Кощей

Глава 17

Глава 17 Не делай добра…

— Думаешь, я знаю? — в руках хозяина сгоревшей фактории уже тоже было ружьё. — Про это место…

Пузан не договорил, замолк чуть ли не на половине слова.

Если бы только это!

Вместо того, чтобы, как и я, в крышку люка над нашими головами целиться, он навел ствол своего оружия на меня.

— … никто кроме меня ни сном, ни духом…

Теперь, уже — нет.

Что, только в сей момент до него дошло, что он мне место своего схрона с добром выдал?

Раньше Пузан об этом не подумал?

А, куда ему было деваться? Жизнь-то дороже…

Сначала ему бревном прилетело, а потом — обожгло наполовину, с того бока, которым он к фактории был. Морда-то, вон и сейчас у него с левой стороны — сплошной пузырь, правая её половина — красная. Кисть левой руки, что была одеждой не прикрыта, тоже обожжена. Хрипит ещё, скорее всего — горячего воздуха хватанул.

Я его перевязал, мазью целебной намазал, лекарство своё не пожалел, а он…

— Ты, чего? — прошипел я. Громко говорить — опасался.

Пузан только оскалился, перевел ствол с моей груди на голову.

Флешку не хочет повредить… Теперь она ему даром достанется…

Мля…

Тут меня убить собираются, а я про ерунду всякую думаю!

По люку заколотили ещё сильнее. По звуку — чем-то металлическим.

Хозяин фактории на мгновение перевел туда взгляд, а я этим и воспользовался. Как был в положении сидя, резко отклонился назад. Почти лёг.

Сейчас ствол ружья этой козлины рогатой уже не смотрел в мою голову, а был направлен на полки с какими-то коробками и коробочками.

На моё движение толстяк всё же среагировал, пусть поздно, но выстрелил.

Я зажмурился и жахнул из двух стволов вслепую.

Когда проморгался, увидел, что не промахнулся.

— Вот и делай людям добро…

Правильно, тут — каждый только за себя, один я, из-за помощи другим, то и дело в неприятности влипаю.

Северяне за мной шли из-за дамочки, сейчас — Пузан чуть из-за своего добра не застрелил.

Кстати, а наверху-то уже не стучат!

Что, выстрелов испугались?

Ага, так я и поверил…

Я спихнул тело хозяина фактории на пол, ногой задвинул его под нары.

Зачем?

Освободил немного места для маневра. Тут, в схроне, тесно, не развернёшься. Кто знает, так тут придется ужом вертеться, когда сверху кто-то на меня полезет. Хоть — распаковка, хоть — недобрый человек.

Но! Ко мне сюда ещё добраться надо!

Пузан, хоть и скотина неблагодарная, но не дурак был. Люк у него на потолке этого подземного хранилища материальных ценностей — металлическая плита в пару пальцев толщиной. Я его поднял даже не сразу. Хватанул, думал, что он лёгкий, а нет…

Плюс к этому — засовы на все четыре стороны…

Интересно, сам он всё это строил, или — кого-то нанимал. Если — последнее, то я уже не первая душа на его совести. Вернее — не первая, что могла бы быть. Строителей этих, он, точно-точно, уханькал. Сказал же, что про это место никто теперь не знает.

Я сидел тихо, как мышка.

Примерно с час, всё было тихо. Затем, кто-то осторожно, как бы проверяя, снова по люку постучал.

Постучал, и затих.

— Идите куда подальше, мы углем топим… — прошептал я последнюю фразу из анекдота, услышанного ещё дома. Того, когда к маленькой девочке, что одна дома осталась, продавцы дров пришли. Ей же, не велено было родителями чужим открывать. Она и не открыла, только через дверь популярно объяснила, что дрова в этом доме не требуются. Правда, малышка, это грубо, а не как я, сказала.

Марать свой рот погаными словами на Каторге — плохая примета. Об этом все знают. Кто дома вычурно выражался, здесь быстро перевоспитались. Ну, кроме некоторых.

Сказанное мною… помогло.

Неизвестный, или — неизвестное, ещё поколотило в люк чуть-чуть и прекратило.

Я же, пока тут, пожалуй, посижу. У покойника здесь много чего имеется. Мне одному — за неделю не съесть.

Откуда знаю? А, проверил тихо и осторожно, что там у Пузана было на полочках. Теперь я — его богатый наследник. Могу больше в лес не заглядывать. Чего тут складировано, мне не на одну жизнь хватит.

— Спасибо, — поблагодарил я тело под нарами. — Премного благодарен за мне оставленное.