Кровь не вода 3

Глава 8

Первым вернулся Нечай, на пяти стругах и привёз с собой плюсом всего сотню боевых холопов, выкупленных отцом.

Струги он загрузил, главным образом, провиантом и совсем небольшим количеством свейского железа. В общей сложности около двух тонн. Ещё обратно привёз почти все выданное ему золото, чем меня совсем уже не порадовал.

Выглядел Нечай напрочь расстроенным, но пояснить такое состояние дел толком не мог. Только и говорил поначалу, что ему не позволили выполнить мои указания в полной мере.

Сильно волновался и я на время оставил его в покое, тем более что все стало ясно по прочтении письма от отца.

Оказывается, царь, когда отец рассказал ему о моих похождениях и просьбах, почему-то сильно разозлился. Дословно он сказал следующее: «Сын у тебя дюже прытким растёт».

И запретил отправлять ко мне людей, даже в обмен за золото. Максимум, что позволил, — выкупить ещё сотню боевых холопов. При этом опять же дословно произнес: «Я не собираюсь отправлять на убой своих подданных».

В общем, по мнению отца, государь переживает, что османы всерьёз обратят свой взор на Дон, и опасается, что они могут начать экспансию в эту сторону.

В принципе, царя можно понять. Он же не знает, что османам скоро станет не до Дона. Да и не догоняет, что им пока не интересны практически незаселенные земли, с которых и поиметь-то по-хорошему нечего. Он смотрит со своей колокольни и винить его в таком поведении с моей стороны будет глупостью. Хотя, сказать по правде, и неприятно такое его отношение. Мог бы кислород и не перекрывать, хотя бы в плане найма воинов.

Неясно ещё, как он себя поведёт в плане торговли. Если и здесь попытается помешать, будет очень нехорошо, если не сказать хлеще.

С Нечаем нормально поговорить удалось уже через пару дней, когда он малость отошёл от поездки и проникся творящимися здесь делами, осознав, что на самом деле не все так плохо, как он себе напридумывал.

Он всё-таки додумался привезти пару бочонков стоялого меда. Вот под это дело вечерком, сидя у костра, и разговорился.

— Понимаешь, Семен, твой батюшка никогда не пойдёт против воли государя, а я не смею его ослушаться. Была у меня мысль оставить часть золота купцам и договориться с ними, чтобы они выкупили нужное количество крепостных и привезли их сюда, но я побоялся навредить. Немилость государя может так обернуться, что мы станем Москве врагами, а ты, как я понял, теперь и так у него не в чести. Но это ладно, сегодня гневается, а завтра может и наоборот привечать станет. А если же поперёк его слова пойти, неизвестно, чем это потом аукнется.

Он замолчал, а я поспешил уверить его, что он все правильно сделал. Да и что говорить, это, действительно, так. Шутить со столь резким человеком, как Иван Грозный, себе дороже. Не зря же он получит такое прозвище?

Хреново, конечно, что все планы коту под хвост, но на одной Москве свет клином не сошёлся. Есть и другие варианты, где можно людьми разжиться.

Святозар вместе со Степаном, Рихардом, Николой и наконец-то перебравшимся из Раздорной Мраком в паре с Мишаней, тоже присутствовал на этих посиделках и задумчиво произнес:

— А может и к лучшему то, что царь так решил? Зато ты ему ничем не будешь обязан. Опять же, может он и прав, не желая рисковать землепашцами? Есть риск, и немалый, что даже будь всё, как мы изначально задумали, степняки, навалившись всем миром, сумели бы нас снести. Пока в степи ни у кого не получилось всерьёз заняться земледелием.

— Запорожцы смогли. — Возразил я.

— Смогли. — Не стал спорить Святозар и пояснил: — Сначала они создали оплот в виде крепости, в которой смогли собрать, действительно, серьезное войско, способное на равных сражаться с ордой. Вот степняки и отступились, действуя там набегами, зачастую небольшими отрядами. Здесь сейчас у нас нет такого войска. Могло бы быть, если бы царь решился, и мы действительно обучили всех переселенцев. Ну, и если Ивану получилось бы на Сечи осуществить все задуманное. А так теперь и говорить не о чем.

— На Сечи, как я слышал, и по десять тысяч казаков могло быть одномоментно. А нас, даже если бы все задуманное получилось, было бы в разы меньше, — встрял Степан, на что Святозар тут же ответил:

— Так и территории, требующие охраны, несопоставимы. Мы ведь собирались полностью перекрыть не такую и большую площадь, практически со всех сторон перекрытую реками.

— Ладно, дождёмся возвращения Ивана, тогда и будем решать, что делать дальше. — Закруглил я этот разговор.

Следующим, одновременно с последними плотами вернулся Иван Кольцо. Он не выполнил, а на порядок перевыполнил стоящую перед ним задачу. Да так, что с лесом у нас в некоторой степени случился даже перебор.

