шлемы с железными личинами. Все как и должно… Двух жрецов (8) мы видели точно.

(8) Воины-жрецы – служители янгонского бога войны Дхар Кайшина (Дхарр ко Айшинн - Хозяин мечей), по праву считаются лучшими бойцами этой части Ойкумены, однако серьезного влияния на противостояние с фризами не оказали. Ни в одной битве, за более чем 2000-летний конфликт, не упоминаются более 24 жрецов.

- Когда они будут здесь?

- Не верю, что смогут дойти быстрее, чем мы. Вверх по осыпи отряд не проведешь, потому им тоже придется обходить по склонам, чтобы попасть в долину. Дальше тропа прямая, но опытные рейдеры не станут бежать перед битвой.

- Значит не раньше заката или на рассвете, - ярл окинул задумчивым взглядом обступивших его воинов, и нашел старшего из трех дружинников взятых из охраны угольной шахты и лично видевших «дракона». – Десятник сказал, вы хорошо знаете здешние тропы, а ходил ли кто именно сюда?

- Да, господин, два лета назад я был среди тех, кто ловил воров побивших купцов на твоих землях. Мы нагнали их у озера, что еще в трех днях пути, и там посекли.

- Подумай, есть ли рядом место, где бы мы смогли стать так, чтобы нас не сумели обойти?

- Да, ярл, это совсем близко – две тысячи ударов сердца (9) и мы придем. Там ущелье уже всего и сходятся два русла. По новому, вверх не забраться из-за воды, а старое сухое и шириной всего десять шагов. Им придется биться с нами лоб в лоб.

(9) Тысяча ударов сердца – около 14 минут; принято считать, что нормальная частота сокращения сердечной мышцы для здорового человека среднего возраста – 72 удара в минуту.

- Мы уходим!

* * *

Встать на четвертую, с момента аварии, ночевку, решили немного раньше, чем обычно. Часам к восьми вечера путешественники заняли довольно уютный кусок берега, в том месте, где ручей разлился практически от стены до стены ущелья и превратился во вполне солидную горную речушку. Все явно нуждались в отдыхе, но основной причиной стала не усталость или местные красоты, а еда. Перспективы в этом плане случайно обнаружила Наталья.

Не смотря на отупляющую ходьбу в течение почти семи с половиной часов, ее внимание привлекли лежащие на мелководье странные, темно-коричневые, почти черные и какие-то удлиненно-овальные камни, очень похожие друг на друга, не смотря на разнообразие размеров. Уже практически собравшись уходить, она вдруг издала какой-то особенно звонкий хрип, сродни подстреленному аккордеону, и вот спустя час туристы сидят вокруг здоровенного костра в ожидании углей и раскаленных булыжников, а рядом своей судьбы дожидаются почти два десятка отмытых крупных 15-18-сантиметровых двустворчатых моллюсков.

Идея жарки неожиданных трофеев на импровизированной плите из уложенных плотными рядами раскаленных средних камней, обложенных со всех сторон, все еще горящими сосновыми углями, себя оправдала. Плотно сжатых моллюсков уложили сначала одним боком, через несколько минут перевернули и, добро пожаловать к столу! Раковины открылись, и после короткого обсуждения того, что же теперь конкретно с ними делать, народ отдался чревоугодию.

Как выяснилось, если утром съесть по небольшому вареному яйцу, а потом почти весь день шагать по жаре ограничивая диету ледяной водой, небольшие плоские кусочки «мяса» идут на ура, даже без соли, всяких там изысков вроде лимонов, и прочих благ цивилизации.

- О, Господи, ну какая же я была дура! – патетическое заявление Катерина произнесла чуточку лениво, без надрывных нот в голосе, и с выражением на лице не позволяющим даже намека на хоть какую-нибудь самокритичность. – Это же такое счастье, поесть «после шести…»

- …да и после 9.23, - предположил Игорь, глянув на часы, - а если чего-то осталось, то и все остальное сожрать, не утомляя себя изучением положения стрелок?

Потрепанные путешествием лица, снова, как и несколько дней назад, подкрасило чувство такого глубоко удовольствия, что многие в обычной жизни, обязательно приняли бы его за счастье. Сытые туристы, прикрыв глаза, затихли, расслабившись на традиционном общем «диване». Собирать его во время вечерних стоянок из более-менее подходящих веток, листьев и кустов, за четыре дня стало делом само собой разумеющимся.

