Лезвие бритвы

ЛЕЗВИЕ БРИТВЫ

Серия: Иные. Книга 3

Автор: Энн Бишоп

Переводчик: Gosha_77

Редактор: svetik99, Luxmila01

Вычитка: Marina_lovat

Переложение для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛОССАРИЙ

ГЕОГРАФИЯ

НАМИДА — мир в целом

КОНТИНЕНТЫ/СУША

Африках

Острейлис

Бриттания/Дикая Бриттания

Кель-Романо / Кель-Романский Альянс Наций

Фелида

Фаланговые Острова

Грозовые Острова

Таисия

Тохар-Чин

Зеланде

Великие Озера — Супериор, Тала, Хонон, Эту и Тахки

Другие озера — Фетер Лейкс / Фингер Лейкс

Река — Талулах / Водопад Талулах

Горы — Аддирондак

Города и деревни — Причал Паромщика, Хабб НЭ (также называемый Хаббней), Джерзи, Лейксайд, Поданк, Спарклтаун, Шикаго, Талулах Фолс, Толанд, Ореховая Роща, Уитфилд

ДНИ НЕДЕЛИ

День Земли

День Луны

День Солнца

День Ветра

День Таисии

День Огня

День Воды

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ МИРА

Давным-давно Намида породила все виды жизни, включая вид, известный как «человек». Она наделила людей своей плодородной частичкой, и дала им чистую воду. Понимая их природу и природу других её отпрысков, она также предоставила им достаточно уединения, чтобы у них был шанс выжить и разрастись. Они так и сделали.

Они научились разводить огонь и строить укрытия. Они научились разводить животных и строить города. Они построили лодки и стали ловить рыбу в Средиземном и Чёрном морях. Они плодились и распространялись по своим уголкам мира, пока не вторглись в одичалые места. Именно тогда они и обнаружили, что другие отпрыски Намиды уже заявили свои права на остальной мир.

Иные посмотрели на людей и не увидели в них завоевателей. Они увидели только новый вид добычи.

Начались войны за обладание одичалыми землями. Иногда люди побеждали и распространяли своё семя чуть дальше. Но чаще всего уголки цивилизации исчезали. Напуганные до смерти выжившие старались не дрожать, когда в ночи раздавался вой или когда забредшего слишком далеко от безопасности крепких дверей и света человека, находили следующим утром обескровленным.

Прошли столетия. Человечество построило большие корабли и переплыло на них Атлантический океан. Открыв нетронутую землю, они возвели поселение близ берега. И, тут, они обнаружили, что земля эта также была застолблена за терра индигене — коренными жителями. Иными.

Терра индигене, правившие континентом под названием Таисия, очень разозлились, когда люди начали рубить деревья и распахивать земли, не принадлежавшие им. Поэтому Иные съели поселенцев и изучили форму этого конкретного мяса, точно также, как они делали в прошлом множество раз.

Землепроходцы и переселенцы второй волны нашли заброшенное поселение и снова попытались заявить права на землю, как на свою собственность.

Иные и их съели.

У третьей волны поселенцев был глава, который оказался умнее своих предшественников. Он предложил Иным тёплые одеяла, отрезы ткани для одежды и интересные сверкающие кусочки в обмен на разрешение жить в поселении и выделение достаточной площади земли для выращивания культур. Иные посчитали, что это был честный обмен, и сняли свои ограничения с земель, чтобы люди могли их использовать. Ещё больше даров было обменено на право охоты и рыбалки. Это соглашение устраивало обе стороны, даже если одна из них относилась к новым соседям с рычащей толерантностью, а другая, проглатывая свой страх, заботилась, чтобы её народ был в безопасности внутри стен поселения до наступления ночи.

Прошли годы, и прибыло ещё больше переселенцев. Многие умерли, но большинство людей процветало. Поселения переросли в деревни, которые затем стали посёлками, а позже разрослись до городов. Мало-помалу люди перемещались по Таисии, продвигаясь насколько это было возможно по территории, которой им позволили пользоваться.

Канули века. Люди были умны. Как и Иные. Люди изобрели электричество и водопровод. Иные контролировали все реки, которые могли питать генераторы, и все озера, которые были источником свежей питьевой воды. Люди выдумали паровые двигатели и центральное отопление. Иные контролировали всё топливо, которое требовалось для работы двигателей и отопления зданий. Люди создавали и производили продукты. Иные контролировали все природные ресурсы, тем самым решая, что будет производиться в их части мира, а что нет.

Столкновения, конечно, продолжались, и некоторые места стали скорбными памятниками погибшим. Эти мрачные мемориалы, наконец, дали понять человеческому правительству, что, именно, терра индигене правят Таисией, и ничего, кроме конца света, не изменит этого.

И вот дело дошло до нынешней эпохи. Небольшие людские деревни теперь находятся внутри просторной местности, которая принадлежит Иным. В больших же городах существуют огороженные места, называемые Дворами, и заселённые Иными. Назначением последних стало, следить за его жителями и требовать исполнение соглашений, которые человечество заключило с терра индигене.

И до сих пор одна сторона проявляет определённую зубастую терпимость, в то время как человечеству присущ страх перед тем что, ходит по ночам. Но если люди проявляют осмотрительность, они выживают.

Чаще всего, они выживают.

ГЛАВА 1

День Таисии, Майус 10.

Мег Корбин вошла в уборную в офисе Людского Связного и разложила предметы, которые она назвала инструментами пророчества: антисептическая мазь, бинты и серебряная складная бритва, украшенная красивыми листьями и цветами с одной стороны ручки. На другой стороне ручки, выгравированное обычными буквами, было обозначение кс759. В течение двадцати четырёх лет это обозначение было самым близким к её имени.

Теперь у неё было имя и настоящая квартира, а не стерильная камера. В резервации, где её воспитывали и обучали… и использовали… У неё была одна подруга: Джин, девушка, которая никому не позволяла забыть, что когда-то у неё был дом и семья за пределами резервации, девушка, которая помогла Мег сбежать.

Теперь у Мег было много друзей, и для неё не имело значения, что большинство из них не были людьми. Терра индигене дали ей шанс на жизнь, помогли найти способы жить с зависимостью, которая, в конечном итоге, убьёт её. Но Саймон Вулфгард, глава Двора Лейксайда, настаивал, что видел кого-то вроде неё, кто прожил достаточно долго, чтобы состариться.

Ей хотелось верить, что это возможно. Она надеялась, что этот утренний эксперимент даст ключ к пониманию того, как это возможно.

Убедившись, что она ничего не забыла, Мег села на закрытое сиденье унитаза и стала ждать Мэри Ли, подругу-человека, которая училась действовать как её слушатель и переводчик.

Кассандра сангуэ видели пророчества при нанесении пореза на их кожу. Они были обучены описывать видения и образы. Но девушек не учили интерпретировать то, что они видели. Это было бы бессмысленно. В тот момент, когда девушка начинала говорить, эйфория поглощала её, заволакивая разум и защищая от того, что открывали эти образы. Собственно, единственный способ, которым пророк по крови мог запомнить то, что он видел, это молчать. Если не произнести слова вслух, видение запоминалось.

Требовалась особая решимость или отчаяние, чтобы вынести ту агонию, которая наполняла девушку, когда она не произносила слова после нанесения пореза. И главным образом переживание эйфории, которая была практически оргазмом, было единственной причиной, почему кассандра сангуэ становилась зависимой от резки.

Потребовалось особое мужество, чтобы признать, что она не могла полностью избавиться от этой зависимости после стольких лет регулярного графика ради чьей-то выгоды. Пророчества внутри неё не будут отвергнуты. Хотела она того или нет, но Мег нужно было наносить порез.

Вот почему сегодняшняя встреча с бритвой была так важна. Она не испытывала ощущения чего-то грядущего. Ничто не давило на неё, и это сделало сегодняшнее утро идеальным временем, чтобы узнать, что произойдёт, когда она сделает контролируемый разрез.

Задняя дверь офиса открылась. Мгновение спустя Мэри Ли появилась в дверях уборной, держа в руках маленький блокнот и ручку.

Обе они были миниатюрными женщинами примерно одного возраста, и у обеих была светлая кожа. Но у Мэри Ли были тёмные глаза и тёмные волосы, постриженные каскадом и спадавшие ниже плеч, в то время как у Мег были ясные серые глаза и короткие чёрные волосы, которые всё ещё были странного оранжево-красного цвета от её попыток замаскироваться, когда она убежала от человека, известного как Распорядитель.

— Ты уверена? — спросила Мэри Ли. — Может быть, нам стоит подождать, пока Саймон и Генри не вернутся с Грейт Айленда?

Мег покачала головой.

— Мы должны сделать это сейчас, до того, как откроется офис и появятся дополнительные… данные… которые могут изменить то, что я вижу. Влад сегодня работает в «Вопиющем Интересном Чтиве». Мы можем рассказать ему о пророчестве, и он достаточно близко, если нам понадобится помощь.

— Хорошо. Мэри Ли притащила стул из маленькой столовой, поставила его у двери в уборную и села. — О чём же мне тебя спросить?

Мег уже думала об этом. Когда клиенты приходили в резервацию Распорядителя, у них был конкретный вопрос. Она не искала ничего определённого, но ей нужна была какая-то граница.

— Вот что ты должна спросить: на что следует жителям Двора Лейксайда обратить внимание в ближайший полумесяц?

— Это довольно расплывчато, — сказала Мэри Ли. — И… полумесяц?

— Если я спрошу о каком-то конкретном предмете в Дворе, может быть упущено что-то ещё, и это может быть самое важное, о чём должны знать Иные, — ответила Мег. — Две недели вполне достаточно. Что касается «полумесяца», то я только что выучила это слово, и мне нравится, как оно звучит. Я думаю, что это лучше соответствует пророчествам, чем сказать «две недели».

— Но если это не сработает, если мы не получим ничего полезного, значит, ты сделала разрез зря, — возразила Мэри Ли.

— Не зря, — сказала Мег.

Эйфория была достаточной причиной, чтобы разрезать. Она ни за что не сказала бы об этом своей подруге, поэтому она предложила другую правду.

— Если я смогу растянуть время между разрезами, потому что один разрез даст нам необходимые предупреждения на две недели и успокоит чувство покалывания, которое толкает меня к резанию, у меня будет больше лет на жизнь. А я очень хочу жить… особенно теперь, когда у меня есть настоящая жизнь.

Мгновение тишины. Потом Мэри Ли сказала:

— Готова?

— Да.

Открыв серебряную бритву, Мег положила лезвие плашмя на кожу, его ширина в пол сантиметра обеспечивала идеальное расстояние между порезами, расстояние, которое разделяло пророчества, не тратя драгоценную кожу. Она выровняла тыльную сторону бритвы с последним шрамом на левом предплечье. Затем повернула руку и сделала надрез достаточно глубоко, чтобы кровь могла свободно течь и, что не менее важно, чтобы от пореза остался шрам.

Агония наполнила её, прелюдия к пророчеству. Услышав, что кто-то плачет, кто-то, кого никто не мог услышать, Мег стиснула зубы, отложила бритву и положила руку на раковину в уборной. Затем она резко кивнула Мэри Ли.

— На что следует жителям Двора Лейксайда обратить внимание в ближайший полумесяц? — спросила Мэри Ли. — Говори, пророк, а я буду слушать.

Она заговорила, раскрывая всё, что видела. Образы исчезли вместе со звуком слов, и волны эйфории вызвали восхитительное покалывание в её груди и ритмичное движение между ног, заменив боль.

Она не знала, как долго плавала в наслаждении, вызванном эйфорией. Иногда, казалось, она исчезает в течение нескольких мгновений после того, как она узнавала последний образ, а иногда она дрейфовала некоторое время в тумане физического удовольствия. Придя в себя, Мег поняла, что прошло достаточно времени, чтобы Мэри Ли перевязала порез, почистила бритву и вымыла раковину.

Кровь кассандры сангуэ была опасна как для людей, так и для Иных. Она использовалась для изготовления «имитатора волка» и «балдёжа» — двух препаратов, которые вызвали массу проблем по всей Таисии за последние несколько месяцев. Именно по этой причине, когда они планировали этот разрез, она и Мэри Ли договорились, что вся кровь будет смыта, а бинты будут собраны позже и доставлены в Коммунальный Комплекс Двора для сжигания.

— Сработало? — спросила Мег. — Я проговорила пророчество? Видела ли я что-нибудь полезное? — её голос звучал грубо, а горло болело.

Ей хотелось попросить у Мэри Ли стакан воды или, может быть, сока, но она не могла заставить себя сказать что-нибудь ещё.

— Мег, ты мне доверяешь?

Слова прозвучали, как зловещий способ ответить на её собственные вопросы.

— Да, я тебе доверяю.

Мэри Ли кивнула, словно принимая решение.

— Да, сработало. Лучше, чем мы могли надеяться. Мне нужно немного времени, чтобы разложить картинки по порядку.

Не совсем ложь, но и не правда.

Мег внимательно посмотрела на подругу.

— Ты не хочешь рассказать мне, что я сказала, что я видела.

— Нет, не знаю. Я, правда, не знаю.

— Но…

— Мег… — Мэри Ли на мгновение закрыла глаза. — Никто в Дворе не находится в непосредственной опасности, но ты произнесла пару фраз, которые были… тревожными. И я не уверена, как интерпретировать эти слова. Я хочу предварительно перетасовать образы, как мы делали в прошлый раз, когда рисовали картинки на карточках и раскладывали их, пока они не рассказали нам историю. Потом я пойду в «Вопиющее Интересное Чтиво» и поговорю с Владом.

— Я не видела, чтобы с Сэмом случилось что-нибудь плохое? Или с Саймоном? Или… с кем-нибудь здесь?

В человеческом обличье Сэму Вулфгарду сейчас было лет восемь-девять, но он всё ещё был Волчонком. А Саймон был её другом. От одной мысли о том, что с ними обоими что-то случится, у неё заныло в груди.

Мэри Ли покачала головой.

