Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 22 (ссылка на продолжение — в конце главы)

— Быстро сориентируй, что думаешь как адвокат, пока полиция не подъехала. — Неожиданно позвонивший отец без приветствия повёл телефоном вокруг себя.

— Что произошло? — при виде двух тел Моэко подобралась.

— Твой сценарий. Всё как в Mitsubishi, только нет дворцовых кимоно — классические костюмы.

— Подземная парковка Йокогамы, — подсказал младшей Миёси стремительно склонившийся над чужим экраном Решетников. — Мая-сан, а второй жив или его тоже наглухо? Мне отсюда плохо видно.

У Моэко возник было вопрос, как это Такидзиро столько видит через экран, но тут же и пропал — не до праздного любопытства. Тем более, товарищ врубился в ситуацию быстрее и сейчас выступал в роли эдакого виртуального лоцмана.

— Этот жив, скорее всего сможет давать показания. Попозже. — Глава Эдогава-кай на мгновение задумался. — Бил его три раза с акцентом, сами видите — всё в фарш. Но они — чертовски крепкие парни, потом расскажу… ставлю на то, что при должном медицинском уходе он очухается. Правда, неясно, когда и как говорить сможет.

Моэко припомнила, что отец по-прежнему разбивает каждым кулаком подброшенный в воздух силикатный кирпич.

— Если челюстей нет, допрашивать можно письменно, — буднично и понятливо кивнул Решетников.

— Пап, ты ещё кому-то звонил кроме меня? — адвокат с места включилась в работу.

— Нет, только полицию вызвал. На видео нашего, э-э-э, конфликта в режиме реального времени среагировал пульт охраны здания — вон, прибежали сотрудники безопасности Йокогамы, — телефон показал пятерых из Эдогава-кай, замерших метрах в двадцати. — Я сказал, подходить близко не нужно.

— Правильно.

— Параллельно эти ребята сообщили Йошиде Йоко, она тоже едет сюда с верхних этажей.

— Это всё?

— Всё, больше никому — сразу набрал тебя.

— Приняла. Можешь объяснить, кто они такие и что между вами случилось?

Рассказ отца многого не прояснил. Сценарий такой же, как был у неё после посещения Томоко-тян, разве что с поправкой на незначительные нюансы — никаких дворцовых кимоно, очень «специальное» снаряжение.

— … и ещё эти пистолетики пластиковые, — кумитё сфокусировал камеру на подобии детских игрушек. — Руками не трогал, интересно, что это.

— Инъектор, достаточно специфический тип, — вездесущий Такидзиро тут же назвал марку, которая никому ничего не сказала.

— Серьёзная штука?

— В отличие от тазера, который валяется рядом, может быть летальным.

— А дальность применения? — Миёси-старший оживился.

— Пуляет уверенно в диапазоне до пятнашки. До пятнадцати метров то есть.

— Тяжесть по статье… — начала Моэко.

— Нюанс будет в том, чем его снарядили, — перебил Решетников, проигнорировав пронзительный взгляд дочери и многозначительно пару секунд перемигиваясь с отцом. — Если там натрий-хлор, в смысле, физраствор для инъекций — то пройдёт по разряду детской игрушки. Хлопушка, иначе говоря — пугает, но абсолютно безвредна.

— Можно попытаться оспорить даже это, — не согласилась адвокат. — С учётом их прочих намерений.

К счастью, хотя бы в этом конфликте аудио и видео в наличии — Йокогама как ни крути. Родные практически стены.

Опять же, Йошида Йоко — глава безопасности и сестра Хину; на постах, включая пульт видеонаблюдения — в основном свои из Эдогава-кай.

В добросовестности и в сохранности информации можно не сомневаться.

— Неясно, как они на эту парковку попали, — пробормотала Моэко.

— Мне ясно, — Хьюга в своей обычной манере дала понять, что объяснит, если её спросят, но специально встревать в чужой разговор не хочет.

— Миёси-сан, можете, не приближаясь, показать физиономию живого? Нет, крупным планом, — Решетников тем временем жил своей загадочной жизнью и, игнорируя спутниц, плотно присел на уши родителю. — Да, вот так. Спасибо. Стоп-зум.

— Не буду спрашивать, что ты таким образом рассчитываешь разглядеть, — Хину скупо ухмыльнулась, предварительно убедившись, что других в коридоре суда в пределах слышимости нет.