По всем подсчётам нам его хватит не только на стены и другие неотложные нужды, а ещё и останется. И это при том, что в следующем году нам его могут сплавить не меньше, если не больше нынешнего. По крайней, мере договорённости с беглыми есть, а там видно будет.

Вот уж кто лучился довольством от хорошо сделанной работы. Немного отдохнув, он на очередных посиделках завёл интересный разговор. Причём начал его так, что я даже опешил от неожиданности. Да и народ слегка подохренел.

— В тех местах, княже, где мы промышляли лесом, сейчас безвластие… — начал он говорить, как я тут же его перебил:

— Стоп, Иван, я — не князь, и не называй меня так, пожалуйста, потому что так зваться я не имею права.

— Права не имеешь только пока, а по сути, Князь и есть, — как-то легкомысленно он отмахнулся от моего замечания, на что я, повысив голос, хотел было высказаться, успев произнести лишь одно слово:

— Ивааан…

Он тут же перебил, протараторив: — Ой ладно, не называть — так не называть. Я говорю, что там сейчас ничейные земли, и людей пусть и не густо, но и не мало. Может стоит подумать, как бы их взять под свою руку? Перебираться оттуда к нам они, конечно, не хотят. Но и будучи там, могут принести немалую пользу. За защиту от местных «горе-казаков», а попросту разбойников и степняков, они с радостью пойдут под руку сильного князя.

Уловив мой яростный взгляд, он тут же поправился:

— Ну, или атамана, разница небольшая.

Я от этого его предложения отмахнулся, не желая даже думать в ту сторону. Со здешними бы проблемами разобраться. А Святозар задумчиво произнес:

— Что-то в этом есть, обдумать все надо. Но сейчас нам, правда, не до беглых, здесь бы успеть закрепиться.

Тогда об этом предложении все быстро забыли, а вот с возвращением из сечи второго нашего Ивана поневоле вспомнили. Но обо всем по порядку.

Поначалу, когда мы увидели идущую по реке вереницу стругов, первым в которой шел кораблик Ивана Байдалинова, у меня прямо отлегло от сердца. Всё-таки два десятка таких судов способны привезти много народа. Только при встрече все мои надежды развелись, как в поле дым.

Нет, встретились мы нормально, даже обнялись на радостях. А потом Иван своими словами будто ушат холодной воды за шиворот плеснул.

— Прости, атаман, не смог я выполнить все твои наказы. Если с товарами все более, чем хорошо, то с людьми, наоборот, все не радостно.

Конечно же, я постарался не показать своего разочарования и даже расспрашивать сразу его не стал. Изобразил радость и отдал его на растерзание товарищей, обозначив, что поговорим нормально уже вечером.

Ещё до разговора, уже через час я в грубом приближении я знал о поездке Ивана, если не все, то почти всё. Мой пронырливый Паша выяснил все быстро и досконально.

Похоже, запорожской старшине, к которой Иван заглянул в первую очередь по прибытию, совершенно не понравилось его желание сманить часть казаков неизвестно куда, и они нашли способ, как этому помешать, никому ничего не запрещая.

Поступили элегантно и эффективно. Просто перед тем, как дать в круге слово Ивану, они объявили на весну следующего года большой поход к крымчакам, которых основная масса казаков люто ненавидит.

Учитывая то, что подобный поход — это своего рода нехилая возможность для голытьбы хорошо заработать, у Ивана не осталось никаких шансов набрать на сечи хоть какое-то более-менее значимое количество людей.

Только благодаря своим связям среди казаков и хорошей репутации, ему удалось уговорить на переезд две сотни казаков. Да и то половина из них оказались из числа молодняка.

В отношении женщин ситуация получилась и вовсе смешной, если бы не была такой грустной.

Женщин, желающих выскочить замуж за казака на Днепре, до фига и больше. Как и желающих сменить место жительства. Но есть одно но.

Везде, где бы Иван не заводил разговор, пытаясь уговорить девчат на переезд, он получал один и тот же ответ. Приедет сюда казак — сговоримся, отыграем свадьбу. Тогда можно ехать хоть на край света, иначе куда-то отправляться — дурных нет.

Вот такая вот она правда жизни, и ничего с этим не поделаешь.

Единственное, с чем Иван справился даже лучше, чем ожидалось, это то, что он договорился о сотрудничестве сразу с тремя не последними купцами, которые рискнули отправиться в путь со своими товарами, даже не затребовав предварительную оплату. Положившись на одно только слово уважаемого казака.

Вот и получилось так, что Иван тоже привёз обратно выделенное ему серебро, потратив совсем незначительную его часть.