- Да, сейчас многие привычные вещи воспринимаются со-о-овсем иначе, - согласилась проникшаяся философским духом бухгалтер. – Народ, как вы считаете, раз мы сегодня не умрем с голоду, то время поговорить о будущем уже пришло? А то мы все, который день уже стараемся избегать таких разговоров, но нельзя же делать это бесконечно…

- Эх, Наташа-Наташа, это все ваше финансово-хозяйственное бессердечие, - грустно рассмеялся Игорь. – Понятно же, что все мы тихонько надеемся, что вот сейчас спустимся с гор, а там – сначала высоковольтные линии передач, потом, к примеру, коровки с альпийским шоколадом в вымени и, конечно же, асфальтовая, или какая там еще, дорога с аккуратными европейскими машинами. И мы такие «Же не манж па…» (10), а они нам в ответ, с подносом в руках, «битте шюн!» (11), - мужчина немного помолчал. - Дай-то Бог!

(10) Je ne mange pas six jours (франц.) - Я не ем шесть дней; отсылка к расхожей фразе Кисы Воробьянинова из романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев».

(11) Bitte schön! (немец.) - Пожалуйста! Прошу! (приглашение)

* * *

Пятый день пути начался чуть раньше, чем обычно, еще засветло. Путешественники, плотно поужинавшие впервые за три дня, встали без привычных попыток собраться с силами, «потягушек» и прочего расслабона. Все остальные разбрелись в поисках дров, а Игорь традиционно взял на себя самое неприятное – полез в особенно ледяную после сна воду, за остатками вчерашних находок.

К тому времени, как парень перестал чувствовать ступни и кисти, а пальцы начало даже ломить, на берегу лежало минимум с полведра, в основном средних и небольших моллюсков. Пара солидных, как вчерашние, выделялись на общем фоне, но погоды не делали. Игорь примирительно заметил, что во время отдыха в Крыму друзья жарили на решетке куда более мелких, и те были, пожалуй, даже получше.

- Мясо у таких, по-моему, мягче должно быть, - охотно пояснил он, пытаясь отогреться у огня.

Катя и Анвар в это время отправились в очередной поход за дровами, и кроме стучащего зубами рыбака, на берегу осталась только Наталья.

- С удовольствием в этом убедюсь, э… убежусь? – согласилась она, выкладывая на плотный слой листьев очередную отмытую раковину, и продолжила без паузы, но заметно тише, - Скажи-ка, критик ты наш ресторанный, гурман черноморский, долго собираешься бессмысленно пялиться на Катькину задницу?! А она, между прочим, после того, как вы вчера с Анваром захрапели, плакала. Зазвал бы ее, что ли шишки там пособирать или ягоды... Не знаю, как у вас, журналистов, это делать полагается, но она измучалась и нуждается в поддержке. Это же никуда ни годно, сколько ночей с двумя мужиками в одной «кровати», и никто даже за зад не ущипнул?!

Перестав даже на некоторое время пытаться влезть в костер, удивленный постановкой вопроса Игорь расхохотался и обернулся.

- Положа руку на сердце (в смысле не на ваше, конечно, потому что я тогда не смогу какую-нибудь внятную мысль сформулировать, а на свое), признаюсь. Когда неопытные школьницы рассказывают, что мы, мужчины, только и думаем о «всяких глупостях», они изрядно преувеличивают. Безусловно, об этом думать приятнее всего, но, к сожалению, приходится отвлекаться на множество других, не менее важных тем. Опытные женщины, как мне кажется, насчет этого совершенно в курсе…

- …не уходи от темы! – иронично посоветовала бухгалтер.

- Так вот, в свое оправдание могу ответственно заявить следующее: со вчерашнего утра, когда подобный интерес снова ко мне вернулся, я с не меньшим любопытством обращаю внимания и на ваши многочисленные выпуклости... Два первых дня, знаешь, как отпало, - доверительно пояснил он, уже всерьез.

- И…

- Но вчера, все это «беспокойство» закончилось уже к полудню. К вечеру, как в том анекдоте, меня такая жизнь полностью удовлетворила, и если бы какая женщина стала чего настойчиво предлагать, я бы, наверное, самым настоящим образом не просто оконфузился, а даже стал бы отбиваться. И вот теперь, собственно, признание, с которого хотел начать.

