Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 19

— Зачем мы туда едем? — Моэко задала вопрос в лимузине, когда они остались одни (глава Эдогава-кай настоял, чтоб дочь перемещалась по городу исключительно в защищённом транспорте).

Хину с интересом посмотрела на Решетникова в ожидании ответа: она мало понимала в процессуальных тонкостях, уж точно не на уровне спутников, однако видела, что лучшая подруга растеряна и заинтересована одновременно.

— Это же ничего не даст в практическом плане, — продолжила якудза. — Холостой выстрел, твоим языком. Зачем он нужен?

Такидзиро, как в последнее время случалось, поймал молчанку и задумался.

— Поясните оба мне подоплёку, — Хьюга достала из минибара бутылочку со свежим соком.

— Суд не примет наше заявление к производству, — отмахнулась Моэко. — В Японии уголовное преследование — исключительная компетенция прокуратуры. Даже при очевидных доказательствах суд не вправе возбуждать уголовное дело, приказывать о задержании по заявлению гражданина, рассматривать дело без обвинительного акта. — Затем повернулась к метису. — Как говорит мой отец, «я гораздо лучше действую, когда понимаю, что происходит». Безгранично тебе верю, но для чего это бессмысленное движение? Почему именно в суд?

— Погоди, — пловчиха мягко коснулась локтя борёкудан. — Если преступник — прокурор или прокуратура, в суд всё равно идти нельзя?

— В точку. Нужно начать хотя бы с полиции, которая потом всё равно пойдёт в прокуратуру. Пусть и в другую.

— Звучит как бред, Такидзиро-кун прав, — теперь задумалась и Хьюга. — Нельзя быть судьёй либо обвинителем самому себе. А в нашем случае государственный орган оказывается именно в этом положении, нет?

— Здесь долго объяснять, давай отложим. Ты права, но такова система. — Адвокат развернулась к «помощнику». — Пояснишь мне?

— Нам это нужно для неизбежного последующего скандала, — наконец ответил Такидзиро. — Когда прокуратура соберётся вешать на нас с тобой эти трупы, Суд к тому времени должен до тряски в коленях бояться отступить от буквы закона. Я сейчас не о конкретном окружном суде, а о государственной институции в целом.

— Лично мне яснее не стало, — хмыкнула Хину, поворачиваясь к Моэко. — Ты что-то поняла из его слов?

— С трудом и в тумане, — медленно произнесла та. — Суть: даже при стопроцентных доказательствах вины суд Японии не может САМ начать дело против любого из прокуроров. Система гособвинения Японии жёстко монополизирована прокуратурой, здесь не Штаты. Молчу уже, Такидзиро-кун, какие у нас доказательства? Мы же не блефуем? — Миёси-младшая ощутимо напряглась. — Тебя стукнуть, чтобы ты не подвисал?

— Да, в Японии нет аналога независимого следственного судьи, спецпрокурора вне системы или grand jury, — машинально кивнул Решетников. — Поэтому в ответ на наше заявление суд нам откажет. Всё, как ты говоришь. Но это планом учтено.

— Выборы? — Хьюга в два глотка опустошила стограммовую бутылочку фреша.

— И это тоже, — логист помялся. — Дамы, мне крайне неловко в этом признаваться, но наша реальная цель — ловля на живца. Когда громко бьёшь железной ложкой в пустую кастрюлю ночью на кухне, твои соседи обычно… вы поняли. Здесь та же ситуация.

— Мы хотим кого-то спровоцировать одним своим визитом? — уточнила якудза.

— Да. Я понимаю, что звучит крайне натянуто, ещё и для персон вашего уровня — поэтому могу только попросить, верьте мне.

— Мы верим, — спокойно кивнула Хину. — Хотя одной из нас, профессиональному юристу, очень хочется свою гипотетическую веру в тебя подкрепить хотя бы толикой объективной информации, — она покосилась на Моэко.

— Сейчас не готов предоставить эту информацию, — быстро замотал головой логист. — Не примите на свой счёт; я что-то чувствую, однако сформулировать точно пока не могу. А опыт подсказывает, когда начинаешь болтать языком ДО, а не ПОСЛЕ, потом никогда ничего не выходит.

— С каких это пор ты стал суеверным? — борёкудан честно удивилась. — Был же отъявленным материалистом?

— Это не суеверие, я и сейчас материалист, — вздохнул Такидзиро.