Я как-то про себя даже невольно подумал: «Не прокляты ли эти ценности, захваченные у османов? Может их надо переплавить или каким-то другим способом очистить?» Шутка, конечно же, но грустная.

Честно сказать, после возвращения посланцев я слегка захандрил, не совсем понимая, что делать дальше.

Понятно, что сейчас, как минимум до весны, придётся сидеть на жопе ровно и продолжать строительство крепости. Только возникает вопрос: «А дальше-то что?»

Даже засев здесь в крепости, уйдя, грубо говоря, в глухую оборону, я, не развиваясь дальше, быстро скачусь из числа удачливых атаманов в когорту неудачников, бездарно и бессмысленно спустивших свое состояние и пролюбивших выпавший им шанс.

Ломал голову, рассматривая разные варианты, вспоминал кучи прочитанных в прошлом мире книг. И чем дальше, тем больше понимал, что, как бы я не пыжился, а без наличия стабильного пополнения людьми, ни хрена значимого я не добьюсь.

Исходя же из итогов поездок моих людей в обжитые места (если смотреть на вещи здраво), мне ничего другого не остаётся, кроме как искать нужных мне людей у османов, освобождая их из рабства. Вполне себе возможно поставить такое пополнение на поток. Но беда в том, что при этом раскладе, расселяя их здесь, в степи я не смогу физически разорваться на части и обеспечить им безопасность. Вот и возникает вопрос— как мне и рыбку съесть, и рыбака обмануть? Хоть бери и правда прибирай к рукам ничейную землю, поросшую лесами, на берегах реки Воронеж.

На этой мысли, надо сказать, я споткнулся и плотно задумался, сам себе задавая вопрос: 'А кто мне, собственно, может помешать?

В принципе, там место ничуть не хуже здешних степей, вполне пригодное для устройства промышленной революции на минималках. Достаточно перевезти туда уже обретенных мастеров-ремесленников и обеспечить им безопасность. Потихоньку развиваться, пополняя их ряды освобожденными людьми. Это сделать там будет на порядки проще.

По большому счету, все реально. Только тогда возникает другой вопрос:

— А что делать с этой, уже строящейся крепостью? Ведь я её теперь ни за что не брошу, потому что это теперь моё, и никак иначе.

Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых дум, я решил заняться ревизией имеющегося у нас в наличии добра.

У купцов, пришедших с Иваном с Днепра, я велел Паше выкупить все, что они привезли, даже, если что-то из товара прямо сейчас нам не нужно. Единственное, на чем акцентировал его внимание, это то, что цена должна быть справедливой. Если вдруг кто-то из купцов, думая, что деваться нам все равно некуда, попытается, что называется, гнать цену, просто посылать его куда подальше и ничего у него не покупать.

Надо сказать, что из трех купцов двое оказались вполне адекватными, и Паша очень быстро нашёл с ними общий язык. Третий же попытался гнуть пальцы и нарвался.

Паша, как ему и было велено, купца послал. А другого варианта продать свой товар здесь, в принципе нет. Вот и заметался купец, как в жопу раненый.

Поначалу этот наглец попытался наехать на Ивана, что он, дескать, его сюда позвал, обещая золотые горы. А по факту, оказывается, что его тут чуть ли не ограбить хотят.

Иван повёлся и привёл купца ко мне. При этом ещё и замолвил за него слово. Сказал, что человек он хороший, и не дело обижать людей, которые ещё не раз могут пригодиться.

Понятно, что я, выслушав сначала Ивана, потом купца, позвал, типа на ковёр, Пашу.

Надо было видеть выражение лица Ивана, когда Паша, не мудрствуя, начал называть цены, желаемые купцом на тот или иной товар. Потом сравнивал их с ценами коллег этого деятеля, пришедших к нам вместе с ним, и напоследок обозначил, за какие деньги мы можем приобрести здесь на месте тот же товар у местных купцов.

Иван, осознав, что купец тупо зарядил тройную цену, не дослушав до конца Пашины выкладки, сквозь зубы буквально прошипел:

— Давно ли ты, собака неблагодарная, у меня в ногах валялся, прося защиты от злопыхателей, которые тебя извести хотели? Много, по-твоему, времени прошло? Все забыл? Так решил мне отплатить за добро? В карман ко мне полез?

Купец реально побелел, как полотно, и заикаясь, начал что-то там бубнить про то, что он, дескать, не знал…

Иван же, повернувшись ко мне, и не обращая больше внимания на купца, произнес:

— Извини атаман, не специально я эту крысу сюда привёл. Пусть катится обратно со своим товаром и подавится по дороге от злобы.

С этим развернулся и ушёл, а купец вдруг кинулся в ноги с просьбой не губить и защитить его от злого Ивана.

Комедия, да и только.