- Жги! – улыбнулась сводница.

- Обо всем этом я подумал сразу после нашего, если можно так сказать, приземления. Правда, только на берегу, - подчеркнуто стеснительно уточнил Игорь. - Знаешь, вычитал в какой-то фантастической книжке мысль, что секс ради удовольствия – это дело сытых людей. Если есть проблемы с едой и выживанием, то чтобы восстановить силы хотя бы после «одного раза», ее может не хватить и такой шалун в особый момент просто не справится. Не говоря уже о том, чтобы спасти кого-то еще.

- Думаешь о том, что были еще выжившие после падения, но они могли утонуть без нашей помощи?

- Нет! – резко ответил мужчина. – Не думаю, - чуть мягче добавил он, - но в глубине души, нет-нет, да мелькнет такая заноза. Но сейчас не в этом дело. Понимаешь, опасных хищников пока вроде не встретили, «фашисты» – не нападали, но я почему-то уверен, что расслабляться слишком рано. Мне не хотелось бы вести такие разговоры, и не хотелось бы разжигать нервозность, но ведь даже наши обычные перекрикивания перед ночевкой могут быть по-настоящему опасными. Представь, крикнул кто из нас, а в это время какой-нибудь местный тигр услышал. В итоге пришел и застал кого-то не возле огня, где хоть какие-то шансы. В общем, нам нужно иметь в виду - здесь не кубинские пляжи.

- Поэтому ты всю ночь просыпаешься и нам пятки «поджариваешь»?

- Одна из причин.

- Да ладно, не грызи себя! С таким предусмотрительным гусаром все будет отлично, - Наталья заговорщицки подмигнула и еще понизила голос. - Можешь даже «для оптимизму» немного меня за сиську подержать.

Нагруженные очередной партией веток дровосеки, так и не дождались объяснений, почему остававшиеся на берегу, по словам Кати «ржут, как наркоманы проклятые».

* * *

Ущелье Сырая расселина

Рейдеры янгонов не напали ни вечером, ни ночью. Их разведчики дошли до линии костров, которые ярл велел всю ночь жечь поперек ущелья, перед намеченным для битвы самым узким отрезком старого русла и, никак не проявив себя, растворились среди подступающего леса. Не ударили они и на рассвете. Эрвин Сильный был уверен, осознав, что не смогут застать врасплох, жрецы решили дать отдохнуть своим воинам, и измотать ожиданием его. Мысль об этом, вызвали лишь презрительную усмешку: если бы он привел сюда фирд (12) – это может быть и имело смысл. Но дружинники были способны выспаться даже в строю, а у взятых в подмогу бондов, многие битвы за плечами не имели разве что самые младшие из сыновей. Именно поэтому им досталось всю ночь поддерживать огонь и сидеть в секретах.

(12) Фирд - ополчение в англосаксонской Британии в VII-XI вв., представляло собой армию, созываемую королем из свободных землевладельцев для защиты территории от внешней агрессии. Автор решил использовать именно этот термин, а не, например, более подходящий древнескандинавский аналог «лейданг» (предполагающий еще и частичное участие в набегах), чисто из эстетических соображений.

Только к концу второй утренней стражи (13), на расстоянии двух полетов стрелы от линии костров, по самой кромке леса, начали накапливаться желтокожие воины. Не скрываясь, они медленно, но безостановочно, выходили по одному или выплескивались небольшими группами. Обладатели самых крепких или просто больших щитов шли в первые ряды, те, кто предпочитал чуть более чем кулачные, пристраивался среди остальных. В задние ряды отправлялись и те, кто пока не нажил хорошей, по меркам янгонов брони, слишком молодые и малоопытные. Исключение сделали лишь для полутора десятков легко одетых воинов, которые выстроились редкой цепью на четыре-пять шагов впереди сбиваемого строя. Когда один за другим они начали, наваливаясь всем телом и сгибать длинные, более чем ростовые шесты, соединяя их концы плетеными бечевками, даже самым зеленым новобранцам стало понятно - хороших лучников у янгонов более дюжины.

(13) Вторая утренняя стража – единица измерения времени. Фризы, янгоны и их ближайшие соседи делят сутки на 12 страж: время от рассвета до полудня – это три утренние стражи, от полудня до заката – три дневные, от заката до полуночи – три вечерние, и от полуночи до рассвета - три ночные. Местные народы знают, что их продолжительность неодинакова и величины в течение года изменяются, однако факт этот считают не существенным.

