Лезвие бритвы

— Можно сказать, что большинство людей в Таисии живут в страхе, за исключением тех, кто живёт в самых больших городах и намеренно слеп к истине о том, что значит быть человеком, живущим на земле терра индигене, — сказал Влад.

— Это совсем другое. Никогда ещё не было столько гнева по отношению к людям, чтобы мы держали кого-то в плену.

Он видел незначительные, беспокойные движения, которые они делали. Терра индигене убивали людей как мясо или убивали их как врагов или соперничающих хищников. Они разрушали города, когда люди становились слишком большой угрозой. Но они никогда не держали людей в плену в пределах города до беспорядков в Талулах Фолс.

Саймон потёр затылок, пытаясь расслабить напряженные мышцы. Как человек может быть слишком человеком? Всегда существовал риск поглотить слишком много формы. Это то, что случилось с Иными, кто взял на себя задачу контролировать Талулах Фолс? Неужели они впитали в себя слишком много человеческого поведения?

Они ведут себя с этими людьми так же, как Распорядитель вёл себя с Мег и другими пророками по крови.

Он покачал головой, как будто это могло вытряхнуть из неё мысль, прежде чем она успеет укорениться.

— Волки, Вороны и все остальные коренные жители, живущие в Дворах, являются буфером между людьми и остальными терра индигене. Люди, которых называют любителями Волков, являются буфером между нами и остальными людьми.

— Их не так уж много, так что это не такой уж большой буфер, — сказала Тесс.

— Но тех, кто пытается работать с нами, выгоняют из их логовищ, — сказал Саймон. — Если мы не поможем им, кто-нибудь другой предложит им то, что им нужно для них самих и для их детей. Кто-то другой предложит еду и кров и даст этим людям повод почувствовать преданность.

— А сообщество Ривер Роуд? — спросил Генри.

— Я не хочу снова сдавать эту землю в аренду людям, но то, что некоторые люди живут там вместе с терра индигене, даст людям повод защищать эту землю, — он помолчал, потом добавил: — И я собираюсь увеличить зарплату всем людям, которые всё ещё работают на нас. Теперь они все делают больше работы, причём разного рода. Они должны получать больше денег.

— Ты принимаешь много решений по своему усмотрению, — сказал Влад. — И ты очень быстро вносишь много изменений. Может быть, слишком быстро.

— Я лидер, — прорычал Саймон.

Но Влад был прав. Как только они закрепили землю на Ривер Роуд и людские логова напротив Двора, всем потребовалось время, чтобы привыкнуть к переменам. Включая его.

Мгновение тишины, прежде чем Влад сказал:

— Да, ты лидер.

Сангвинатти взглянул на Гризли.

— Наводнение может заманить тебя в ловушку, — сказал Генри, выглядя обеспокоенным. — Иногда вдалеке бушует шторм, и он кажется слишком далёким, чтобы иметь значение, пока вода не хлынет через твою собственную территорию, сметая то, что ты считал было в безопасности.

Саймон кивнул.

— Гроза на расстоянии, но мы начинаем чувствовать её здесь. За последние несколько месяцев отношения между людьми и Иными изменились. Распорядитель делал наркотики из крови кассандра сангуэ. Схватки между людьми и Иными, которые были вызваны этими наркотиками, стали началом наводнения. Теперь люди говорят о праве на землю, на воду, на лес, на всё, что они хотят. И есть эта группа, называющая себя «Намида только для людей», побуждающая людей делать то, что настроит терра индигене против них. А хлеб становится роскошью. Почему?

— Может быть, тебе стоит спросить об этом Мег, когда она в следующий раз будет делать контролируемый разрез? — спросила Тесс.

Саймон и Влад зарычали на неё.

Её волосы сразу же стали красными с чёрными прядями и начали завиваться.

— Будь осторожен, вампир, — предупредила она, глядя на Влада.

— Да, следующий разрез должен быть контролируемым, — сказал Генри. Хотя он говорил тихо, его грохочущий голос заглушал рычание. — Он должен отличатся от тех, что делала наша Мег, когда была расстроена. Это не должно напрягать её тело, как другие порезы.

— Как ты можешь знать? — спросил Влад.

Генри улыбнулся.

— Погода настолько потеплела, что она открыла окно в сортировочной, когда приступила к работе. Я слышал, как она поёт, — он на мгновение задумался. — Ну, во всяком случае, это был счастливый звук.

— Отлично, — сказала Тесс, и чёрные пряди исчезли из её волос. — Люди больше не враги.

— О, большинство из них всё ещё враги и мясо, — сказал Саймон. — Но я думаю, что этот план поможет нам выявить тех немногих, кто не враг.

ГЛАВА 14

День Огня, Майус 11

Во второй раз за два дня Монти присоединился к капитану Бёрку и Питу Денби на встрече за закрытыми дверями.

— Это беспрецедентно, — сказал Бёрк после того, как Пит рассказал им об осмотре квартир и последующих предложениях работы от Саймона Вулфгарда. — Конечно, Вулфгард был прогрессивным лидером с тех пор, как он взял власть в Дворе Лейксайда.

— У тебя не возникло ощущения, что они хотят расширить Двор? — спросил Монти.

Пит покачал головой.

— Нет, но я думаю, что он сосредоточен на выживании жителей Двора. Это заставляет меня задуматься, что он знает такого, чего не знаем мы.

Бёрк развел руками в жесте «Кто знает?».

— У них есть пророк по крови. И хотя Вулфгард поделился информацией, полученной от Мег Корбин, я не думаю, что он делится ею полностью. С другой стороны, на всём континенте нет других полицейских сил, которые взаимодействовали бы с терра индигене так, как мы. Лейтенант Монтгомери и его команда в значительной степени ответственны за это. Поэтому всё, что мы можем сделать, чтобы сохранить эту связь открытой, я хотел бы изучить.

— Должен признаться, мне тоже любопытно, — сказал Пит. — Как и Еве.

— Ты беспокоишься о детях? — спросил Бёрк.

— Немного. Но я больше беспокоюсь о том, что могут сделать другие люди, нежели о том, что сделают терра индигене, — сказал Пит. — Кто-нибудь ещё заметил, как вчерашние новости о полиции и других лицах, сотрудничающих в поиске и помощи этим брошенным девушкам, были заменены сообщениями об отчаянной ситуации в Талулах Фолс и о том, как каждое региональное правительство пересматривает продовольственные книги, чтобы определить, какие продукты будут добавлены в ожидании дефицита? Поскольку я сомневаюсь, что много Иных обращает внимание на человеческие новости, похоже, кто-то не хочет, чтобы мы видели какие-либо доказательства того, что мы можем ладить. И это меня пугает. Люди не владеют и акром земли на всём этом континенте. Мы можем строить или вести хозяйство на арендованной земле; мы можем добывать полезные ископаемые и топливо; мы можем собирать древесину. Большинство договоров аренды земли рассчитаны на двадцать — двадцать пять лет для деревень и небольших городов. Они возобновляются так тихо, что я сомневаюсь, что кто-либо, кроме правительственных чиновников и юристов, вообще думали об этом. Или не знали до тех пор, пока терра индигене не отказались продлить аренду для Джерзи, и все люди были вынуждены покинуть эту деревню. Случайное упоминание об аренде городской земли во время заседания правительства отметается так быстро, что вы даже не уверены, что слышали эти слова. Люди в моём прошлом городе были шокированы, когда поняли, что Иные относятся к этой аренде серьёзно и готовы выселить любого арендатора, которого они посчитают слишком хлопотным, чтобы терпеть.

— Может быть, отчасти это и стоит за разговорами о нехватке, — сказал Монти. — Возможно, срок аренды некоторых участков сельскохозяйственных угодий истекает, и правительства не уверены, что на этот раз договоры будут продлены.

Бёрк кивнул.

— Это вполне возможно. Водный налог здесь помогает всем помнить, кому принадлежит вода, которая снабжает город. Но Пит прав насчёт того, что люди забывают об аренде. Лейксайд существует достаточно долго, чтобы большинство людей не читали мелкий шрифт, который говорит, что когда они покупают дом, они покупают здание, а не участок земли, на котором он стоит.

— Мы с Евой провели весь остаток утра, обсуждая это, — сказал Пит. — И, честно говоря, мы говорили о том, чтобы посмотреть на другой город на Северо-Востоке или где-то на Юго-Востоке.

— Вы думаете, там будет безопаснее? — спросил Монти.

— Нет, мы не знаем. Вот почему я собираюсь стать адвокатом Иных по человеческим делам, а Ева будет работать у них управляющей домами.

— Умный ход, — сказал Бёрк. — Я помогу вам, чем смогу.

Монти посмотрел на Пита.

— Прежде чем вы уйдете, я хотел бы спросить… Если вы будете работать на Двор, не сможете ли вы брать и других клиентов?

— Лейтенант? — спросил Бёрк, поднимаясь на ноги.

— Саймон Вулфгард не говорил, что я не могу, — сказал Пит. — И я сомневаюсь, что у них достаточно дел, чтобы я мог зарабатывать на жизнь, если не буду принимать других клиентов. А что? Вам нужен адвокат?

Монти кивнул.

— Я беспокоюсь за свою дочь. Некоторое время назад моя бывшая заговорила о переезде в какое-то место в Кель-Романо, чтобы жить с Николасом Скретчем и его семьей.

— Скретч? — Пит посмотрел на Монти, потом на Бёрка. — Спикер HТЛ?

— Он самый, — мрачно сказал Бёрк. — Скретч всё ещё в Толанде, произносит речи. Боги небесные и боги земные, вы не можете слушать репортаж новостей, не услышав, как этот ублюдок произносит одну из своих речей.

— Поскольку Скретч находится в Толанде, вполне логично, что Элейн тоже там, — сказал Монти. — Но я не могу связаться с ней последние несколько дней, — он попытался удержать слова, но они вырвались наружу. — Достаточно того, что она пригласила Скретча переехать к ней так скоро после встречи с ним, но Лиззи такая же и моя дочь, как и её, и я не хочу, чтобы Элейн везла Лиззи через Атлантику жить с человеком, которому я не доверяю. Боги! Николас Скретч это же псевдоним. Мы даже не можем выяснить, кто он и действительно ли он из богатой семьи Кель-Романо, как он утверждает.

— Вы думаете, он сказал это, чтобы звучать более правдоподобно? — спросил Пит.

— Мы не знаем, — ответил Бёрк.

Монти вытащил бумаги из внутреннего кармана пиджака и протянул Питу.

— Это копии свидетельства о рождении Лиззи и юридических документов, которые Элейн оформила на алименты.

— Никаких других юридических соглашений между вами и Элейн? — спросил Пит.

— Мы не были женаты, если вы об этом.

Пит убрал бумаги в портфель.

— Всё в порядке. Я подумаю, какие у вас есть варианты, чтобы получить какую-то опеку или, по крайней мере, помешать Элейн увезти Лиззи за пределы Таисии.

Если он получит какую-то опеку, согласится ли его мать переехать и помочь ему заботиться о Лиззи? Есть о чём подумать.

Зазвонил мобильный телефон Монти.

— Монтгомери слушает.

— Лейтенант, — что-то странное было в голосе Саймона Вулфгарда. — Приезжайте в Двор. Сейчас. У нас есть кое-что, что принадлежит вам.

* * *

Отец,

Оплата за товар была направлена не туда. Местонахождение известно, но поиск будет затруднен. Первая партия товара будет отправлена добросовестно.

Н.С.

ГЛАВА 15

День Огня, Майус 11

— Почему я должен играть с человеком? — снова спросил Сэм, когда Мег достигла задней двери «Лёгкого Перекуса».

Она отошла от двери и наклонилась, уперев руки в бёдра. Теперь они с Сэмом оказались лицом к лицу. Судя по тому, как он рос, ей скоро не нужно будет этого делать. Или, может быть, этот всплеск роста скоро прекратится. Никто из Иных не говорил о том, как выглядели терра индигене до того, как они приняли формы, которые разделили их на различные гарды и дали каждой группе определённые черты, но у Мег сложилось впечатление, что рост Сэма не был основан на том, как быстро или медленно волки или люди достигали зрелости; он был основан на том, как созревала таинственная первая форма терра индигене.

— Мы точно не будем с ней играть, — сказала Мег. — Мы просто перекусим и составим ей компанию, пока не прибудет лейтенант Монтгомери.

— Потому что он её отец?

— Да, — она коснулась его руки, мимолётный контакт. — Она совсем одна, Сэм, и она слишком маленькая, чтобы проделать весь этот путь в поезде в одиночку.

Саймон рассказал ей не так уж много, но сказал достаточно. Лиззи Монтгомери, возможно, не добралась бы до Лейксайда, если бы Натан не ехал в том же поезде и в том же вагоне.

Сэм посмотрел на участок земли между их ногами, прежде чем тихо спросил:

— Что-то случилось с её мамой?

«Саймон сказал, что на игрушечном медвежонке Лиззи засохла кровь», — подумала Мег. «Сэм — волчонок. Он обязательно почувствует запах».

— Мы не знаем, что случилось с мамой Лиззи, — сказала она. — Но Саймон и лейтенант Монтгомери узнают.

Теперь он протянул руку и кончиком пальца коснулся её руки.

— Тебе придётся истекать кровью?

Он не знал о пристрастии кассандра сангуэ к резанию, но он знал, что она резала себя, чтобы видеть видения.

— Нет. Что бы ни случилось, это уже случилось. Я… режу… когда важно посмотреть, что может случиться. Например, когда те люди напали на Двор, и я знала ещё до их прибытия, что ты должен остаться с мистером Эребусом, потому что с ним ты будешь в безопасности.

— И ты знала, когда от этой коробки с кусками сахара пони заболеют.

— Да.

Очевидно, удовлетворённый тем, что с его стаей ничего не случится, он посмотрел на неё с пугающим интересом.

— Могу я потрогать твой мех? — спросил он.

— Это не мех, это волосы.

— Ух-хух. Могу ли я это почувствовать?

Достаточно того, что она шокировала саму себя этой новой стрижкой, но каждый Волк, Ворона, Ястреб, Сова и Сангвинатти, которых она видела вчера, рассматривали её. Шутник Койотгард выбежал из Хлева Пони, чтобы посмотреть, а потом радостно помчался обратно, чтобы доложить девочкам на озере. Даже пони, которые были почтальонами Двора и скакунами Элементалов, были больше заинтересованы в том, чтобы погладить то, что осталось от её волос, чем в том, чтобы съесть кусочки моркови, которые она принесла им на угощение.