Он пронзительно посмотрел на каждую по очереди:

— Я очень боюсь верить в то, что вижу по косвенным признакам, — пальцем коснулся виска. — Лучший способ выяснить — срочно внести ясность.

— А если ты сейчас о своих подозрениях НЕ расскажешь нам?.. — начала Хьюга.

— Наоборот. Если расскажу, появится ментальная наводка. Тогда эту мысль начнёте думать вы обе, в унисон — и это будет сбивать меня. Можно сравнить вот с чем: стрелок на предельной дистанции исполняет сложный выстрел с задачей попасть с первого раза.

Подруги переглянулись. Никто не стал шутить, ёрничать, задавать уточняющие вопросы.

— А у этого стрелка в момент прицеливания рядом друзья начинают обсуждать что-то жизненно для него важное. Такое, что сбивает фокус, — развёл руками стажёр. — Спасибо, — без перехода, — я оценил, как вы не стали задавать неудобных вопросов. Вы лучшие.

— Должно же было и тебе когда-нибудь повезти в этом несовершенном мире, — хмыкнула Хину, хлопая в молниеносно подставленную улыбающейся Моэко раскрытую ладонь. — Не в одном, так в другом.

— Мы тебе верим, потому что я вижу, что ты серьёзен и не врёшь, — пояснила борёкудан. — Поэтому нет лишних вопросов.

— Хину-тян же не психолог?

— Она меня знает с пелёнок лучше всякого психолога. Поэтому, хоть и не видит ТАК тебя, но видит, ЧТО вижу я. Тьфу, тавтология.

— Ух ты. — Решетников резко завис. — Тоже мост! Не мой, другой, но…

— Тс-с-с. — Палец пловчихи накрыл губы собеседника. — Я тебе уже говорила, включай свою феноменальную память: какой плюс беседы между умными людьми, которые полностью доверяют друг другу?

— Не все вещи нужно проговаривать вслух и называть своими именами, — машинально ответил метис. — Твои слова.

— Вот. Верно. Моэко-тян, а ещё сок есть?

— Нет, ты последний выпила. Надо по пути заехать, купить ещё.

— Ни в коем случае! — на ровном месте всполошился хафу. — По пути точно никуда не заезжаем! Только после суда.

Хьюга наклонила голову к плечу и красноречиво посмотрела на товарища.

— Пожалуйста. — Не сдался неожиданно упрямый Решетников. — Я буквально настаиваю.

— Ну и зачем? — уже даже не пытающаяся удержаться от скептицизма адвокат покосилась на лист А-4 в руках своего новоявленного помощника. — Сюда же второй вопрос: чего ты вышагиваешь с таким победоносным видом, словно лично упёк Акисино на четверть века либо даже на пожизненное?

В суде всё прошло строго в соответствии с предсказанием химэ Эдогава-кай. Никакого входящего штампа, никакого регистрационного номера — просто приняли одну бумагу и взамен выдали другую.

— Погоди, Моэко-тян. — Хина взяла документ из рук товарища. — А почему такая отписка? Даже росписи нет, не то что печати.

— Потому что у Суда Японии, в отличие от второй исторической родины нашего Такидзиро-куна, нет обязанности регистрировать любую бумагу как процессуальный документ, — хмуро проворчала якудза.

— Даже в архитектурном управлении города, когда принимают заявление, тебе возвращают второй экземпляр со штампом, — заметила Хьюга. — Я сталкивалась, когда бассейн делала. А тут всё же не совсем архитектура.

— Входящий номер в суде ставится только если документ относится к предусмотренному законом виду производства. — Борёкудан мрачнела на глазах. — Заявление гражданина о преступлении, которое героически родил Такидзиро-кун, не является судебным процессуальным документом; не порождает дело; поэтому не регистрируется как обращение.

— А…

— Сходи на юридический, а⁈ — нервничающая якудза перебила подругу, затем рывком успокоилась и продолжила ровнее. — Документ квалифицируют как «внепроцессуальное обращение». Оно не прикрепляется к делу, не хранится как судебное заявление, может быть возвращено или архивировано без движения.

— Что и было сделано, — Такидзиро напротив оживал на глазах. — Отказ — письменный, вот он, родной; но да, Моэко-тян права. Он не процессуальный.