— Вижу всё, что нужно. Спасибо, Миёси-сан, достаточно. В инъекторах не натрий-хлор, так что вы их правильно обезвредили, — хафу проигнорил Хьюгу, правда, сжав незаметно её пальцы. — Они рассчитывали вас спеленать и увезти. Не знаю, чем снарядились — слабый паралитик или сильное снотворное — но в инъекторах точно не физраствор. Ваши жёсткие действия были полностью оправданными.

Моэко выдохнула. Несмотря на неоднозначный труп в исполнении представителя одной и той же семьи («гангстерской!..» — будет настаивать гособвинение, рука-лицо), в течение ну очень короткого промежутка времени — случай отца был намного более лёгким, чем её собственный.

По крайней мере, в теории и с текущих процессуальных позиций.

Доказуемое намерение неизвестных — налицо, снаряжение из ограниченного списка — тоже. Теперь нападавшим ограничено помогла бы лишь ведомственная принадлежность: перед тем, как делать фигуранту непонятные принудительные инъекции в центре города, а также палить по нему из тазера, ЛЮБОЙ государственный орган должен произвести минимум три предварительных процессуальных действия, последовательных и обязательных.

Чего не было. Отец чист в любом сценарии, додумывать цепочку химэ не стала.

— Лишь бы экспертизу содержимого этих пистолетиков сделали добросовестно, — Хину как обычно не упускала деталей ни в каком состоянии. — Вы понимаете, о чём я.

— Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — насупилась Моэко.

— Конечно, я тоже человек. Просто у меня это ни на что не влияет, — Хьюга пожала плечами.

— Стальные канаты вместо психики, — пробормотал метис, покосившись на главу регулярного менеджмента Йокогамы. — Можно только позавидовать, — его левая рука обняла пловчиху за талию, та и не подумала шелохнуться. — Миёси-сан, вы же сами не пострадали? — Правая ладонь сжала бок химэ якудзы.

Захотелось хлопнуть самой себе по уху: это же первое, что дочь должна была спросить у отца.

— Спасибо, Решетников-сан, нет, не пострадал. Я в полном порядке. — Родитель взглянул под ноги. — Парни были очень сильны, но заточены явно на иное. О, вон и полиция.

Такидзиро сделал стойку как охотничья собака:

— Можно подробности? Что значит заточены на иное? Полминуты ещё есть.

На заднем плане омивари-сан задумчиво оглядывались по сторонам и о чём-то переговаривались с исполняющими обязанности физзащиты СБ Йокогамы.

— Намерение на принудительное изъятие, которое ты называешь похищением, очень сложно доказывать. — Моэко откинулась на спинку неудобного пластикового кресла (в коридорах суда с другой мебелью было не очень).

Когда к отцу подъехала полиция, она поучаствовала в качестве официального адвоката — проконтролировала оформление первички в видеорежиме.

Задавать лишних вопросов главе Эдогава-кай служители закона не стали, по крайней мере, пока что — зафиксировали под собственную видеозапись его показания и отпустили с богом. Во всяком случае, до поры. Инерция бывшего министра Мацуи себя ещё явно не исчерпала.

— Доказывается это намерение на раз-два, — а Такидзиро в самом рядовом моменте ничего не значащей дискуссии неожиданно нахмурился. — Ты просто раньше не сталкивалась и не знаешь, как. Очень даже доказывается, но может местами зависеть от позиции суда. То есть судьи.

— Да ну? — химэ Эдогава-кай не поленилась повернуть голову, саркастически улыбнуться и посверлить пару секунд чужой висок взглядом с короткой дистанции. — Не поделишься секретом? Просвети меня, тёмную адвоката, о великий.

— Сперва я, а теперь и ты заговорила оборотами Уэки Уты, — без эмоций заметила Хьюга. — Странно. Неужели это заразно.

— Как ты планируешь такое доказывать? — Моэко спросила повторно. — Намерения вообще очень сло…

— Погоди, — хафу покосился в конец коридора. — Вон нужный судья идёт. Давай позже.

Канагава, пригород Токио. Узкие улицы, тихий жилой район, дома похожи друг на друга.

— Останьтесь тут. Дальше я пешком, — Мая полез из бронированной машины за несколько кварталов до конечной точки.

Где-то против личной безопасности, в нынешний-то период — но так правильно (тем более, от стрелка охрана не поможет).

Сопровождающие вскинулись было следом, однако подчинились жесту и остались в машине.

Оябун посчитал нужным объясниться:

— Я туда сам не потому, что вам не доверяю. Просто это мой визит, мой разговор и моя ответственность. Вам там нечего делать, извините.