Казалось, эта неопределенность может продолжаться бесконечно, но именно в этот момент ярл уже знал, что не минует и двухсот ударов сердца, как его воинов попытаются забросать стрелами. Под вопросом оставалось только одно: рискнут ли жрецы, стараясь опрокинуть его дружинников сходу, или сначала попробуют измотать, пользуясь двойным превосходством.

- Придется постараться, чтобы не пришпилили, - уточнил один из хускарлов под преувеличенно громкий хохот молодежи и одобрительные ухмылки остальных.

- Стена щитов!

Команда прозвучала одновременно с тем, как пришли в движение рейдеры. Чтобы преодолеть первые двести шагов и начать расстреливать, решивших обороняться фризов, нужно было совсем немного времени. Но для надежного боевого построения достаточно оказалось еще меньше. Стоило прозвучать приказу, как первые двенадцать хускарлов уперли щиты в землю и соединили их краями. Вторая дюжина сомкнула щиты уже поверх первого ряда, третья и короткая четвертая линии – из дружинников, бондов да самого ярла, - накрыли всех импровизированной крышей. Когда с пронзительным свистом и неприятным шелестом стали падать длинные тяжелые стрелы, можно было уже особо не беспокоиться.

Хотя под таким дождем даже прошедший десятки битв ветеран, нет-нет да испытает, казалось давно забытое. Что уж тут говорить про чувства, пришедших на поле чести впервые. Особенно когда молокосос уже смог уговорить себя, что стоять под таким «ливнем» может и страшновато, но безопасно. И в это самое мгновение, как будто подгадав, очередная смерть с той стороны находит слабое место, и раз… прямо перед его глазами из щита протискивается железный клюв.

Только страх потерять себя помогает перебороть нестерпимое желание броситься прочь. Лишь понимание, что стоит так поступить, и отец, мать, братья, сестры и вообще все кого ты знаешь, больше никогда не посмотрят на тебя, как на равного. А может быть и еще ужаснее: ты станешь им чужим, чужим настолько, что даже если сможешь уберечься от врагов, бежать тебе окажется некуда. И именно в тот момент, когда юноша понимает, что смерть в этой жизни далеко не самое неприятное, только в это самое мгновение и рождается настоящий воин-фриз. Равный своим могучим предкам пока еще не мастерством, но сердцем. Равный мужчинам, пришедшим многие века назад в эти земли, и растоптавшие народы, погрязшие в роскоши и удовольствиях.

Стоило прошелестеть последней стреле, как стало видно, что янгонские лучники свое дело знают туго, и не их вина, что за такое выступление бородачи заплатили лишь парой легких случайных ран. Выпущенные каждым из стрелков по две дюжины оперенных смертей, густо усеяли совсем небольшой пятачок, на котором и сгрудился отряд фризов.

В это время пехота янгонов тоже не осталась в стороне. Стоило сорваться с тетивы последнему «гостинцу», как плотный кулак рейдеров неторопливо двинулся в бой. И если первые ряды выглядели серьезными и сосредоточенными лишь на желании преодолеть оставшиеся двести шагов не разрушив строй, то задние решили наконец-то прервать затянувшееся молчание.

Среди воинов многие вполне внятно говорили на языке врага. То один, то другой рейдер принялись делиться сведениями о привычках и традициях фризов вообще и здесь собравшихся в частности. Живописали они многословно, иногда уж слишком увлекаясь подробностями, и тут нельзя было не признать, что если все это правда, истребив таких неприятных существ, янгоны окажут настоящую услугу даже земле, по которой шагают.

Хускарлы, среди которых не было никого моложе тридцати, очевидно, со своими недостатками смирились, и не пытались как-то опровергнуть обвинения. Очистив несколькими ударами меча щиты от впившихся стрел, они снова сомкнулись плечом к плечу, наглухо перегородив узкий проход. Бонды постарше неторопливо разобрали копья и секиры, заняли свои места в последнем ряду и тоже приготовились вступить в схватку. А вот несколько их молодых сыновей, из тех, что тоже поднаторели в янгонском, оказались склонны к высокомудрым беседам.