— Зачем? — спросила она. — Всё так же, как и раньше.

— Ух-хух.

Мег тяжело вздохнула.

— Прекрасно. Ты можешь это почувствовать.

— Они мягкие и густые, — сказал Сэм, проведя рукой по её волосам. — Такое ощущение будто трогаешь Волка.

Раздалось мягкое и неторопливое шарканье ботинка по земле прямо за её спиной.

Мег резко выпрямилась и обернулась.

— Саймон.

Она попыталась и не смогла вспомнить тренировочный образ, который соответствовал выражению его лица. Сбитое с толку раздражение с оттенком обиды?

— Подожди нас внутри, щенок, — сказал он. — И не перевоплощайся перед маленьким человечком.

Большой порывистый вздох. Затем, высказав своё мнение о том, что на него могут напасть, пока он развлекает человека, Сэм открыл дверь и проскользнул внутрь «Лёгкого Перекуса».

— Я должна… — Мег указала на дверь.

— Ты рычишь на меня, потому что я хочу потрогать твои волосы, но ты даже не ворчишь на него?

Определённо какие-то обиженные чувства.

— Он же волчонок! — запротестовала она.

— И что?

— Вообще-то… но…

— Я не рычу на тебя, когда ты хочешь погладить мой мех, — сказал Саймон.

— Но… это другое!

— Почему?

Мег открыла было рот, чтобы объяснить, в чём именно дело, но не смогла придумать, что сказать. Всё было по-другому, не так ли? Он никогда не возражал, когда она проводила пальцами по его меху. Он был Волком. И пушистым. Менее пушистый теперь, когда он сбросил зимнюю шубу, но всё же!

Неужели она вторглась в то, что в журнальной статье называется личным пространством, не осознавая этого? Он никогда не возражал, но и не давал ей разрешения погладить его.

Она посмотрела на него, терпеливо ожидавшего объяснений, и поняла, что он не видит разницы между своим тактильным любопытством и её. И прямо сейчас она тоже не могла понять разницу.

— Ладно, — пробормотала она.

Не то, что прикосновение Сэма. Большая рука Саймона медленно двигалась над её головой, сильными пальцами он нашёл место за ухом, где мышцы были напряжены. Надавил. Покружил. Уговаривая мышцы уступить и расслабиться.

Она покачнулась. Она даже не поняла, что он пошевелился, пока её лоб не упёрся в его грудь.

— Ох, — выдохнула она. — Неудивительно, что ты просто лежишь, когда мы смотрим кино.

Его дыхание взъерошило её волосы, когда он со смехом сказал:

— Ну, да.

Слишком быстро Саймон опустил руку и отступил назад.

— Сэм становится нетерпеливым и любопытным теперь, когда он взглянул на Лиззи. Ты должна войти. Лиззи не сказала Натану, что случилось с её матерью, но возможно она сможет рассказать тебе.

Мег кивнула и вошла в «Лёгкий Перекус».

Это была не просто Лиззи, а Лиззи.

Рут была единственной, кто понял, что у терра индигене есть словесная иерархия, которую они используют, когда говорят о людях, способ указать степень взаимодействия с человеком. Рут была Рути, когда была покупательницей в «Вопиющем Интересном Чтиве», но с тех пор, как она начала работать в Дворе, она была только Рути. Мег была Мег, той самой Мег или нашей Мег, в зависимости от того, кто говорил с ней или о ней.

А людям, которых Иные не любили, добавляли «этот» к их именам.

Саймон подошёл сзади и легонько подтолкнул её, заставив понять, что она остановилась, пока размышляла над различием имён.

Идя по коридору, который вёл от задней двери к передней части кафе, она представила себе зону для посетителей «Лёгкого Перекуса» со столиками и стойкой, за которой работала Тесс. Она представила себе Сэма, сидящего за одним из столиков. Она ещё не видела Лиззи, поэтому вспомнила тренировочный образ маленькой девочки. Теперь она знала, чего ожидать.

Затем она услышала молодой женский голос:

— Плохая собака!

Она услышала звук удара, а затем визг. А потом Скиппи выскочил в коридор и чуть не сбил её с ног, торопясь убежать.

— Ты должна разобраться с этим, — сказал Саймон, снова подталкивая её локтем.

Он повернулся и вышел через заднюю дверь вместе со Скиппи.

Разобраться с чем? Со сколькими вещами она справилась, потому что Саймон считал, что она может? И со сколькими вещами она справилась, потому что не хотела, чтобы Саймон знал, что она не может?

Есть о чём подумать в другой день.

Покачав головой, Мег вошла в переднюю часть кафе.

— Я делаю сэндвичи с жареным сыром, — сказала Тесс. — Ты судья. Можешь передать мисс Лиззи, что Медведь Бу не получит свой собственный сэндвич. Ему придётся довольствоваться её кусочком.

Поскольку волосы Тесс были зелёными и вьющимися, Мег не стала спорить и не стала спрашивать. Но она удивилась, почему никто не упомянул о том, что кто-то из Бэагардов посещает Двор.

Сэм, стоявший у прилавка, схватил Мег за руку и громко прошептал:

— Она ударила Скиппи. Медведем.

Волчонок был впечатлён. Мег смутилась.

Не в силах вспомнить ни одного тренировочного образа, который соответствовал бы тому, что сказал Сэм, она прошептала:

— Пойдём, представимся.

Держа его за руку, она подошла к столу, за которым девочка наблюдала за ними.

— Меня зовут Мег. Это Сэм. Мы можем посидеть с тобой?

Девочка кивнула.

— Меня зовут Лиззи. Это Медвежонок Бу.

Глядя на Медвежонка Бу, Мег поняла, почему он не получит свой собственный сэндвич. Она только надеялась, что Лиззи поймёт разницу между Медвежонком Бу и настоящим медведем.

Тесс подошла и поставила на стол две тарелки. На них лежали по поджаренному сэндвичу с сыром, разрезанные пополам, и по веточке красного винограда.

— Я принесу тебе, — сказала она Мег. Потом она посмотрела на Лиззи и Сэма. — Садитесь, ешьте. Постарайтесь не устроить беспорядок.

«Это должно было быть забавно?» — заинтересовалась Мег.

Сэм присел на краешек стула, поставив одну ногу на пол на случай, если ему понадобится быстро сбежать. Он взял половинку сэндвича и откусил, не сводя глаз с девочки и медведя.

Мег села и поблагодарила Тесс, когда на стол поставили третью тарелку с едой и три стакана воды. С минуту она наслаждалась ощущением еды, вкусом и текстурой поджаренного хлеба и плавленого сыра, хрустящей сладостью винограда.

Съев половину сэндвича, она сосредоточилась на девочке. «Что сказать? Что же делать? Что, если случилось что-то плохое?»

«Конечно, случилось что-то плохое», — подумала Мег. «Лиззи здесь, одна. Почти. Об этом должна будет спросить полиция. Но мне нужно что-то сказать».

А потом она поняла, что сказать, потому что у неё был подобный опыт несколько месяцев назад.

— Как тебе понравилось ехать на поезде? — спросила Мег.

Она адресовала вопрос Лиззи, но чувствовалось, что она разговаривает с командой Лиззи и Медведя Бу.

Лиззи откусила кусочек сэндвича, а затем прижала тост и жареный сыр к тому месту, где должен был быть рот Медведя Бу. Когда она подняла сэндвич, чтобы откусить ещё кусочек, Мег попыталась не обращать внимания на крошки от тоста и кусочки сыра, прилипшие к меху.

— Всё было в порядке, — сказала Лиззи. — Медвежонок Бу испугался, потому что в поезде был плохой человек. Но Волчья полиция прогнала его.

Мег моргнула.

— Что?

Пока сэндвичи поглощались, история о Натане, отпугивающем плохого человека, перешла к Сэму, рассказывающему о фильме «Волчья команда», который он недавно смотрел. Сначала Мег подумала, не слишком ли страшна эта история для человека в возрасте Лиззи. В конце концов, просмотр этих фильмов пугал её. Однако через несколько минут, слушая, как двое детей спорят о том, кто сильнее, Волчья Команда или группа девочек, которые больше походили на крошечных Элементалов, чем на молодых людей с особыми способностями, Мег не была уверена, следует ли применять термин «кровожадный» к мальчику, который предпочитает есть своё мясо сырым.

* * *

У него был мобильный телефон, ключи от дома, бумажник и полицейское удостоверение. Так как он не мог понять, что он оставил в Дворе, что нужно было так срочно забрать. Монти сосредоточился на своём напарнике.

— Что вы с Рут собираетесь делать? — спросил Монти, имея в виду вынужденный переезд из новой квартиры.

— Положим часть наших вещей у моих родителей, а часть в доме родителей Рути. И надеюсь, мы быстро найдём другое место, — ответил Ковальски. — Узколобые, близорукие… — он замолчал.

Монти немного подождал.

— Ты говоришь о своём бывшем хозяине или о своих родителях?

Ковальски не ответил, пока они не остановились на светофоре.

— Мои родители помогут, потому что мы семья, а это то, что делают семьи. Но им не нравится, почему мне показывают на дверь. Когда брат сказал, что не хотел бы жить в одном доме с любителями Волков, мои родители ничего не сказали. Это равносильно молчаливому согласию. И со всеми новостями о проблемных девушках, совершающих самоубийства, и с терра индигене, которых обвиняют в том, что многие из этих домов закрываются, потому что администраторы боятся держать их открытыми… что ж, это ещё одна причина не вставать на сторону монстров, независимо от того, как они выглядят. А потом, когда выживших девушек увезли в неизвестные места… Для этого может быть только одна причина, верно?

— Большинство людей не захотят признать, что монстры в этом случае не только выглядят людьми, но и являются людьми, — Монти заколебался, но решил, что должен спросить, должен знать. — Карл, тебе нужен перевод?

Ковальски свернул налево, на Главную улицу, затем снова свернул, чтобы въехать в зону доставки.

— Нет, сэр, не знаю, — ответил он. — И Рути не хочет уходить со своей работы в Дворе. Мы оба считаем, что если дело дойдёт до драки, то наше взаимодействие с Иными может помочь Лейксайду остаться городом, контролируемым людьми, а не превратиться в клетку, как Талулах Фолс. Так что будем держаться.

— И надеешься, что твои родители согласятся с твоим образом мыслей?

— Это маловероятно. Но они ещё не сказали, что не придут на нашу с Рути свадьбу в следующем месяце.

Монти услышал горькую покорность в голосе напарника и пожалел, что в семьях растёт раскол. Что произойдёт в городе, если очарование движения «Намида только для людей» вызовет раскол между полицейскими? Будут ли участки поляризованы до такой степени, что вы не сможете рассчитывать на помощь?

— Пошли, — сказал Монти, открывая дверь. — Давай узнаем, что взъерошило шерсть Вулфгарда.

Они воспользовались задней дверью в «Вопиющее Интересное Чтиво». Ничего необычного в кладовой не было, кроме заметного отсутствия запасов. Но у арки, ведущей в «Лёгкий Перекус», собралась толпа.

Саймон, Натан и Блэр повернулись к нему. Саймон протянул Натану карандаш и блокнот, затем отошёл от двери и, наклонив голову, попросил Монти последовать за ним.

— Что-нибудь интересное? — спросил Монти.

— Лиззи, — ответил Саймон.

Должно быть, он ослышался.

— Лиззи и её мать здесь? Моя Лиззи?

— Нет, здесь Лиззи и Медведь Бу.

Он почувствовал, как кровь отхлынула от его головы.

— А как же её мать? Где Элейн?

— Хороший вопрос, лейтенант, — Саймон внимательно посмотрел на него. — Разве обычно щенок в таком возрасте путешествует один? Мы бы не стали этого делать, но…

— Конечно, это необычно, — отрезал Монти.

Он услышал тихое рычание и не был уверен, исходило ли это предупреждение от Натана или Блэра.

— Нет, — сказал он, изо всех сил стараясь вернуть своему голосу спокойную вежливость, в то время как его сердце бешено колотилось.

«Лиззи здесь одна? Как? Почему?»

— Ей всего семь лет. Девочка в таком возрасте не будет и не должна путешествовать одна. Она что-нибудь говорила о своей матери?

Саймон помрачнел.

— Нет. Но на Медвежонке Бу есть кровь, и по запаху она не принадлежит Лиззи.

Боги небесные и боги земные.

— Где?..

— Она в «Лёгком Перекусе» кушает с Сэмом и Мег.

— Она не пострадала?

— Нет.

Что-то мелькнуло в глазах Вулфгарда. «Нет» не было ложью, но и не было наполнено исключительно правдой.

— Можно спросить? — Ковальски подошёл к ним. — Как Лиззи оказалась здесь, в Дворе?

— Натан ехал в том же поезде. Когда он понял, что с ней нет взрослых, он… охранял… её и привёз сюда.

Его маленькой девочке понадобился охранник. Получил бы он другой телефонный звонок, если бы в поезде не оказалось Волка? Как вращалась жизнь. Его перевели в Лейксайд, потому что он убил человека, чтобы защитить девушку, которая была Волком. А теперь Волк пришёл на помощь его маленькой девочке.

Он специально посетит Вселенский Храм и зажжёт дополнительную свечу для Микхоса, духа-хранителя, который присматривает за полицейскими, пожарными и медицинским персоналом. И, судя по всему, он присматривал и за их семьями.

— Я хочу её видеть, — сказал Монти.

— Иди.

Вежливые слова заставили его остановиться и задуматься. Он хотел увидеть Лиззи и нуждался в заверениях, что с ней всё в порядке, но ему было интересно, почему три взрослых Волка толпятся вокруг арки, вместо того чтобы зайти в кафе и сесть за другой столик.

— Вы стоите у арки, чтобы не напугать Лиззи? — спросил Монти.

Натан и Блэр фыркнули от смеха.

Саймон уставился на Монти.

— Мы стоим здесь, потому что для маленького человека Лиззи с развитым инстинктом защиты своего. Она уже отшлёпала Скиппи за то, что он подошёл понюхать, и мы прекрасно всё слышим отсюда, — он помолчал. — Кроме того, Медведь Бу очень воняет.

Ковальски кашлянул.

Волки освободили место для Монти, который стоял в арке и наблюдал за дочерью. Она, казалось, была в порядке, болтая с Сэмом и Мег, время от времени останавливаясь, чтобы передать комментарий от этого глупого медведя.