— Ты не сказала ничего, что указывало бы на то, что у кого-то здесь будут неприятности, — она коснулась руки Мег. — Мы обе учимся этому, и я хочу услышать мнение кого-то ещё, прежде чем мы с тобой поговорим о том, что ты видела. Ладно?

Никакой непосредственной опасности. Никто из её друзей не в опасности.

— Ладно.

— Уже почти девять. Ты должна съесть что-нибудь, прежде чем открывать офис.

Мег вышла из уборной вслед за Мэри Ли, чувствуя лёгкое головокружение. Да, ей нужно поесть, нужно немного побыть в тишине. Нужно было придумать, что сказать тому Волку, у которого сегодня дежурство. Даже если она попытается избежать встречи с ним, Волк почует запах крови и мази. Она была почти уверена, что сможет уговорить Джона не поднимать тревогу, а если настанет очередь Скиппи, то пара печений отвлечёт его. Вот только, если Блэр, главный охранник Двора, появится вместе со Скиппи, как он обычно делал…

Может быть, Мэри Ли была права, что стоит рассказать Владу прежде, чем кто-то начнёт выть о порезе и заставит всех прибежать и потребовать ответов.

— Мэри? — спросила Мег, когда Мэри Ли открыла заднюю дверь офиса. — Я больше ничего не видела об Иных?

Мэри Ли покачала головой. Потом она нахмурилась.

— Ну, ты видела, как копают лапы.

— Копают? — теперь Мег нахмурилась. — Почему это так важно, что попало в видение?

— Не знаю. Может быть, Влад или Волки сумеют это выяснить, — Мэри Ли колебалась. — С тобой всё будет в порядке? Голова не кружится или что-нибудь?

— Нет, я в порядке.

— Не забудь поесть.

— Да.

Как только Мэри Ли закрыла заднюю дверь, Мег заглянула в холодильник под прилавком. В резервации Ходячие Имена, которые присматривали за девушками, никогда не давали им выбора, что есть после пореза. Их хорошо кормили, но выбора у них не было. Ни в чём.

Не в силах принять решение, Мег разогрела маленький кусочек пирога с заварным кремом и половину сэндвича с говядиной. Она налила себе стакан апельсинового сока и отнесла еду в сортировочную.

Она могла выбрать один из компакт-дисков, позаимствованных из «Музыка и Фильмы», и слушать музыку во время еды. Или могла бы заглянуть в один из журналов, которые она использовала, чтобы пополнить базу образов для пророчеств.

Но сейчас ей не нужны были ни новые звуки, ни новые изображения. Ей хотелось знать, что она видела. Она хотела помочь понять, что означают эти образы.

И хотя подруга пыталась её успокоить, Мег хотела знать, что же такого она увидела, о чём Мэри Ли не хотела говорить.

* * *

Владимир Сангвинатти, совладелец «Вопиющего Интересного Чтива», устроился за письменным столом в кабинете книжного магазина. Включив компьютер, он проигнорировал скудную стопку бумаг и быстро написал электронное письмо Ставросу Сангвинатти, который жил в Толанде, большом городе на Восточном побережье, где располагались крупнейшие книгоиздатели.

То есть человеческие книгоиздатели. Со времени потрясения в регионе Среднего Запада пару недель назад поставки всех видов материалов замедлились, независимо от того, поступали ли эти материалы со Среднего Запада или нет. Так что вполне возможно, что у издателей-людей действительно закончились книги, которые он заказал для магазина, и они ждали следующей партии бумаги, чтобы напечатать копии старых книг и новые названия. Или же они по глупости могли «отсутствовать на складе» исключительно для заказов, присланных терра индигене.

Ставрос выяснит это. Как и дедушка Эребус, он любил старые фильмы и часто играл в карикатуру на себе подобных, изображая из себя деревенского вампира в синих джинсах, клетчатой рубашке и рабочих ботинках, который говорил что-то вроде: «Ми хотеть шесть банок крови». Но когда он был по служебным делам в Дворе Толанда, Ставрос следовал традиции Сангвинатти носить чёрное, и в нём не было ничего деревенского, когда он приезжал в лимузине, одетый в костюм из лучшего материала.

Ставроса эвфемистически называли решателем проблем Двора Толанда. Зная, как этот вампир решает проблемы, Влад мог почти пожалеть любого человека, приглашённого с официальным визитом. Таким образом, Ставрос будет поощрять бизнес ставить магазины, такие как «Вопиющее Интересное Чтиво», первыми, когда они будут делать заказы, а Влад сможет выполнять запросы, поступающие из поселений терра индигене, которые получали товары из Двора Лейксайда. Товары, произведённые людьми, были единственной причиной, по которой терра индигене на континенте Таисия терпели дальнейшее существование этих агрессивных мартышек. Если товары больше не поставлялся, люди имели только одну ценность: мясо.

Отправляя письмо, Влад услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Неуверенные шаги, но не крадущиеся. Возможно, кто-то из человеческой стаи хотел воспользоваться компьютером в комнате Деловой Ассоциации, которая занимала вторую половину второго этажа «Вопиющего Интересного Чтива». Требовалось получить разрешения, прежде чем войти в эту комнату, и новые сотрудники всё ещё привыкали работать и иметь дело непосредственно с Иными. Это могло бы объяснить нерешительность.

Как только Мэри Ли появилась в дверях, и он увидел выражение её лица, Влад понял, что нерешительность, которую он услышал, была вызвана тем, что она знала, что ему не понравится то, что она пришла сказать ему. Он закрыл программу электронной почты и стал ждать, чего хочет взрывной пушистик.

Когда «Вопиющее Интересное Чтиво» было открыто для человеческих клиентов, он слышал, как человеческие женщины называли его «усладой для глаз», что означало, что его тёмные волосы и глаза, оливковая кожа и красивое лицо легко привлекали его добычу. Для него кормление часто сочеталось с прелюдией.

Но Мэри Ли никогда не проявляла к нему сексуального интереса, что доказывало, что она более разумна, чем другие человеческие женщины, и поскольку она встречалась с полицейским, он сомневался, что она собирается броситься на него сейчас.

А это означало, что ему очень не понравится причина, по которой она пришла сюда в поисках его.

— Я могу что-нибудь сделать для вас, мисс Ли? — наконец, спросил он, когда она продолжала стоять в дверях.

Она вбежала и села в кресло для посетителей.

«Она дрожит», — подумал он, внезапно насторожившись.

— Что случилось?

— Ничего. Пока, — ответила Мэри Ли. — Вы должны сказать сторожевому Волку, чтобы он не расстраивался и не будоражил всех.

Ему пришло в голову, что он не знает, кто сегодня должен дежурить. Натан Вулфгард, один из лучших охранников Двора, обычно был Волком на страже, когда Мег работала в офисе Людского Связного. Но Натан пробудет в отпуске ещё на пару недель. Он бегал с Волками в горах Аддирондак, выпущенный на свободу, чтобы сбросить свои обязанности вместе с человеческой кожей. Сангвинатти чувствовали себя более комфортно в человеческих городах, так как дым, их другая форма, делал их идеальными хищниками в городской среде. Но оборотни, такие как Волки, Медведи и различные кошачьи гарды, находили жизнь в Дворе постоянным напряжением.

Работа в Дворе была жертвой, которую некоторые терра индигене приносили на благо остальным представителям своего вида. Они следили за двуногими хищниками, пришедшими в Таисию из других частей света. Они сделали возможным существование людей на этом континенте. Влад задавался вопросом, осознавали ли это люди… или понимали, что происходит с местами, предоставленными людям, когда «цивилизованное» место, такое как Двор, исчезает.

Но сейчас эти мысли были не важны. Не сейчас, когда эта женщина смотрела на него, сидя по другую сторону стола.

— Что расстроит Волка? — спросил он, испытывая неприятное чувство, что уже знает ответ.

— Мег сделала разрез.

Влад сжал руки в кулаки, но остался сидеть.

— Мы запланировали это на сегодняшнее утро, — поспешно сказала Мэри Ли. — Это своего рода эксперимент.

Пусть говорит.

— Что-то расстроило Мег?

— Нет. Видите ли, в этом-то всё и дело. Сделать контролируемый разрез, когда ничто не давит на неё.

Тысяча порезов. Предположительно, это всё, что могла сделать кассандра сангуэ, прежде чем порез убьёт её или сведёт с ума. И дело было не только в порезах, сделанных бритвой. Любая травма, которая разрывала кожу, считалась частью этого числа. Большинство этих девушек не доживали до своего тридцатипятилетия, а тут ещё Мег резалась без причины.

Зависимость была сама по себе причиной. Это объяснило бы, почему Мег выбрала время, когда Саймон Вулфгард и Генри Бэагард находились далеко от Двора. Но это не объясняло, почему Мэри Ли пришла к нему.

Ему нужно было говорить спокойно, рассудительно. Мэри Ли была членом человеческой стаи Мег, и обе девушки показали способность работать сообща для интерпретации пророчества.

— Эксперимент удался?

Мэри Ли кивнула.

— Всё было не так, как в прошлый раз, когда я помогала. После первоначального… дискомфорта… Мег начала говорить. Много образов. Я думаю, она тоже что-то слышала, но звуки были частью образов. Я их записала.

Она протянула ему листок бумаги.

Влад изучил длинный список.

— Что это значит?

Он указал на букву «П» в скобках после некоторых слов.

— Это пауза, — сказала Мэри Ли. — Сегодня было не так, как в прошлый раз. На этот раз Мег сделала паузу, словно отдыхала в музыке, так что я подумала, что каждая группа слов составляет картину.

Она протянула ему карточки.

Он неохотно взял их.

— Какой вопрос вы задали?

— Мы спросили, на что следует жителям Двора Лейксайда обратить внимание в ближайший полумесяц.

— Жителям? Не только терра индигене?

Она помедлила.

— Нет. Мы сказали «жителям», а не только Иные. Так что то, что видела Мег, относится ко всем, кто живёт в Дворе.

А это означало, что среди них были Мег и Мэри Ли.

Влад посмотрел на «истории» на карточках и почувствовал озноб.

Требуется помощь: ЛВНО.

Тропа Огня (пламя/ад?). Путь Компас/Компас Путь?

Беременная девушка на грунтовой дороге. Серебряная бритва. Кровь. «Не надо! Ещё не поздно!»

Девушка плачет. Серебряная бритва. Сбитый олень рядом с шоссе (сбитое на дороге животное).

Бурый медведь ест драгоценности.

Огород. Лапы копают, руки сажают.

Объявление о продаже.

Некоторые «истории» ничего для него не значили. Но если он правильно истолковывал другие, то все терра индигене должны были действовать быстро.

Влад внимательно посмотрел на Мэри Ли. Некоторые из этих «историй» ничего не значили для него, но они что-то значили для неё.

— Какие из них вы понимаете?

Он положил карточки на край стола, чтобы она могла до них дотянуться.

Она поколебалась, потом указала на «Требуется помощь: ЛВНО».

— Над дверью офиса Связного стоят буквы ЧЗНП, что означает «Человеческий Закон Не Применяется». ЛВНО означает «Любителю Волков Не Обращаться», — она тяжело сглотнула и не посмотрела ему в глаза. — За последнюю неделю в «Новости Лейксайда» появилось немало объявлений о найме на работу с такими буквами в конце, и я видела пару таких вывесок в витринах магазинов.

— Понимаю.

И он видел. Назовите любого, кто хочет сохранить мир между людьми и терра индигене, любителем Волков, особенно если этот человек напрямую взаимодействует с Иными в любом качестве, и заставьте этих людей выбирать между работой и обеспечением своих семей и противостоянием дуракам, которые спровоцируют схватку, всё это закончится смертью многих, многих людей или изгнанием из города.

Думая о людях, которые работали в Дворе, и о двух основных вещах, в которых все нуждались — пище и крове, он спросил:

— Эти извещения относятся только к работе или также к жилью?

Мэри Ли не ответила ему, и этого было достаточно.

— А что ещё? — спросил Влад.

— Это… это не мне рассказывать.

Он наклонился вперёд. Она вздрогнула.

— В любом случае, озвучь, — предложил он.

— Рути Стюарт и Карл Ковальски. Каждому предлагается этим летом разбить какой-нибудь сад и вырастить несколько овощей в дополнение к тому, что можно найти на рынке. Ну, Рути и Карл купили материал и построили приподнятую грядку для своего жилого дома с пониманием того, что они смогут использовать половину грядки, а другие жильцы дома, включая домовладельца, будут делить другую половину. Но как только работа была закончена, домовладелец предупредил их, сказав, что они неприемлемые жильцы. Он хочет, чтобы они убрались к концу Майуса, потому что у него уже есть приемлемые люди, переезжающие в начале Джуина. Он даёт Рути и Карлу три недели, чтобы найти другое место и переехать. Они заключили договор аренды на год и едва успели устроиться на новом месте. Этот человек говорит, что он не собирается возвращать им деньги за материалы, которые они купили, или возвращать их залог или арендную плату за последний месяц, которую они заплатили, когда подписали договор аренды. Если они были приемлемы до того, как сделали всю работу, почему они неприемлемы сейчас? И если этому парню это сойдёт с рук, что помешает следующему арендодателю сделать то же самое?

Что помешает этому домовладельцу проделать тот же трюк со следующим жильцом? Похоже, это может быть проблема человек-против-человека. Люди всё время обманывали друг друга.

Но Карл Ковальски был одним из полицейских, которые работали непосредственно с лидерами Двора, чтобы предотвратить любые незначительные столкновения между людьми и Иными от перерастания в крупную схватку. Если Ковальски заклеймили как любителя Волков и из-за этого выгнали из дома, Иным нужно было уделять больше внимания вещам, которые на первый взгляд казались исключительно человеческим делом.

С другой стороны, если Рути была неприемлемой арендаторшей, потому что теперь она работала в Дворе Лейксайда, то проблема с этим конкретным хозяином больше не была чисто людским делом, не так ли?

Надо кое-что обсудить с дедушкой Эребусом.

