Крик Ворона

Глава 19

Три месяца спустя,

Голова раскалывается, мышцы кричат от боли.

Холодный воздух щиплет кожу, когда я, пошатываясь, выхожу на улицы Лондона. Медицинская бригада Родосов пыталась подлатать меня после столь длительных пыток, но я все еще ходячее месиво. Я двигаю челюстью, пытаясь понять, вывихнута она или нет.

Эти ублюдки Родесы.

Они даже хотели убить меня. Если бы Аарону не пришла в голову идея о совместной работе по устранению Аида, я бы уже был мертв.

Я провожу рукой по лицу и вздрагиваю от боли в раненой руке. Что бы ни делали Родосы, все эти пытки и боль – ничто по сравнению с моей конечной целью. Я бы сделал все это снова. Меня будут бить и пытать до потери сознания, если это будет означать защиту единственной жизни, которая имеет для меня наибольшее значение.

Я застегиваю куртку и останавливаю такси. Травмы сами по себе гораздо хуже. Добавьте к этому холод, и все станет просто неебически плохо.

С бесконечной осторожностью, стараясь не задеть раненый бок, я проскальзываю внутрь машины и говорю водителю адрес отеля. По мере того как мы выезжаем из претенциозного района высшего класса в район рабочего класса, улицы наполняются запахами индийских и экзотических специй. В такие моменты я скучаю по своему мотоциклу. Но я не смог бы сесть за руль, даже если бы захотел.

Я опускаю голову на искусственную кожу и смотрю в окно на пасмурное небо. Так не похоже на то ярко-голубое небо в Марселе.

В тот день я должен был умереть вместе со Штормом. Когда мы упали с обрыва, я уже был готов отправиться в ад, но тут появился Призрак. Он буквально вытащил меня из бьющихся волн, пока Селеста заботилась об Элоизе.

Через некоторое время я проснулся и обнаружил, что не умер. Но было бы гораздо лучше, если бы Аид продолжал думать, что я погиб. Во-первых, он убьет меня за то, что я уничтожил Шторма. А во-вторых, если он узнает, что я защищал Элоизу, то пошлет остальных своих убийц, чтобы убить нас обоих.

Поэтому я решил помочь Призраку, пока он защищает Элоизу. Я смогу вернуться к ней только после того, как с Аидом будет покончено. Я протяжно вздохнул. Если, конечно, я ей еще нужен после всего этого.

Или если останусь в живых.

Заниматься делами от имени Призрака – значит противостоять Родосам, а пока эти ублюдки были нашими учениками, они стали чертовски упорными. Они изрядно измотали меня пытками. Однако мне удалось заключить с ними сделку. В обмен на всю информацию, которую я знаю об Аиде и о причине их похищения, они пришлют своих личных охранников, чтобы усилить охрану Элоизы.

Родосы не должны противоречить Призраку. В конце концов, мы все работаем над одной целью. Вместо того чтобы вцепляться друг другу в глотки, «Нулевой команде» и Родосам пора объединиться, чтобы разрушить преисподнюю Аида.

И надеюсь, что возвращение к Элоизе не займет много времени. Я провожу рукой по лицу, отгораживаясь от сгущающихся на горизонте облаков. Боль, совсем другая и более сильная, чем физическая, охватывает мою грудь.

Я знаю, что Призрак защищает ее – он регулярно присылает мне отчеты, – но я ничего не могу поделать с пустотой, засевшей глубоко внутри меня с тех пор, как я оставил ее. С тех пор, как заставил пережить боль, заставив поверить, что я мертв. Я не жалею об этом. Это единственный способ уберечь ее. Но это не значит, что это не чертовски больно.

За такое короткое время она стала всем. Воздухом. Солнечным светом. Жизнью. Теперь она – моя причина жить. И я готов на все, абсолютно на все, чтобы сохранить дыхание этой жизни.

Даже если это означает исчезнуть навсегда.

Такси останавливается перед обшарпанным отелем в неизвестном переулке рядом с трущобами Лондона. Я даю водителю дополнительные чаевые и выхожу.

Оказавшись в своем номере, я бросаю свой вес на кровать, которая протестующе скрипит. Я закрываю глаза и представляю, что нахожусь в том старом особняке с Элоизой. Ее тело обхватывает мое, а ее прекрасное лицо находится в нескольких вдохах от моего.

С губ срывается горькая улыбка. Я так чертовски скучаю по ней, что одно только представление о ней приносит невыносимую боль от ее потери.

Призрак даже не присылает фотографий. Знаю, что это рискованно, но я надеялся, что он даст мне хоть что-то, за что можно ухватиться, кроме «с ней все в порядке», которое он твердит мне каждый день.

В каком-то смысле это даже лучше, что он не присылает фотографий. Эта тоска была бы намного хуже, если бы я мог видеть ее лицо и не иметь возможности прикоснуться к нему, видеть ее смех и не слышать его, видеть ее улыбку и не целовать ее.

Придется ждать, пока Аида не исчезнет. Или я погибну.

До тех пор она будет оставаться постоянной, запретной частью моих снов.

***

Три дня спустя я все еще лечу свои раны и даю им зажить.