Боги, Элейн была в ярости, когда он вернулся с прогулки с Лиззи, заполучившей этого медведя вместо куклы, которую Элейн назвала подходящей игрушкой. Но Лиззи не хотела куклу. Она зациклилась на пушистом буром медведе, сняла его с полки, до которой едва могла дотянуться, и держала так яростно, что у него был выбор: взять медведя или оставить ребёнка.

С куклами послушно играли, когда Элейн настаивала, чтобы Лиззи играла с чем-то похожим на человека, но этот Медведь Бу был её лучшим другом, которого девочка носила с собой повсюду.

Очевидно, это всё ещё не искоренилось, несмотря на увлечение Элейн Николасом Скретчем и его проклятым движением HТЛ.

Мег посмотрела в сторону арки.

— Лиззи, — сказала она, указывая.

Лиззи обернулась и увидела его.

— Папа!

Она вскочила со стула и подбежала к нему, сбросив Медведя Бу на пол.

Монти упал на колени и обнял её.

— Лиззи, — он поцеловал её в щёку, в лоб. — Лиззи, девочка. Ты в порядке, детка?

— Мы в порядке. Мы были в поезде, и там был плохой человек, и Волчья полиция спугнула его!

Монти посмотрел на Натана.

— Спасибо.

Волк пожал плечами.

— Обязан был…

Он взглянул на девочку и замолчал.

— У Натана очень большие зубы, — сказала Лиззи. — Я их видела!

Один из Волков позади него вздохнул.

— Лиззи, где твоя мама? — спросил Монти.

В её глазах появилась смесь вины и страха, выражение, которое он хорошо знал. Она выглядела так каждый раз, когда что-то происходило, потому что она делала то, что ей говорили не делать. Лиззи понимала, что поступки имеют последствия. Она просто не хотела верить, что это относится к ней. Конечно, его перевод, как и разрушение всей их жизни, был ярким примером действий и последствий.

— Лиззи?

— Мама поранилась. Она сказала, что мне нужно быть большой девочкой и ехать в поезде одной. Я и Медведь Бу.

«Поранилась» может многое означать по мнению ребёнка.

— Где она поранилась?

Лиззи положила руку на живот.

— Нет! — крикнула Мег.

Монти поднял голову. Лиззи обернулась, крикнула:

— Плохая собака! — и подбежала к столу как раз в тот момент, когда Скиппи схватил одну из коротких передних лап Медведя Бу и попытался убежать с призом.

— Я достану его! — сказал Сэм.

Он сбросил шорты, стянул через голову футболку, принял Волчью форму и бросился за Скиппи, гоняясь за молодым Волком по столам и вокруг них. Они оба врезались в стулья.

Лиззи подбежала к столу, схватила последний кусок сэндвича и швырнула его в Скиппи, отвлекая его ровно настолько, чтобы Сэм успел вцепиться зубами в заднюю лапу Медведя Бу.

Яростная игра в перетягивание каната длилась всего несколько секунд, прежде чем швы разошлись, и Скиппи метнулся под стол с пушистой передней лапой. Сэм бросил оторванную заднюю лапу, схватил оставшуюся часть медведя и вернул его на стол. Он бросил его к ногам Лиззи, прежде чем обратился в голого, ухмыляющегося мальчика, который был так явно доволен собой.

Никто не произнёс ни слова. Поднявшись на ноги, Монти почувствовал, как смех поднимается над абсурдом вместе с паникой отца. Лиззи не причитала о том, что Медведь Бу разорван на куски, пока… но это, вероятно, было потому, что она впервые увидела голого мальчика. Сэм выглядел не намного старше Лиззи, и он ничего не делал, но всё же. Голый мальчик.

Саймон ввалился в «Лёгкий Перекус», за ним последовал Натан.

— Сэм, оденься, — мягко сказал Саймон. — Мег? Ты в порядке? Мег!

— Чем могу помочь? — спросил Ковальски, обходя Монти.

— Следи за всем, — сказала Тесс.

Она подошла к столу, за которым застыла Мег, и взяла девушку за руку.

— Нам с Мег нужно немного воздуха и времени, чтобы успокоиться. Мы будем в офисе Связного.

Она вывела Мег из кафе.

Наблюдая, как две женщины уходят, Монти протрезвел. Мег Корбин была ключом ко многим вещам, и до сих пор она была единственной кассандрой сангуэ, которой удавалось жить за пределами резервации без срывов. Если она начнёт ломаться сейчас, то сколько же всего может сломаться вместе с ней?

Саймон подхватил заднюю лапу Медведя Бу, затем подошёл к столу, где лежал Скиппи, облизывая переднюю лапу и рыча.

Вулфгард зарычал. Скиппи уронил искалеченную переднюю лапу и забрался под стол.

Натан обошёл стойку. Он вернулся и поднял одно из Волчьих печений.

— Скиппи. Печенье.

Скиппи вскочил и ударился головой о нижнюю часть стола с такой силой, что на мгновение остолбенел. Натан оттащил молодого Волка от стола и наполовину вынес его через заднюю дверь.

Саймон посмотрел на Сэма.

— Иди с ними.

Сэм мгновение смотрел на дядю, а потом побежал догонять Натана.

Лиззи буквально обнимала медвежонка Бу, в то время как Саймон, Блэр, Ковальски и Монти образовали вокруг неё круг.

— Папа? — теперь слёзы начали капать. — Медвежонок Бу ранен.

— Я знаю, Лиззи, девочка. Но…

— Я вызвал целителя Вулфгарда, — пророкотал Генри Бэагард, входя в арку и присоединяясь к ним. — Она встретит нас в медицинском кабинете и сделает всё, что сможет.

— Но он же медведь, — простонала Лиззи.

Из порванных мест высыпалось ещё немного набивки.

— Я тоже, — сказал Генри. — Но я единственный Гризли в Дворе, поэтому, когда я ранен, Волк заботится обо мне.

— Генри — духовный наставник Двора, — сказал Саймон. — Он мудрый.

Лиззи поколебалась, потом отдала Медвежонка Бу Генри.

Гризли изучал игрушечного медведя. Потом обнюхал лицо, места, где были оторваны ноги, шов на спине.

Наблюдая за выражением лица Генри, Монти подвинул Лиззи к себе. Он почувствовал, как Ковальски сменил позицию, чтобы обеспечить дополнительную защиту.

— Здесь болезнь, — сказал Генри. — Целитель должен позаботиться о Медведе Бу.

Иные знали, что Медведь Бу — игрушка. Не так ли? Теперь, когда он подумал об этом, Волки говорили о Медведе Бу почти так же, как Лиззи, как будто плюшевый медведь был каким-то образом живым.

— Ему понадобится ещё одна операция? — спросила Лиззи, её глаза наполнились слезами, которые разрывали сердце Монти.

— Возможно, — сказал Генри. — Но я останусь со своим братом медведем.

Он обменялся взглядом с Саймоном.

— А где Рути? — спросил Саймон.

— Сегодня у неё нет работы, так что сейчас она упаковывает вещи, — ответил Ковальски.

Саймон внимательно посмотрел на Ковальски.

— Не уходи, пока мы не поговорим.

Монти ощетинился от предположения Волка, что он может приказывать Ковальски, но они все двигались к задней двери «Лёгкого Перекуса», а затем к медицинскому кабинету на Рыночной Площади.

Когда они вошли, Тирел МакДональд уже закрывала своё рабочее место. Ковальски поприветствовал её и остановился бы, если бы Саймон не прорычал:

— Ковальски, ты нужен нам здесь. Лиззи должна оставаться с Тирел.

— Мистер Вулфгард… — начал Монти.

Бессмысленно протестовать против того, что Вулфгард отдаёт приказы полицейскому или принимает решения о человеческом ребёнке. Это был Двор, и люди мало что могли сказать.

Дверь открылась, и вошла Волчица. Вместо волос у неё был мех, а уши были Волчьи, странное сочетание с человеческим лицом. Но не так страшно, как те смеси, которые он видел несколько недель назад, когда человек по имени Финеас Джонс пытался загипнотизировать Мег и убедить её уйти с ним.

Волчица запнулась.

— Джейн, сюда, — сказал Саймон, ведя их всех в смотровую комнату, которую Доминик Лоренцо собрал для оказания медицинской помощи людям, живущим или работающим в Дворе.

Генри положил Медвежонка Бу на смотровой стол. Саймон сложил отделённые переднюю и заднюю лапы с основным корпусом.

— Внутри что-то есть, — сказал Саймон. — Что-то, что не пахнет Лиззи.

Монти хотел было заметить, что Медвежонок Бу был сделан вручную и мог пахнуть человеком, который его набил. Но Лиззи было три года, когда она влюбилась в пушистую игрушку, и после четырёх лет, останется ли какой-нибудь запах, кроме тех, что в квартире, и людей, с которыми Лиззи часто контактировала?

— Ребёнок упоминал о другой операции, — сказал Генри.

Джейн склонилась над медведем, принюхиваясь, пока пальцами перебирала мех на его спине. Затем она порылась в ящиках, без сомнения, разрушая любой порядок, созданный Лоренцо. Не найдя того, что искала, она вышла к стойке регистрации и вернулась с канцелярским ножом.

У Монти не было времени протестовать, прежде чем она разрезала спину Медведю Бу.

Саймон наклонился над столом, ковыряясь в начинке. Внезапно все терра индигене сосредоточились на медведе, как будто что-то услышали.

Саймон вытащил маленький матерчатый мешочек. Он открыл его и высыпал содержимое на стол.

Изумруды. Сапфиры. Рубины. Даже несколько бриллиантов. И какое-то дизайнерское кольцо из белого золота или платины с несколькими бриллиантами.

Ковальски тихонько присвистнул.

Саймон склонил голову набок и посмотрел на Монти.

— Люди обычно запихивают драгоценности внутрь медведей?

— Нет, — Монти проглотил тошнотворное чувство в животе.

Боги небесные и боги земные, где же Элейн? И что она делала, пряча целое состояние в Медвежонке Бу?

Или это она спрятала драгоценности?

— Бурый медведь ест драгоценности, — сказал Генри. — Это было одно из видений, которые Мег видела вчера, когда делала разрез.

— Я должен доложить об этом, — сказал Монти. — Я должен…

— Позаботиться о своём щенке, — сказал Саймон.

Монти посмотрел на Волка.

— Да.

Лиззи была на первом месте. Кто-нибудь другой мог позвонить в полицию Толанда и спросить об Элейн. Спросить об украденных драгоценностях.

— Может быть, лейтенант Монтгомери и Лиззи могли бы остаться в квартире, которую вы выделили для команды? — спросил Ковальски. — Двор ближе к участку, и Лиззи могла бы немного отдохнуть.

Генри кивнул.

— Хорошая мысль. Сегодня ребёнок уже достаточно много путешествовал.

— Что нам делать с медведем и… — Джейн махнула рукой над столом, указывая на все кусочки.

— Оставим всё как есть, — сказал Монти. — Я позвоню капитану Бёрку.

Он колебался, не зная, как Вулфгард отреагирует на следующую часть.

— Полиция должна будет проверить это, задать вопросы всем нам.

— Полиция, которая не связана с тобой, потому что Лиззи — твой щенок? — спросил Саймон.

— Да. Пока мы не узнаем, что произошло, будет лучше, если это будет кто-то не из моей команды.

— Но один из полицейских, которых мы знаем, и один из наших охранников будут следить за неизвестной полицией.

Это был больший компромисс, чем он ожидал, поэтому он согласился.

Когда он вошёл в приёмную, Лиззи спрыгнула со стула. Она посмотрела на его пустые руки, потом на дверь смотровой.

— Медвежонок Бу должен остаться здесь и помочь полиции в расследовании, — сказал Саймон, обращаясь к Лиззи. — Тирел — родственница полиции, так что они с Генри останутся с Медвежонком Бу. Офицер Ковальски отнесёт вашу сумку в служебную квартиру, где вы с лейтенантом Монтгомери будете ждать и отдыхать, пока полиция будет обнюхивать вас. Блэр будет ждать у входа и сопроводит неизвестных полицейских сюда.

«Я не в себе и мало чем могу помочь», — подумал Монти, когда они вышли из медицинского кабинета и последовали за Саймоном в служебные квартиры над мастерской швеи и портного.

В последний раз, когда они с Саймоном имели дело с детьми, они привезли в Лейксайд пять девочек из резервации Распорядителя. Он был ошеломлён тем, что увидел, когда они с Саймоном и Домиником Лоренцо вошли в резервацию. Дикость и резня. И сердце разрывалось, когда он видел девочек, кассандра сангуэ, которых растили и обучали ради чьей-то выгоды.

Саймон присматривал за девочками и договорился, чтобы Интуиты на Грейт Айленде позаботились о них. Теперь он снова отдавал приказы.

Позаботьтесь о стае. Защищайте молодых.

Когда ты был человеком, всё было не так просто.

Драгоценности внутри игрушки, которую Лиззи повсюду таскала с собой. Кровь на Медведе Бу. Элейн была ранена каким-то образом — и чувствовала себя настолько отчаявшейся, что велела Лиззи ехать в Лейксайд одной. Почему она не позвонила матери или брату? Они жили в Толанде и могли бы забрать Лиззи, если бы Элейн пришлось ехать в больницу. Зачем посылать Лиззи в Лейксайд… Если только оставаться в Толанде больше не безопасно.

Боги небесные и боги земные, во что впуталась Элейн?

* * *

«Одно из преимуществ жизни с хищниками в том, что мы умеем ждать», — подумала Тесс, когда они с Мег сидели за маленьким столиком в задней комнате офиса Связного.

Мег, казалось, не была в отчаянии. Она не чесала кожу — признак того, что её мучило ощущение покалывания, что указывало на то, что что-то может открыться в видении.

Сколько было слишком много? Когда думаешь о том, сколько всего произошло с Мег с тех пор, как она приткнулась к Двору несколько месяцев назад, по сравнению с тем, как мало произошло с ней за первые двадцать четыре года, стоит ли удивляться, что её разум был переполнен? Конечно, то, что случилось с девушкой за эти первые двадцать четыре года, было однообразное, но Тесс не думала, что это было что-то доброе.

— Мэри Ли, Рут и я недавно смотрели фильм, — наконец, сказала Мег. — Там была большая собака с густой шерстью. Рут говорит, что есть много пород собак, но нас не учили породам, только общей идентификации животных.

— В этом есть смысл, — сказала Тесс. — Зачем кому-то платить за пророчество о животном, если оно не ценное? Почему ты думаешь о фильме?