По крайней мере, Мэри Ли, вся вспыхнувшая сейчас в защиту своих друзей, вела себя скорее как обычно, а не как вздрагивающий кролик. Она рассказывала ему о Рути и Ковальски, а также о том, с чем столкнулись они с Майклом Дебани. Дебани был ещё одним полицейским, который имел дело с Иными, а Мэри Ли работала в Дворе. Сейчас она жила в одной из лучших квартир над мастерской швеи и портного, но рано или поздно они с Дебани захотят жить вместе, как супружеская пара, и столкнутся с такой же враждебностью.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

Она уже дала ему много поводов для размышлений, но он чувствовал, что девушка ещё не закончила.

Мэри Ли указала на предупреждение о том, что не слишком поздно.

— Не думаю, что это было частью видения. Я думаю, что Мег кричала это, пытаясь предупредить девушку, которую она видела в видении, — она глубоко вздохнула. — Обе «истории» о девушках включали в себя серебряную бритву. Пророки по крови в беде, не так ли?

«Беда» это, пожалуй, слишком маленькое слово для обозначения того, что могло случиться с этими девушками.

— Спасибо, мисс Ли, — сказал Влад, проигнорировав её вопрос. — Вы с Мег дали мне много поводов для размышлений. Но теперь нам всем пора начинать рабочий день. Вы ведь сегодня оформляете заказы в книжном магазине?

— Да. В любом случае, какие смогу, — Мэри Ли встала, но не двинулась к двери. — Рути не собиралась рассказывать вам ни об овощной грядке, ни о другом.

— Тогда я рад, что вы мне сказали.

Влад послушал, как Мэри Ли спускается по лестнице, прежде чем оттолкнуться от стола и подошёл к окну, выходящему на Кроуфилд Авеню.

Чертовы мартышки продолжали болтать о движении «Намида только для людей» по радио и в газете. Люди это выскочки по сравнению с ископаемыми, которые в той или иной форме ходили по миру задолго до динозавров. Но люди думали, что они должны контролировать мир, и речи членов движения НТЛ поощряли такое мышление.

Неужели люди не понимают, что терра индигене уже слышали такие слова раньше? Неужели люди не понимают, что такие слова были предупреждением о том, что борьба за территорию закипает под поверхностью?

Разве они не задавались вопросом, что случилось с городами и цивилизациями в предыдущие времена, когда люди делали такие заявления?

«Отлично», — подумал Влад. «Пусть оно придёт. Вы, мартышки, понятия не имеете, что живёт в диких землях. Но вы ещё узнаете. Если вы затеете битву с Иными в Таисии, то познаете».

Лениво наблюдая за движением транспорта по Кроуфилд Авеню, он заметил, как на противоположной стороне улицы остановилась машина. Двое мужчин вылезли из машины, достали из багажника какой-то материал и принялись вбивать табличку во дворе одного из больших каменных многоквартирных домов через дорогу от Двора. Затем они пересекли двор двухэтажного деревянного дома и вбили ещё одну табличку на лужайке перед другим большим каменным многоквартирным домом.

Влад оглянулся на карточки, лежащие на столе. Он изучил вывески «ПРОДАЁТСЯ», только что поставленные на противоположной стороне улицы.

«Не могу дождаться, чтобы обсудить это с Саймоном», — подумал он, вернувшись к столу и быстро отправив электронное письмо всем Сангвинатти, живущим в Таисии. То, что видела Мег, уже пришло в движение, а это значит, что пророки по крови, сладкая кровь, уже в опасности.

Он закрыл почтовую программу и ушёл, не остановившись даже для того, чтобы сказать Мэри Ли, что уходит. Перевоплотившись в дымчатую форму, Влад помчался в Покои, чтобы доложить дедушке Эребусу.

Кому: Всем Сангвинатти в Таисии

Тема: ЛВНО.

Читайте объявления в человеческих газетах. Ищите буквы ЛВНО. Они означают «Любителю Волков Не Обращаться» и являются ударом против людей, которые не являются врагами терра индигене. Составьте список компаний, разместивших эти объявления. Также проверьте наличие этих букв в объявлениях об аренде квартир или домов. Собирайте информацию, но больше ничего не делайте. Настоящая добыча — двуногие хищники из стаи, называемой «Намида только для людей». Они прячутся среди остальных людей, и наличие ЛВНО это признак их присутствия на вашей территории.

Сангвинатти будут называть этих людей Носителями Яда, потому что они отравляют других людей своими словами.

Следите и докладывайте. Пусть Носители Яда выйдут из укрытия. Тогда их будет легче убить.

— Владимир Сангвинатти от имени Эребуса Сангвинатти

ГЛАВА 2

День Таисии, Майус 10

Саймон Вулфгард припарковал микроавтобус на стоянке, предназначенной для пассажиров, отправляющихся на пароме на Грейт Айленд. Он начал открывать дверь, но затем повернулся к своему спутнику, Генри Бэагарду.

— Что хотел Влад, когда звонил?

— Он хочет, чтобы Деловая Ассоциация собралась, как только мы вернёмся в Двор, — ответил Генри. — Говорит, что мы должны как можно скорее встретиться с лейтенантом Монтгомери и доктором Лоренцо. Может быть, и с капитаном Бёрком тоже.

— Что случилось? — Саймон зарычал, чувствуя, как его клыки удлиняются до Волчьих размеров.

— Ничего срочного, но многое нужно обсудить и решить. С Мег всё в порядке, — добавил Генри. — Влад сходил в офис Связного и проверил, прежде чем позвонил.

Он знал, как объяснить эти слова.

— Она порезала себя и увидела пророчество.

Генри кивнул.

— Мег беспокоится, потому что Мэри Ли не хотела рассказывать ей о том, что видела, но Влад говорит, что обе девушки в порядке. Порез был аккуратно сделан и хорошо обработан. Более того, несмотря на то, что она была обеспокоена пророчеством, Мег казалась весёлой и расслабленной, и сказала что-то о символе нового начала, но отмахнулась от попытки Влада выяснить, что это значит, сказав, что это была девчачьи дела.

Саймон не хотел совать свой нос в «девчачьи дела». Потенциально опасная территория. Но слова указывали на то, что порез физически не был причиной для беспокойства.

Если бы с Мег было что-то не так, Влад не стал бы пренебрегать, особенно когда дедушка Эребус — лидер Сангвинатти в Лейксайде и, возможно, лидер Сангвинатти во всём Северо-Восточном регионе, или даже во всей Таисии — проявил личный интерес к девушке, которую он называл сладкой кровью.

«Формально она не девушка», — подумал Саймон, когда они с Генри заперли микроавтобус и направились к киоску, где продавали билеты на паром. Мег было двадцать четыре года. Взрослая женщина. Но кассандра сангуэ сохранила нежность детского сердца, и это было одной из причин, почему их считали не добычей.

Другая причина заключалась в том, что пророки по крови были творением Намиды, одновременно чудесным и ужасным, и гораздо более опасным, чем кто-либо мог себе представить. Именно по этой причине Иные потребовали того, что люди называли полным раскрытием информации — раскройте все места, где жили пророки по крови, или уничтожается весь город, где замышляли держать девушек в секрете.

Весь континент был потрясён терра индигене, которые охотились на человека, известного как Распорядитель. Иные Среднего Запада, где располагалась эта резервация, не только уничтожили этого человека и тех, кто работал на него; они показали человеческим властям, что означают законы, допускающие «благосклонное владение», для кассандра сангуэ, которые содержались в таких резервациях.

Мег выбралась из этой резервации на Среднем Западе. Саймон нашёл её камеру, когда искал её подругу Джин, и уже одно это воспоминание о запахе Мег в этом месте наполняло его яростью.

Человек в билетной кассе отмахнулся от них.

— Сегодня с вас ничего не возьмут. Лучше всего спуститься к воде. Паром ждёт вас там.

<Не обычное явление>, — сказал Генри, переключаясь на форму общения терра индигене, пока они шли к парому.

<Нет. Но когда Стив Ферриман позвонил и попросил о встрече, голос его звучал испуганно>.

Саймон не был уверен, как Интуиты видят себя: как расу, отдельную от других людей, или как группу людей, которых преследовали из-за их особой способности чувствовать то, что их окружает, так, как другие люди не могли. Как бы ни называлась эта способность, интуиция или второе зрение, Интуиты не видят видений, но у них возникает ощущение чего-то: хорошего или плохого. Изгнанные из человеческих поселений много поколений назад, они заключили свои собственные сделки с терра индигене и теперь имели свои собственные деревни, скрытые в диких землях, вне досягаемости от их преследователей.

Но они не всегда были вне досягаемости. Когда они жили среди других людей, иногда у них рождались девочки, которые были более чувствительны, чем остальные Интуиты, девочки, которые могли видеть видения. Из Интуитов вышла первая кассандра сангуэ — девушка, которая видела предупреждения о грядущих событиях всякий раз, когда её кожу резали.

В каком-то смысле они все совершали полный круг. Интуиты, которые отказались от этих отпрысков, думая, что спасают девочек, а также других своих детей, теперь добровольно вызвались быть опекунами девочек, которые хотели покинуть резервации, где их считали и относились к ним как к собственности.

Мег не была собственностью. Уже нет. Она была его другом, и ей следовало дождаться его возвращения, прежде чем воспользоваться серебряной бритвой.

Как только он вернётся домой, то сразу же начнёт ворчать на Мег за то, что она так хитро обошлась с этим порезом. И ещё он нарычит на Мэри Ли. Это, может быть, произведёт большее впечатление.

Или нет.

Когда «Вопиющее Интересное Чтиво» было открыто для клиентов-людей, среди них были женщины, которые приходили разнюхивать что да как, чтобы увидеть терра индигене с мехом или перьями или они хотели прогуляться по дикой стороне, рассматривая секс с мужчиной, который не был человеком, как своего рода трофей. Это поведение было легко понять и проигнорировать. Но человеческая стая в Дворе! В этих женщинах нет ничего простого.

<Перестань рычать>, — сказал Генри. <Ты пугаешь людей>.

Он не осознавал, что рычит. Быстрый осмотр языком над зубами предупредил его, что ему нужно вернуть клыки обратно к форме более близкой к человеческой, прежде чем он улыбнется нервничающим людям, которые наблюдали за ним.

— Доброе утро, — сказал мужчина, когда Саймон и Генри ступили на паром. — Я Уилл Ферриман, брат Стива. А это наша тётя, Люсинда Фиш. Мы отвезём вас на остров. Стив забронировал зал в правительственном здании. Вы знаете, где это?

— Да, — сказал Генри.

— Вы не возражаете, если мы останемся снаружи? — спросил Саймон.

Паром был небольшим судном, и ему совсем не хотелось сидеть взаперти в каюте с кучкой нервничающих пассажиров.

Нервные люди больше пахли добычей, что облегчало реакцию «Волк на охоте», и от этого становилось гораздо труднее отступать, когда запах крови наполнял воздух.

— Нет проблем. Только не перегибайтесь слишком через перила, — сказал Уилл. — Даже хороший пловец может попасть в серьёзную беду в этом течении.

<Неужели он думает, что мы настолько глупы?> — спросил Саймон Генри, когда они направились к носу корабля.

<Нет, но я думаю, что он имел дело с людьми, которые были настолько глупы>, — ответил Генри.

Уилл и его тетя направили паром от берега, и тот начал свой путь через реку Талулах.

Причал Паромщика был деревней Интуитов, разделённой рекой. Половина деревни находилась на материке, а другая половина — на Грейт Айленде. В отличие от Лейксайда, который был городом, управляемым людьми, построенным на земле, арендованной у Иных, Причал Паромщика всегда был человеческим поселением, контролируемым терра индигене. Это означало, что коренные жители имели последнее слово во всём, что делали люди, будь то строительство нового здания или разрешение кому-то стать жителем деревни, и у них не было никаких сомнений в устранении людей, которые пытались причинить неприятности.

Это была суровая правда, которую жители Талулах Фолс всё ещё узнавали, теперь, когда город больше не был под контролем людей.

— Похоже, Стив Ферриман не захотел дожидаться, пока мы поднимемся к правительственному зданию, — сказал Генри, когда они увидели причал и двух мужчин, наблюдавших за ними. — Или у Мина Бэагарда тоже есть причина встретиться с нами.

Чёрный Медведь утверждал, что он всего лишь на полставки миротворец на острове. Но Мин был одним из немногих терра индигене на острове, кто действительно отважился войти в саму деревню, так что сказать, что Мин был просто миротворцем, было всё равно, что сказать, что Генри был просто скульптором. Гризли Лейксайда был членом Деловой Ассоциации, а также духовным наставником Двора. Поэтому мнение Генри имело вес.

Как и лапа, которая могла, и хотела бы, вломить смысл в человека.

<Стив просит вас остаться на пароме>, сказал им Мин. <Место встречи было изменено>.

Меховая накидка появилась на плечах Саймона. Будучи человеком, он был адекватным пловцом. Как Волк, он был превосходным. Но он не хотел бы испытывать свою силу и выносливость против реки Талулах. Ему не нравилось чувствовать подозрение, что Стив Ферриман привезёт их на остров, а потом не захочет, чтобы они там были, но у него не было причин не доверять мэру деревни. Пока.

Как только паром причалил, Стив и Мин поднялись на борт. Пока Стив поднимался в рулевую рубку, чтобы поговорить с Уиллом, Мин и Люсинда Фиш подбадривали пассажиров-людей с энтузиазмом сходить на берег.

Пассажиры посмотрели на Генри и Саймона, и дважды просить их не пришлось.

Всё ещё стоя на носу, Саймон наблюдал за Роджером Чернедой, официальным полицейским деревни, и Флэшем Фоксгардом, ещё одним миротворцем на полставки, которые устанавливали козлы, закрывая доступ к парому.

— Что-то происходит, — тихо сказал он Генри.

<Стив хочет, чтобы мы посидели в каюте и поговорили>, — сказал Мин, когда последний пассажир поспешно сошёл на причал и протиснулся между козлами.

<Есть ли причина, по которой он не хочет видеть нас на острове?> — спросил Саймон.

<Слишком много людей хотят говорить, вместо того чтобы позволить Стиву быть их голосом>, — ответил Мин. <Многие собрались перед правительственным зданием в ожидании вашего приезда. Стив выскользнул через заднюю дверь здания, чтобы встретить вас здесь>.

