Красный бархат

Глава шестьдесят шестая. Кира

Мне хватает нескольких дней, чтобы отлежаться. Температура отступает, она сменилась лёгкой слабостью во всём теле. Я выбралась на небольшой рынок, где вот уже около часа брожу между палатками и облизываюсь на всё подряд.

После моего вялого аппетита нагрянуло желание набить желудок до состояния «я не могу втянуть живот».

— Ты где шляешься? — без прелюдий спрашивает Тоша, когда я подношу к уху телефон.

— А что?

— Я приехал. Хотел сразу затискать любимую сестрёнку и занырнуть с ней в море, а её в номере нет.

— Что ты сделал? — теряюсь и едва не роняю сдачу, которую мне протягивает продавец.

— Приехал. Тяжёлая артиллерия в действии.

— Ладно, при встрече поговорим. Скоро буду.

Антон обнаруживается на моей кровати. Перед этим я пыталась достучаться в его номера, номер которого мне сдала Марина Петровна — безрезультатно по понятным причинам. Жуёт булочки и нагло крошит на моё постельное бельё, пока я его разглядываю и пытаюсь понять чего он здесь забыл.

— И зачем? — стою ровно под кондиционером и пытаюсь остудиться. Температура не на минимуме, всё же не хочется снова валяться с градусником в обнимку.

— Приехал вытаскивать тебя из депрессии. У тебя не очень получается, — продолжает нагло жевать, стряхивая крошки с футболки на одеяло.

— Пойдём, дорогой, пойдём. Прогуляемся до моря, я тебя в нём же и утоплю, — шикаю, когда он тянется к моим пакетам.

— Чего ты такая бука? Приехал помочь самой лучшей сестрёнке, а она рычит с порога, — делает вид, что надулся, но к персикам лапки всё равно тянет. — Лучше переоденься во что-нибудь удобное, я придумал нам программу на сегодня.

— Никуда я не пойду. Отстань от старой больной женщины. Меня ждёт загорелый красавчик, — на самом деле это герой турецкого сериала — я на них подсела в последнее время — но Тоше об этом знать совсем не обязательно.

— Ты всё перепутала, я ещё не успел загореть. Давай, жопку свою поднимай, а то на руках потащу. Лучше бы самой, конечно, а то я и уронить могу в какую-нибудь лужу.

Стоит ли говорить, что персик я ела очень медленно? Тщательно пережевывала каждый кусочек. К концу братец уже успел закипеть — отобрал его у меня, нагло дожевал остатки, пока я кривилась. Слюни на фрукте остались ему родные, но, блин, это всё-таки слюни. Фу.

Антон притащил меня в парк аттракционов для взрослых. Я честно пыталась отсидеться на скамейках, пока он там везде лазал, но ему всё же удалось вытащить меня на американские горки, там тоже можно было посидеть, и на какую-то вращающуюся с бешеной скоростью тарелку.

Ведёрко из-под сладкой ваты я потом использовала в личных не особенно приятных целях. Братец скакал рядом и обмахивал меня буклетом, бормоча извинения. Вот говорила же, что у меня вестибюлярка слаба на подобное.

Позже мы гуляли по пляжу. Он жаловался на маменьку: я упорхнула, она переживала и переключилась с заботой последнего уровня на Тошу. Ему даже пришлось в приказном порядке забирать у неё ключи, потому что мамуля в своей манере без предупреждения и приглашения заявилась как-то к нему в квартиру, когда он там был с дамой.

На разговорах о внуках девочка тактично слилась с удивленным выражением на лице и больше не выходила на связь, потому что изначально договор был на пару приятных ночей без следующего продолжения в виде памперсов и одинаковых колец на пальцах.

— Я забронировал места на смотровой площадке, сейчас заедем переодеться и сможем насладиться ночными видами, — Антон щёлкал в телефоне что-то.

— Не поняла. Зачем нам переодеваться?

— Ну, фотографии сделаем. Чтоб красивенько было. Вы же, девочки, любите такое.

— Я люблю кровать в своём номере, поэтому когда увижу её — ты никуда больше меня не сможешь вытащить. Мне и в шортах нормально поглазеть. Поедим лучше пока. Из меня весь завтрак с обедом вышли благодаря твоим долбанным аттракционам, — братец снова начал просить прощение, я отмахнулась и потащила его через дорогу в грузинский ресторанчик.

Последний кусочек хачапури точно был лишним. Антону едва удалось уговорить меня поехать ещё куда-то. В лифте, который поднимал нас на последний этаж красивого стеклянного здания, я не могла больше терпеть и стянула босоножки, ремешки на которых начали невыносимо мозолить.

Даже пластырь не спасал. Пусть все вокруг считают, что я неприличная, но лучше уж мне придётся отмывать ноги потом, чем это несчастное плетение натрёт мне до кости.

— Ты иди, а мне ещё позвонить нужно, — брат подтолкнул меня к двери, которая, кажется, должна привести на крышу здания, а сам отошёл в угол и приложил телефон к уху.

Сервированный по всем правилам столик небольшого размера со свечами я заметила сразу. Внезапно начала играть приятная ненавязчивая музыка, а со стороны другого конца входной будочки появился мужчина, из-за которого я сбежала из родного города.

Выглядел он эффектно: тонкая свободная рубашка, льняные брюки глубокого синего оттенка, слегка отросшие волосы, примерно трехдневная небрежная щетина.

В руках у него было несколько десятков белых роз. В первые секунды я абсолютно оправданно засмотрелась и даже на мгновение забыла о прошлом. Как будто я уехала отдыхать, а Руслан просто решил сделать мне романтический сюрприз.

Наваждение спало, когда он сделал ещё один шаг навстречу. Я быстро обернулась и толкнула дверь, но там оказалось заперто. Подёргала несколько раз, чтобы точно убедиться.

— Что за чёрт? — и ещё раз ручку вниз. Нет, всё-таки не поддаётся.

— Кира, спокойно. Вам нужно поговорить, — голос Антона раздался по ту сторону.

— Предатель! Да ты хотя бы понимаешь, кому решил помочь?! Никогда не прощу! — на самом деле последнее относилось к обоим мужчинам.

— Выслушай хотя бы его для начала, истеричка. Всегда думал, что у меня разумная адекватная сестра… — Тоша ещё что-то бурчал, но я уже не могла расслышать. Видимо, он предпочел скрыться с места преступления.

Делать нечего, пришлось повернуться. Кажется, всё это время Руслан смотрел только на меня. Мне даже стало неловко, что я сейчас перед ним в растянутых шортах и с пятном от фруктового льда из парка на футболке. Ещё и обувь в руках.

Так. Мысли отогнать, потому что я вообще-то всерьёз раздумываю над побегом через край крыши — какая вообще разница во что я одета, если главное заключается в том, что я не хочу его видеть.

— Я начну, птичка?