— Собака постоянно попадала в неприятности. Она не хотела этого, но так случалось. Она опрокидывала вещи или преследовала кошку на вечеринке, так что люди падали в бассейн или заканчивалось тем, что на них проливалась липкая еда.

Тесс встала, порылась в холодильнике и нашла бутылку холодной воды. Она наполнила два бокала и поставила их на стол.

— Нам хватило возни с сэндвичем с сыром, плюшевым медведем и идиотским Волком, — сказала она.

— Вот именно!

Она внимательно посмотрела на Мег.

— Что именно?

— Мэри Ли и Рут сказали, что фильм-комедия, что собака, попадающая в неприятности и заставляющая снобов мокнуть или пачкаться, должна быть забавной. Но люди не смеялись. Они выглядели сердитыми и кричали на собаку, — Мег отпила воды. — Некоторые тренировочные образы вызывают чувства. Всё равно, что видеть жуков, ползающих по еде. Мне не нравилось смотреть на эти картинки. Так что это плохо.

— Если ты тот, кто ест жуков, это будет хороший образ и покажет, какую приманку следует установить.

Мег уставилась на неё.

Тесс пожала плечами.

— Для многих вещей хорошо или плохо, это то, как ты к этому относишься. Если ты видишь картину, на которой Волки убивают оленя, тебе, может быть, жаль оленя. Или ты можешь понять, что Волки накормили свою семью в тот день, так же, как человек, который убивает корову или курицу, чтобы накормить свою семью, — она обдумала всё, что знала о Мег. — У тебя в голове все эти образы. Тысячи картинок, и ты поглощаешь всё больше изображений каждый день. Но теперь, когда у тебя есть свой собственный опыт, теперь, когда ты изучаешь свои собственные симпатии и антипатии, ты также пытаешься назначить правильные чувства для всех этих образов, не так ли?

— Да. Некоторые вещи даются легко. С Сэмом всё просто. И работать здесь, и знать всех вас. Это очень просто. Я чувствую себя хорошо, работая здесь. Я чувствую себя хорошо, когда узнаю что-то новое, по крайней мере, пока не устану. Но иногда я не знаю, что должна чувствовать.

— Например, ты должна чувствовать себя расстроенной, как Лиззи, потому что Медведь Бу был повреждён, или чувствовать себя смущённой, как лейтенант Монтгомери, потому что его маленькая девочка увидела голого мальчика, или смеяться, потому что это было похоже на просмотр одного из этих абсурдных фильмов, — Тесс умолкла. — Или будь как я, благодарна, что Скиппи не успел съесть этого медвежонка, чтобы мне не пришлось иметь дело с блевотиной по всей кофейне.

— Один образ, но чувства меняют то, как его можно увидеть, — тихо сказала Мег.

— Я бы сказала, что это верно для большинства вещей. А ты?

Мег сделала глубокий вдох и выдохнула.

Расслабление. Равновесие. Она дала ответ, в котором нуждалась Мег.

— У тебя опять каштановые волосы, — сказала Мег.

— Я сижу здесь и разговариваю с тобой.

Мег была похожа на ту большую собаку из фильма. Не хотела ничего плохого, но сумела привести в движение всевозможные вещи.

— Почему ты смеёшься? — спросила Мег.

— Просто подумала о чём-то, что никто другой не счёл бы забавным.

* * *

Саймон оформил несколько заказов на книги, пока ждал Ковальски. Больше он ничего не мог сделать. Влад был в офисе наверху, надеясь разобраться с некоторыми бумагами, которые, казалось, размножались быстрее, чем кролики. У Натана были сообщения от Аддирондакских Волков, но им придётся подождать, пока полиция не закончит обнюхивать Бу-Медведя и задавать свои вопросы.

А это означало, что единственное полезное, что он мог сделать прямо сейчас, это выполнять заказы и подумать, не предложить ли терра индигене, управляющим небольшими издательствами, издавать больше книг, может быть, даже несколько людских авторов. Становилось всё труднее покупать книги у издателей-людей, а написанные истории, как и записанная музыка, были двумя человеческими вещами, которые Иные очень любили и хотели иметь.

Или, может быть, Интуиты издавали книги? Надо кое-что спросить у Стива Ферримана.

Так много дел, о которых нужно подумать, по крайней мере, до тех пор, пока не придёт время идти домой. Тогда-то он сможет перевоплотиться и немного подумать о хороших вещах, таких как вкус воды и запахи кроликов и оленей, и, возможно, поиграть в лёгкую игру в погоню с Мег. Волчьи мысли.

Ковальски подошёл к кассе. В следующем месяце они с Рути официально поженятся. Саймон не был уверен, почему это имело значение, поскольку они уже спаривались, любой Волк мог это почувствовать, но, очевидно, люди не могли сказать, поэтому Ковальски и Рути должны были провести церемонию и получить листок бумаги, чтобы другие люди знали, что они спариваются.

— У Лиззи свои вещи, — сказал Ковальски. — Офицер Дебани и Натан сейчас в медицинском кабинете, наблюдают, как упаковывают медведя и драгоценности. Капитан Бёрк тоже там и хотел бы поговорить с вами, когда вы освободитесь. И… Джейн?.. Она просила передать, что она отвезла Сэма и Скиппи обратно в комплекс Вулфгардов.

«А Мег?» — Саймон задумался.

Он ничего не слышал, даже с его превосходным слухом, но он повернулся к арке, когда увидел, что Ковальски напрягся, а затем сделал видимое усилие, чтобы расслабиться.

— С Мег всё в порядке, — сказала Тесс. — Она с Генри в его студии. Они говорят о древесине и слушают музыку коренных жителей.

Он кивнул, заметив, когда Тесс нырнула обратно в кафе, что её волосы были каштановыми, а локоны расслабились, превратившись в волны. Значит, с Мег всё в порядке, а Тесс спокойна. И то и другое хорошо, когда люди, не принадлежащие к стае, вынюхивают что-то. Он дал своё согласие, но это не означало, что ему это нравится.

— Вы хотели поговорить со мной? — спросил Ковальски.

Саймон понюхал воздух, стараясь, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Нервы. Но не страх. Это было хорошо.

Поскольку Ковальски стоял у него на пути, Саймон обошёл стойку, вместо того чтобы перепрыгнуть через неё, щёлкнул простым замком на входной двери «Вопиющего Интересного Чтива» и вышел наружу. Когда Ковальски присоединился к нему, Саймон указал на одно из каменных зданий на другой стороне улицы.

— Две спальни. Мне сказали, что его нужно почистить и покрасить. Это логово, в котором вы с Рути могли бы жить?

— Конечно, но я не думаю, что мы могли бы себе это позволить.

— Как только Двор купит эти здания, вы сможете позволить себе жить там. Вопрос в том, согласитесь ли вы?

Ева Денби выберет первую берлогу в доме напротив, а Рути — вторую, но он всё равно хотел знать, сочтёт ли людская стая квартиры в каменных зданиях подходящими берлогами. Нет смысла покупать здания, если люди не хотят в них жить.

Ковальски уставился на здания по другую сторону Кроуфилд Авеню.

— Там найдётся место для небольшого огорода?

— Немного. Но для человеческой стаи…

Он помедлил. Это была его идея, но теперь, когда настал момент что-то сказать, действительно ли он хотел открыть людям большую часть Двора? Что, если люди не смогут или не захотят принять терра индигене, которые не могут сойти за человека?

И всё же Ковальски был вторым человеком за сегодняшний день, который спросил о земле для выращивания пищи. Когда-нибудь у них с Рути будут щенки, так что еда была важна. Но почему в начале сезона выращивания люди думали, что её будет недостаточно? Земля ещё не была полностью готова для посадки, и ни одна из местных ферм не сообщала о неприятностях.

Он что-то упустил. Может быть, Влад знает, потому что Сангвинатти, как правило, обращают больше внимания на человеческую болтовню.

— У нас есть сады, где мы выращиваем овощи, — сказал Саймон. — Мы можем расширить некоторые из них. У нас есть фрукты и орехи, которые мы собираем. Вы делаете свою долю работы, вы получаете свою долю еды.

— Зачем вы это делаете? — спросил Ковальски. — Вчера вы были злы на всех нас.

Саймон вздохнул.

— Может, сказать Рути: «Прости, что чуть не укусил»?

Ковальски уставился на здания на другой стороне улицы.

— Вчера мы объехали все фермы, несколько часов колесили по окрестностям, проверяя все места, где это могло случиться с теми девушками. Лейтенант Монтгомери, я, МакДональд. Даже капитан Бёрк. И я почти уверен, что капитан тихо переговорил с другими патрульными капитанами, потому что я видел людей из других районов на дорогах, которые тоже смотрели. Вы разозлились, когда услышали, что они делают с такими девушками, как Мег, с детьми. Нас это тоже разозлило. Возможно, я ударил бы кого-то, потому что не мог ясно мыслить. Мне было бы жаль, и я был бы рад, если бы кто-то остановил меня. Я хочу сказать, что мы всё поняли, почему вы сорвались. Не стоит заглаживать свою вину, предлагая нам с Рути жильё.

Он не ожидал понимания. Почему-то ему стало ещё хуже оттого, что он набросился на Мэри Ли и Рути.

— Это не единственная причина. Может быть, мы хотим выяснить, сработает ли это. Интуиты и люди из Простой Жизни живут бок о бок с терра индигене на протяжении многих поколений, и каждая сторона выполняет часть сделки, так что все стороны имеют достаточно без постоянной борьбы за территорию. Но мы не заключали подобных сделок с людьми твоего типа.

Они даже не подумали бы о такой сделке, пока Мег не начала работать на них, и они должны были учесть её потребность в человеческих друзьях.

— Я поговорю с Рути, — сказал Ковальски. — Это решение мы должны принять вместе.

Как и положено супругам.

Зазвонил мобильный телефон Ковальски. Короткий звонок.

— Меня хочет видеть капитан Бёрк.

Саймон распахнул дверь, но Ковальски замешкался.

— Спасибо. Это очень много значит, что вы сделаете это для нас.

Ковальски вошёл внутрь и направился к задней двери «Вопиющего Интересного Чтива».

Саймон вернулся к кассе и продолжил заполнять заказы.

Он произнёс эти слова. Надеясь, что он не совершил ошибки, которая угрожала бы всем в Дворе.

ГЛАВА 16

День Огня, Майус 11

Мег сидела с книгой на верхней ступеньке лестницы, ведущей в её квартиру. Её крыльцо обеспечивало укрытие в плохую погоду и тень, когда было солнечно. К тому же там имелась решётка для уединения. Чего тут не было, так это места, где можно было бы присесть.

В некоторых квартирах Зелёного Комплекса были веранды, в других — нет. Ни на одном другом крыльце не было решётки для уединения. Мебели тоже не было. Слишком рано для этого сезона? Или Ястребы, Совы и Вороны не возились с мебелью, так как перила крыльца были достаточным насестом?

Завтра она посмотрит объявления в «Новости Лейксайда», чтобы понять, что люди могут купить из уличной мебели. Сегодня вечером…

— Хочешь прогуляться?

Она посмотрела на Саймона, стоявшего у подножия лестницы.

— Хорошо, — сказала она. — Разве ты не собираешься сначала перевоплотиться?

— Нет.

Не такого ответа она ожидала. Саймон обычно перевоплощался в Волка, как только возвращался домой, с облегчением избавляясь от человеческой кожи.

Отнеся книгу в дом, она сменила мягкие домашние туфли на кроссовки. Прогулка с Саймоном могла означать что угодно: от лёгкой ходьбы до сжигающего мышцы темпа. И только потому, что он начинал в человеческой форме, не означало, что он не будет бежать рысью на четырёх лапах к тому времени, когда она закончится.

Она закрыла входную дверь и присоединилась к Саймону.

— Сначала ты должна прочитать вот это.

Он развернул листок бумаги и протянул ей.

«Разве мы все недостаточно пережили за сегодня?» — подумала она, складывая листок и возвращая ему.

Она начала идти, нуждаясь в отвлечении от покалывания вокруг лопаток. Саймон шёл рядом с ней, не говоря ни слова в течение нескольких минут.

Множество жителей Двора на улице и по округе. Многие видели их и колебались, но никто не приближался.

— Я помню её, — наконец сказала Мег. — Я помню кс821. Она была младше меня. Я не могу сказать тебе её возраст, но первый шрам она получила в прошлом или позапрошлом году, так что предположение доктора звучит правильно.

— Она сказала, что хочет жить. Джексон не уверен, что она это сделает. Что он может сделать? Что бы тебе помогло, окажись ты на её месте?

— Они забрали серебряную бритву?

— Возможно.

— Верните её ей. Верните бритвы девушкам, у которых они были.

— Они порежутся.

— Они всё равно будут резать, — она продолжала идти, продолжала двигаться. — Так много вещей режут кожу, но эти бритвы были предназначены для этого.

— Она не хочет умирать.

— Я тоже.

Мег остановилась и посмотрела на Саймона. Он больше не мог сойти за человека.

— Я тоже, но я хочу быть тем, кто делает выбор.

Он пошёл быстрым шагом, словно хотел убежать от этих слов.

Она ускорилась, чтобы догнать его, затем ей пришлось бежать через каждые несколько шагов, чтобы не отстать.

— Саймон… — выдохнула она.

Он замедлил шаг, но не остановился.

терра индигене согласились, что это был её выбор, но им не нравилась резка. Для них свежая кровь означала рану, а в диких землях рана может оказаться смертельной. Добавьте к этому тот факт, что кровь кассандры сангуэ действовала как наркотик, и она поняла, почему Иным было не просто когда она резалась. Если бы им пришлось заботиться о девушке, которую они не знали, и которая не знала их, им всем стало бы ещё тяжелее.

— Скажи Джексону, чтобы он дал ей комнату, в которой будет как можно меньше места. Дайте ей время отдохнуть, — Мег подумала о девушке называемой кс821. — Может быть, оставить одну вещь, у которой есть цвета. Она любила цвета. Она описывала тренировочные образы сначала по цвету, а потом по форме.

— Я скажу ему.

Они молча вернулись в Зелёный Комплекс. Саймон поспешил в свою квартиру и через минуту вышел. Он встряхнул мехом и убежал, нуждаясь в чём-то, что она не могла дать.

Вздохнув, Мег посмотрела на свою квартиру. Она чувствовала себя измученной и беспокойной, голодной и слишком вялой, чтобы беспокоиться о еде.

— Ты ела? — раздался голос из тени под лестницей.