В номере отеля пахнет антисептиком и антибиотиками. Родосцы были достаточно щедры, чтобы прислать мне лекарства.

После того как чуть не убили меня.

Чертовы засранцы.

Я воздерживаюсь от морфия, несмотря на боль в порезанных руках. Я лучше перетерплю боль, чем стану зависимым от любого гребаного наркотика.

«Омега» вышла из моего организма. Призрак и несколько человек из «Нулевой команды» тоже работают над полным выведением из организма этого дерьма.

Мне больше не придется смотреть, как они умирают.

Самое страшное? Аид – умный ублюдок. Призрак сказал, что отправил его и еще четверых из команды управлять мафиозным бизнесом. Его владелец сидит в тюрьме, но заплатил Аиду кучу денег, чтобы тот поддерживал его бизнес на плаву. Аид знает, как сильно Призрак заботится о «Нулевой команде», поэтому держит пятерых других членов в заложниках в одиночных камерах «Преисподней», пока Призрак и остальные не принесут результаты.

Я помогаю Призраку из тени, пока у нас не появится возможность уничтожить Аида.

Перед дверью раздаются шаги. Я достаю пистолет, вскакиваю с кровати и направляю оружие навстречу. Кто, черт возьми, преследует меня в безымянном отеле?

Дверь открывается. Внутрь заходит Аарон со скучающим выражением лица.

На нем дизайнерский темно-синий костюм, одна рука в кармане. Черная грива его волос зачесана назад, что придает ему вид аристократа, которым он и является.

— Серьезно? — он пинком закрывает дверь и встает посреди комнаты, осматривая старый ковер и пожелтевшие обои. — Этот грязный отель – единственное, что ты можешь себе позволить?

Я держу пистолет наготове.

— Не все мы такие грязные богачи, как ваша светлость.

— Глупости. У тебя было достаточно контрактов на убийство, чтобы уйти на пенсию богатым.

Элоизе эти деньги нужны больше, чем мне.

Я сажусь, все еще сжимая в руках пистолет, но Аарон не обращает на него никакого внимания. Я спрашиваю:

— Есть ли причина для визита?

Его глубокие черные глаза смотрят на меня. Между зрачками и радужной оболочкой нет никакого перепада цвета. Это дико.

— Хочу спросить о том, что ты сказал на днях.

— Это «иди нахуй»?

Он сверкает глазами.

— Это про твою медсестру.

Я крепче сжимаю пистолет.

— Что с ней?

— Ты всегда говорил нам отбросить наши чувства, и все же отказываешься от всего, чтобы защитить эту женщину, — его голос понижается, он смотрит в окно, кажется, потерявшись где-то.

Странно. Обычно он сосредоточен, словно всегда готов к убийству. Сейчас он другой.

— Эмоции – это слабость, — продолжает он. — Они вызывают просчеты, порывы и... бессмыслицу.

Он что, запутался?

Это так чертовски странно и, в общем, неудобно.

Аарон был одним из первых, кто вступил в «Преисподнюю». Он преуспел в боевых искусствах и стрельбе. Убивал без всяких угрызений совести. Словно ждал, когда его поместят в «Преисподнюю», чтобы высвободить демонов внутри себя.

Вот такой он долбанутый мудак, так что видеть его запутавшимся в чувствах – это новость. Это из-за женщины?

Так же невозможно, как увидеть гребаного единорога. Он не испытывает чувств. Никогда.

Не знаю, что он хочет от меня услышать, поэтому просто говорю правду.

— Чувства – это не всегда слабость, они могут быть и силой.

Его внимание переключается на меня, брови сжимаются в кулак.

— Как?

— Они могут наполнить жизнь смыслом.

— Это то, что случилось с тобой?

Я киваю, улыбаясь.

— Она не только наполнила мою жизнь смыслом. Она также заставила меня почувствовать себя живым.

Аарон на секунду задумывается. Затем, словно пойманный на чем-то запретном, он говорит:

— Ерунда.

Нет. Для меня это, блядь, идеальный смысл.

***

Небо темнеет, обещая дождь.

Как чертовски типично.

Я шагаю к запущенной крыше, напротив ресторана. Тристан и Дилан должны были прийти сюда на встречу, и я все еще слежу за ними.

Я нахожу Селесту на краю перил, смотрящую в бинокль.

На ней толстовка с капюшоном и спортивные кроссовки, она готова бежать в любую секунду.

— Привет, Сел, — я опускаюсь рядом с ней на перила.

— Привет, Ворон-Воронок.

Она не смотрит на меня, все ее внимание приковано к модному ресторану на другой стороне улицы.

— Что ты здесь делаешь? — я постукиваю пальцами по ее руке. — Разве ты не должна быть во Франции, защищая Элоизу?

— Не волнуйся, — она все еще поглощена видом в ресторане. — Элоиза здорова и не желает умирать. Охранники Родоса присматривают за ней. И Призрак тоже.

Я почувствовал облегчение, когда Призрак сказал, что у нее нет никаких суицидальных наклонностей.

Элоиза заслуживает жизни.