Находясь в меньшинстве к оппонентам, они не особо увлекались описанием общей картины янгонского грехопадения, но и частности, на которые особенно напирали, оставляли пренеприятнейшее впечатление. Например, процесс зачатия даже самых достойных из народа янгон, показался бы оскорбительным и шелудивым псам, если бы они, конечно, уже не приходились им родственниками.

* * *

Плотный завтрак и опять в путь. Народ шагал бодро и не без энтузиазма. Время от времени, идущему первым Игорю, даже приходилось со смехом просить «господ потерпевших» не напирать. Но примерно через час излишки пара оказались стравлены, и темп снова вернулся к привычно размеренному. Казалось, притерпевшиеся за несколько дней к нагрузкам, все так и будут маршировать, перебрасываясь шутками, до полуденной стоянки, но судьба традиционно внесла поправки. Неожиданного где-то впереди в ущелье зародился низкий и какой-то рокочущий звук. Эхо подхватило и понесло его мимо оторопевших туристов.

- Что за ерунда? – удивилась не склонная к ступору Наталья.

- Похоже на… зубра какого-нибудь, - предположила Катя.

Мужчины обменялись обеспокоенными взглядами, и Анвар озвучил свою версию:

- По-моему это скорее труба...

- …а если это так, то ни коровы, ни волки, ни даже затейники зайцы с таким инвентарем пока вроде бы не замечены, - озвучил общую мысль Игорь, медленно выговаривая слова.

Приземлившись так неожиданно, все эти дни они стремились к людям, но вот так вдруг, путешественники к этому оказались не готовы. На их лицах была написана растерянность и беспокойство, а Катя, очевидно, как самая молодая и экспрессивная, даже сделала пару шагов назад.

- Да, одичали мы, уважаемые пилигримы. За каких-то несчастных пять с половиной дней, - снова не смог смолчать журналист, вызвав мимолетные смущенные улыбки. – Однако жить на форели и ракушках – тоже не вход. Пойду-ка, гляну, кто это там дудел.

- Может быть вместе? – все-таки уточнила Наталья.

- Конечно, только давайте я пойду вперед, а вы – отстанете на такое расстояние, чтобы могли меня видеть и слышать, но оставались не на виду. Мало ли, вдруг там все-таки какой-нибудь местный дикий бык или лев. Кстати, давайте только договоримся, чтобы ни каких криков, свистов, размахиваний руками. Даже если любопытство будет неимоверно свербеть. Дамы, можете быть уверены, если увижу хоть что-то необычное, и можно будет без риска вас позвать, я обязательно соображу повернуться и просемафорить.

- Понятно, иди уже геройствуй! – рассмеялась бухгалтер.

Но сразу ничего героического не произошло. Идти пришлось еще почти час, пока туристы не добрались до места, откуда стали слышно совершенно другие, по-настоящему неожиданные звуки. Где-то рядом шла драка не на жизнь, а на смерть.

Яростные проклятья на смутно знакомых, но непонятных языках, грохот железа по железу, по дереву и время от времени совсем непонятный треск. Плюс ко всему время от времени раздавались явно предсмертные вопли, просто переполненные гневом и болью. Вся эта какофония рождала смутное чувство какой-то внутренней дрожи. Однако первоначальную растерянность путешественники уже смогли преодолеть, поэтому ни кому даже в голову не пришло мысли, что можно просто уйти, и не рассмотреть все своими глазами.

Еще почти через сотню метров выяснилось, что звуки идут откуда-то снизу. Сначала путешественники увидели, как Игорь пересек изгибающуюся под почти прямым углом речушку, потом он залез на сравнительно небольшую насыпь, из-за которой поток и вынужден был «передвинуться» под противоположную стену ущелья, и тут парень ненадолго замер.

Казалось, он с большим трудом оторвался от видимого только ему зрелища. Скрывшись за гребнем перемешанной с грунтом кучи камней, он повернулся лицом к попутчикам и грузно сел, упершись спиной в самый огромный валун, среди закрепившихся на вершине. Прижав знакомым всем жестом палец к губам, Игорь приподнял локоть и изобразил пальцами идущего человека. Других приглашений не потребовалось.

- Девчата, только не привлекайте внимания! Давайте осторожнее: нельзя делать резких движений, и головы не высовывайте над камнями, смотрите между теми, что побольше. Там вроде не до нас, но давайте знакомиться пока не будем спешить.