Влад шагнул в угасающий свет, его фигура всё ещё менялась от дыма к человеку.

— Мы взяли пару пицц из «Горячей корочки». Тесс приготовила салат. Мы собираемся в комнате отдыха, чтобы посмотреть фильмы.

— Какие фильмы? — спросила Мег.

— Разве это имеет значение?

Она предпочитала прятаться за Саймоном во время страшных эпизодов фильма, а в большинстве фильмов терра индигене были страшные эпизоды.

— Наверное, нет.

— Присоединяйся к нам, — улыбнулся Влад. — Я скажу Саймону, где тебя найти, когда он закончит свою пробежку, — Влад внимательно посмотрел на неё. — Или я могу принести тебе поесть, если ты предпочитаешь побыть одна.

Хотела ли она остаться одна? Неужели ей нужно побыть одной?

— Я присоединюсь к вам на первый фильм, — сказала Мег.

Его улыбка стала шире, явив немного клыков.

— Тогда пошли. Давай возьмём пиццу, пока она ещё тёплая.

Когда они с Владом подошли к Зелёному Комплексу, в котором находились почта, прачечная и комната отдыха, Мег услышала волчий вой. Ей показалось, что в его голосе прозвучало одиночество.

* * *

В служебных квартирах были душевые кабинки вместо ванных. После многих заверений, что он сможет справиться с её волосами, если она будет мокрая, и равной настойчивости со стороны Лиззи, что она может помыться и быть осторожной на скользком полу — Монти оставил свою маленькую девочку принять душ одну. Прислушиваясь, нет ли каких-нибудь признаков беспокойства или, не дай бог, оплошности и травмы, он распаковал её чемодан, повесил несколько вещей в шкаф, а остальное разложил в половину ящиков комода.

Временное соглашение, пока они не получат больше информации о том, что случилось с Элейн. Практичный выбор, поскольку, как заметил Ковальски, Двор был ближе к участку на Чеснат Стрит, чем квартира Монти, и это было безопасное убежище для его маленькой девочки, потому что кому придёт в голову искать её здесь?

Монти поднял сложенную пижаму Лиззи и нащупал что-то размером с небольшую книжку. Развернув пижаму, он уставился на розовый дневник, усыпанный золотыми звёздочками. На нём была задвижка и крошечная замочная скважина. Он попробовал защёлку, убедившись, что дневник заперт. Быстрый осмотр чемодана не дал ключа.

Он провёл большим пальцем по звёздам. Дневник? О чём может писать семилетний ребёнок? Школа? Друзья? Пожалуйста, боги, никаких признаний в любви к мальчику. Ещё нет.

Прежде чем он успел задуматься о содержимом, Лиззи закричала:

— Папа! Выключи воду!

Монти сунул дневник в ящик вместе с нижним бельём Лиззи и поспешил выключить воду.

ГЛАВА 17

День Воды, Майус 12

В семь утра Дуглас Бёрк одарил телефон своей типичной свирепо-дружелюбной улыбкой и дождался третьего гудка, прежде чем снял трубку.

— Участок Чеснат Стрит, говорит капитан Бёрк.

— Капитан, — спокойно произнёс Владимир Сангвинатти. — У вас есть минутка поговорить?

— Конечно.

Он был разочарован, но не удивлён, что Сангвинатти обратился к нему до того, как полиция Толанда позвонила с расспросами о пропавшем ребёнке.

Было несколько причин, по которым Элейн Борден отправила своего ребёнка в Лейксайд, позволив девочке проехать несколько сотен миль в одиночку. Согласно устному отчёту, который он получил от офицера Ковальски, Лиззи сказала, что у её матери болел живот. Острое расстройство кишечника могло быть причиной того, что Элейн выглядела страдающей или испытывала боль. Это также могло объяснить её решение отправить ребёнка к Монти, пока она искала медицинскую помощь, особенно если она испытывала сильную боль и не могла ясно мыслить. Или, учитывая то, что было найдено в плюшевом медведе, возможно, она ясно соображала и понимала, что не может доверять никому, кроме Монти, когда дело касается Лиззи.

Или она могла посадить ребёнка в поезд без оглядки, чтобы спокойно уехать со своим новым, известным в обществе любовником.

Он не думал, что Элейн настолько холодна или бессердечна, когда дело касалось Лиззи, или что его предположения верны, но это были аргументы, которые он мог бы привести, если бы кто-нибудь спросил, почему он не позвонил в полицию Толанда после того, как Лиззи приехала в Лейксайд.

Монти уже звонил кому-нибудь из семьи Элейн? Вряд ли, но он решил проверить.

— Ваши сородичи слышали что-нибудь о том, что вчера на вокзале была ранена или заболела женщина? — спросил Бёрк.

Волки говорили о засохшей крови на медведе Лиззи, но правда была в том, что клочок шерсти, который был испачкан кровью, был настолько мал, что кровь могла быть от свежего пореза на чьей-то руке, когда люди садились в поезд. Человек не обратил бы на это внимания. Люди не обратили на это внимания. Если бы это было не так, кондуктор или кто-то в поезде расспросил бы ребёнка об окровавленном медведе и отсутствии взрослого.

Повисло некое колебание. Потом Влад сказал:

— Ставрос считает частью своей работы для Двора Толанда прочтение человеческих газет и прослушивание новостей. Вчера вечером поступило сообщение о том, что на вокзале Толанда зарезали женщину. Погибла на месте. Полиция ведёт расследование. Имя скрывается до тех пор, пока не будут уведомлены ближайшие родственники. Когда я разговаривал с ним, он ещё не слушал утренние новости, поэтому я не знаю, назвали ли имя женщины.

— Итак, полиция расследует подозрительную смерть.

Лиззи ехала ранним поездом на запад. Ближайших родственников известили бы задолго до выхода вечерних новостей. Если мёртвая женщина и Элейн — одно и то же лицо, значит, кто-то знал, что Элейн мертва… и не позвонил отцу её ребёнка.

Даже не заметили, что Лиззи пропала?

Ещё одно, более продолжительное колебание, прежде чем Влад сказал:

— Железнодорожные станции — хорошее место для охоты.

Бёрк выпрямился.

— Вы хотите сказать, что один из Сангвинатти убил Элейн Борден?

— Нет. Я говорю, что Сангвинатти часто бывают на вокзалах, особенно в больших городах, таких как Толанд, потому что очень много поездов приходит и уходит, и обычно там много добычи. Но станции также дают возможность изучать людей. Сангвинатти не только охотятся, но и наблюдают. Они не были в той части станции Толанда, когда это произошло, поэтому они не видели нападения, и они не видели, как Лиззи садилась в поезд. Как только прибыла полиция, им стало любопытно, что происходит, и они прислушались.

Отлично. Были ли Сангвинатти обычно в толпе вокруг места преступления, привлечённые суматохой и скоплением людей, которые могли бы стать лёгкой добычей? Есть о чём подумать. Позже.

— Что они слышали?

— В туалете, где нашли женщину, на двери висела табличка «Не работает». Обслуживающий персонал станции настаивал, что табличка была на двери мужского туалета, а не женского. Было неясно, то ли женщина передвинула табличку, пытаясь спрятаться, то ли нападавший передвинул её, чтобы отсрочить её нахождение. Женщина носила маленький золотой ключик на длинной тонкой цепочке, спрятанный под рубашкой. Предполагалось, что ключ открывает замок шкатулки с драгоценностями, но чемодан женщины на вокзале не открывали, так что Сангвинатти не могли сказать, нашли ли шкатулку.

Бёрк делал пометки.

— Что-нибудь ещё?

— У женщины было два билета на пригородный поезд, идущий в Хабб НЭ. Её нашли незадолго до того, как поезд отошёл от станции, поэтому полиция искала её спутника среди пассажиров, садившихся в него, но не нашла никого, кто знал бы эту женщину.

Бёрк на мгновение задумался. Неужели Элейн купила второй комплект билетов, чтобы найти себе другой путь к спасению? Или один комплект был отвлекающим манёвром? Если у Лиззи были оба билета на Лейксайд, это могло объяснить, почему никто не усомнился в отсутствии взрослого. Мама была в туалете. Вот её билет.

Мама была в туалете. Только не в туалете поезда.

— Спасибо за информацию, — начал Бёрк.

— Капитан? — голос Влада, который до этого момента был разговорным, внезапно похолодел. — Кто-нибудь звонил вам или лейтенанту Монтгомери, чтобы спросить о ребёнке?

Бёрк почувствовал, как сердце тяжело забилось в груди.

— Нет, — сказал он, проглотив кислый привкус, в котором узнал страх. — Никто не звонил, чтобы узнать про ребёнка.

— Так мы и думали.

Влад повесил трубку.

«Боги небесные и боги земные», — подумал он, заметив, как дрожит его рука, когда он возвращал трубку на рычаг. Одно дело — осуждать такое пренебрежение к благополучию ребёнка. И совсем другое — удивляться, как Сангвинатти отнеслись к такому пренебрежению.

Учитывая, как терра индигене отреагировали на смерть младенцев кассандра сангуэ, он усомнился, что Иные позволят людям принимать все решения, касающиеся маленькой девочки Монтгомери.

Бёрк обмяк в кресле, но тут же выпрямился, когда Луис Греш постучал в дверь. Помахав командиру сапёрного отделения, он сказал:

— Проходи и закрой дверь, — он внимательно посмотрел на Луиса и добавил: — Ты сегодня не на дежурстве?

— Предполагалось, что буду, но Монти нет, и я подумал, что вам не помешает лишняя рука, — Луис пожал плечами. — Вы что-нибудь слышали от полиции Толанда?

— От полиции пока ничего не поступало, но я слышал от Сангвинатти. Вчера вечером я позвонил Владу и попросил его навести кое-какие справки у родственников в Толанде, — Бёрк тяжело вздохнул. — Вчера утром на вокзале на женщину напали и убили. Полагаю, это была Элейн Борден.

— Боги, — выдохнул Луис. — А Монти знает?

— Пока нет, — Бёрк откинулся на спинку стула и сложил руки на подтянутом животе. — У тебя есть дети.

— Мальчик и девочка. Оба подростки, да помогут мне боги.

— От Толанда до Лейксайда семь часов езды. Нападение произошло рано утром. Вызывают полицию, начинают работать следователи на месте преступления, кто-то связывается с ближайшими родственниками. Если бы вам сообщили о смерти члена семьи, матери-одиночки, что бы вы сказали после того, как преодолели первоначальный шок?

— Где ребёнок? — Луис потёр подбородок. — Предполагая, что девочка не осталась со мной или её местонахождение уже известно.

— Вот именно. Женщина погибла при подозрительных обстоятельствах. Её ребёнок пропал, и родственники и полиция знают об этом задолго до того, как поезд прибывает на станцию Лейксайд. И всё же никто не позвонил лейтенанту Монтгомери, чтобы спросить, не села ли Лиззи на поезд до Лейксайда. Никто не позвонил, чтобы узнать, с отцом ли она, в безопасности ли. Прошло двадцать четыре часа, и никто не позвонил, чтобы найти ребёнка.

Луис опустился в кресло для посетителей.

— Монти выключил свой мобильный телефон, и его нет в собственной квартире. Кто-то мог попытаться найти его.

— Он полицейский, — тихо сказал Бёрк. — Если вы позвоните в участок и скажете кому-нибудь, что с его дочерью что-то случилось и его нужно найти, можете быть абсолютно уверены, что мы найдём его, независимо от того, включён его телефон или нет.

— Совершенно верно, — Луис вздохнул. — Но если они не искали девочку, то что же они искали?

Шкатулку драгоценностей с маленьким золотым ключом? Целое состояние в драгоценностях, которые кто-то спрятал в набивку медведя?

— Сегодня утром я ответил на пару звонков по офисному телефону Монти, — сказал Луис. — Мужской голос. Он не оставил своего имени. Не оставил номера. Сказал, что ему нужно сделать доставку, и хотел убедиться, что Монти будет дома сегодня. Когда я спросил, как называется магазин, доставляющий товар, он повесил трубку. Когда он позвонил во второй раз, он, должно быть, узнал мой голос так же быстро, как я узнала его, потому что он повесил трубку, раньше чем начал свою болтовню. Офицер Ковальски здесь, поэтому я попросил его позвонить Монти. Это мог быть кто-то из родственников мисс Борден.

«А может быть, это был тот человек, которому нужно найти мешочек с драгоценностями», — подумал Бёрк.

Раздалось два стука в дверь, прежде чем она приоткрылась, и Ковальски заглянул в кабинет.

— Простите за вторжение, капитан, но капитан Феликс Скаффолдон из полиции Толанда вызывает лейтенанта Монтгомери. Он говорит, что он из Отдела по расследованию преступлений. Он на второй линии.

— А вот это должно быть интересно.

Бёрк указал Ковальски пальцем, дав понять, что офицер должен войти. Затем он снял трубку.

— Капитан Дуглас Бёрк.

Пауза, а затем слишком сердечный голос произнёс:

— Полагаю, ваш человек на телефоне ещё не достаточно выпил кофе. Я попросил Криспина Джеймса Монтгомери.

— Лейтенант Монтгомери взял отпуск на пару дней. Я его начальник. Чем я могу вам помочь?

— Мне очень важно поговорить с ним. Не могли бы вы дать мне его домашний и мобильный телефоны?

— Поговорить с ним о чём?

— Это конфиденциально.

— Тогда дайте мне ваш номер, и я передам ему сообщение, когда он позвонит.

— Вы сказали он в отпуске.

— Да. Но он прилежный офицер, поэтому позвонит, чтобы отметиться.

Зажав трубку между плечом и ухом, Бёрк вырвал из блокнота листок бумаги и написал: «Позвони Питу. Опека. СРОЧНО». Он протянул листок Ковальски, тот взглянул на него и поспешно покинул кабинет.

Бёрк чувствовал враждебность, исходящую из телефонной линии.

— Послушайте, — сказал Скаффолдон. — Мне нужно проверить местонахождение Монтгомери за последние сорок восемь часов.

Бёрк выдержал небольшую паузу.

— Зачем?

— Проклятье, Бёрк!

Скаффолдон тяжело задышал, но вскоре продолжил говорить с большим контролем:

— Он, заинтересованное лицо в подозрительной смерти Элейн Борден.

— Этого не может быть. Лейтенант Монтгомери не пробыл вне рабочей смены достаточное количество часов, чтобы совершить поездку в Толанд и обратно.