<У Интуитов есть какое-то предчувствие по поводу этой встречи?>

<Слишком много эмоций, я думаю, но нет чувств, которые направляют>.

<Это нехорошо>, — сказал Генри. Он вошёл в каюту, оставив Саймона следовать за ним.

Стив Ферриман был энергичным, здоровым человеческим мужчиной, худощаво мускулистым, как Волк, а не громоздким, как Медведь. Его тёмные волосы были чистыми, а в карих глазах обычно светился ум.

Сегодня мужчина выглядел немного… пожёванным. Нет, люди не сказали бы «жёванный». Измученный. Было ли это слово человеческим эквивалентом?

— Спасибо за встречу, — сказал Стив. — Извините, что пришлось сменить место встречи без предупреждения, но это был единственный способ поговорить спокойно. А если возникнет необходимость, Уилл готов отчалить и держать нас на середине реки, чтобы избежать непрошеного участия, — он глубоко вздохнул. — У нас есть выпечка из пекарни Эмера, и тётя Лу говорит, что в кофейнике есть свежий кофе, если хотите.

— Нам бы хотелось узнать, зачем вы нас сюда позвали, — сказал Саймон.

Стив потёр руками лицо.

— Вся деревня напугана. Мы от страха писаем-в-штаны, и нам нужна помощь.

Саймон удержался от того, чтобы не нырнуть под стол и принюхаться, но прерванное движение заставило Стива улыбнуться.

— Это выражение, — сказал Стив. — Это значит, что мы очень напуганы.

Люди изобрели несколько полезных ругательств и выражений, но это выражение Саймон не собирался использовать в ближайшее время.

— Этот страх из-за терра индигене, которые сейчас правят Талулах Фолс? — спросил Генри.

— Отчасти так, — согласился Стив. Он взглянул на Мина.

— Иные, контролирующие Талулах Фолс, испытывают глубокий гнев и недоверие ко всем людям, — сказал Мин. — И многие коренные жители вокруг Великих озёр считают, что гнев и недоверие заслужены, что человеческое население в Талулах Фолс должно быть отсортировано только на тех, кто необходим для управления машинами и бизнесом, которые как ранее считали люди, жизненно важны. Они ищут предлоги для убийства людей и яростно реагируют на любые неприятности. Даже люди, выполняющие запрошенные доставки, находятся под угрозой.

— Такой гнев приходит из опыта, — пророкотал Генри.

— Я знаю. Но такой гнев подобен огню, он либо выгорит, либо распространится.

— У Кроугарда Талулах Фолс и Грейт Айленда было собрание, так мы узнали кое-что из того, что происходит, — сказал Стив. — Вороны Фолса сказали, что терра индигене привели сюда надсмотрщика, который вызывает у них беспокойство. Ему дали полную свободу действий в общении с людьми, которые причиняют любые неприятности. Говорили, что волосы у него длинные и заплетены во множество маленьких косичек, в концы которых вплетены маленькие косточки, косточки, которые иногда стучат друг о друга и издают звук, как разъярённые змеи, даже когда он стоит неподвижно. И волосы меняют цвет. Они видели, как некоторые люди спорили с терра индигене, как будто собирались драться. Вороны отвернулись от надсмотрщика, когда кости загрохотали, а волосы стали чёрными, но они увидели, как люди упали замертво.

— Вы знаете эту форму терра индигене? — спросил Мин.

Тишина. Потом Генри сказал:

— Косы и кости нам не знакомы, но мы знаем об этой форме. Опасно даже говорить об этом. Если вам нужно идти в Талулах Фолс, будьте очень осторожны, и не смотрите на надсмотрщика, если его волосы начнут чернеть.

«Жнец», — подумал Саймон. «терра индигене привели Жнеца, чтобы справиться с проблемными людьми. Знала ли Тесс, что в этом районе есть ещё один такой же, как она? Есть ли какой-нибудь безопасный способ спросить её? Скорее всего, нет».

Саймон снова сосредоточил своё внимание на Стиве.

— А что ещё вас беспокоит?

— Что действительно потрясает всю нашу общину, так это пять девушек кассандра сангуэ, которых вы привезли со Среднего Запада, — сказал Стив. — Мы думали, они привыкают жить здесь. По крайней мере, они, казалось, всё делали правильно в течение первых нескольких дней. Но теперь у одной или у нескольких из них каждый день происходит какой-то эмоциональный срыв или они впадают в кататоническое состояние, которое длится от нескольких минут до нескольких часов. Мы не знаем, почему это происходит. Мы не знаем, как им помочь. Мы знаем, что нам нужно выселить их из гостиницы и устроить для них другое жильё, но какое? И где? Мы попытались отвезти их в наш медицинский центр для базового обследования. Трое из них перепугались, а двое других в слепой панике убежали и чуть не попали под машины. Помните, я рассказывал вам о семье Джерри Следжмена, о том, как его племянница начала резать себя, а потом прыгнула в реку и утонула? Вы можете себе представить, что делает со всей его семьёй вид пяти молодых девушек, сломленных подобным образом.

— Ты хочешь, чтобы мы забрали девочек? — спросил Генри.

Стив яростно замотал головой.

— Интуиты однажды уже поручили заботу о таких девушках кому-то другому, и это позорная часть нашей истории. Мы не будем добровольно делать это снова. Но это не только наше сообщество. У каждой деревни Интуитов, приютившей девушек из этой резервации, есть проблемы. Я каждый день получаю электронные письма от деревенских лидеров, умоляющих предоставить любую информацию, которая может помочь. Мы не хотим, чтобы эти девушки умерли, и мы все боимся, что они умрут.

— А как же Джин? — спросил Саймон. — Что она говорит?

Стив вздохнул.

— Джин… преследуют призраки… и она едва может функционировать. Она всё время говорит, что Мег знает, Мег может помочь.

Когда Саймон спас Джин, она сказала ему, что Мег-Следопыт, Первопроходец. В то время ему нравилось, как звучат эти слова. Теперь они звучали как большие камни, которые кто-то хотел обвязать вокруг шеи Мег, прежде чем бросить её в реку, чтобы посмотреть, сможет ли она выжить. Но девочкам, которых он вместе с лейтенантом Монтгомери и доктором Лоренцо вывел из резервации Распорядителя, было от восьми до одиннадцати лет. Всё ещё щенки, выживание которых зависело от взрослых в стае. А Джин, взрослая и очень пострадавшая от того, что с ней сделали, была подругой Мег.

— Я поговорю с Мег, — сказал Саймон, не очень довольный таким выбором, но вполне уверенный, что Мег будет ещё более несчастна, если кто-то из других пророков по крови пострадает.

— Кое-что, что поможет сейчас, — сказал Генри. — Ваши целители, врачи, не должны носить белые халаты рядом с девушками. Их похитители были в белой униформе и белых халатах. Мег всё это беспокоит. Вероятно, другие девушки тоже обеспокоены этим.

— Это уже кое-что, — сказал Стив. — Я передам эту информацию всем. Спасибо.

— Терра индигене готовы расширить территорию деревни, чтобы построить новое убежище для этих девушек, — сказала Мин. — Но сначала нам нужно знать, что строить.

«Неплохая уступка», — подумал Саймон. Но тут на ум пришло ещё кое-что.

— Есть заброшенный промышленный комплекс и скопление домов рядом с Ривер Роуд. Я знаю, что договор аренды земли не был продлён, потому что бизнес слишком сильно испортил землю и воду, но мне было интересно, есть ли люди, всё ещё живущие в этих домах, и какая группа терра индигене контролирует землю сейчас.

— Девочки там будут уязвимы, — тут же сказал Стив. — Доступ на остров контролируется, вот почему они здесь.

— Не для девочек, — согласился Саймон. — Но я не хочу, чтобы в этих домах жили люди, которым удалось сбежать из Талулах Фолс. Я не хочу, чтобы потенциальная стая врагов претендовала на землю между Лейксайдом и Грейт Айлендом.

— Несколько месяцев назад в нескольких домах ещё жили люди, но прошедшая зима убедила их, что они не хотят жить там в одиночестве, когда наступит непогода.

— Хоукгард доложил, что последние люди собрали вещи и уехали, как только дорога стала проходимой, — сказал Мин. — Я никогда не слышал, чтобы терра индигене заявляли права на эту землю, как на дикую. Вы хотите заявить на неё свои права?

— Не сами по себе, — ответил Саймон.

— В таком случае мы готовы разделить ответственность за эту землю с Двором Лейксайда, — Мин посмотрел на Стива, который кивнул.

— У вас есть люди, которые могут проверить здания? — спросил Саймон Стива.

— Конечно, — ответил Стив. — У нас есть водопроводчики, плотники и все остальные. Я соберу команду, чтобы осмотреть каждое здание и составить список того, что нужно для того, чтобы оно снова стало пригодным для жизни. И мы проверим наличие воды и электричества в зданиях, — он помедлил. — Я так понимаю, вы думаете об этом как об общине только для приглашённых?

Саймон кивнул. Он не был уверен, кто должен жить в этой общине, но он был уверен, что земля и здания должны оставаться под контролем Иных.

Затем он встал, чувствуя, как теснятся его тело и разум.

— Достаточно.

Стив тоже встал и постучал по коробке из пекарни Эмера.

— Возьмите их с собой в кофейню.

Он вышел из каюты вместе с Мином.

Снаружи передвинули козлы, и пассажиры поднялись на борт, чтобы отправиться на материковую часть деревни. Но в каюту никто не вошёл.

Генри открыл коробку, издал одобрительный звук и взял пирожное с фруктами.

— Хорошо, — сказал он, проглотив первый кусок. — Итак. Ты жалеешь, что не поехал с Натаном в горы Аддирондак?

— Нет. Но я хочу посоветоваться с Владом. Если в Дворе всё ещё тихо, я хочу взглянуть на эти дома, так как они находятся по пути домой.

Прямо сейчас ему очень хотелось выбраться из этой шкуры и стать Волком, вместо того чтобы думать о человеческих проблемах, но он не жалел, что упустил возможность провести время вдали от Двора. Он не жалел, что остался, чтобы быть с Мег. Его человеческим другом.

Он просто хотел бы знать, почему Мег-Первопроходец, решила сделать порез, пока его не было.

ГЛАВА 3

День Таисии, 10 Майуса

Саймон и Генри нашли группу молодых Сангвинатти, сидевших на корточках в одном из заброшенных домов в районе, который Саймон решил назвать Ривер Роуд. Они прибыли в Талулах Фолс из поселений терра индигене, расположенных вокруг Великих озёр, привлеченные рассказами об избытке лёгкой человеческой добычи. Но терра индигене, посланные разбираться с выжившими людьми, не были заинтересованы в том, чтобы учить молодёжь как жить в человеческом городе, и Сангвинатти были отпугнуты главным надсмотрщиком Фолса, с его косами и стучащими костями.

Получив от ребят обещание не охотиться в Причале Паромщика и, в свою очередь, пообещав рассказать Эребусу об их нынешнем положении, Саймон и Генри ушли, довольные тем, что у них есть минимальная охрана на их новой приобретённой земле.

Свернув на Главную улицу, ведущую к Двору Лейксайда, и проехав по подъездной дорожке, они услышали заунывное арроуууу Скиппи Вулфгарда.

Загнав микроавтобус на стоянку, Саймон изучал молодого Волка, сидящего у задней двери офиса Людского Связного.

— Арроууу! Арроууу! Arooeeooeeуу! <Мег не впускает меня!>

Взглянув на часы на приборной доске, Саймон тяжело вздохнул и опустил стекло.

— Скиппи. Скиппи!

— Арроууу! <Мег не впускает меня!>

У Скиппи был мозг, который не всегда работал правильно и часто пропускал фрагменты информации. В диких землях это обычно заканчивалось тем, что юнец совершал роковую ошибку. В Дворе это было затруднительно, но любой юнец, доживший до зрелости, обычно перерастал это состояние.

Скиппи отправили в Лейксайд несколько недель назад. Большую часть времени он проводил в офисе с Мег, где в соседних зданиях работало достаточно Волков, чтобы он не наделал глупостей, не говоря уже о том, что Натан обычно присутствовал в качестве официального сторожевого Волка.

Но понимание того, что офис не всегда открыт, было частью информации, которую мозг Скиппи с трудом удерживал. Поскольку Мег, вероятно, всё ещё была на полуденном перерыве, юнец будет выть до хрипоты и никогда не поймёт, что она не впустила его, потому что её там не было.

Или же она была там и предпочла возвести какой-то барьер между ушами и этим йодлем-звуком, который, как искренне надеялся Саймон, Скиппи перерастёт.

<Саймон!>

Саймон посмотрел в боковое зеркало и увидел Эллиота Вулфгарда, консула Двора и своего отца, стоявшего перед консульством.

<Сделай что-нибудь с этим идиотом-Волком. Я разговариваю по телефону с мэром Роджерсом и едва слышу его>.

Увидев, как Влад выходит из чёрного хода «Вопиющего Интересного Чтива», Саймон вышел из микроавтобуса и сказал Эллиоту:

<Я разберусь с этим>.

<Почему Мег не пускает его?> — спросил Влад, шагая к офису Связного, используя форму общения терра индигене вместо того, чтобы пытаться перекричать вой.

<Ей ещё не пора открываться после полуденного перерыва>, — сказал Генри, присоединяясь к Саймону и Владу.

Скиппи, всё ещё воя у закрытой двери, не заметил их.

<Но она вернулась в офис>, — мрачно сказал Влад. <Я шёл проведать её, потому что Кристал Кроугард только что позвонила мне и спросила, всё ли ещё расстроена Мег>.

<Расстроена из-за чего?>

<Не знаю>.

Саймон шагнул к двери, напугав Скиппи. Тот отскочил с визгом удивления и ударился головой о колено Влада. Вампир выругался и схватил Волка, который доказал, что не готов присоединиться к охоте на что-то, у кого есть копыта или рога, когда попытался спастись бегством, пробегая между ног Влада.

