Красный бархат

Глава двадцать четвертая. Кира

Я краснею, когда Руслан ловким движением пальцев избавляет меня от пробки.

Обманываю себя, мысленно прикрывая эти эксперименты волной возбуждения, когда можно соглашаться на что угодно, лишь бы мужчина продолжил свои ласки, от которых кружится голова, а сознание уплывает в расслабляющую пучину удовольствия.

Выталкиваю из сознания мысль о том, что на самом деле я настолько растворяюсь в этом невероятном мужчине. Готова позволить ему многое из того, что раньше было под строжайшим запретом.

Как иначе вообще можно объяснить моё решение о новый попытке?

Руслан лишь одними губами шепчет «позже», и я снова млею от его властных поцелуев, которые подчиняют каждую клеточку моей души.

Он не умеет по-другому. В каждом жесте, в каждом слове проявляется его характер. Он привык быть ведущим, а я не хочу что-то менять, чувствуя, наконец, себя слабой. Наше равновесие такое шаткое, но я готова бороться за него, даже если придётся пройти несколько адских кругов перед доверительной уверенностью друг в друге.

Так не вовремя в голове всплывают слова Рокси, когда девушка пыталась предостеречь меня о намерениях Руслана касательно женщин. Мотаю головой, выгоняя из мыслей ненужную чепуху, потому что — я чувствую — первых встречных мужчина не зовёт в свою постель. В прямом смысле этого слова.

Я валяюсь на огромной кровати в его доме, раскинув руки в разные стороны, и набираюсь сил перед душем, на который Руслан дал мне время. Рядом со мной лежит тонкая чёрная рубашка, которую мужчина достал из шкафа прежде, чем уйти и дать мне шанс побыть наедине с собой.

Цепляю материю пальцами и быстро семеню в ванную, где под тёплыми струями вертикального душа смываю с себя очередное наваждение, потому что перед глазами до сих пор стоят далеко не детские картинки.

Кажется, что я не перестану хотеть этого мужчину каждую чёртову секунду.

Порочное наваждение.

Спускаюсь вниз и нахожу Руслана на террасе, где он занимается нашим будущим ужином. На улице так тепло, что мои ещё влажные после фена волосы быстро высыхают, пока я украдкой наблюдаю за чёткими движениями возле мангала, потягивая вино из большого пузатого бокала.

Кажется, что ничего сексуальнее я в своей жизни не видела. Кому в голову пришла идея о том, что накаченные маслянистые мужики в крошечных трусах у шеста могут вызвать в женщине желание? Занятый работой мужчина — поистине та картина, которая скручивает чувственные нити напряжения внизу живота.

— Всё хорошо? — Руслан отвлекается и бросает взгляд в мою сторону, растягивая губы в удовлетворённой улыбке от вида его рубашки на моём теле. В спальне он сказал, что я могу выбирать что угодно, но он хотел бы видеть именно её на мне. Есть в этом что-то собственническое.

— Иначе и быть не может, — салютую ему бокалом и слегка щурюсь от уходящих лучей солнца.

Здесь так уютно, что я мысленно бью себя, сомневающуюся в прошлом, ладонью по лбу. Два дня наедине с этим мужчиной — просто подарок судьбы.

— Я замариновал мясо на завтра, а сегодня у нас будут рыбные стейки на углях. Придётся, правда, подождать, — Руслан раздувает огонь, а я соскальзываю с удобного лежака, чтобы в следующий момент подкрасться к нему и обнять из-за спины. Трусь щекой между лопаток, а мужчина заводит руку, чтобы сменить положение и заключить меня в кольцо своих рук, которые бесстыдно забираются под рубашку и накрывают подрагивающий живот.

— Согласна на всё, — выпаливаю на одном дыхании, когда пальцы ныряют под резинку белья и поглаживают лобок одновременно с горячими шершавыми губами на моей шее.

— Предпочел бы услышать эту фразу в другом контексте, — вжимает меня в своё тело, и я отзываюсь шипением, когда пострадавшие ягодицы трутся о грубую джинсовую ткань.

Мне нравится боль, я никогда не пыталась это скрывать. Кто-то спишет это на попытки вытолкнуть всё плохое, заменив физическими ощущениями. Глупость.

Мне нравились такие практики и до случившегося. Боль переплетается с удовольствием, делает его острее и чувственнее — они неразрывно связаны. Даже природа заложило это в нас: во время болезненных процессов в кровь впрыскиваются эндорфины, которые притупляют неприятные эмоции и сглаживают часть процесса.

Возьмите в пример физические упражнения. Вспомните своё ощущение после интенсивной тренировки на утро, когда ты даже руку поднять не можешь без боли. Но приятной ведь, да? Так и здесь — ноющее удовольствие растекается по телу, открывая тебя настоящего.

Все маски слетают в один миг, потому что нельзя сосредоточиться на чём-то другом — только острое ощущение на грани с безумством.

Такие практики можно считать патологией только в том случае, когда нарушаются три основных правила — добровольность, разумность и безопасность. Когда мужчина решает пройтись кнутом по спине женщина без её согласия — смело считайте его больным и выписывайте психиартическую бригаду.

Руслан ещё немного распаляет меня, а затем отпускает, чтобя я могла вернуться на откинутое кресло. Мы разговариваем, и я замечаю, что легко вливаюсь в разговор. Обсуждаем самое разное, но я ни разу не пытаюсь вымучить из себя ответ — слова льются сами, а заинтересованность в рассказах мужчины не бывает наигранной.

Мне, правда, интересно слушать о его жизни.