— Вы сказали, что он в отпуске. — Скаффолдон зацепился за эти слова.

— Который начался после того, как его смена закончилась вчера вечером, — Бёрку надоело ходить вокруг да около. — Он торопился, потому что его дочь приехала с неожиданным визитом.

— Она… Она там? Как?

Удивление в его голосе не было искренним. Скаффолдон или тот с кем он разговаривал вчера, подозревал, что Лиззи в Лейксайде.

— У неё был билет, и она села на поезд, — сказал Бёрк.

— Нет, — отрицание Скаффолдона граничило с яростью. — Селия Борден, мать Элейн, сообщила мне, что Монтгомери угрожал, и Элейн боялась, что он попытается силой забрать её дочь. Если девочка там, значит, её похитил Монтгомери, а Элейн убили, когда она попыталась его остановить.

— Монтгомери не мог поехать, — настаивал Бёрк. — На вашем месте я бы обратил внимание на человека, который переехал жить к Элейн вскоре после отъезда лейтенанта Монтгомери. Он — сомнительный тип, живущий под вымышленным именем.

— Какое имя? — настороженно спросил Скаффолдон.

— Николас Скретч.

Тишина.

— Вы знаете, кто такой Николас Скретч?

Бёрк услышал в голосе Скаффолдона не только враждебность, но и страх.

— Нет. В том-то и дело. На вашем месте я бы выяснил, какое у него алиби на время убийства.

— Вы ставите под сомнение…

Дожидаясь, пока Скаффолдон придёт в себя, Бёрк посмотрел на дверь и жестом пригласил Ковальски и Пита Денби в свой кабинет, приложив палец к губам, показывая, что хочет, чтобы была тишина.

— У вас нет никаких доказательств, абсолютно никаких, что Николас Скретч был связан с Элейн Борден, не говоря уже о том, чтобы жил с ней, — прорычал Скаффолдон. — Вы пытаетесь запятнать репутацию человека, связывая его имя с расследованием убийства.

— Разве вы не делаете то же самое, пытаясь втянуть в это дело лейтенанта Монтгомери? Мой человек находится в семи часах езды на поезде от места преступления. Ваш человек находится в том же городе. Я знаю, с кем буду разговаривать.

Тишина.

— Миссис Борден взяла на себя опеку над ребёнком, — сказал Скаффолдон. — Мы организуем полицейский эскорт, чтобы доставить девочку в Толанд. Если она была с матерью на вокзале, ей придётся сделать заявление.

«Если первый гамбит не сработает, попробуй другой», — подумал Бёрк.

— И снова вы получили неточную информацию. Лейтенант Монтгомери опекает свою дочь. Она останется здесь. Позже мы примем официальное заявление Лиззи, и я пришлю вам копию стенограммы. Хорошо…

— Подождите! А как же медведь?

Бёрк одарил троих мужчин, слушавших каждое его слово, свирепой дружелюбной улыбкой.

— Медведь?

— Миссис Борден упомянула плюшевого медведя. Любимая игрушка девочки. Она брала его везде. Игрушка с ней?

— Большая часть её, — любезно ответил Бёрк. — Маленькие девочки могут быть беспечными, а у Волков острые зубы.

Скаффолдон втянул в себя воздух.

— Он был уничтожен?

— Он потерял переднюю и заднюю лапы, но в остальном цел.

Вновь колебание.

— А где он сейчас?

— Я спрятал его от греха подальше здесь, в участке, и собирался починить в качестве сюрприза для Лиззи. Но я могу упаковать кусочки и отправить их вам, если вы считаете, что это поможет вашему расследованию.

— Нет, — резко ответил Скаффолдон. Затем его голос перешёл на что-то, что можно было принять за вежливость. — В этом нет необходимости.

— Если передумаете, просто дайте мне знать.

— Только у Монтгомери есть мотив убить Элейн Борден. Если вы попытаетесь защитить офицера, у которого уже есть серьёзное пятно в послужном списке, вы наступите на кое-какие важные пальцы, Бёрк. Такое не будет забыто.

— Вы когда-нибудь бывали на службе в диких землях, Скаффолдон?

— Это наказание, — отрезал Скаффолдон. — Ни один здравомыслящий полицейский не пойдёт на это добровольно. Так что нет, я никогда не совершал такого рода турне.

— А я вот был. Дважды. Многому научился на собственном опыте. Вот почему меня не пугают правительственные чиновники или бизнесмены с глубокими карманами… или мотивационные ораторы, утверждающие, что они происходят из богатой семьи, которая удобно живёт на другом континенте. Я видел кое-что из того, что там, в живёт во мраке. И на вот эти пальцы я не хочу наступать.

— Я думаю, Монтгомери там хорошо вписывается.

— Да, так и есть — Бёрк повесил трубку.

Он потёр руками лицо, а затем откинулся на спинку стула.

— Думаю, мне лучше оформить документы на опеку, прежде чем кто-нибудь попросит показать копию, — сказал Пит.

— Я знаю судью, который задолжал мне услугу.

К его чести, Пит не сказал: «Конечно, знаешь». По крайней мере, вслух.

— Проблемы? — спросил Луис.

— О, да, — ответил Бёрк. — Больше, чем несколько… включая капитана Отдела по расследованию преступлений, который, скорее всего, принадлежит к движению «Намида только для людей». Он явно не хочет, чтобы Скретч каким-либо образом был связан с Элейн Борден.

— Неудивительно, что он принадлежит к НТЛ, — сказал Пит. — Ты должен понять, что некоторым копам понравится эта мелодия.

— Недальновидные, — Бёрк посмотрел на Ковальски. — Что-нибудь можете рассказать о лейтенанте?

— Вчера вечером я зашёл к нему домой, собрал сумку и принёс её в Двор. Также принёс ему мой спальный мешок. В этих квартирах только одна односпальная кровать. Решил, что растянуться на полу будет удобнее, чем спать в кресле.

Он внимательно посмотрел на молодого человека.

— Что ещё?

Ковальски колебался.

— Вы слышали, что Иные хотят купить пару многоквартирных домов напротив Двора?

Бёрк наклонил голову в сторону Пита.

— Я слышал об этом.

— Вы знаете что-нибудь, что мне следует знать об этих зданиях? — спросил Пит. — Я адвокат Двора, когда они имеют дело с человеческими вещами, такими как покупка здания.

Ковальски посмотрел на Пита.

— Саймон Вулфгард спросил меня, согласны ли мы с Рути жить в одном из них.

— Насколько я понимаю, вам действительно нужно найти другое жильё, — мягко сказал Бёрк.

— Да, сэр. Но предложение доли в садах заставляет меня задуматься.

— Вулфгард позвонил Еве вчера вечером и сказал, что доля в садах будет частью её зарплаты, — сказал Пит. — И он повесил трубку, прежде чем она успела спросить, что это значит.

— Я знаю, что они привозят говядину и яйца с ферм, контролируемых терра индигене, — сказал Ковальски. — Но, похоже, что жители Двора выращивают фрукты и овощи, которые им нужны. И в этом году человеческие работники получают право выбора, чтобы иметь долю урожая, если они помогают с работой.

— Это может означать, что вы будете находиться в большей части Двора и общаться с жителями, которые мало общаются с людьми, если вообще общаются, — сказал Бёрк. — А как вы с Рут к этому относитесь?

— Взволнованы. Немного напуганы. Саймон Вулфгард сказал, что терра индигене не пытались заключить подобную сделку с нашим видом, но он указал, что Иные работают совместно с Интуитами и людьми из Простой Жизни. Мы готовы попробовать.

— Хорошо. Пит?

— Женщина, которая владеет двухэтажным зданием, хочет его продать, — сказал Пит. — Проведя небольшое исследование, чтобы получить представление о запрашиваемой цене других домов в этом районе, я сделал ей предложение вчера вечером. Я перебил её цену. Не сильно, но достаточно, чтобы подсластить сделку. Она согласилась, поэтому сегодня утром я иду в Двор, чтобы объяснить, какие документы нужно подготовить, чтобы Деловая Ассоциация приобрела дом в человеческой части города, — он повернулся к Ковальски. — Я не хочу показаться слишком любопытным по поводу Двора, но мне хотелось бы узнать больше об этой доле в садах, особенно потому, что я не уверен, что работа на терра индигене даст мне или Еве право получить семейную продовольственную книжку.

— Рути сможет узнать больше, — сказал Ковальски. — Все девушки собираются сегодня утром на прогулку на природу или что-то в этом роде.

Бёрк отодвинулся от стола.

— Похоже, у некоторых из нас сегодня утром есть дела с Иными, — он посмотрел на них. — Что-то ещё?

— Только не от меня, — Луис встал. — Я останусь в участке и буду отвечать на звонки Монти, пока вы не скажете иначе.

— Есть ещё кое-что, но я подожду снаружи, — сказал Пит, бросив взгляд на Ковальски, прежде чем вышел вместе с Луисом.

Бёрк внимательно посмотрел на молодого офицера. Эти последние несколько месяцев работы с Иными закалили Карла Ковальски так, как большинство копов не испытало бы. В некотором смысле работа в этом Дворе была похожа на дежурство в диких землях, за исключением того, что здесь было больше шансов выйти из схватки живым.

Бёрк хотел, чтобы у его людей было больше именно такой выдержки.

— Что у тебя на уме? — спросил он.

— Капитан Скаффолдон спрашивал о медведе, но ничего не сказал о драгоценностях?

— Нет, не говорил.

Ковальски был одним из немногих в Лейксайде, кто знал о драгоценностях в медведе Бу. Но слухи всё равно просочатся. С состоянием, находящимся внутри этого медведя, и смертью бывшей любовницы полицейского офицера, добавленной к этой смеси, пойдут слухи.

— Вы думаете, он знает? — спросил Ковальски.

— Он знает. Его не интересовал медведь… или ребёнок. Элейн Борден попала в какую-то передрягу, и я готов поспорить на годовую зарплату, что это связано с Николасом Скретчем и движением HТЛ.

— Она мертва?

— Да.

Ковальски кивнул.

— Я надеялся, что ошибся, но решил… Лейтенант Монтгомери попросил меня проверить его сообщения, когда я приду к нему домой. От мамы Лиззи ничего не было. Можно подумать, если бы она могла, то позвонила бы, чтобы убедиться, что Лиззи благополучно добралась до Лейксайда.

— Теперь, когда женщина мертва, ребёнок находится в центре всего этого замеса. Пока у нас нет лучшего представления о том, что происходит, мы все должны оставаться начеку. Ты едешь в Двор?

— Да, сэр.

— Тогда скажите лейтенанту Монтгомери, чтобы он не включал свой мобильный. Я не хочу, чтобы он услышал об Элейн от кого-то, кроме меня. Скажи ему, что мы должны получить официальное заявление от Лиззи, и мне нужно поговорить с ним заранее, поэтому он должен подождать в Дворе, пока я не приеду. И выясни, сможет ли Владимир Сангвинатти поговорить со мной.

— Да, сэр.

Когда Ковальски вышел, Пит вернулся.

— Ты думаешь, что полицейский Толанда каким-то образом скомпрометирован? — спросил Пит.

— Николас Скретч связан с движением «Намида только для людей». Очерните репутацию одного, и вы повредите обоим. Если Скаффолдон действительно принадлежит к НТЛ, я думаю, он сделает всё возможное, чтобы имя Скретча не было связано с Элейн Борден.

— «Намида только для людей» — соблазнительная идея. Иметь всё, что вам нужно, а также не бояться того, что есть, потому что его больше нет.

Бёрк фыркнул.

— Ты жил в маленьком городке на Среднем Западе. Со сколькими терра индигене ты общался?

— Ты всё ещё знаешь, что они там.

— Ты же знаешь, что есть люди-грабители, насильники и убийцы. Но ты всё равно выходишь из дома и идёшь на работу. Ева идёт по делам. Дети в школу. Некоторые люди, которых ты видишь в зале суда, гораздо опаснее для твоей семьи, чем Ястреб, парящий над головой в поисках обеда, или Ворона, сидящая на дереве и любопытствующая о чём-то, что она заметила в твоём дворе.

Пит криво улыбнулся ему.

— И всё же это соблазнительная идея.

— «Намида только для людей», — мрачно сказал Бёрк. — Единственные люди в городе, в регионе, на континенте? В мире?

— Это не то, что означает «Намида только для людей».

Бёрк обошёл стол и жестом показал Питу, чтобы тот вышел из кабинета первым.

Но Пит остановился в дверях и внимательно посмотрел на него.

— Это не то, что это означает.

— Я думаю, что смысл зависит от того, человек ты или терра индигене.

ГЛАВА 18

День Воды, Майус 12

Монти резко сел, его сердце бешено колотилось, пока он пытался стряхнуть с себя сон, который так напугал его.

Услышав, как смывается вода в унитазе и в раковине течёт вода, он провёл руками по голове и попытался успокоить дыхание.

Безопасно. Его маленькая девочка была в безопасности. Но Элейн…

Ему снилось, что Медведь Бу превратился в Гризли терра индигене, который хотел заполучить мешок с драгоценностями по какой-то странной логике сна, и Элейн не хотела его отдавать. Они боролись, она получила удар в живот, а Гризли схватил мешок и проглотил его, превратившись обратно в Медведя Бу, прежде чем Лиззи вышла из кабинки и увидела его таким, каким он был на самом деле, убийцей, скрывающимся под маской того, кому она доверяла.

Или кто-то, кому она доверяла?

«Боги», — подумал Монти, вставая и глядя на свой мобильный телефон. «Надо было позвонить матери Элейн или её брату Лео». Бёрк не хотел, чтобы он звонил, но, конечно, не помешало бы включить телефон и проверить сообщения.

Когда он потянулся к телефону, кто-то постучал в дверь квартиры. Тихо, но настойчиво.

Монти бросил взгляд в сторону кухни. В квартире не было оружейного сейфа, поэтому он положил пистолет на самую высокую полку в кухне. Теперь он казался таким далёким.

Но кто мог знать, что он здесь? И кто мог проникнуть в здание, не подняв тревогу наблюдающего терра индигене?

Он открыл дверь.

— Доброе утро, лейтенант, — сказал Ковальски.

Взгляд Карла подтвердил то, что он понял сам, пусть даже только во сне.

— Элейн мертва, не так ли? — спросил он.

Ковальски пребывал в нерешительности. Затем он кивнул.

— Мне очень жаль, лейтенант.

Монти почувствовал укол горя.