Генри подхватил Скиппи, осторожно бросил сопротивляющегося Волка в огороженный двор рядом с офисом Связного и закрыл деревянные ворота. Поскольку Скиппи не мог перевоплотиться в другую форму и не мог сосредоточиться достаточно долго, чтобы научиться открывать двери, он останется там, куда Генри его поместил.

И, была надежда, что он быстро забудет, где был минуту назад и почему выл.

Конечно, Скиппи имел обыкновение вспоминать вещи в самые неподходящие моменты. Как и сейчас, когда, сидя за воротами, он снова завыл, что Мег не пускает его.

Покачав головой, Саймон попытался открыть заднюю дверь офиса.

Закрыто.

Эта дверь не должна была быть заперта, когда Мег была в офисе, на случай, если ей срочно понадобится помощь. Например, когда она пользовалась бритвой.

Зарычав, он выудил ключи из кармана джинсов, открыл заднюю дверь и поспешил внутрь.

— Мег! — Саймон повернулся на звук, доносившийся из ванной. — Мег, что…

Он замолчал, таращась.

Это было что-то новенькое.

Он осторожно шагнул к ней. Затем, заинтригованный, он сделал ещё один шаг.

— Мег?

<Саймон?> — спросил Влад. <Что там?>

<Оставайся снаружи>, — ответил он.

Даже после того, как Мег появилась в Дворе, он не обращал особого внимания на внешность людей, которые работали на них. Они делали своё дело, а он их не ел. Этого было достаточно. Но у них никогда раньше не было пророка по крови, причём живущего в Дворе, так что, возможно, это было нормальное сезонное изменение?

Нет, не нормально. Мег выглядела расстроенной, так что для неё это тоже было в новинку.

— Ты сбросила свои старые волосы, — сказал он.

Что ж, она что-то с ними сделала. У него было чувство, что это был один из тех случаев, когда мужчина должен выражать положительный энтузиазм независимо от того, что он на самом деле думает, особенно когда он действительно не знает, что происходит.

К счастью, он чувствовал себя уверенно и удивлённо.

Странные оранжевые волосы Мег исчезли, и её голова была покрыта блестящей чёрной шерстью, густой и такой короткой, что она торчала прямо вверх. Он протянул руку, желая убедиться, что волосы на ощупь такие же мягкие, как на вид.

— Это похоже на щенячий пух.

Прежде чем он успел потрогать её за ухом, она резко отпрянула, подальше от его руки, и завопила:

— Я не хочу выглядеть как пушистый щенок!

— А почему бы и нет? Щенки милые.

Её дыхание стало прерывистым, а в глазах появилось паническое, стеклянное выражение, и это напомнило ему молодого бизона, которого он видел однажды, когда был молодым Волком и жил в Северо-Западном регионе. Юнец бросил вызов старшему быку и получил удар по черепу, который повредил его мозг. Он вместе с другими Волками наблюдал, как он шатался из стороны в сторону, не в силах изменить направление или даже остановиться. В конце концов, он пришёл в себя и последовал за остальным стадом.

Если бы стая не убила раньше в тот день, этот молодой бык стал бы лёгкой добычей.

Если вы заставляете щенков пророка по крови видеть слишком много новых образов, их мозг застывает, как будто они получили сильный удар, точно так же, как у молодого бизона. Девушки, которых он привёз из резервации, проделывали это несколько раз во время поездки на поезде обратно в Лейксайд.

Но это был первый раз, когда он увидел панику в глазах Мег.

— Мег! — яростно воскликнул он.

Что он мог сделать? Как он мог ей помочь?

Точно так же как он помогал девочкам во время поездки на поезде. Скрыть незнакомое. Новые вещи пугали.

Саймон бросился в сортировочную и рывком выдвинул ящики под стойкой. Он рычал, копаясь в содержимом и думая о самых отвратительных человеческих ругательствах, которые он знал. Он нашёл мягкую флисовую шапку в глубине ящика. Схватив её, он побежал в заднюю комнату, нахлобучил шапку на голову Мег, затем потащил её в ванную и поставил перед зеркалом над раковиной.

— Смотри! — потребовал он, обхватив её за плечи и слегка встряхнув. — Это Мег, в мягкой шапке, которую мы купили, чтобы ей было тепло, когда она вернётся из больницы. Это Мег, Людской Связной Двора Лейксайда. Это Мег, моя подруга, подруга Сэма, подруга Влада, подруга Тесс, подруга Генри, подруга Дженни. Смотри!

Он смотрел, как исчезает паника в её глазах, как она впитывает отражение в зеркале. Со скрытыми волосами она выглядела так же, как и вчера, за исключением повязки на левом предплечье.

Теперь её серые глаза наполнились смятением и лёгким страхом.

— Саймон…

Расстроенный вместе с ней и из-за неё, но теперь, когда она снова заговорила как Мег, он повёл её в сортировочную.

<Саймон?> — позвал Генри.

<Я хочу, чтобы Мэри Ли явилась сюда, сейчас>, — сказал Саймон. <Как только я узнаю, что происходит с Мег, соберётся Деловая Ассоциация>.

<И Эллиот тоже>, — сказал Генри. <Ему есть что рассказать нам о своём разговоре с мэром>.

<Сначала я разберусь с Мег>.

<С ней всё в порядке?>

<Она не ранена, но… я не знаю. Я думаю, что это девчачьи штучки>. Разве не это Мег сказала Владу? Что она собирается сделать девчачью вещь как символ нового начала?

Саймон изучающе смотрел на Мег, прислонившуюся к сортировочному столу. Он надеялся, что не ушиб ей руки, когда тащил её в уборную, но если всё же ушиб, не будет ничего удивительного, если Генри ударит. Остаётся надеяться, что человеческой рукой, а не когтистой лапой Гризли.

Мэри Ли влетела в сортировочную.

— Мег?.. — она резко остановилась. — Мистер… Вулфгард?

— Сними шапку, Мег, — сказал Саймон.

Мэри Ли посмотрит на новый образ Мег, сделает небрежное замечание, а потом…

— Вау! Радикально.

У Мег перехватило дыхание. Саймон повернулся к Мэри Ли и прорычал:

— Ты мне не помогаешь!

— Ну, извините, но это радикально, — пробормотала Мэри Ли. — Я понимаю, почему Мег нужно время, чтобы привыкнуть к тому, как она выглядит с такими короткими волосами.

— Не помогаешь, — предупредил он, оскалив зубы.

Но Мэри Ли не обращала на него внимания. Она изучала Мег.

— Ты не была готова к тому, как будешь выглядеть, не так ли?

Мег покачала головой.

— Твои волосы были коротко подстрижены, когда ты впервые появилась в Дворе. Не такие короткие, но короткие, так что тебя, должно быть, подстригали регулярно, — Мэри Ли продолжала изучать Мег. — Но не в салоне?

— Я не помню, чтобы мне подстригали волосы, — сказала Мег. — Но иногда мне снились странные сны о том, что происходит. Ходячие имена уводили каждую из нас в комнату для технического сна. Когда я просыпалась, казалось, ничего не изменилось.

Саймон посмотрел на двух девушек и переступил с ноги на ногу. Мэри Ли выглядела так, словно хотела кого-то укусить, поэтому он не был уверен, нужно ли ему броситься вперёд, чтобы защитить Мег, или отпрыгнуть, чтобы защитить себя.

— Ты смотрела, как парикмахер стрижёт тебя в этот раз?

— Нет. Я чувствовала, как она пользуется расчёской и ножницами, но не видела её.

— А, — Мэри Ли кивнула. — Парикмахер отвернула кресло, чтобы, когда она закончит, она могла повернуть кресло лицом к зеркалу и удивить тебя новой тобой?

Мег кивнула.

— Я думаю, она поняла, что что-то не так, но я не могла остаться, не могла говорить… Это была уже не я.

Мэри Ли вздохнула.

— Когда мне было одиннадцать, мама решила, что ей не нравятся мои длинные волосы, и повела меня к своему парикмахеру стричься. Мне нравилось иметь длинные волосы, и я не хотела стричься, но у меня не было выбора. Они уже решили между собой, что волосы будут короткими, потому что этого хотела моя мать. Поэтому парикмахер держала кресло повёрнутым от зеркала, пока стригла меня. Потом она развернула кресло и сказала мне, что у меня такая милая стрижка, а мама улыбнулась… — она помолчала, потом покачала головой. — Дело в том, что я не узнала девушку в зеркале. Я увидела незнакомку и почувствовала себя… оторванной.

— Да, — прошептала Мег.

Саймон уставился на них.

— Да? Да? Ты выглядишь так же, ты пахнешь так же. Как ты можешь не знать, что ты это ты? Мег, ты покрасила волосы в оранжевый цвет и не расстроилась. Не таким образом! — он зарычал, когда ему в голову пришла одна мысль. — Ты расстроилась, но скрыла это от нас?

Когда она заколебалась, его рычание усилилось. Он не мог допустить, чтобы она шаталась, как бизон с повреждённым мозгом. Не сейчас. Никогда. Не его друг.

— Ты, — он указал на Мэри Ли. — С сегодняшнего дня ты будешь работать на два часа меньше в книжном магазине и кафе.

Мэри Ли побледнела.

— Но мне нужны эти часы.

— Это несправедливо, — сказала Мег, пытаясь держать твёрдую позицию, вместо того чтобы опираться на стол. — Только потому, что тебе не понравилось то, что она сказала…

— Я не говорил, что она будет работать меньше, — огрызнулся Саймон. — Но она будет работать здесь с тобой, потому что вы двое должны выяснить, почему это произошло, почему Мег запаниковала и что делать, чтобы это не повторилось.

— Саймон, со мной всё будет в порядке, — начала Мег.

— Дело не только в тебе, — сказал он. — Девочки, которых мы привезли из резервации, ломаются, как ты только что, только это происходит с одной или несколькими из них каждый день. Интуиты не знают, как им помочь. А люди, которые знают больше всего о пророках по крови, не собираются помогать нам, чтобы их собственность могла жить за пределами безопасных клеток. Ты же знаешь, что они этого не сделают. Джин называла тебя Следопытом, Первопроходцем.

Мэри Ли вздрогнула.

— Что вы сказали?

Саймон посмотрел на неё.

— Следопыт. Первопроходец.

Мэри Ли с трудом сглотнула и посмотрела на Мег.

— Это были две вещи, которые ты сказала во время пророчества. Путь и компас. След и искатель. Это были вещи, к которым терра индигене должны быть внимательны.

— Вы двое должны выяснить, что нужно кассандра сангуэ, и что нужно людям и Иным, чтобы помочь им остаться в живых, — сказал Саймон.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — Мег закричала. — Написать «Руководство по пророкам»?

— Да! Это именно это я и хочу, чтобы вы сделали, — глядя на их ошеломлённые лица, он подумал, не был ли он слишком честен. — Выясните и запишите, чтобы мы могли передать информацию всем, кто пытается помочь этим девочкам.

— Я не писатель, — возразила Мэри Ли. — Конечно, я могу делать заметки, но я не могу написать что-то подобное!

— Рути поможет тебе написать.

Проблема решена. Рути была учительницей. Она всё время писала предложения.

— Вы… вы говорили с Владом? — спросила Мэри Ли. — Он рассказал вам об утреннем пророчестве?

— Ещё нет, — он посмотрел на девушек и смягчил голос: — Разберись с этим, Мег. Джин сказала, что ты единственная, кто может это сделать.

Саймон вышел из офиса, закрыл заднюю дверь и остановился. Просто остановился. Он не мог позвать других Волков из Двора, чтобы они помогли ему отогнать эту опасность от его друга. Эта опасность жила внутри неё, была частью её, как кровь, наполненная видениями и пророчествами, как её хрупкая кожа.

Как он должен был защищать Мег от Мег?

Тесс вышла из задней двери «Лёгкого Перекуса». Ей было бы проще воспользоваться внутренней дверью между двумя магазинами, чтобы попасть в зал заседаний наверху, поэтому она, должно быть, вышла наружу, чтобы проверить его.

<Ты идёшь на встречу?> — спросила она, указав на второй этаж «Вопиющего Интересного Чтива».

<Да>. Он пересёк мощёную площадку за зданиями, и они вместе поднялись на встречу.

Он не жалел, что остался в Дворе, чтобы остаться с Мег, но сейчас ему хотелось избавиться от всех человеческих проблем вместе с человеческой кожей.

* * *

Мег и Мэри Ли уставились друг на друга.

— Прежде чем мы разберёмся с остальными вещами… — Мэри Ли махнула рукой, указывая на волосы Мег. — Почему так коротко?

— Мне надоело, как курьеры смотрят на мои волосы. Я устала от того, как Иные смотрели на мои волосы. Они не должны были быть оранжевыми! — Мег фыркнула. — Я ходила в парикмахерскую на Рыночной площади. Я не встречала ранее Ворону, которая там работала. Она сказала, что может подстричь мне волосы, чтобы убрать оранжевую часть. Но я думала, что их останется больше!

Мэри прикоснулась к своим тёмным волосам.

— Мне потребовались годы, чтобы найти парикмахера, которому я доверяю, поэтому я никогда не ходила в салон на Рыночной площади. Но думаю, что двум женщинам, которые работали там неполный рабочий день, платили за то, чтобы они учили Иных стричь волосы, а также стригли их. Интересно, научилась ли Ворона стричь волосы до того, как женщины уволились, или она просто вызвалась оказать эту услугу, не зная, что делает.

— Значит, теперь полуобученная Ворона стрижёт всем волосы? — повысила голос Мег.

Она представила себе мультяшный рисунок Вороны, стригущей чьи-то волосы, дико размахивая ножницами, в то время как обрывки волос летают повсюду. Картина выглядела достаточно нелепой, чтобы успокоить её.

— Это не было небрежностью, — сказала она. — Я не видела, что происходит, но движения показались мне неторопливыми, даже задумчивыми.

Лёгкий рывок приподнимаемых волос, звук ножниц. Неужели Ворона так увлеклась этим движением, тем, как блестящие ножницы открывались и закрывались, что ей не хотелось, чтобы этот опыт заканчивался?