* * *

Поставь себе такую задачу, и безбилетники вряд ли смогли бы подобрать лучшие места для наблюдения. Давний оползень оставил насыпь не больше двух с половиной-трех метров высотой, но от прежнего русла, остался еще и длинный котлован, глубиной примерно в три этажа. В итоге со случайно выбранной точки, битву можно было рассмотреть во всех подробностях.

Два с половиной десятка рослых европейцев стали поперек десятиметрового бывшего русла, и перегородили его, двумя рядами плотно сцепленных прямоугольных щитов. Почти все в самых настоящих кольчугах, они напоминала железный волнолом на штормовом берегу. За их спинами суетились еще почти полтора десятка крепких парней, правда, одетых заметно попроще. Часть из них разила поверх щитов полутора-двухметровыми копьями, другие, с луками в руках, время от времени вскакивали на один из многочисленных валунов за спинами товарищей, выпускали одну – реже две стрелы, и спрыгивали, чтобы повторить трюк через минуту, но в другом месте.

Привлекал внимание и их явный вождь. Светлая, наполовину седая борода, завитая в несколько косичек с яркими лентами, сам - среднего роста, но очень широкий в плечах, - он выделялся дорогой одеждой и не менее украшенной секирой, которую ни на минуту не выпускал из рук. Время от времени, предводитель становился во второй ряд, и начинал разить ее широким топором по щитам и шлемам нападающих, но каждый раз не давал себе увлечься, и через некоторое время отходил назад, стараясь убедиться, что все идет правильно.

Их враги явно принадлежали к азиатской расе, и судя по росту и разрезу глаз, скорее даже к юго-восточной Азии. Еще их было минимум в два раза больше. Пытаясь посчитать, Игорь каждый раз получал новую цифру, но меньше восьми десятков не выходило.

Не смотря на разницу в росте, крепкие желтокожие мужики уверенно напирали на стену бородачей, и при этом хорошо держали строй. Железной брони на них было заметно меньше, однако беззащитными те не выглядели. Вооруженные в большинстве своем разной длинны копьями и небольшими топорами, они предпочитали биться, сохраняя некоторое расстояние. Однако немалое число щеголяло и широкими, судя по цвету, бронзовыми мечами. Предназначенные скорее для рубки, они отбивали у вражеских щитов щепки, почти как топоры, и вот они-то было видно, уверенно себя чувствовали и в схватке впритык. Кстати, именно у последних, чаще всего поверх одежды крепились с помощью кожаных ремней, еще и большие круглые или прямоугольные бронзовые пластины, прикрывающие грудь, живот, выступающее над щитов плечо или и то и другое и третье.

Среди желтокожих заметно выделялись два атлетично сложенных воина, затянутые с головы до ног в кольчуги. Даже их лица были прикрыты красивыми металлическими личинами в виде кого-то грозного с торчащими клыками. Стоя в последних рядах, где строй разжижался до аморфной массы, они спокойно выжидали чего-то, ведомого только им, и время от времени гортанными криками то ли отдавали приказы, то ли подбадривали остальных. Однако еще четверо бойцов в броне из металлических бляшек все это время прикрывали их своими здоровыми овальными щитами. Судя по числу торчащих из них обломков и явно бесполезной настойчивости вражеских лучников, попасть в эту пару, те почли бы изрядной удачей.

Что еще бросалось в глаза, так это результативность всего этого тяни-толкая. В отличие от исторических блокбастеров, ни кто во-первых, не стремился броситься и умереть в одиночестве. А во-вторых, большинство ударов, выстрелов из лука или бросков дротиков, заканчивались или во вражеских щитах, или наносили сравнительно небольшие раны. За четверть часа наблюдений и постоянных обоюдных попыток покушения на убийство, ни одного здоровяка не смогли даже подранить, а вот из слабее бронированных нападающих выбыло четверо.

И только один был однозначно убит. Как раз седобородый вождь своей дорогущей секирой с почти полутораметровой рукоятью, сумел подловить, и вмять две неровные половинки шлема в невнимательную голову. Точнее в то, что от нее осталось.

В остальных случаях раненных успевали отвести или оттащить в задние ряды, и принимались сноровисто перевязывать. В итоги ни один из тройки неудачников, судя по всему, даже сознания не потерял.