Не разжёвывать же оторвавшейся от традиций молодёжи, что последние пять-десять минут пути в данном случае — часть ритуала, а не логистика.

Через десяток шагов кумитё хлопнул себя по лбу, вернулся и бросил на заднее сиденье пиджак, оставшись в одной рубашке:

— Так надо. — Появляться там, куда он собрался, в пиджаке тоже было бы не совсем верным.

Десятый дан каратэ-до Кубота Такаюки, к которому он сейчас направлялся, являлся не «чемпионом» и не медийным сенсеем. Это был человек старой японской логики Пути — один из немногих живых сегодня патриархов, возможно, последний.

Гайдзины часто не понимают, думал Мая, шагая вперёд: в Японии 10-й дан — это не суперуровень, а признание прожитой жизни.

Кубота был одним из тех, кому его дали не за победы, а за создание школы и смысла. Основатель Gosoku-ryu, жёстко-мягкого пути.

Первые полсотни метров.

Мысли потекли неторопливо, напряжение внутри исчезло, словно его и не было. Миёси Мая, в иных местах давно называемый «сэнсэй», сейчас шёл к тому, к кому и сам так вполне мог обратиться, несмотря на личные регалии и собственные полвека за спиной.

Картинки прожитой жизни складывались в образы. Япония знала и других обладателей десятого дана, думал, нет, не бывший спортсмен — по-прежнему адепт Пути.

Ояма Масутацу — сила, крайность, демонстрация. Нисияма Хидэтака — система, теория, ориентация на Запад. Асаи Тэцухико — ориентация на постоянное движение, эстетика, тело как язык.

Кубота Такаюки был четвёртым типом, самым неброским. В отличие от первых трёх он не строил миф, не экспортировал Японию, не делал шоу из тела. Не пытался заработать большие деньги, хотя полицейские всего мира ему платили и так, порой больше, чем другим — например, как изобретателю куботана.

Он всегда оставался человеком баланса — того, что сам Мая как человек старой закваски ценил больше прочего. Вероятно, именно поэтому Кубота не стал ни героем плакатов, ни любимцем Запада, ни суперизвестной медийной личностью — при равном и большем потенциале.

Вместо этого он остался понятным для всех старых японцев. ЕГО Десятый дан — не вершина, а подтверждение того, что он не свернул.

Вторые полсотни метров.

Японец редко скажет «великий мастер», думал Глава Эдогава-кай, отчего-то представляя физиономию Решетникова. Любой нихондзин думает иначе: «Этот человек — правильный». В этом слове всё.

Кубота не продавал карате как продукт, не пытался упаковать Gosoku-ryu для массового потребления. Он никогда не упрощал язык, даже когда ездил с тренингами за океан по многочисленным запросам оттуда — несмотря на то, что Запад любит простые формулы (типа будь жёстким, будь сильным).

Кубота не играл в спорт, не стремился быть понятным каждому, не облегчал Путь ни себе, ни другим недостойным выхолащиванием.

Он всегда оставался внутри японской этики и бывший выпускник токийского института физкультуры, в отличие от представителей других профессий, это понимал хорошо.

— А японская этика плохо переводится, — кивнул самому себе Мая, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. — Хоть на другие языки, хоть в чужие культуры.

Она ведь без внешнего пафоса, без лозунгов, без призывов «смотрите на меня».

Куботе к этому возрасту жить где-то в ином месте было бы… не по статусу? Пожалуй что так. Мая покачался с пяток на носки, не торопясь входить.

Ещё раз привести мысли в порядок.

Достаточно немаленькая по-японским меркам частная территория, двухэтажный дом, вон виден личный зал — небольшой, тихий, без вывески (в нём при случае и официальные мероприятия случаются, хоть и весьма узким составом).

Этот адрес известен ну очень ограниченному кругу, в интернете не найти — надо знать лично и никак иначе.

Мая обошёл вокруг по дорожке и постучался в двери до-дзё, не жилой части.

— Кем вы будете? — раздалось вежливо и нейтрально из глубины помещения практически без паузы.

— Меня зовут Миёси Мая. Шестой дан Годзю-рю, Фудзи Такеши — сэнсэй.

Именно так. Не лидер будущей партии, не фаворит следующих выборов, не известный на всю страну глава якудзы — всё наносное было лишним и здесь попросту не имело значения.

— Могу ли я получить немного вашего времени? — Мая старательно очистил сознание от любых эмоций.

