Красный бархат

Глава шестьдесят пятая. Кира

— Хочу.

Вернулась к небольшому лагерю, который уже успел разбить незнакомец. Он оказался продуманнее меня: теперь можно было сидеть не прямо на песке, который лип к коже, а на пушистом пледе.

Мужчина сразу представился. Я тоже не осталась в долгу. Вадим вчера приехал в этот город, а пляж этот нашёл ещё несколько лет назад.

Настойка постепенно исчезала, темы становились более личными, хотя изначально мы начали разговаривать об агрессивном маркетинге, который здесь на каждом шагу.

Ему тоже не нравилось, что продавцы в каждой палатке пытаются привлечь к себе внимание, совершенно уничтожая желания прогуливаться по слишком шумным из-за этого улочкам.

— А я с женой развожусь, — он вышел на откровения после моей исповеди. Я рассказала, что сбегаю сюда подумать после болезненного разрыва, когда он спросил почему у меня такой грустный голос. — Двенадцать лет в пустоту. Думал, старость вместе встретим, а оно вон как оказалось. Вы сколько со своим вместе были?

— На твоём фоне и не были, считай.

— Да брось ты. Мы заявление подали через полторы недели после знакомства, а съехались так вообще на пятый день. Ни одной крупной ссоры за все эти годы, а недавно пришла домой вечером, попросила сесть. Ну, я напрягся. Подумал, может, на работе проблемы какие-то или со здоровьем, а она говорит, что любит другого. Сердцу не прикажешь и всё в этом духе, — и так бывает.

— А если кризис? Бытовуха заела, нужен всплеск какой-нибудь, она и придумала себе влюблённость.

— Она вещи в тот же день собрала. Посмотрела на меня такими глазами, что я сразу понял — бороться бесполезно. Пришло время отпустить, — Вадим опрокинул в себя очередную порцию настойки и разделил абрикос на две половины, отправив закуску следом к градусу, протянув мне вторую часть. — Отвратно на душе, конечно, но что уж тут поделать, если она захотела быть счастливой рядом с другим. Так и живём.

Молчим какое-то время, каждый думает о своём.

Странная штука жизнь. Мы встречаем человека, любовь, дружба — не так уж и важно. Думаем, что вот уж с ним точно навсегда. А через некоторое время всё общение сводится к поздравлениям друг друга в социальных сетях, а потом и вовсе «удалить пользователя из своего списка». Иногда вовсе обрывается за секунду. И такая тоска внутри.

— Поделился с тобой и как-то полное осознание пришло. До этого не рассказывал никому. Надеялся, наверное, что если вслух не говорить — можно будет назад отмотать. Как там эти стадии? Принятие нахлынуло.

— Незнакомцам всегда проще душу изливать. Вы потом не встретитесь больше, краснеть не придётся.

— А ты?

— Что?

— Не хочешь попробовать?

— Нет, пока нет. Ещё не готова к этому. Где-то там внутри ещё скребётся и не отпускает. Я ведь сбежала сюда. Зарылась в песок, но всё равно придётся высовывать голову и возвращаться в реальность, где надо забирать вещи, решать что-то с работой и пытаться собрать себя по кусочкам.

— Рациональность успеется. Слушай себя и не пытайся жить по правилам. Хочешь прятаться — сколько душе угодно.

Сидели мы так, пока абрикосы не превратились в горстку косточек. Выбрались потом к дороге, Вадим вызвал такси. Сначала назвали мой адрес. Я вышла из машины и даже не обернулась, когда она тронулась с места. Мы не обменялись контактами, но никому из нас это было и не нужно. Просто два человека с разбитым сердцем, которым нужно было выговориться.

На следующий день я ожидаемо слегла с температурой. Болеть вообще неприятно, а болеть, когда за окном пекло — мерзость, достойная отдельной категории. Марина притащила мне аптечку, которая едва могла поместиться на тумбочке возле кровати.

Заглядывала на протяжении дня, приносила еду и какие-то вкусности: то кукурузу заботливо порезанную подкинет, то тарелочку черешни.

Я завела себе новую симку. За всё время связывалась только с семьёй и Ангелиной. Последней не сказала о своём местоположении, потому что она у меня натура романтичная, могла и рассказать всё Руслану. Родители сразу всё поняли, с Антоши пришлось брать честное слово: клятвенно пообещал меня не выдавать.

Мы с ним списывались почти каждый день. Он не знал истинную причину побега, я не рассказала о том, что было на жёстком диске, но Тоша в курсе моего заочного одностороннего расставания с Русланом.

Был ли этот поступок трусостью? Да, возможно. Но кто сказал, что я не имею права на него? Мне сделали больно. В очередной раз. Я не знаю, когда было сильнее, но точно осознаю, что потеряла человека, которого любила.

Люблю.

Я люблю Руслана. Чувство так просто не исчезнет, даже после вскрытых фактов из его прошлого. До этой мысли я дошла в самолёте. Просто смотрела в иллюминатор, когда в моей голове всплыла эта мысль. Я его люблю.

Пытаюсь заполнить пустоту новыми впечатлениями: набираю постоянно кучу каких-то непонятных экскурсий, лазаю по горам, заклеивая потом мозоли от долгих пеших прогулок, я даже с тарзанкой прыгала — никаких эмоций.

Я не запираюсь в номере, остаюсь здесь только по ночам, когда не торчу на пляже. Веду активный образ жизни, но это не помогает мне забыться. Глупо было надеяться, что смена обстановки хоть как-то поможет.

Просто здесь у Руслана нет шанса меня достать.