* * *

- Народ, харе пялиться, давайте советоваться, - присел на прежнее место Игорь. – Нам нужно кое-что решить.

- Вещай, что тебя беспокоит, - предложил Анвар, когда все собрались в круг.

- Смотрите, отсутствие привычных созвездий, спутников, самолетов, пять дней без спасателей, больше сотни долбанутых реконструкторов, которые вполне всерьез режут, рубят и протыкают друг друга…

- …ага, меня чуть не вырвало, когда тот дед с большим топором голову вьетнамцу на две половины разрубил, - проговорила Катя, снова побледнев.

- Все это по отдельности можно пытаться игнорировать, но все вместе...

- Ну да, убеждать себя, что мы по-прежнему на Земле, сейчас ого-го как труднее, - с кривой улыбкой на лице согласилась Наташа. – Ты хочешь что-то конкретное предложить, или просто настаиваешь, чтобы все признали, очевидное?

- Два раза «да». Чтобы признали, и есть предложение.

- Давай, собственно, с момента, как мы вылезли на берег, ты предлагаешь – а потом вместе делаем. И вроде все пока хорошо, - улыбнулся Анвар. – Я, так понимаю, ты хочешь предложить, что-то несколько неожиданное?

- Снова «да». Вы же видели, что сейчас у них там равновесие, и продолжаться эта ерунда может долго. Предлагаю вмешаться и помочь одной из сторон.

Женщины ошарашенно замерли, а на лице Анвара всплыла мимолетная усмешка, которая сказала о том, что чего-то похожего он и ожидал.

- Игорь, да любому из них на каждого из нас понадобится по одному удару! Ну ладно, пусть на тебя два, - практически вскричала Наталья, голос которой на последних словах «дал петуха». – Что мы можем тут сделать?!

- Наташа, тише, - парень положил ей руку на плечо, - станем ли мы выполнять мою сумасшедшую идею, или решим драпать, как куропатки, у которых вы в первую охоту отобрали яйца, точно хочешь привлечь их внимания?

Женщина испуганно закрыла рот рукой, и за ней этот жест неосознанно повторила Катя.

- Мы не станем с ними драться. Мы поступим совсем иначе. Предлагаю выступить на стороне тех, кого меньше. Тут простая логика: недосамураев в два раза больше, поэтому для них наша помощь – это что-то не очевидное. Вроде как помогли, молодцы, но мы бы и сами. Явно же видно, что это именно они напали, значит, не смотря на нынешний статус-кво, они на что-то рассчитывают. А вторые – загнаны в угол, и если сможем помочь, всяко должны оценить это. Да и, честно говоря, мне эти бородатые немного напоминают викингов, хоть какая-то общность, а тем, как говорит Катя «вьетнамцам», я как-то подсознательно не доверяю. Поэтому если помогать, то понятно кому.

Чувствовалось, что все обдумывают аргументы, и в принципе возражений не имеют, но идея двумя бабами, стариком и интеллигентом нападать на восемь десятков, все равно поддержки не находит.

- А в чем план? – решился нарушить тишину Анвар.

- Если сейчас спуститься по осыпи так же, как мы забирались, а потом пройти вдоль воды метров пятьдесят, мы сможем свернуть, и подойти к обрыву, который нависает над левой частью строя этих хунхузов, как раз там, где их начальники.

- Хочешь сбрасывать на них камни?

- Бинго, Анвар! Смотрю, ваше архитектурное образование полезная вещь, - пошутил Игорь. – Только не просто камни, а сначала неожиданно скинуть самый большой из тех, что мы вчетвером сможем сковырнуть. Я читал, что в таких битвах те, кто нарушал строй, теряли намного больше воинов, чем сохранившие, и чаще всего проигрывали. Ну и в кого-то же мы все-таки попадем…

- Если сто килограмм по башке попадет, наверное, не до строя будет. А давайте! – решительно заявила Наталья. – Не хочу знать, что они с нами сделают, если просто так найдут.

Сказано – сделано. Расстояние по прямой до намеченного обрыва не превышало и ста метров, но в горах нет коротких и одновременно безопасных путей. Из-за необходимости спускаться, подыматься, потом перебираться через еще одну насыпь, дорога заняла больше часа и отняла изрядно сил. Когда засадный полк погорельцев добрался до намеченной точки, на некоторое время пришлось просто присесть, потому что сразу после этого таскать валуны не смог бы ни кто.