— Ну, — сказала Мэри Ли через мгновение. — Твои волосы теперь совершенно чёрные. Даже нет случайных оранжевых кончиков. А с другой стороны, за твоими волосами этим летом будет легко ухаживать.

Мег нерешительно провела рукой по голове. Другие. Всё будет по-другому, все её привычки должны быть скорректированы.

— Что? — спросила Мэри Ли. — У тебя такое выражение лица, будто ты только что что-то поняла.

— Я не уверена. Мне нужно воспользоваться ванной комнатой.

— У тебя есть запасной блокнот? Я позже возьму в «Три Пи» блокнот, который мы будем держать здесь для наших заметок.

— Вон тот ящик, — указала Мег. — У меня есть дополнительный блокнот, который подходит для планшета по поставкам.

Она вошла в ванную, стараясь не поднимать глаза на зеркало. Она изучала свои руки, знакомые очертания. Знакомые шрамы. Затем она приложила пальцы к лицу и посмотрела в зеркало. Светлая кожа с лёгким румянцем на щеках. Серые глаза. Чёрные волосы, брови, ресницы.

Сегодня это моё лицо. В этом лице Саймон узнаёт Мег.

Она опустила руки. На этот раз никакой паники.

Она не могла припомнить ни одного тренировочного изображения человека, удивлённого стрижкой. Теперь она видела в зеркале своё собственное лицо, потрясённое и не готовое к физическому изменению. И у неё была история Мэри Ли о подобном действии, которое потрясло самоощущение человека.

Выйдя из ванной, Мег взглянула на холодильник под прилавком и поняла, что ещё не обедала. Если Мэри Ли тоже не ела, может быть, они могли бы позвонить в «Горячую корочку» и заказать пиццу. Пицца это комфортная еда, не так ли?

Она переступила порог, огляделась и замерла.

— Нет.

Она бросилась к CD-плееру на стойке, оттолкнув Мэри Ли в сторону, и переложила стопку дисков с левой стороны плеера на правую.

Мэри Ли сделала шаг назад.

— Боги небесные и боги земные, Мег! Да что с тобой такое?

Мег прижала руками стопку компакт-дисков.

— Ты не можешь передвигать их.

— Я только освободила место на стойке!

— Ты не можешь изменять постоянные вещи! — закричала Мег.

Мэри Ли долго смотрела на неё. Затем она шагнула вперёд и накрыла ладонью руку Мег.

— Успокойся. Компакт-диски вернулись на свои места. Дыши, Мег. Просто дыши.

Дышать. Она могла дышать. Просто. Рутина.

— Ты не против, если я пойду в заднюю комнату и принесу нам воды? — спросила Мэри Ли.

Мег кивнула.

Мэри Ли поспешно вышла из комнаты, потом вернулась с бутылкой воды и двумя стаканами. Налив воды, она протянула стакан Мег. Они пили, избегая взгляда друг другу в глаза, и молчали.

— Хорошо, — сказала Мэри Ли. — Думаю, пришло время задать несколько вопросов. Ты здесь уже четыре с половиной месяца. В этом офисе всё меняется каждый день, и до сих пор ты не выходила из себя. Была ли стрижка спусковым крючком? Это слишком много? Если ты не можешь терпеть перемены, как ты выжила? Как вы выживаете? Мы должны это выяснить.

— Просто сегодня плохой день, — слабо запротестовала Мег.

— Да, плохой день и шок от стрижки. Эмоциональная перегрузка. Я понимаю это, Мег. Я понимаю. Точно так же, как понимаю переживание информационной перегрузки, когда ты просто не можешь принять ничего другого. Я даже понимаю, что ты немного одержима своими вещами. Но ты оттолкнула меня и закричала. Что, на мой взгляд, лучше, чем сломаться, потому что, по крайней мере, ты всё ещё взаимодействуешь со мной. И в этом весь смысл. Ты так много сделала, и так много произошло с тобой за последние несколько месяцев, как и сегодня. Сегодня, ты достигла своего предела. Но Саймон сказал, что другие девушки ломаются каждый день, а они были вне резервации меньше месяца. А как насчёт других девушек, которые хотят уехать, которые хотят жить вне стен и пытаются справиться?

— Я не знаю, как им помочь.

Слёзы жгли глаза Мег.

— Да, это так, но то, что ты сделала, чтобы помочь себе, ты сделала инстинктивно. Теперь Мег-Первопроходец, должна выяснить, что она сделала, чтобы мы могли рассказать другим девочкам.

Смахнув слёзы, Мег сделала ещё глоток воды.

— Постоянные вещи не могут меняться, — подсказала Мэри Ли. — Что делает что-то постоянным? — она изучила стопку компакт-дисков. — Всегда пять? Но не те же пять? И всегда справа от плеера?

— Да, — Мег оглядела комнату. — Я ожидаю, что в сортировочной всё изменится, потому что именно это происходит здесь. Такова функция комнаты. Вещи входят и выходят, но комната остаётся прежней. Стол всегда стоит на одном и том же месте. Как и телефон и CD-плеер. Ниши в задней стене не двигаются.

— А когда ты дома?

— У меня есть распорядок. Я следую заведённому порядку, точно так же, как следую по дорогам Двора, когда делаю доставку.

— А когда рутина нарушается? Как тогда, когда наш урок Медитации отменили?

— Я чувствую себя… неловко… пока не решу, что делать.

— Постоянство против перемен. Ограниченный допуск на изменение в пределах констант. И чувство стресса, когда рутина нарушается.

Мег вспомнила образы выражений и решила, что страх был ближе всего к тому, что она видела на лице Мэри.

— Ты что-то знаешь.

— Я ещё ничего не знаю. Нам нужно получить разрешение мистера Вулфгарда на несколько экспериментов, прежде чем я смогу спокойно рассказать кому-нибудь о своих мыслях. Но если я права насчёт того, почему у пророков на Грейт Айленде случаются срывы, то у всех кассандра сангуэ, покинувших плен, серьёзные неприятности.

ГЛАВА 4

День Таисии, Майус 10

Усевшись за низкий столик в комнате Деловой Ассоциации, Саймон изучил карточки, которые Мэри Ли создала из видений Мег, а затем передал их Эллиоту, единственному из собравшихся, кто ещё не видел их.

Девушки, серебряные бритвы и смерть на дороге. Почему девушки были на дорогах одни?

Да, Мег добралась одна из Среднего Запада до самого Лейксайда, но она путешествовала на поезде и автобусе. Она не шла по дороге, где её могла сбить машина и оставить умирать, как енота или оленя.

Но часть времени она ходила по улицам Лейксайда. Ночью. В метель. Одна.

Даже щенки не были такими глупыми или глупо храбрыми.

Обычно Мег не была глупой или неразумной. Но она была в отчаянии, когда убегала от Распорядителя, и другие девушки могли быть в таком же отчаянии, чтобы убежать. И всё же…

— Это неправильно, — сказал Саймон. — Даже если люди злятся на нас за то, что мы заставили их сказать, где содержатся пророки по крови, почему они позволят девушкам, которых считали ценными, просто уйти? Это кажется неправильным.

— Ты думаешь, Мег ошиблась? — спросил Генри.

— Нет.

Но, может, мы ошиблись. Мы думаем не так, как люди, так что, возможно, мы совершили ошибку.

— Мег считала, что с этим нужно разобраться, но единственная кассандра сангуэ, которая находится в пределах досягаемости от Лейксайда, это Мег и девочки, живущие на Грейт Айленде. Никому из них не грозит гибель на дороге.

— Мег и тем девочкам ничего не угрожает, — согласился Влад. — Но мы получили предупреждение, так что мы те, кто может послать предупреждение остальным терра индигене. Я послал сигнал тревоги Сангвинатти. Они уже ищут всех девушек, которые кажутся потерянными или брошенными. И они ищут женщин, лежащих рядом с дорогой или в канаве. Я также поговорил с Дженни Кроугард. Она просит всех Кроугардов искать пророков по крови и Старр с Кристал вылетели сообщить об этом обычным воронам. Они распространят слух среди своих соплеменников и сообщат Кроугарду, если заметят что-то новое на своей территории.

— Пока ты разбирался с Мег и Мэри Ли, я позвонил Джо и Джексону Вулфгардам и рассказал им об этих двух видениях, — сказал Генри. — Я также связался с некоторыми из Бэагардов и Пантергардов. Волки, Медведи и Пантеры поднимут тревогу в своих регионах и начнут поиски. Пока это всё, что мы можем сделать.

Никто из них не упомянул ещё одну вещь, которую они могли сделать, не упомянул ту стаю, которой ещё не сказали о предупреждении.

— Что ещё? — спросил Саймон, кивая на карточки, которые Эллиот разложил на столе.

— В течение нескольких минут после этого контролируемого разреза у нас были ответы на три вещи, за которыми должны следить терра индигене, — сказал Влад. — Сама Мег как Следопыт и Первопроходец. Сразу после того, как Мэри Ли принесла мне эти карточки, я наблюдал, как люди вбивают объявления ПРОДАЁТСЯ на лужайках двух домов через улицу от Двора.

— Это не значит, что это правильные обозначения, — сказал Эллиот.

— Но вполне вероятно, что так оно и есть, — возразил Влад.

— Да, вполне вероятно, учитывая точность пророчеств, которыми Мег поделилась с нами, — согласился Эллиот. — Точно так же, как ЛВНО, скорее всего, является попыткой дискриминации любого человека, который готов работать на нас или с нами. Когда я вчера встречался с мэром Роджерсом, я увидел предложение добавить символ к удостоверениям личности; символ, который сообщал бы другим людям, был ли человек «любителем Волков». Роджерс выглядел взволнованным тем, что я видел это предложение, и привёл мне всевозможные причины, почему это принесёт пользу городу и поможет подавить беспорядки, — Эллиот одарил их всех зубастой улыбкой. — Я спросил его, будет ли этот символ на удостоверениях личности всех людей, которые занимались сексом с одним из терра индигене, поскольку они, безусловно, заслужили это обозначение. Судя по тому, как изменился цвет его лица, предполагаю, что, по крайней мере, один член его семьи совершил прогулку по дикой стороне. Не то, что политически амбициозный человек хотел бы придать гласности.

Генри нахмурился.

— Вместо того чтобы пытаться оправдать штамповку удостоверений личности, он должен был сказать, что это дело правительства. Мы не вмешиваемся в то, как люди управляют собой.

— Мы не вмешиваемся, пока их ссоры не становятся угрозой для нас, — сказал Саймон. — Но мы оказывали помощь людям, которых преследовали, потому что они не вписывались в общую картину. Вот почему Интуиты и «Простая Жизнь» преимущественно живут на земле, которую мы контролируем, вместо того, чтобы жить в городах, контролируемых людьми.

— Думаю, Роджерс оставил это предложение на виду, чтобы оценить мою реакцию, — сказал Эллиот. — Но я также заметил логотип на письме, которое не было достаточно хорошо спрятано под другими бумагами на его письменном столе, которое, я думаю, он не хотел, чтобы я видел, — он достал из кармана пиджака листок бумаги и положил его на стол. — Это грубый набросок логотипа.

Рисунок выглядел как мешанина линий в круге, пока Саймон не понял, что это была попытка превратить буквы в символ.

— Намида только для людей, — прорычал он.

Эллиот кивнул.

— Я слышал шёпот о секретных рукопожатиях, и этот символ демонстрируется во всех магазинах и предприятиях. В Толанде есть человек, который говорит о том, чего заслуживают люди, он будоражит остальных мартышек и пытается убедить их, что они могут уничтожить терра индигене и взять под контроль мир.

— Они могли бы убить оборотней, живущих в Дворах, или даже некоторых из оборотней, живущих на земле, которая граничит с человеческим посёлком или городом, — сказал Генри. — Но они никогда не возьмут под свой контроль дикую страну. Они никогда не возьмут под контроль Намиду. Остальные терра индигене позаботятся об этом.

— Но семя уже посеяно, — возразил Эллиот. — Люди в правительстве Лейксайда уже забыли о последствиях нападения на нас, несмотря на то, что предшественник мэра Роджерса был среди тех, кто был убит в качестве возмездия. Они смотрят на Талулах Фолс и отказываются верить, что и они, и их город могут кончить так же.

— Что вы сказали мэру об этом предложении? — спросила Тесс.

— Я сказал ему, что терра индигене не будут возражать против того, чтобы иметь возможность идентифицировать союзников людей, если мы также можем идентифицировать наших врагов. Если правительство Лейксайда решит заклеймить некоторых людей как «любителей Волков», то терра индигене потребуют, чтобы каждый человек, поддерживающий движение «Намида только для людей», имел такую же печать на своих удостоверениях личности, потому что мы не хотим поддерживать предприятия, принадлежащие таким людям, или снабжать эти предприятия сырьём для производства их продукции. Не то, чтобы люди, которые владели или работали на этих предприятиях, хотели бы получать сырьё от нас.

— Тайные рукопожатия и символы, — Влад покачал головой. — Я получил электронное письмо от Ставроса как раз перед этой встречей. Некоторые компании в Толанде теперь требуют, чтобы их сотрудники присоединились к движению HТЛ, чтобы сохранить свою работу, и они не будут нанимать никого, кто откажется присоединиться.

— Это НТЛ похоже на болезнь, распространяющуюся среди людей, — сказал Генри.

Волосы Тесс начали завиваться.

— Когда один вид болезни распространяется среди населения, другие виды болезни, как правило, не заставляют себя ждать.

Дрожь страха пробежала по телу Саймона, когда он вспомнил другое название формы Тесс терра индигене: Чумной Всадник. Он чуть не вскрикнул, когда зазвонил его мобильный.

— Что? — рявкнул он.

— Саймон? Это Мег. Нам с Мэри Ли нужно твоё разрешение, чтобы сделать несколько фотографий. У Рути есть камера с одной из тех карт памяти, на которых хранятся снимки, и Лорн говорит, что может распечатать фотографии с компьютера в «Три Пи».

Он нахмурился.

— Фотографии чего?