— Суммирую, — Хину вернула бумагу товарищу. — Суд выдал тебе в ответ письменное уведомление (а не постановление): без подписи судьи, без возможности обжалования. С ним только, к-хм, в туалет сходить. Я ничего не упускаю?

— Самое интересное, что это не произвол, как может думать кто-то с заграничными корнями, — якудза не удержалась от колкости и покосилась на товарища. — Это — системная защита суда от втягивания в обвинительную функцию. Как говорил один господин из твоих краёв, Такидзиро-кун, «Давайте уважать различия наших с вами правовых систем».

— Эй, я себя от Японии пока не отделяю! — ненатурально возмутился логист.

— Для чего тогда?.. — Хину на ходу щёлкнула ногтем по листику в его руке.

Парковка здесь была на противоположном фасаде здания, идти к лимузину пешком от выхода предстояло как бы не две сотни метров.

— Вот и объяснение подъехало. — Решетников изменился за долю секунды. — В УКРЫТИЕ!

Реакция на уровне была и у спортсменки, и у якудзы. Вдобавок мужские руки сгребли спутниц, меньше чем за мгновение все трое укатились за здоровенную тумбу-клумбу из цельного камня, около полутора метров высотой, столько же в поперечнике, плюс с живой разлапистой туей сверху.

ЦОК! ЦОК! ЦОК! С противоположной стороны в клумбу словно принялся стучать киркой невидимый великан.

Хину подняла подбородок, сидя на корточках:

— Что это? Обстрел?

— Да, снайпер, — проворчал Решетников.

— Ты этого ожидал⁈ — глаза борёкудан раскрылись на невозможную ширину.

— Честно говоря, не совсем. Я рассчитывал, будет как с китайцами на дороге, — логист был обескуражен не меньше. — Думал, подъедет минивэн или пара, выйдут крепкие ребята, начнут агитировать.

— На тему?

— Уговаривать сменить процессуальную линию — к этому я был готов. Но вот к такому, — Решетников озадачено покосился за спину. — Сюрприз даже для меня.

— Не парься, Моэко-тян. — Хьюга изловчилась в тесном пространстве и отпустила подруге щелбан, не выставляя никаких частей тела за пределы укрытия. — Тут не Чикаго, палить вечно стрелку никто не даст. Главное — спрятаться от первого выстрела, я права, Такидзиро-кун? Теперь можно не опасаться?

Неудобная поза не в счёт.

— Угу.

— А если бы клумб не было? — Моэко с подозрением впилась взглядом в товарища. — Что тогда?

Иных вариантов скрыться в округе не наблюдалось.

— А куда б они делись? — удивился хафу. — Угрожаемый период, маршрут только с укрытиями. Другого я б не выбрал.

— Ты и это по дороге учёл? — борёкудан слегка растерялась.

— Конечно. Не было бы клумб — попросил бы твоего шофёра подогнать лимузин к выходу. Штраф за нарушение честно оплатили бы.

— В Японии просто так на улице не стреляют, — Хину принялась анализировать вслух. — Да и «не просто так» тоже не стреляют — тут не Латинская Америка. Если это всё-таки происходит, то что говорят твои планы?

— Понятия не имею, — насупился Решетников. — Это сбой. Неправильно. Этого не должно быть. Баг в программе. Всё, можем выходить: тип понял, что нас ему не достать, и свалил с позиции.

— Ты и это чувствуешь?

— Да. Не спрашивай!.. — в подтверждение метис первым встал из-за каменной конструкции.

Расставил руки как известная статуя в Бразилии, покрутился вокруг своей оси, переступил с одной ноги на другую.

Хину гибко поднялась следом:

— Интересно, без министра Мацуи полицейское следствие будет добросовестным?

— Ещё как. — Во взгляде якудзы мелькнул и исчез лёд, сменившись чем-то, описанию не поддающимся. — Слушай, Такидзиро-кун, а ведь это же джекпот. Третий джокер. Четвёртая семёрка к первым трём на одноруком бандите.

Хину уловила недосказанный подтекст с полуслова:

— Сперва прокуратура открыто угрожала адвокату Миёси Моэко. Есть запись.

Решетников снисходительно прикрыл глаза, поднял над плечом кулак и оттопырил вверх мизинец.

От суда подбегали охрана, полицейский наряд, кто-то из сотрудников юстиции.

Пара человек, не стесняясь, на ходу снимали всё вокруг на камеры смартфонов.