- Ну что помолясь? – предложил Игорь, положив руку на 200-250 килограммовый камень. – Кажется подходящий.

Возражений ни у кого больше не было, и путешественники принялись сдвигать его в сторону сухого русла, кто, сидя и упираясь ногами, а кто – поддевая захваченными палками как рычагом. Понадобились, не больше семи минут, чтобы приличный кусок скалы перевалился через выступ, на котором балансировал и занял подходящее место. Приподняв его край, туристы подсунули несколько мелких камней, чтобы заставить его замереть в неустойчивом положении, потом принялись подтаскивать куски, которые смогли бы сбрасывать по одному. В это время несколькими метрами ниже разворачивался очередной этап традиционной такой средневековой трагедии.

Упорядоченные ряды противников уперлись и замерли в неустойчивом равновесии. Строй более мелких желтокожих бойцов не мог сдвинуть ставших намертво бородачей. Многочисленная аморфная масса остальных просто бурлила позади, поддерживая соратников больше морально и «орально». Тональность проклятий и криков боли, действительно поменялась, став более пронзительной. Приняв какое-то решение, два закованных в металл предводителя «вьетнамцев» вместе с хорошо вооруженной охраной стали сбивать еще один строй. Хотя скорее колонну, в которой заняли острие. Подготовка не потребовала много времени, и в тот момент, когда журналист осторожно высунулся, чтобы понять будет ли польза от их сюрприза, штурмовая колонна пришла в движение, уже успев раздвинуть разжиженную часть своих соратников.

- Время! – прохрипел Игорь, вскочив на ноги. – Сейчас!

Подсунув под заранее приподнятый край концы палок, туристы с дружным «и-и-и, раз!», сдвинули его вниз. Вот тут-то и стало понятно, что момент был подобран подходящий. Зацепивший во время короткого скольжения кучу своих собратьев, валун вызвал удар нескольких тонн камня. Он пришелся на тот момент, когда штурмовая колонна прошла первый атакующий ряд своих соратников из трех, и как раз заканчивала подготовку к схватке.

Из двух с половиной десятков легковооруженных воинов стоявших под местом диверсии, на ногах осталось меньше половины. Из штурмовиков повезло только одному из предводителей. Конечно же, вряд ли все лежащие на земле оказались убиты, но переломы или какие-то мелкие травмы получили почти все. Кому-то «повезло» оказаться лишь оглушенным, но такое счастье было весьма сомнительной и очень временной удачей.

Не больше минуты среди ошарашенного молчания сражающихся, раздавались несущиеся сверху выкрики метающих посильного размера камни четырех мужчин и женщин. Только чудом не попавшие под удар бородачи-ветераны, как-то одновременно поняли, что более удачного момента не будет. И когда их предводитель проревел какую-то длинную команду, правая половина строя усилила напор на растерянных врагов, а левая - легко разорвала два уцелевших ряда атакующих, и принялась вырезать слабо сопротивляющихся врагов.

Окончательную точку в организованном противостоянии поставили легковооруженные воины из задних рядов бородачей. С победными криками они устремились в прорыв, и окончательно смешали не попавшую под удар часть строя «вьетнамцев». После этого битва разделилась на добивание прижатых к скалам неудачников, и попытку преследования рванувших бросая оружие и щиты счастливчиков.

Но для путешественников все развивалось не так удачно. Не потерявший внутренней собранности Игорь, смог во время сообразить, что еще немного, и разошедшиеся коллеги рискуют в запале врезать и по кому-то из потенциальных друзей. Поэтому швырнув поднесенный 15-килограммовый камень, он стал на краю, раскинул руки и предположил, что «кажись харе».

- Под нами все равно уже никого нет, - рассмеялся он. – Ура, мы ломим, гнутся шведы!

На цитировании пусть и действительно подходящей к моменту классики, Игорь получил очень болезненный удар в грудь, пошатнулся, и застонал от боли, но драма на этом не закончилась. Прямо на глазах ничего не понимающих коллег, его еще и ударила в живот здоровенная стрела. Снаряд был послан ни черта не понимающим в поэзии лучником с такой силой, что вылез из середины спины почти на ширину ладони. В глазах, онемевших от такого поворота женщин, успели отпечататься все до единого пятна ржавчины на наконечнике, как парень ухнул вниз.