Надеюсь, она нашла для этого причину. Что-то... или, возможно, кого-то.

Нет. Это ложь. От одной мысли, что рядом с ней будет кто-то еще, мне хочется свернуть ему шею.

Даже если она может жить без меня, я не могу жить без нее.

Я прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть, за чем Селеста наблюдает с таким интересом. Даже ее губы приоткрываются.

— Все еще наблюдаешь за Диланом, как жуткий псих? — спрашиваю я.

Она рывком опускает бинокль, словно ее поймали на краже из банки с печеньем.

— О чем ты говоришь? Я не слежу за Диланом. Я слежу за Аароном. У меня есть контракт на его голову на случай, если ты станешь стариком и у тебя разовьется болезнь Альцгеймера.

Я наклоняю голову в сторону ресторана, где Дилан сидит со своими деловыми партнерами и что-то спокойно обсуждает. Этот засранец не был так чертовски спокоен, когда угрожал убить меня.

— Я вижу здесь только Дилана.

Селеста может отрицать это сколько угодно, но Дилан ей небезразличен с тех пор, как они были детьми в «Преисподней». Только вот лет десять назад она его оттолкнула. И теперь просто наблюдает за ним издалека, как чертов сталкер.

— Это потому, что Аарон появится в любую секунду, — Селеста вскидывает руки вверх, как будто в этом есть какой-то смысл. Она поворачивается ко мне лицом, но не раньше, чем бросает последний взгляд на Дилана. — Хочешь узнать кое-что чертовски забавное? Я наблюдала за Аароном на той неделе, и угадай, что он сделал?

— Убил средь бела дня, потому что не мог контролировать свою больную жажду крови?

Зная Аарона и то, насколько он испорчен, я бы не удивился. Однако я бы удивился, если бы Тристан и Дилан не замели его следы. Имидж – это все в их снобистском мире.

— Нет. Кое-что гораздо страннее, — Селеста наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо, словно боясь, что призраки в этом старом заброшенном месте услышат. — Он кого-то похитил. Это была не цель или убийца. Это был простая студентка факультета искусств.

Очень странно. Аарон вообще не любит похищать людей. Предпочитает просто убивать. Так вот почему он ворвался в мой отель на той неделе? Из-за этой студентки?

— Хотя на ней было красное платье, так что, возможно, он ослеп и принял его за кровь, — Селеста смеется.

Мой телефон вибрирует. Призрак.

Я отвечаю так быстро, что аппарат едва не падает на землю.

— Как она?

— Хорошо.

Моя грудь вздымается. Это всего лишь одно слово. Одно единственное слово. Но единственное слово, которое позволяет мне дышать до следующего дня.

— Ты ведь лично следишь за ней? — спрашиваю я.

— Если не я, то Тень или Туман, — также известные как самые надежные люди в «Нулевой команде». Они никогда не проваливают ни одно задание. — Или Селеста, когда не бегает вокруг.

— Она сейчас следит за Аароном. Только здесь есть только Дилан, — я выделил последнее имя.

Все внимание Селесты по-прежнему приковано к ресторану. Что-то подсказывает мне, что Аарон даже не появится на этой встрече, но она все равно будет продолжать наблюдать.

— Мы возвращаемся в Англию для выполнения миссии, которую поручил нам Аид, — тон Призрака становится жестким.

— А что с Элоизой?

— Люди Родеса здесь. Они присмотрят за ней.

Мой позвоночник подрагивает. Я бы предпочел, чтобы это был Призрак или мои товарищи по команде, но у него нет выбора. Этот мафиозный бизнес настолько велик, что Аид готов помешать «Нулевой команде» убивать обычных контрактников, чтобы разобраться с ним. Он не подозревает Призрака, насколько я знаю, и держит остальных в заложниках, потому что знает, насколько лучше мы работаем под давлением.

Однако, если Аид усомнится в Призраке, для всех нас игра будет окончена.

— Как дела у вас? — спрашивает Призрак.

— Ничего особенного. Тристан, однако, либо устраняет своих коллег-убийц второго поколения, либо предлагает им выход. Если «Нулевая команда» окажется запертой или на этой миссии, а второе поколение дезертирует, в «Преисподней» останется не так много убийц.

— Хорошая новость для нас.

Наступила тишина, прежде чем он продолжил:

— Мне удалось убедить «Нулевую команду» восстать против Аида. По крайней мере, тех, кто отправится на эту миссию вместе со мной.

Мое сердце колотится, а воздух поступает в легкие с такой легкостью, которой я не чувствовал уже несколько месяцев. Аид падет. Возможно, у меня появится шанс воссоединиться с Элоизой.

— Я знаю, что ты хочешь вернуться во Францию, — говорит Призрак, словно читая мои мысли – снова. — Но сейчас это небезопасно. В конце концов, он Аид, и у него всегда будут верные демоны вроде Шторма. Наши товарищи тоже взаперти, и они на «Омеге», Ворон.

— Я буду ждать.

Но я знаю, что время возвращения к Элоизе не за горами.

По крайней мере, я чертовски надеюсь, что это не так.

Потому что не могу больше держаться от нее подальше.