Её голос звучал… странно. Взволнованный и испуганный. Как молодой Волк, впервые присоединившийся к стае, чтобы охотиться на бизонов.

— В основном вещи в сортировочной. И, может быть, территорию за офисом. Это поможет нам сделать то, о чём ты просил.

— Хорошо, но эти фотографии не покидают Двор.

— Хорошо, — Мег повесила трубку.

— Мег, Мэри Ли, Рути и Лорн будут делать фотографии, — сказал он в ответ на все вопросительные взгляды.

— Зачем? — спросил Генри.

— Часть понимания кассандра сангуэ.

Он продолжил вести разговор в начатом русле, прежде чем кто-либо успел спросить его, что это значит.

— терра индигене должны выяснить, является ли термин «Любитель волков» — термином, используемым только в Лейксайде, или движение HТЛ создало этот бренд, чтобы вызвать проблемы по всей Таисии?

— Я рассказал дедушке Эребусу о пророчестве Мег, — сказал Влад. — Всем Сангвинатти уже разослан приказ сообщать о любом объявлении о найме или аренде недвижимости, которое включает обозначение ЛВНО. Это должно сказать нам, является ли термин местным, региональным или заразил весь континент. Это также должно дать нам представление о том, какие предприятия принадлежат членам движения НТЛ.

— Не так уж много Сангвинатти на Среднем Западе и Северо-Западе, — сказал Генри.

— На Юго-Западе тоже не так много, — ответил Влад. — Мы лучше приспособлены к побережью и большим человеческим городам, — Он посмотрел на Саймона. — Я дам тебе копию письма, которое я отправил Сангвинатти. Ты можешь изменить формулировку и отправить его охранникам, которые следят за другими человеческими местами.

Саймон кивнул. Он свяжется с Джо и Джексоном. Они распространят известие среди Вулфгарда.

— Кстати, — сказал Влад. — Согласно инструкциям дедушки, Сангвинатти будут называть людей, принадлежащих к движению HТЛ, Носителями Яда.

— И кто должен объяснить Снейкгарду, что это не было оскорблением для них? — проворчал Эллиот.

— Я не думаю, что они обидятся, потому что это имя — предупреждение всем терра индигене, что слова, которые говорят эти люди, опасны и не должны быть отброшены.

— Хорошо, — сказал Саймон. — Это начало выявления наших врагов среди людей в каждом городе. Есть какие-нибудь мысли об огороде, который Мег видела в видениях?

Влад рассказал им о том, как Ковальски и Рути выгнали из их новой берлоги и не позволили посадить свою долю огорода для еды.

— Тогда мы позаботимся о нашей человеческой стае, истинных любителях Волков, — сказал Саймон. — Мы предложим им часть добычи, которую можно найти в Дворе. Если они делят работу, то могут делить и еду.

— Еда растёт повсюду на этой земле, — сказал Генри. — Разделить работу означает предоставить человеческой стае доступ к большей части Двора и его обитателям. Рискованно для нас и рискованно для них.

— Делить работу не обязательно означает собирать еду или ловить мясо, — возразил Саймон. — Люди хранят продукты в банках и делают из фруктов то, что можно хранить и есть зимой. Интуиты и люди «Простой Жизни» занимались этим видом торговли в течение многих поколений, и все мы выиграли. Может быть, «любители Волков» это следующая группа людей, которым следует помочь, как ради нас, так и ради них.

Он подождал, пока Иные в комнате подумают об этом.

— Мы можем расширить сад Зелёного Комплекса, чтобы прокормить пару человек, — сказал Генри, когда Тесс, Влад и Эллиот кивнули в знак согласия.

— Дюжина людей, — сказал Саймон. — Мы расширимся настолько, что сможем прокормить дюжину людей. Если им не нравится то, что мы можем предложить, они могут позаботиться о себе.

— Какую дюжину людей ты имел в виду? — спросила Тесс.

Он пожал плечами, но они догадались, что он думает о других полицейских, которые стремились узнать терра индигене.

Рути и Ковальски выгнали из их логова, потому что они были достаточно умны, чтобы работать вместе с Иными. Что мог с этим поделать Двор?

— Друзья капитана Бёрка, — Саймон говорил медленно, обдумывая план. — Те, кого терра индигене спасли и привезли в Лейксайд. Люди, продающие дома через дорогу, не знают их. Они могут посмотреть и сообщить.

— Ты хочешь, чтобы мы купили эти дома? — спросила Тесс.

— Да, — ответил Саймон. — Место, где будут жить «любители Волков».

— Эти дома не являются частью Двора, — заметил Эллиот. — Нам придётся платить с них налоги, как и с остальных расходов, как это делают люди.

Он кивнул.

— И мы будем контролировать, кто живёт в этих берлогах, точно так же, как мы будем решать, кто будет жить в домах в сообществе Ривер Роуд, а кто будет получать сырьё, необходимое, чтобы сделать вещи полезные для нас, а также для людей.

Больше никто ничего не мог сказать ни о садах, ни о домах. После того, как Генри вопросительно посмотрел на него, ни у кого не возникло никаких мыслей о буром медведе, поедающем драгоценности.

— Мы закончили? — Саймон подождал, пока все кивнут. — В таком случае, я думаю, мне следует сходить в участок на Чеснат Стрит и поговорить с капитаном Бёрком и лейтенантом Монтгомери.

И пока он будет ждать, когда Блэр пригонит машину из Коммунального Комплекса, он мог узнать, что Мег и её стая делали с камерой.

Никто не задержался, чтобы поговорить, кроме Эллиота.

— Если мы купим эти дома, у нас будут неприятности, — сказал Эллиот, протягивая Саймону учётные карточки.

— Здесь уже есть проблемы, — ответил Саймон. — Мэр, который присоединился к движению HТЛ, является доказательством этого. Нам просто нужно сделать всё возможное, чтобы защитить себя, если люди Лейксайда повернутся против нас, у терра индигене и наших людей в Дворе будет способ выжить.

* * *

Отец,

Пробные испытания фармацевтических усовершенствований показали большой потенциал, и я думаю, что эти усовершенствования могут иметь значительную ценность для последнего этапа планов НТЛ. К сожалению, производитель неожиданно вышел из бизнеса, и маловероятно, что в нынешних условиях другие возможные производители будут готовы пойти на риск предоставления продукта, несмотря на значительные денежные вознаграждения. Однако насколько я понимаю, конечный продукт легко изготовить, если есть качественные материалы. Поэтому я незаметно отправлю образец сырья на следующем корабле, отправляющемся в Кель-Романо. Я также рекомендую исследовать некоторые сельские деревни на нашей родине, так как они были бы наиболее вероятными местами для того, чтобы иметь то, что мы ищем. А наличие местного источника, даже если материал будет низкого качества, уменьшит количество, необходимое для экспорта из Таисии.

НС

ГЛАВА 5

День Таисии, Майус 10

Девушка, спотыкаясь, шла по обочине, ища что-то, хоть что-то, что она узнала из подшивок, заполненных обучающими изображениями.

Шоссе. Две полосы, широкая полоса травы, называемая медианой, и ещё две полосы с машинами, едущими в противоположном направлении.

«Держи», — сказали смотрители. «Это лекарство поможет тебе почувствовать себя хорошо».

От этого ей стало хорошо, почти так же хорошо, как от эйфории. Она, как и другие девушки были «на седьмом небе», пока их запихивали в трейлер для лошадей. За ночь они много раз останавливались и ехали дальше, и каждый раз на обочине оставалась девушка.

«Ферма закрыта», — сказали смотрители, когда некоторые из девушек плакали и умоляли вернуться. «Вас больше не могут содержать».

Она что-то видела или слышала, когда они делали последний разрез, что-то, что ей нужно было запомнить. Так важно помнить. Но она была такой большой, такой усталой и такой одинокой. Она никогда не была одна, кроме как в своей камере, и это не было похоже на одиночество, потому что она знала, что в других камерах вокруг неё были девушки, и смотрители всегда присутствовали и всегда проверяли её.

Сейчас здесь никого нет.

Слишком много образов, слишком много звуков. Они били её кулаками, сотканными из образов и звуков. Живот слишком большой, а она слишком неуклюжая. Всё болело. Она попыталась рассказать им о боли, когда они вывели её из трейлера, но хранители не слушали.

«Ферма закрыта. Ты должна идти». Тогда смотрители сказали последнюю и самую страшную вещь. «Если Иные найдут тебя, они убьют тебя и ребёнка. Они разорвут тебе живот и съедят ребёнка прямо из тебя».

Нужно было найти людей, найти ферму, найти… что-то.

Полиция? Нет, полиция не станет помогать девушкам с фермы. Вот почему это место было секретным. «Когда девушек забирала полиция, их избивали, чтобы они потеряли детей», — так сказали смотрители.

Она споткнулась о гравий на обочине на этой стороне шоссе. Сделав неловкие шаги, чтобы не упасть, она оказалась на правой полосе. Она увидела приближающийся большой грузовик и сделала шаг к обочине.

Образы людей и дорог переполняли её сознание. Образы животных и дорог переполняли её сознание. Слово под изображениями мёртвых животных: «дорожная смерть».

Она стояла на обочине шоссе и махала рукой. Может быть, люди в грузовике остановятся. Может быть, они подвезут её и отвезут обратно на ферму. Живот болел всё сильнее. Ритмичная боль. Ей нужно было вернуться на ферму, потому что ритмичная боль что-то значила.

Звук гудка грузовика напугал её. Пришлось отойти в сторону, пришлось…

Она услышала вой. Ужасный вой.

Иные приближались! Они найдут её и…

Она выбежала прямо на дорогу грузовику. Когда её осенило, она вспомнила что-то из последнего пророчества… женский голос, говорящий: «Не надо! Ещё не поздно!»

А потом было уже слишком поздно.

ГЛАВА 6

День Таисии, Майус 10

Лейтенант Криспин Джеймс Монтгомери протянул руку человеку, который поднялся с кресла для посетителей, когда капитан Бёрк представил их.

— Рад познакомиться, мистер Денби, — сказал Монти, пожимая Питу руку. — Я рад, что вы и ваша семья благополучно добрались до Лейксайда.

— Я тоже. Сомневаюсь, что мы справились без помощи терра индигене, — сказал Пит.

Пит Денби помогал в поисках Распорядителя. Когда эта помощь превратила его в мишень, он взял свою жену и двоих детей и направился в Лейксайд, это был долгий путь из региона Среднего Запада Таисии. Их автомобиль был сбит с дороги в преднамеренной попытке ранить или убить Пита, но Иные вмешались и обеспечили сопровождение до конца поездки.

— Вы собираетесь вернуться на Средний Запад? — спросил Монти.

В глазах Пита застыло мрачное выражение и он одарил Монти слишком сердечной улыбкой.

— Не думаю, что у меня там большое будущее.

Слишком сердечная улыбка исчезла.

Как и не уверен, что у меня здесь большое будущее.

— Я уже говорил тебе, — сказал Бёрк. — У меня нет арендатора на другой стороне дуплекса, и вы можете им воспользоваться.

— Я ценю это, — сказал Пит. — Но крыша над головой это только половина проблемы.

— Проблема? — Монти переводил взгляд с одного мужчины на другого.

— Мы разберёмся, — сказал Бёрк.

— Даже ты не можешь продолжить кормить четырёх лишних людей на одной продуктовой карточке, — сказал Пит напряжённо.

— Если вы собираетесь переехать… — начал Монти.

— Для того чтобы получить продуктовую карточку, которую можно использовать в Лейксайде, один или несколько взрослых в семье должны быть трудоустроены и предъявить доказательства этой занятости, — сказал Пит. — Очевидно, есть опасения, что люди в избытке приезжающие из других городов, попытаются получить продуктовые карточки, не будучи частью работающего населения, и это создаст нехватку продовольствия. Если возникнет дефицит, цены пойдут вверх, и ещё больше людей окажутся с меньшим пайком.

— С тех пор как ты решил искать здесь работу, ты дважды ходил на собеседования, — заметил Бёрк. — Ты отклонил оба предложения.

— Я не собираюсь подписывать какую-то чертову «клятву верности», — огрызнулся Пит. — Особенно когда старшие партнёры юридической фирмы уклонялись от ответа, когда я спрашивал, кому или чему я должен присягнуть на верность.

Желудок Монти скрутило от тошноты.

— Намида только для людей?

— Полагаю, да. Вы слышали мотивационного оратора Николаса Скретча?

Монти поймал взгляд, брошенный на него Бёрком. «Да, он слышал и слышал о Николасе Скретче». Этот мужчина был выходцем из Союза наций Кель-Романо, но в настоящее время Скретч жил в Толанде с бывшей любовницей Монти и его маленькой дочерью.

— Я слышал пару его недавних речей, и он очень убедительный ублюдок, — продолжил Пит. — Если бы я не был почти на сто процентов уверен, что за угрозами моей семье стоит НТЛ, я был бы более чем на полпути к тому, чтобы поверить, что у них есть ответ на всё и вся. Хотите, чтобы у ваших детей было больше молока? Убейте Волка.

— Пит, — начал Бёрк, бросив взгляд на дверь своего кабинета.

— Не наша вина, что как вид, вы довольно глупы.

Монти поморщился, а затем повернулся к Саймону Вулфгарду. Волк вошёл в кабинет Бёрка.

— Я думаю, мы показали, что можем быть опасны, — сказал Пит.

— Опасность не делает тебя менее глупым, — ответил Саймон. — А быть умным в изобретении и создании вещей — это не то же самое, что быть умным в мировоззрении. Иногда не хватает еды. Иногда потомство не выживает в голодное время. Когда это происходит, нам это тоже не нравится. Мы много работаем, чтобы добывать мясо для наших стай и кормить наших детёнышей, и нам не нравится, когда другой хищник пытается забрать нашу добычу.

— Я не уверен, что мы понимаем вашу точку зрения, мистер Вулфгард, — сказал Бёрк.

Монти услышал ударение на имени Саймона и увидел, как Пит побледнел, поняв, что его слова ранее услышал Волк.

Саймон уставился на Пита, гнев вызвал красные искорки в янтарных Волчьих глазах.

