Королева четырёх частей света

К ЧИТАТЕЛЮ

Доминику Лапьеру,

моему горячо любимому отцу

посвящается

Исабель Баррето родилась в Лиме около 1568 года и умерла в сентябре 1612-го в перуанских Андах. Она существовала на самом деле.

Существовали и два её мужа: знаменитые испанские мореплаватели Альваро де Менданья и Эрнандо де Кастро, которые страстно любили её. Существовал и её конкурент, главный навигатор португалец Педро Фернандес де Кирос[2], который с той же страстью её ненавидел, и все второстепенные персонажи этой книги.

Чтобы рассказать об их приключениях, об этой эпопее, превосходящей всякий вымысел, я позволила себе вообразить их переживания, как если бы они жили в современном мире, и модернизировать язык Золотого века.

При этом я твёрдо держалась истинных дат и фактов, насколько они мне известны.

В конце романа читатель найдёт карту путешествий Исабель Баррето в Южном море[3]. Желающие узнать больше могут справиться со словариком реалий Нового Света в конце книги, а также найти ссылки на неопубликованные источники о четырёх героях этой истории и краткую библиографию по освоению Тихого океана и путешествий на Пятом континенте после его открытия Христофором Колумбом.

Пролог «ДО БОГА ВЫСОКО, ДО КОРОЛЯ ДАЛЕКО — ВСЕМ СЛУШАТЬ МЕНЯ!»

При кровавой луне на чёрном песке неизвестного острова посреди Тихого океана умирал мореплаватель Альваро де Менданья. Он оставлял супругу среди сообщников казнённых им мятежников. Она стояла у его изголовья. Ей было двадцать семь лет. Она любила его. Он её покидал.

Над ними на подмостках высилась гигантская статуя Девы Марии, снятая с корабля. Мадонна с распростёртыми руками хранила четыре судна экспедиции; они были написаны в объёмном изображении между складок её хитона.

Три корабля стояли на якоре в непроглядной тьме бухты в нескольких сотнях метров оттуда.

Командующий флотом, которого все здесь называли аделантадо (предводитель), лежал в пальмовой хибарке-времянке и, задыхаясь, диктовал при свете факела свою последнюю волю. Его секретарь сидел в головах топчана и записывал каждое слово.

Это был официальный, нотариально заверенный акт. Командующий хотел, чтобы к нему нельзя было придраться.

В перерывах между стонами и хрипами он, в присутствии алчных матросов и обезумевших конкистадоров, диктовал следующее:

«Я, Альваро де Менданья, милостью Его Величества Филиппа II, короля Испании, губернатор и генерал-капитан всех островов Южного моря, в здравом уме... по свободной своей воле..., рассуждению... и выбору, оглашаю сим моё завещание... нижеследующим образом и по следующей форме:

Назначаю мою законную супругу донью Исабель Баррето единственной владелицей и совершенной хозяйкой всего имущества, привезённой мною на эти берега. А также всего прочего имущества, каковое ныне принадлежит мне или может быть обнаружено в будущем.

Завещаю донье Исабель Баррето наследственный маркизат, полученный мною от моего государя короля Испании, а также все прочие титулы и отличия, которыми Его Величеству благоугодно было меня удостоить.

Назначаю её командующим всеми вооружёнными силами, ныне находящимися под моим командованием, в чине генерал-капитана моей армады и аделантады этой экспедиции.

Вверяю ей полную власть над моими людьми: матросами, солдатами и колонами — и над всеми моими судами, чтобы она добилась исполнения моей воли, продолжив открытие, завоевание, христианскую проповедь и колонизацию Земли Моей Догадки.

Именем Его Величества объявляю Исабель Баррето, мою законную супругу, представителем королевской особы на Тихом океане.

Настоящим завещанием отменяю все прочие, объявляя ничтожными и недействительными все мои предшествующие завещания и распоряжения.

Такова моя последняя и неоспоримая воля.

Дано на острове, названном мною Санта-Крус, в бухте, названной мною Грасьоса, 18 октября 1595 года в присутствии моих капитанов».

Пять человек выступили из толпы и подошли подписать завещание.

Донья Исабель опередила их.

На глазах свидетелей она что-то прошептала на ухо супругу.

Тот с трудом заговорил опять:

«Объявляю...»

Секретарь застыл в сомнении.

Собрав последние силы, аделантадо приподнялся и прикрикнул на него:

— Пишите!

«Объявляю, что ежели сказанная донья Исабель Баррето пожелает после моей смерти опять выйти замуж, она сможет свободно распоряжаться всем моим имуществом. А равно, что супруг, которого она выберет, также сможет распоряжаться моим имуществом, носить титулы и знаки отличия, которыми Его Величеству благоугодно было удостоить меня».

Секретарь протянул ему перо.

Росчерк дона Альваро, обычно весьма изящный, теперь дрожал, как он сам, и обрывался, как его жизнь.

Супруга отпустила свидетелей. Взяла завещание, положила в ларец мужа, заперла на три ключа, а ключи повесила себе на пояс.

Сделав это, она рухнула на колени. Слёзы текли по её лицу; она прятала их, склонив голову. Донья Исабель склонилась к самому песку, пыталась молиться, но уже не могла скрыть жгучей скорби и только тихо рыдала.

Он позвал её. Она разом поднялась.

Он попытался в последний раз остановить на ней угасающий взгляд. «Исабель, Острова...» Он смешал их в одном вопросе.

— Что будет с Островами? Что будет с тобой?

— За меня не тревожься.

— Золотые острова существуют. Я видел их!

— Конечно, видел.

— Не дай другим отступиться... Не отступай сама...

Исабель успокаивала его:

— Чтобы я да отступилась?

Она взяла его за руку; он с силой сжал её ладонь.

Сама того не сознавая, она пыталась влить в него крепость и жар:

— Я пойду до конца, ты меня знаешь.

Он закрыл глаза и так лежал.

Альваро де Менданья не только страстно любил жену: такую молодую, красивую, богатую, сильную женщину, воплощение жизни во всех её проявлениях. Он ещё глубоко уважал её и знал, что это за человек.

Она была равной мужчинам.

Если кто может здесь править, если кто может выжить — то только она.

— Ты должна быть королевой четырёх частей света...

Эти слова он говорил, когда объяснялся ей в любви. И ещё раз — когда просил руки. И шептал их утром после первой брачной ночи.

— Ты должна быть королевой четырёх частей света... — твердил он теперь, умирая.

Ночь кончилась, солнце достигло зенита — и 18 октября 1595 года дон Альваро де Мендоса с этими же словами испустил дух.

И что теперь?

— До Бога высоко, до короля далеко. Здесь — всем слушать меня!