— Мне тоже. Отношения между нами были… напряжёнными… последние несколько месяцев, но до этого момента мы были семьёй. Она была матерью моего ребёнка.

— Я знаю, — Ковальски переступил с ноги на ногу. — Сегодня утром звонили из полиции Толанда. Капитан Бёрк скоро будет здесь. Он хочет, чтобы вы держали свой мобильный телефон выключенным, пока он не поговорит с вами.

Бёрк хотел, чтобы он оставался недоступным после звонка полиции Толанда, и Монти стало не по себе.

— Есть сообщения на автоответчике у меня дома?

— Нет, сэр.

Монти посмотрел в сторону ванной. Вода всё ещё бежала? Что там делала девочка?

— Ну, что ж. Мне лучше одеться. Позвони капитану и скажи, что ему незачем приходить в Двор. Мы с Лиззи можем встретить его в участке.

— Он сказал, что вы должны остаться здесь.

— Позвони ему.

— Да, сэр. Лейтенант? Если мы с Рути можем что-то сделать, вам стоит только попросить.

— Ты и так уже много сделал, но я буду иметь это в виду, — Монти заставил себя улыбнуться. — Спасибо.

Закрывая дверь, он услышал, как отключилась вода. Затем в гостиную вошла Лиззи, одетая в пижаму. Глядя на её босые ноги, он заметил, что ногти на ногах выкрашены в красный цвет, который предпочитала Элейн.

Странное дело, если убегаешь от чего-то или от кого-то. С другой стороны, Элейн не было дома в тот вечер, когда он позвонил, в тот вечер, когда она уехала на вокзал. Где они с Лиззи остановились? Неужели покраска ногтей это способ скоротать время и отвлечь маленькую девочку?

Они с Лиззи отправятся в участок на Чеснат Стрит и сделают официальное заявление. После этого он должен будет обдумать практические аспекты её присутствия здесь. У него была квартира с одной спальней, и его арендная плата была рассчитана на одного жильца. Учитывая цену на воду, его домовладелец явно поднимет арендную плату, так как Лиззи не будет гостьей, которая останется на несколько дней. Конечно, он мог бы выжать из своей зарплаты достаточно, чтобы заплатить дополнительную арендную плату, тем более что теперь у него были деньги, которые он посылал Элейн за алименты. Конечно, он мог бы отдать своей маленькой девочке спальню и спать на диване, но это было временное размещение, так же как и пребывание в этой квартире было временным размещением.

— Папа?

Как долго он смотрел на неё, погрязнув в своих мыслях?

Монти поцеловал её в лоб.

— Доброе утро, Лиззи, девочка. Ты хорошо спала?

Она кивнула, но посмотрела в сторону кровати, где должен был лежать Медвежонок Бу.

— Ты голодна? — спросил Монти, желая ещё немного избежать её вопросов. Он хотел ещё немного не рассказывать ей об Элейн. — Давай посмотрим, что оставили нам офицер Карл и мисс Рут.

В холодильнике были яйца, хлеб, молоко, масло и маленькая баночка виноградного желе. Коробка с хлопьями в буфете была не из тех, что могут соблазнить ребёнка. Даже не соблазнила бы его. Поэтому он пожарил четыре яйца и поджарил хлеб. А поскольку кофе он не нашёл, они оба выпили по стакану молока.

Зачем готовить кофе здесь, когда можно спуститься вниз за напитком Тесс? Будет ли она открыта в этот час?

— Ты можешь посмотреть телевизор или почитать книгу, пока я принимаю душ? — спросил он, быстро моя посуду.

— Хорошо. Мы пойдём работать?

Он посмотрел в её большие тёмные глаза и почувствовал, как его сердце дрогнуло. Он был уверен, что ещё ни один мужчина никогда не любил ребёнка больше, чем он любил свою дочь. И конечно, ни один ребёнок не должен столкнуться с тем, с чем столкнётся сегодня Лиззи.

— Да. Мы сядем с капитаном Бёрком, и ты расскажешь ему всё, что помнишь о поездке на вокзал и поездке на поезде в Лейксайд.

— Значит, мы можем взять Медведя Бу?

Монти вытер руки и повесил полотенце.

— Нет, милая. Медвежонок Бу должен остаться в участке, чтобы помочь полиции.

И учитывая драгоценности, спрятанные внутри медведя, и кровь на медведе, было маловероятно, что Медвежонок Бу когда-нибудь вернётся.

Он будет избегать в разговорах с ней эту часть правды как можно дольше.

— Если у нас нет Медведя Бу, чтобы защитить нас, может ли Волчья полиция пойти с нами? У Натана большие зубы. Даже больше, чем у Медведя Бу.

Ах, чёрт.

— Милая…

— Пожалуйста, папа.

— Я спрошу, — сказал он и удалился в ванную, прежде чем Лиззи успела подумать о чём-то ещё, что ей нужно, чтобы дать показания.

ГЛАВА 19

День Воды, Майус 12

«Не кусай посланника. Если ты укусишь его, он не будет работать на тебя. Не кусай посланника».

Сидя в конференц-зале Деловой Ассоциации с Владом, Генри и Тесс, Саймон сосредоточил своё внимание на Пите Денби и мучительном списке бумаг, которые нужно было заполнить или подписать, или ещё что-то в этом роде, чтобы купить здание.

Почему они не могли просто дать женщине мешок денег, а потом пописать на здание, чтобы все знали, что это их дом?

Это была одна из причин, по которой некоторые терра индигене получили образование, ориентированное на человека, которое превосходило то, что кто-либо хотел знать об умном мясе. Но даже такого образования было недостаточно, чтобы выдержать такой раздражающий процесс.

— Поиск по названию. Проверка дома, — сказал Пит. — Это надо сделать. Так как вы платите наличными, мы могли бы протолкнуть бумаги и завершить сделку к концу месяца.

— Мы могли бы сами осмотреть дом, — сказал Саймон. — Хорошенько понюхать.

— Вам ещё нужны документы. И с юридической точки зрения хорошего нюха просто недостаточно.

Саймон вздохнул. Он предпочёл бы быть с Мег, делать то, что она делает.

— Вы получите нужные нам бумаги, — сказал Генри Питу. — Тогда мы отдадим человеку деньги и потребуем дом.

— Насчёт этого, — Пит почувствовал, что нервничает. — Когда вы говорите, что заплатите наличными…

— Мы набьём мешок нужной суммой денег, — сказал Влад.

— Вы не будете давать миссис Тремейн мешок денег, — сказал Пит с резкостью в голосе, которая заставила Саймона зарычать… и разозлила Тесс настолько, что её каштановые волосы приобрели широкие рыжие пряди и начали завиваться.

Пит поднял обе руки в успокаивающем жесте. Не так покорно, как обнажить горло, но достаточно, чтобы Саймон не чувствовал необходимости навязывать свою роль лидера Двора.

— Мы сделаем это по-человечески и дадим женщине денег за её дом, — пророкотал Генри.

— Да, — быстро ответил Пит. — Я не имел в виду, что вы не купите или не должны покупать дом по-человечески. Но… — он внимательно посмотрел на всех четверых. — Эти деньги обеспечат миссис Тремейн едой и кровом на всю оставшуюся жизнь. Это большие деньги. Отдав их ей в мешке, вы сделаете её уязвимой для воров. Они могут причинить ей боль, даже убить, если она попытается сопротивляться. Это не самый лучший способ купить дом, даже если вы платите наличными.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Влад.

— Я видел на Рыночной Площади какой-то банк. Это законный банк?

— Да, — сказал Саймон.

Затем он остановился в нерешительности. Никто никогда раньше не задавал этого вопроса, но банк есть банк. Не так ли?

— У Деловой Ассоциации также есть счета в человеческом банке, расположенном на площади Птичьего Парка.

— Это хорошо, — облегченно вздохнув, Пит сделал пометки. — Это региональный банк, так что отделение должно быть в Хабб НЭ, куда и направляется миссис Тремейн. Если она также использует этот банк, вы можете деньги со своего счёта перевести на её счет. Безопасно и легко. Или мы получим кассовый чек. Это было бы еще лучше, — он оторвался от своих записей. — У вас достаточно денег на этих счетах, чтобы покрыть расходы на покупку дома? Цена покупки и гонорары?

<Гонорары?> — спросил Генри, глядя на других терра индигене.

— У нас должно быть достаточно, — сказал Влад. — Но мы внесём депозит на следующей неделе, чтобы позаботиться обо всём неожиданном. А как насчёт двух других зданий?

Пит нахмурился.

— Хозяин попытался удвоить цену, как только понял, что Двор заинтересовался зданиями. Я сказал ему, что вы не торопитесь приобретать недвижимость и готовы подождать, пока банк не выкупит права и не выставит здания на аукцион. Он просрочил платежи по ипотеке, — объяснил он, когда Иные уставились на него. — Он не живёт ни в том, ни в другом доме. Это арендная собственность, которая должна приносить доход, но у него нет арендаторов. Последние люди в зданиях собираются съезжать. И, честно говоря, как только станет известно, что вы владеете зданием между этими двумя, вряд ли у него появятся арендаторы. Я сделал ему предложение, которое соответствовало его запрашиваемой цене, и сказал, что вы готовы заплатить наличными. И я позаботился, чтобы представитель по недвижимости тоже услышал предложение.

<Он многое сделал за короткое время>, — сказал Генри.

<Мы бы и половины этого не знали>, — сказал Влад. <Пит Денби справедлив к людям, заключая эти сделки, но он также справедлив и к нам>.

Тесс ничего не сказала, но Саймон заметил, что её волосы теперь были волнистыми каштановыми, что означало, что она больше не сердится.

— Мы договорились, — сказал он. — Мы купим этот дом и заплатим человеку так, как вы предложили.

Пит сделал ещё одну пометку.

— Я займусь бумагами в День луны. О, ещё одно: миссис Тремейн переезжает в квартиру поменьше и оставляет изрядное количество своей мебели. Она сказала, что позвонит паре людей, у которых есть лотки на рынке, чтобы они увезли товар, но вы, возможно, захотите взглянуть, прежде чем она это сделает. Лично я думаю, что некоторые из них, хлам, но Ева считает, что некоторые вещи можно привести в порядок и они будут выглядеть довольно красиво. Можно спросить об этом, и, конечно, не помешало бы посмотреть.

— Хлам?

Саймон склонил голову набок. Вороны не вылетали на охоту за мусорными сокровищами с того дня, как какие-то люди отравили улицу и попытались убить Дженни Кроугард и её сестёр, а также многих других Ворон. Предупреждение Мег спасло Кроугард, но этот опыт испортил удовольствие Воронам от того, что они каждую неделю находили блестящие кусочки среди мусора, который люди оставляли на обочине. Может быть, это будет весело для Кроугарда? И они могли бы отказаться от всего, чего не хотели.

— Мы посмотрим, — сказал он.

Потом он подумал о том, как Пит и его семья упаковали свою машину и сбежали в Лейксайд после того, как Пит помог капитану Бёрку найти Распорядителя.

— У вас был дом, полный всякой всячины.

— Да. Ну, мы снимали дом.

— Но всё это принадлежало вам.

Он никогда не видел человеческий дом внутри, кроме как в телешоу, но у него сложилось впечатление, что настоящий дом похож на магазин Ворон «Блестяшки и Барахло» — наполненный всяким хламом, без которого люди, казалось, не могли жить.

Пит криво улыбнулся ему.

— Да, у нас были вещи. Но вещи можно заменить.

— А что с ними произошло?

Пит пожал плечами.

— Арендная плата была выплачена до конца этого месяца. После этого, я думаю, домовладелец вытащит всё и положит на хранение или, что более вероятно, оставит мебель и сдаст дом как меблированный, а всё остальное продаст, заявив, что не смог меня найти.

С точки зрения Саймона, территория имела значение, потому что территория это место для жизни, где есть много еды и хорошая вода, но стол есть стол, стул есть стул. Пока он функционировал, один ничем не отличался от другого. Но люди больше походили на Кроугард. Они собирали вещи.

— Запишите свой адрес, — сказал Саймон. — Я посмотрю, могут ли терра индигене в том районе что-нибудь сделать, чтобы вернуть ваши вещи.

Все — и человек, и Иные — удивлённо посмотрели на него.

— Ценю это, — наконец, сказал Пит.

Он вытащил связку ключей, вынул два и положил их на стол. Затем он записал адрес и город.

— Если вашим друзьям придётся выбирать, что перевозить, скажите им сначала о личных вещах, одежде, игрушках, фотографиях. Они для нас с Евой важнее, чем предмет мебели.

— Я скажу им, — сказал Саймон. — Ещё что-нибудь вам от нас нужно?

— Нет, — Пит положил бумаги в портфель и направился к двери. Потом он остановился и посмотрел на них. — Спасибо.

Когда Пит вышел, вошёл Натан Вулфгард.

— Волки Аддирондака хотят знать, могут ли они отправить нескольких своих из стаи в Лейксайд, в гости, — сказал Натан. — Они хотели бы, чтобы Волки, которые изучали, как взаимодействовать с людьми, ежедневно подвергались воздействию людей перед тем, как принять назначение в Двор.

— В Аддирондаке есть человеческие поселения, — сказал Генри.

— Да, но поселения небольшие и имеют торговые посты, где терра индигене ходят покупать человеческие товары. Я пошёл в одно из таких мест, и там были все основные предметы, которые нам нужны, когда мы находимся в человеческой форме, но это другой опыт, чем ходить в магазины, как те, что на нашей Рыночной Площади. Люди, которые живут в этих поселениях и работают на торговых постах, Интуиты, и они вежливы, но по факту они не разговаривают с терра индигене, не так, как люди здесь, — Натан пожал плечами. — У нас есть вещи, о которых Аддирондакские Волки только слышали.

— Такие, как наша собственная писклявая игрушка пророк по крови? — сухо спросила Тесс.

Натан поёжился.

«Моя!» Саймон проглотил эту мысль и сопровождающее её рычание, когда Генри заёрзал на стуле.

— У нас есть собственный инструктор-человек, который может показать терра индигене детали, которые люди узнают, когда они молоды, — сказал Генри. Он повернулся к Саймону. — Поэтому ты и нанял Рути, не так ли? Чтобы больше, чем Двор Лейксайда, можно было узнать, что искать в человеке, который мог бы быть другом, и как распознать поведение, указывающее на врага?

— Да, — согласился Саймон. — Мы должны распознавать оба вида людей.

Как только он сможет выбраться из этой шкуры, он хорошенько встряхнет свой мех и быстро побежит узнать, что делает Мег.