— После ответа, — Хьюга повысила громкость и заговорила отчётливее, — адвокат вместе с двумя помощниками направилась в суд.

К мизинцу логиста присоединился безымянный.

— Суть документооборота не важна, — кивок на злополучный лист бумаги, — однако на выходе из суда по нам открывают огонь из очень непростой винтовки.

Средний палец.

— Решетников-сан, я правильно описываю ситуацию? — как топ-менеджер крупного концерна Хину умела вести себя перед камерами в любой обстановке.

— Боюсь что так, Хьюга-сан, — озабоченность и сочувствие логиста были насквозь фальшивыми, если знать его близко, однако весьма убедительными — если видеть впервые (тем более на видео). — Нам следует немедленно вернуться в Суд! Теперь возникли вопросы уже и к этой организации.

— … выборы. Неудобная партия от Эдогава-кай. Винтовочная стрельба на улице — вон следы попаданий на камне, — Миёси-младшая хмуро бросала фразы паре то ли журналистов, то ли известных блогеров-миллионников на ниве юстиции (лица знакомые, имена нужно вспоминать). — Выстрелы вы и сами слышали. Хорошо, что мы успели укрыться. Извините, на этом пока всё. Хорошего дня.

— Кстати, Такидзиро-кун, — Хину, подхватила Решетникова под руку чуть в стороне. — А как ты почувствовал выстрел с километра до того, как он был сделан? — вопрос она задала шёпотом, чтобы никто не услышал.

— С почти полутора, во-первых, — тихо ответил логист.

— А во-вторых, видимо, так же, как он прочёл планы Mitsubishi после моего визита к Томоко-тян в UFJ, — едва слышно заметила подошедшая борёкудан.

В следующую секунду у неё зазвонил телефон:

— Это отец.

— …

— Да, всё в порядке.

— …

— Мы уже вернулись в здание суда, — якудза переключилась на видео и повела камерой вокруг.

— …

— Хорошо. Останусь здесь, пока ты не пришлёшь усиление. Пожалуйста, не нервничай, поводов больше нет.

Решетников перехватил руку Моэко и чуть довернул, чтобы попасть в кадр:

— Миёси-сан, пожалуйста, не переживайте. У нас всё в порядке, я контролирую ситуацию.

Хину дождалась, пока соединение разорвётся:

— Это называется врать и не краснеть. Сам же сказал — стрельба не ожидалась, рассчёт был на мордобой.

— Ну-у, родителей всегда надо успокаивать в таких ситуациях, — принялся оправдываться стажёр. — Плюс мы по-любому успевали спрятаться до того, как стрелок откроет огонь.

— Точно? — Хину толкнула его плечом.

— Да. Это и произошло.

— Подробнее, пожалуйста, — серьёзная Моэко со своей стороны двинула спутника локтем в бок, требуя дополнительных пояснений.

— Винтовка — тяжёлая болтовая, уровня Accuracy International / Sako, — логист незаметно огляделся по сторонам. — Калибр… Дистанция — примерно полторашка… Начальная скорость пули — восемьсот тридцать… Соответственно, на реакцию у нас было три и две десятых секунды минимум. За это время можно кабана в поле на одной ноге загонять.

— Н-да уж, — Хину ухмыльнулась в сторону.

— Вы обе спортивные и молодые! — Решетников истолковал по-своему. — Думаете быстро, двигаетесь стремительно! Плюс я рядом. Если не выманили б сейчас, потом опаснее! Я чувствую…

— С какого момента отсчитывались эти три секунды? — Моэко зачем-то требовательно выясняла лишние (с точки зрения Хьюги) нюансы вместо того, чтобы выдохнуть.

Пловчиха видела: подруга задним числом испугана. Теперь, когда опасность миновала, адвоката начало осязаемо потряхивать.

— С того, как он принялся выбирать спуск для выстрела, — Такидзиро смотрел прямо в глаза.

— Как ты насчитал три секунды? — Хину вздохнула про себя, но вопрос всё же задала. — У меня математика не сходится: восемьсот — скорость, тысяча пятьсот — до стреляющего.

— Городская среда — не идеальный полигон. На полутора километрах пуля сильно теряет в скорости и летит уже не так быстро, как вначале. В среднем на траектории будет четыреста-пятьсот метров в секунду. Пересчитай из расчёта на четыреста восемьдесят, грубо. Это поправка, надо знать.