— Мы будем сражаться за то, что принадлежит нам. В конце концов, у ваших детёнышей будет достаточно еды, потому что будет меньше людей, желающих получить свою долю. И наш молодняк вырастет сильным на всём мясе, собранном в бою.

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Потом Пит сказал:

— Вы большие любители разрушений.

— Мы приспосабливаемся к окружающему миру и учимся у других хищников. Это относится и к людям.

Монти поймал взгляд Бёрка и понял смысл послания.

— Мистер Вулфгард, может быть, мы с вами продолжим этот разговор в другом месте?

Саймон обеими руками пригладил свои тёмные волосы. Если бы он был в Волчьей форме, то, наверное, хорошенько встряхнулся бы всем телом. Что показалось Монти интригующим, так это то, как это действие, похоже, стряхнуло и гнев. Минуту назад Саймон не мог сойти за человека. Сейчас он выглядел как красивый, энергичный мужчина лет тридцати пяти, одетый в повседневную одежду, подобающую владельцу книжного магазина. Теперь янтарные глаза были единственным намёком на то, что ты смотришь на Волка терра индигене.

— Нет. Если это тот самый мужчина, которому терра индигене помогли добраться до Лейксайда, то я пришёл повидаться именно с ним.

Саймон наклонил голову в сторону Пита. Затем он посмотрел на Бёрка и Монти.

— И я пришёл к вам ещё по другому поводу.

Пит уставился на Волка.

— Вы пришли увидеться со мной? Почему?

— Чтобы спросить, не согласитесь ли вы выполнить небольшую работу для Двора.

Монти затаил дыхание. Он провёл последние четыре с половиной месяца, выстраивая доверительные отношения с Саймоном Вулфгардом. Его команда почти ежедневно общалась с жителями Двора неофициально, узнавая о Иных больше, чем большинству людей когда-либо позволялось видеть, и обеспечивала примеры людей, которые мирно взаимодействовали с жителями Двора. Вся эта работа могла быть испорчена человеком, у которого были какие-то причины для недовольства, поскольку его жизнь вышла из-под контроля из-за помощи терра индигене, даже если это было косвенно.

Но Пит Денби удивил его, сказав:

— Что за работа? Вам нужен адвокат?

— Пока нет, — задумчиво ответил Саймон. — Два здания через дорогу от Двора выставлены на продажу. Мы хотим, чтобы кто-нибудь посмотрел на них и сказал, подходят ли они нам. Если мы их купим, нам придётся нанять человека, который сможет уладить юридические дела.

— Кто-то из терра индигене собирается жить за пределами Двора? — спросил Монти.

Саймон Вулфгард был прогрессивным лидером. Он открыл несколько магазинов для широкой публики, и в его Дворе работало больше людей, чем в любом другом Дворе на континенте. Но ему было интересно, не слишком ли прогрессивен сейчас Волк.

— Нет, — сказал Саймон. — Мы предложим их людям, которых выгоняют из их логова, потому что они хотят работать с нами или на нас. К примеру, Ковальски и Рути.

Дуглас Бёрк был крупным мужчиной, в голубых глазах которого обычно читалось свирепое дружелюбие. Но выражение его глаз, когда он поднялся со стула за столом, было достаточно свирепым, чтобы Саймон зарычал в ответ.

— Простите? — спросил Бёрк.

Саймон перестал рычать и посмотрел на всех.

— Ковальски вам не сказал?

— Я не слышал об этом, — сказал Бёрк с таким гневом, что Монти почувствовал жар его ярости. — А как насчёт вас, лейтенант?

— Нет, — ответил Монти. — Я знал, что его что-то беспокоит. Я решил, что он поговорит со мной, когда будет готов.

— Почему бы не попросить Ковальски взглянуть, если он как раз там будет жить? — спросил Пит.

— Люди, которые живут там сейчас, знают его в лицо, — сказал Саймон. — Мы хотим, чтобы кто-нибудь посмотрел, прежде чем люди поймут, что Двор хочет купить здания.

— Я возьму свою обычную почасовую ставку, — сказал Пит. — Вы получите письменный отчёт о каждом здании. Ничего, если я приведу жену? Она мастер на все руки в нашей семье.

Саймон склонил голову набок.

— Ваша жена-мужчина?

Пит моргнул.

— Нет. Я просто имел в виду, что ей нравится работать с инструментами и делать ремонт.

— У вас есть кто-нибудь, чтобы присмотреть за детьми? — спросил Бёрк.

— Мы можем присмотреть за щенками, — сказал Саймон.

«Прыжок веры», — подумал Монти, наблюдая, как Питер борется с мыслью о том, чтобы отдать своих детей на растерзание Волкам… и тому, что ещё может заинтересовать Иных в маленьких людях.

— Хорошо. Спасибо, — сказал Пит. — Завтра достаточно скоро?

Саймон кивнул и вытащил из кармана джинсов сложенный листок бумаги.

— Это номер телефона «Вопиющего Интересного Чтива». Позвоните туда, когда будете готовы осмотреть дома. Вот адреса на Кроуфилд Авеню и номер телефона, указанный на вывеске «ПРОДАЁТСЯ».

— Я договорюсь о встрече с агентом по недвижимости, и мы с Евой увидимся с вами завтра.

Монти подумал, не ждёт ли Саймон, пока Пит уйдёт, прежде чем рассказать им о другой вещи, которая привела Волка в полицейский участок. Были аспекты Двора, с которыми Иные не делились легко. С другой стороны, если Пит собирался поохотиться за домом для них, он должен был встретиться с тщательно охраняемым и особым сотрудником Двора

Саймон с минуту изучал Пита, потом повернулся к Бёрку.

— А полиции приказано искать девушек, оставленных на обочине дорог?

— Какая-то особенная девушка? — тихо спросил Бёрк.

— Девушки с серебряными бритвами. Девушки, которые вынашивают ребёнка, — прорычал Саймон. — Дорожная смерть.

Глаза Бёрка были похожи на голубой лёд.

— Здесь, в Лейксайде?

Саймон покачал головой.

— За Лейксайдом и Грейт Айлендом.

— Насколько… точна… ваша информация?

— Мы разослали предупреждение всем терра индигене в Таисии из-за того, что нам сказали. Они уже ищут. Вы последняя стая, которая услышала предупреждение.

— Мы сообщим об этом всем. Лейтенант?

Монти посмотрел на Саймона и указал на дверь.

— Я провожу вас.

— У меня хорошее чутье. Я могу найти дверь наружу, — Саймон склонил голову набок. — Это хождение. Это как женщина в истории, которая говорит, что собирается попудрить нос, когда на самом деле собирается пописать?

Пит поперхнулся.

— Что-то вроде этого, — сказал Монти сдавленным голосом.

Он вышел из кабинета Бёрка. Саймон последовал за ним.

Монти подождал, пока они выйдут на улицу.

— С мисс Корбин всё в порядке? Вы знаете, что информация точна, потому что она сделала разрез?

— С Мег всё в порядке, но она ещё ничего не знает о девушках.

Саймон переступил с ноги на ногу, едва заметный признак беспокойства у человека, обычно смелого и прямолинейного.

— Люди платили большие деньги за пророчества. Это делает кассандра сангуэ ценной для людей, которые управляют резервациями. Зачем им оставлять девушек на обочине?

— Девушки могли уйти сами. Мег так и сделала.

— Мег сбежала. Эти девушки могут рассказать полиции, могут сказать нам, что хотят уехать. Им не нужно было убегать и оставаться в одиночестве.

Глаза Саймона были полны печали и принятия в равной степени.

— Мы не найдём некоторых из них, пока они не умрут.

— Полиция тоже будет искать, и мы спасём всех, кого сможем. Что-нибудь ещё?

— Ничего такого, что не могло бы подождать.

Пока Монти смотрел вслед отъезжающим Саймону и Блэру, подошёл Луис Греш, командир сапёрного отряда.

— У тебя такой вид, будто ты только что нашёл тикающий портфель, — сказал Луис.

— Достаточно близко. Но, слава богам, на этот раз бомба не в Лейксайде.

— Есть что-то, чем я могу помочь?

— Полно.

Вместе они вернулись внутрь, чтобы помочь Бёрку разослать предупреждение в полицейские участки по всей Таисии.

ГЛАВА 7

День Таисии, Майус 10

«Выглядит грустным», — подумала Мег, когда Саймон вошёл в сортировочную и остановился, увидев Мэри Ли и Рути. «Сердитым и грустным».

Она поспешила к нему.

— Что случилось?

Он не ответил, она посмотрела на своих подруг, а потом снова на него.

— Саймон? Что случилось?

Что надо делать, когда друг выглядел сердитым и грустным, но ты не знаешь почему?

— Ты Первопроходец, — сказал Саймон. — У тебя есть ответы, и нам они нужны.

— Он прав, — сказала Мэри Ли.

Мег сравнила лицо Мэри Ли с тренировочными изображениями. Бледная. Больная. Расстроенная.

«Она знает, почему Саймон расстроен. Это из-за пророчества, из-за того, что она не хотела мне рассказывать».

Рути, с другой стороны, выглядела обеспокоенной, но не понимающей.

— Вот, что мы выяснили, — Мэри Ли установила серию фотографий на сортировочном столе. — Мег создала структуру осязаемых вещей, которая действует как якорь и не даёт ей быть подавленной визуальными и слуховыми стимулами. Система это сочетание больших вещей, таких как сортировочный стол и меньших вещей, таких как CD-плеер и стопка компакт-дисков размещённых на стойке. Это постоянные вещи, которые нельзя менять, потому что Мег должна рассчитывать на то, что они будут там, где они есть.

— Это похоже на обстановку в комнате Мег в резервации… — начала Рути.

— Клетки, — натянуто произнесла Мег. — Их называли клетками. Они запирались снаружи, и у нас было только то, что позволяли нам иметь Ходячие Имена.

Рути кивнула в знак понимания.

— Содержание клеток не менялось, пока девушка жила в резервации. Мы думаем, что отсутствие изменений уравновешивало все новые изображения и видео, которые показывали девушкам в рамках их обучения описанию видений.

Мег не стала добавлять свои личные предположения: что стерильность клеток заставляла девушек изучать изображения и заставляла их с большей готовностью ждать пореза, чтобы испытать какой-то стимул. Зависимость всё ещё присутствовала, тяга к бритве и то, как эйфория заставляла её чувствовать. Она всё ещё скрывала её разум, защищая от видений, но эйфория не была такой сильной, как ощущения, которые она испытывала несколько месяцев назад. Или, может быть, она хотела верить в это, потому что теперь было так много других видов приятной стимуляции.

Что-то, о чём ей нужно было подумать ещё немного.

— Мы не можем сказать, связано ли это с тренировкой или просто с тем, как работает их мозг, но нам кажется, если пророки поглощают всю информацию вокруг себя, то они страдают от перегрузки гораздо быстрее, чем другие люди, и они отключаются, чтобы дать своему разуму отдохнуть, — сказала Мэри Ли.

По тому, как уши Саймона стали немного пушистыми и более Волчьими, Мег могла сказать, что он внимательно слушал всё, что они говорили, но она не была уверена, понимает ли он смысл того, что они говорят.

— Когда щенки молоды, они тоже должны впитывать всё, чтобы узнать о мире, — сказал он. — Их постоянные вещи — логово и стая.

— А что происходит, когда их маленький мозг устаёт? — спросила Мэри Ли.

Саймон прищурился, глядя на Мег.

— Они сворачиваются калачиком и дремлют.

Мег, прищурившись, посмотрела на него. Он не выглядел впечатлённым.

— Ну, люди не созданы, чтобы вот так в течение дня быстро вздремнуть.

Его единственным комментарием был раздражённый звук «тч», который сказал всем им, что он думает об этом человеческом недостатке.

— Дело в том, — сказала Рути, — что мы пытались определить, что составляет константу и что делает что-то приемлемым, даже когда это меняется.

Мэри Ли снова указала на фотографии.

— Например, ваза быть с цветами или без цветов. Ваза с цветами была другой, но она не вызывала беспокойства. Ворота во двор Генри могли быть открыты или закрыты. В холодильнике может быть еда, а может и нет. Но Мег сама выбрала место, куда положила диски, и если кто-то меняет место, это очень расстраивает Мег.

— Из того, что она нам рассказала, в большинстве случаев это было равносильно чувству некоторого расстройства, — продолжила Рут. — Но небольшое огорчение поверх небольшого огорчения поверх шквала новых образов может подтолкнуть пророка к тому, чтобы порезать себя, чтобы облегчить эмоциональное давление чувства подавленности.

Саймон уставился на Мег и зарычал.

— В Дворе всегда что-то меняется.

— Да, — ответила она, надеясь, что сможет заставить его понять. Надеясь, что он сдержит своё обещание позволить ей жить, даже если это убьёт её.

— Каждый день, когда я принимаю и делаю доставки, Двор выглядит по-другому. Но это хорошее отличие, естественное отличие.

— И Мег видит в нём активный образ, — сказала Мэри Ли. — Мы думаем, что это часть дела. Проезжая по Двору или идя пешком, или катаясь в качестве пассажира, Мег становится активным участником движущегося, изменчивого образа. Земля меняется в зависимости от времени года…

— Но моя квартира не меняется, — закончила Мег. — Мебель остаётся на прежнем месте, если я не передвину что-нибудь сама.

Саймон начал чесать за ухом. Потом его лицо покраснело, когда он понял, что уши у него Волчьи. Не встречаясь с ними взглядом, он вернул ушам человеческий облик.

— В твоей квартире не так уж много вещей, — сказал он. — Мебели почти нет. Нам не нужно много…

Он замолчал.

— Ни мне, — сказала Мег. — Ни другим девушкам.

— Значит… более Простая Жизнь, чем Вороний клад?

Она не видела ни того, ни другого, но только одно звучало успокаивающе.

— Если Простая Жизнь больше похожа на наши квартиры, то да, именно так.

— Более острая проблема это девушки, живущие на Грейт Айленде, верно? — спросила Мэри Ли.

Саймон колебался, потом кивнул, оставив Мег гадать, кому ещё нужна помощь.