В итоге, мы у него всё-таки выкупили его товар, но на треть дешевле, чем у других. При этом попросили других купцов честно рассказать на родине, как мы ведём дела, чтобы в будущем подобные деятели даже не думали в нашу сторону, а не то, что пытались нажиться за наш счёт.

Этим купцам я тоже, кстати, обозначил, что к нам теперь будут ходить их коллеги из Персии тоже. И неважно, что это будет всего один купец, главное, что из Персии.

Да, пользуюсь именем Омара, чтобы завлечь сюда его конкурентов, и ничего в этом плохого не вижу. Более того, надеюсь, что со временем через нас, действительно, потечёт поток товара в обе стороны. Это нам будет нереально выгодно. Но это дела будущие, сейчас же началась ревизия. Правда, как началась, так и закончилась, потому что у Паши все под контролем, все посчитано, оценено, зафиксировано и лежит в строго определённом месте. Даже как-то скучно пытаться что-то проверять, точно зная, что там все именно так, как доложено помощником. Не более, не менее.

Другого занятия мне искать не пришлось.

Оно само меня нашло в виде Рихарда, который как-то нерешительно подошёл и спросил:

— Можно тебе, княже, два вопроса задать?

Я в это время как раз пил воду, и она по закону подлости тут же пошла не в то горло, от чего, естественно, закашлялся. А когда немного пришёл в себя, прохрипел?

— Кхакая падла, какой нехороший человек тебя надоумил ко мне так обращаться?

Тот, с интересом наблюдая за моими мучениями, бесхитростно ответил:

— Да все в разговорах между собой тебя так называют.

«Пипец полный, и он не лечится», — подумал я про себя и произнес:

— Рихард, отец у меня, действительно, Князь. Но я незаконнорожденный, бастард, по-вашему. И меня нельзя так называть. Зови, как казаки, атаманом.

Тот кивнул, показывая, что услышал, и я, дождавшись от него реакции, спросил:

— Так что ты хотел?

— Хотел напомнить твоё обещание и спросить про наши семьи. Получится их привезти? И когда?

Честно, как сам себя по лбу не стукнул, не знаю. Вылетело у меня напрочь из головы это обещание. И самое обидное, что я-то надеялся в этом вопросе на помощь тестя, и получается, прошляпил этот момент.

Кивнул ему, показывая, что услышал, и вопросительно изогнул бровь, как бы предлагая озвучить и второй вопрос тоже. Он вполне себе понял, потому что продолжил:

— И второй вопрос касается денег. Многие хотели приобрести у приезжих купцов что-нибудь по мелочи для себя, а денег ни у кого нет.

Он, видя, что я чуть прикрыл глаза, тут же заговорил быстрее, будто торопясь успеть все высказать до того, как я его прерву.

— Ты не подумай, атаман, людям нравится, как к ним относятся. Они всем довольны, но иногда хочется что-нибудь купить по своему желанию. Может можно решить как-то вопрос, чтобы нам выдали на руки хоть какие-то, пусть небольшие деньги?

Я же, слушая его, только что зубами не скрипел, обзывая себя на все лады, потому что бестолковый до безобразия. Главное, что думал об этом, и не раз. А сделать так ничего и не соизволил.

Собрался с мыслями и ответил:

— Знаешь, Рихард, возьми у Паши бумагу с письменными принадлежностями. Скажешь ему, что я велел выдать. Напиши родным письмо, в котором расскажи все, как есть. Предложи перебраться к нам. И людям своим вели сделать то же самое, а я отправлю к тебе на родину несколько казаков специально за твоими родными. Они по пути решат ещё кое-какие вопросы, но главное, привезти ваших родных. Что касается денег, это — правильный вопрос. Я его обязательно решу, но немного позже. Обещаю, что к появлению у нас следующих купцов у людей на руках уже будут монеты.

Неожиданно у этого много перенесшего сурового мужика на глазах заблестели слезы, и он произнес

— Спасибо, Князь, я этого никогда не забуду!

Он развернулся и ушел, а я только сплюнул с досады, размышляя о произошедшем, и думая над решением этих проблем. Додумался до того, что нужно нам организовать очередное совещание. Хватит уже страдать фигнёй, пора, наконец, определиться, кем я буду в этой жизни — ведущим или ведомым.

Вселенная, будто подыгрывая в этот момент, голосом Степана уведомила, что на реке появился струг дядьки Матвея.

Я на это только и подумал: «По-любому надо собирать совещание, тем более что теперь все в сборе.»

Дядька Матвей привёз ещё сорок казаков, нанятых на год. Два десятка согласились на переселение. Ещё доставил очень важные новости о неудачном походе казаков к ногаям. Это натолкнуло меня на неожиданные даже для себя мысли. Вечером на совещании, которое я всё-таки собрал, я первым делом спросил, обращаясь к Святозару:

— Скажи, а казаки ходили когда-нибудь к османам поздней осенью?