Невовремя мелькнула и исчезла мысль, что любому гайдзину был бы непонятен подстрочник, хоть он стой рядом у двери.

Для японца же слова значили: «Я тоже — адепт каратэ-до. Я попал в сложное положение и мне нужен совет человека, которому я доверяю как Мастеру. Прошу меня выслушать, поскольку больше не к кому обратиться».

В Японии — почти священная формула.

— Пожалуйста, подождите, — раздалось из-за двери.

Один из старших учеников, понял глава Эдогава-кай. Меня узнал, но сомневается, пускать ли — поэтому ушёл спрашивать Учителя.

Если вернётся через десять-пятнадцать минут — значит вежливый отказ, если сразу — войти получится.

— Проходите, — дверь раскрылась меньше чем через минуту, человек на полпоколения моложе шагнул в сторону.

Направляясь вслед за провожатым, он чувствовал: здесь о нём всё знают. Борёкудан, конфликт с властью, случившиеся скандалы числом более одного, текущее противостояние.

Партия, которая сейчас создаётся и имеет солидные шансы на выигрыш.

Одновременно с этим, внутри дома этого всего не существует, а есть лишь Миёси Мая — сдержанный мужчина пятидесяти с небольшим, тело которого помнит каратэ, с шестым даном Годзю-рю — только это уважаемо сейчас и тут.

Любому с его багажом изначально ясно: для Куботы решающее — не биография и не «мирские» достижения, а совсем другие вещи.

По этим причинам Миёси Мая не нервничал, не суетился, спокойно шёл за провожатым.

Почти пустая комната, татами. Алтарь очень простой, без надписей, без украшений, чистый до стерильности — напоминание, что не всё в этом мире принадлежит людям.

Кубота встретил в простой одежде. Мая знал, что патриарх здорово меньше в размерах, но всё равно на мгновение замер.

Кубота не спросил имени — он его уже знал. Не стал спрашивать, зачем гость пришёл — с его высоты и так было понятно. Он лишь посмотрел долго и спокойно, затем произнес:

— Если ты пришёл спросить, правильно ли поступаешь — я не смогу ответить.

Мая вздохнул.

— Но если ты пришёл спросить, сможешь ли ты вынести весь груз — тогда мы можем говорить. — Хозяин указал на низкий японский столик. — Давай попьём чаю.

— Как вы ловко отсекаете моральные самооправдания и оставляете только ответственность, — в другом месте якудза позволил бы себе скупую улыбку, здесь же лишь занял предлагаемое место.

— А ты пришёл за ответом или за одобрением? — парировал патриарх без паузы. — Второе явно не ко мне.

— Да. Я и сам понимаю, всё-таки далеко не мальчик, — видимо, место влияет, подумал борёкудан, последняя фраза вырвалась на автомате. — Я боюсь ошибиться не как лидер, а как человек. Поэтому я здесь исключительно за советом.

— Почему именно здесь? — прожив жизнь, хозяин дома, разумеется, умел задавать правильные вопросы.

Мая коротко задумался:

— Спасибо. Мозги уже становятся на место.

Патриарх молчал, тем самым предлагая говорить дальше.

— Вы правы, Кубота-сэнсэй. Я пришёл не просить индульгенции — это глупо, не искать поддержки — в моём случае это лишнее. — Глава Эдогава-кай размышлял вслух, незаметно принюхиваясь к аромату чая, которого пока не наливали. — Мне не нужно благословение, даже ваше — сейчас я лишь прошу ориентир.

— Повторю свой вопрос, немного перефразировав. Почему именно у меня?

— А я сейчас пришёл не к легендарному инструктору полиции, — бесконечное внутреннее спокойствие наступило неожиданно, как безбрежный океан. Занятные ощущения. — Если свести в одну фразу, Кубота-сэнсэй, я сейчас пришёл к последнему человеку на этой земле, который ещё может сказать мне правду, не выбирая сторону. — Мая резко почувствовал незыблемую уверенность.

— И почему же ты думаешь, что я буду отвечать? — не на лице, лишь на заднем плане интонаций патриарха мелькнула едва заметная усмешка.

Не злая. Поощряющая ученика думать. Усердно размышлять тогда, когда он давным-давно успокоился — поскольку решил, что уже добился всего. Ошибочно начал считать, что большая часть его Пути позади.

— Если ученик пришёл за ориентиром, старый мастер обязан ответить, — уверенно сформулировал Мая.

🔥🔥🔥 Продолжение тут👇👇👇

https://author.today/reader/558748/5289541