— Я поговорю с Волками Аддирондака. У нас есть место для нескольких гостей.

Всё уладилось, и они пошли по своим делам. Генри отправился в свою студию. Тесс пошла в «Лёгкий Перекус». Саймон и Влад спустились вниз, чтобы заполнить заказы на книги и открыть «Вопиющее Интересное Чтиво». Они повесили на дверь табличку «Только для жильцов», чтобы люди не заходили внутрь, но теперь всё больше жителей Двора отваживались войти, чтобы приобрести книгу и немного пообщаться с одним из людей из стаи Мег.

— Я скоро вернусь, — сказал Саймон.

— Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты побежишь от женщин, а не к ним, — крикнул ему вслед Влад, входя в кладовую.

Не обращая внимания на смех Влада, Саймон снял с себя одежду и положил её на стул возле задней двери «Вопиющего Интересного Чтива». Затем он вышел наружу, перевоплотился в Волка и побежал к Мег.

Пока он мог убежать от них, он не беспокоился о том, чтобы иметь дело с женской стаей.

ГЛАВА 20

День Воды, Майус 12

Женская стая — Мег, Мэри Ли, Рут и Тирел встретилась в Зелёном Комплексе, перед тем как вернуться на Рыночную Площадь. Это был эксперимент, чтобы выяснить, что может поглотить сознание кассандра сангуэ и что вызывает перегрузку. Поскольку Мэри Ли и Рут помогали ей писать заметки для «Руководства о кровавых пророках», а Тирел работала в медицинском кабинете и, возможно, должна была знать о причинных факторах, Мег попросила их присоединиться к ней на прогулке от её квартиры до Рыночной Площади.

Она ездила по этой дороге каждый рабочий день и часто гуляла с Саймоном и Сэмом. Таким образом, дорога была знакомой и всё же немного другой каждый раз, но она не помнила, чтобы её разум отключался всякий раз, когда что-то менялось. Так что же всё-таки довело кассандра сангуэ до паники… и саморазрушения?

Ей нужно было это выяснить, потому что теперь дело было не только в ней или тревоге Иных этого Двора. «Руководство» было не просто способом Саймона занять женскую стаю. Сейчас вопрос стоял в девушках, которые хотят жить и могут не выжить, потому что люди, которые хотят им помочь, не знают, как им помочь.

Так что она и её подруги будут ходить, а она будет смотреть, и, может быть, они найдут ответ на один вопрос, который поможет некоторым из девушек прожить немного дольше. Может быть, даже достаточно долго, чтобы она придумала следующий ответ.

— Мы доехали на автобусе до Зелёного Комплекса, — сказала Мэри Ли, когда женщины направились к Рыночной Площади. — Генри встретил нас на Рыночной Площади и сказал водителю, что отныне мы можем ездить на автобусе до твоей квартиры.

— По-моему, за рулём сидел Ястреб, — добавила Рут. — А может, это была Сова. Во всяком случае, как раз перед тем, как автобус остановился у Зелёного Комплекса, я увидела большой участок вскопанной земли, который, должно быть, был огородом. И за тем, что уже выкопано, были деревянные колья с верёвкой за тем, так что, похоже, Иные действительно планируют расширить его достаточно, чтобы у всех нас была доля.

— Надеюсь, мы все сможем принять участие, — сказала Мэри Ли. — Но даже если мистер Вулфгард делает это предложение только жильцам многоквартирных домов, овощи и фрукты, продаваемые в продуктовом магазине на Рыночной Площади, всегда очень свежие и стоят они дешевле, чем в человеческих продуктовых магазинах.

— А как насчёт мясной лавки? — спросила Тирел. — Несколько дней назад я зашла купить мяса, но магазин показался мне немного… странным.

Запинка.

— Просто не забудь уточнить, чего ты хочешь, — наконец, сказала Мэри Ли.

— Может быть, поэтому моя тётя сказала, что говядина на вкус немного странная, и поэтому Лоуренс побледнел, когда я сказала, что купила мясо на Рыночной Площади.

— Если оно и было с душком, то не говядины, которая не всегда доступна, — сказала Рут. — В продуктовом магазине тоже есть кое-что интересное. Ты можешь найти банку соуса для спагетти и коробку макарон, но никаких коробок с хлопьями. Многие вещи продаются в консервных банках, которые ты должна вернуть, но не так много продаётся в консервных банках.

— Консервы на вкус как металл, а терра индигене, как правило, едят свежие продукты по сезону, — сказала Мег.

Её щёки, язык и челюсть стало покалывать.

Она остановилась и изучила группу растений, которые ещё не цвели пару дней назад.

Остальные девушки тоже остановились.

— Как у тебя дела? — спросила Мэри Ли, глядя на Мег, пока Рут фотографировала растения.

— Хорошо, — ответила Мег.

Теперь, когда они перестали говорить о еде, покалывание исчезло. Стоит ли ей об этом говорить? Или её подруги будут чувствовать себя неловко, разговаривая с ней вообще, боясь, что они вызовут у неё необходимость порезаться?

— Что это за цветок? — спросила Рут, пока Мэри Ли ждала, держа ручку над маленькой записной книжкой.

— Дикий цветок? — предложила Мег. — Я не помню тренировочного образа, который бы ему соответствовал.

— Это вестник Лета, — произнёс женский голос позади них. — А какое ещё название ему нужно?

— Доброе утро, Весна, — сказала Мег, поворачиваясь лицом к Элементалу. — Привет, Туман.

— Ты сегодня не работаешь? — спросила Весна.

— Работаю. Мы все работаем. Но сначала мы решили прогуляться.

— Очень мудро. Позже пойдёт дождь. Не шторм. Мягкий дождь для всего цветущего. Лишь некоторым сейчас нужно немного выпить.

Весна улыбнулась им, а затем они с Туманом ускакали.

Тирел указала на то место, где только что были Элементал и пони.

— Там дорога мокрая. Только там.

— Это потому, что там стоял Туман, — сказала Мег.

Девушки уставились на неё.

— Значит имена пони отражают их истинную суть? — вымолвила Мэри Ли.

— Да.

— Вау.

Тирел не знала имён всех пони и не понимала их значения, но Рут и Мэри Ли, которые были свидетелями бури в Фебросе, выглядели немного испуганными.

— Это кое-что объясняет, — сказала Рут.

Мег почти ничего не помнила о шторме, который обрушился на Лейксайд после того, как она провалилась под лёд на ручье. Но она помнила, что застряла в больнице вместе с Саймоном и Шутником, потому что весь город попал в ловушку рекордного снегопада.

Она также помнила, как в какой-то момент проснулась и обнаружила Саймона в Волчьем обличье, прижавшегося к ней на больничной койке, чтобы согреть.

— Лучше поторопиться, — сказала она.

Вороны следовали за ними по дороге. Ястребы парили над головами или находили удобный наблюдательный насест. Над ними пролетели две Совы, которые уже должны были быть дома.

Маленький кролик перепрыгнул через дорогу, за ним следил Ястреб. Стал бы Ястреб только наблюдать, если бы девушки не проходили мимо его насеста?

Радуясь, что у неё нет нового образа убитого кролика, Мег посмотрела на цветы, траву и деревья. Позволит ли Саймон ей работать в саду? Если она наденет перчатки и будет тщательно защищать свою кожу, то сможет сажать и пропалывать, как другие девочки. Не так ли?

— Разве пони разговаривают друг с другом? — спросила Мэри Ли.

Мег отвернулась от цветов, которые привлекли её внимание, и улыбнулась. Все пони, кроме Тумана, стояли на перекрёстке, где главная дорога Двора пересекалась с дорогой, ведущей к Хлеву Пони. Даже Водоворот, самый новый пони, был там, хотя он всё ещё не совсем достиг формы «Я безобидный, пухлый пони».

Мег помахала им рукой.

— У нас сегодня морковь на угощение.

— Разве это важно? — спросила Рут, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не подслушали.

— Все приходят за угощением в День Луны, потому что это кусочки сахара, — сказала Мег. — Но не все придут за морковкой.

— Логично, — сказала Мэри Ли.

— И это тоже, — тихо сказала Рут.

Волк с тёмной шерстью, усеянной светлыми серыми волосками, мчался к ним. Большой, быстрый, смертоносный. И счастливый. Может быть, это означало, что встреча прошла хорошо? Скорее всего, Саймон был счастлив быть на свежем воздухе и мохнатым, даже если это было всего на несколько минут.

— Я не взяла верёвку, и я не собираюсь бегать и потеть перед началом работы, так что даже не думай играть в «согнать людей в стадо», — сказала Мег.

Он рассмеялся — точнее она могла сказать, что он смеётся, — и посмотрел на плетёную шляпу, которую Мэри Ли принесла ей, чтобы она не обгорела.

Мег положила руку на шляпу, что, казалось, его позабавило.

Волки могли превратить в игру почти всё… да что угодно, и игра в «хватай шляпу» могла продолжаться неделями, прежде чем им становилось достаточно скучно, чтобы искать что-то новое.

Добившись своего, Саймон повернулся и вприпрыжку побежал в сторону Рыночной Площади.

Он бы остался, если бы она шла одна.

— Ты могла бы позвать его обратно, идти впереди нас, — сказала Мэри Ли.

Мег покачала головой.

— Мы проводим эксперимент.

Но она пожалела, что не могла провести рукой по его меху, не позволила себе хотя бы такой момент связи. Просто сказать «я здесь».

* * *

Саймон натянул одежду, которую оставил в «Вопиющем Интересном Чтиве»: джинсы, парусиновые туфли и тёмно-зелёную рубашку поло. Не тот наряд, который он обычно носил во время работы в книжном магазине, но ему больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы произвести правильное впечатление на людей-покупателей. Кроме того, теперь, когда стало теплее, Ковальски, Дебани и МакДональд носили такую же одежду, когда не были на дежурстве. Для терра индигене, которые следили за людьми, смешаться с толпой на городской улице было так же важно, как незаметно передвигаться по дикой местности.

Мег выглядела прекрасно. Он уловил запах страха, когда догнал девушек, но он исходил не от неё. Кто-то другой в стае боялся Волка, потому что он был похож на Волка.

Он ухмыльнулся. Стайка девчонок. Женская стая производила впечатление «у нас есть зубы и сила». Но хихикать? Легче иметь дело со стайкой, пока он помнил, что стайка может превратиться в стаю чертовски быстро.

Добравшись до арки между «Вопиющим Интересным Чтивом» и «Лёгким Перекусом», он заметил, что решётчатая дверь всё ещё закрыта. Когда он попытался открыть её, то обнаружил, что она заперта.

<Тесс?>

<Грёбаные мартышки. Пусть засохнут их глаза. Пусть их сердца сожмутся в чёрную мякоть. Пусть они превратятся в гноящиеся выгребные ямы, заключённые в плачущий мешок из кожи>.

Саймон отошёл от решётчатой двери. Голос был похож на голос Тесс, но не той Тесс, которую он знал.

Чумной всадник.

Жнецы были редкой формой терра индигене, одиночки, которые могли убить взглядом, когда их истинная природа была раскрыта. Он пригласил Тесс жить в Двор Лейксайда, когда занял пост лидера. Он понимал, что она опасный хищник, но до недавнего времени не знал, кто она. И он никогда не чувствовал, что подвергал риску остальных терра индигене в Лейксайде, позволяя ей жить здесь, до сих пор.

<Тесс? Что случилось?>

<Уходи, Саймон. Просто… уходи. Я поговорю с тобой позже>.

Поспешив в кладовую, он нашёл скатерть, которой они иногда накрывали стол для дополнительной демонстрации. Он повесил её на решётчатую дверь. Он подозревал, что Тесс находится где-то в глубине магазина, вне поля зрения тех, кто заглядывает в витрины, но если это не так, то он не хотел, чтобы кто-то из своих был поражён, увидев её.

— Саймон? Есть кое-что, что ты должен знать до встречи с полицией, — Влад подошёл к нему и посмотрел на покрывало. — Что это?

— С Тесс что-то не так. Вот-вот лейтенант Монтгомери и Лиззи спустятся из квартиры. Думаю, Тесс заперла все двери в «Лёгкий Перекус», но подожди у нашей задней двери и убедись, что все входят в «Вопиющее Интересное Чтиво».

— Ты собираешься вызвать Генри?

Саймон кивнул. Не то, чтобы Гризли мог сделать что-то больше, чем Волк против Жнеца, но Генри был первым, кто узнал в Тесс форму терра индигене по тому, как она убила Асию Крейн во время нападения на Двор. И Генри поможет ему держать всех остальных подальше от кофейни.

Влад ушел на заднее крыльцо, а Саймон вызвал Генри, Блэра и Натана.

Первым показался лейтенант Монтгомери, за ним следовал Ковальски. Блэр и Натан прибыли через несколько минут.

— А где Лиззи? — резко спросил Саймон.

Монтгомери колебался.

— Мне нужно было поговорить с вами, и мистер Бэагард любезно пригласил её посмотреть на его садовые тотемы.

Девочка не проскользнула мимо Влада и не наткнулась на Тесс. Хорошо.

Монтгомери и Ковальски посмотрели на ткань, покрывавшую решётчатую дверь.

— Какие-то проблемы? — спросил Монтгомери.

— Тесс нужно немного отдохнуть, — ответил Саймон.

И как только будет безопасно приблизиться к ней, он узнает, что её так разозлило.

— Мне нужна услуга, — сказал Монтгомери, чувствуя себя неловко. — Лиззи должна сделать официальное заявление сегодня утром, и она хотела бы, чтобы Волчья полиция пошла с ней.

— Волчья полиция? — сказал Блэр.

Натан фыркнул.

— Я сомневаюсь, что она знает, что такое страж порядка.

— Зачем ей нужен Натан? — спросил Саймон.

— Лиззи верит, что Медведь Бу защищает её от плохих вещей, и теперь его нет рядом, когда ей приходится говорить о том, что случилось с её матерью. Вот почему она хочет, чтобы Натан поехал с нами. Она говорит, что у него большие зубы, даже больше, чем у Медведя Бу.

Они уставились на Монтгомери.

— У Медведя Бу нет зубов, поэтому у всех зубы больше.

— Я знаю, — Монти заколебался. — Мать Лиззи вчера утром зарезали на вокзале. Она мертва.

«Неужели я выглядел таким же усталым и растерянным в ту ночь, когда застрелили Дафну? В ту ночь, когда Сэм видел, как умирает его мать?» Саймон взглянул на Влада.