Личное счастье декана Дем Эрдхаргана

Глава 8 Тайна демонов

Поиск информации, касающейся ведьм, он не бросил. Дни летели один за другим, после занятий демон отправлялся в Дарманию, обследовал личные библиотеки графов. Заглядывал в храмы, с надеждой брал в руки старинные фолианты, но везде встречал одну и ту же картину — никто никогда не слышал о ведьмах и их магии.

На занятиях Саверлах молчаливо поглядывал на адептку Сари Шторм, давая ей понять своим взглядом, что пока его поиски безрезультатны.

Завершилось ещё одно полугодие, прошла пора защиты дипломов и сдача экзаменов. Его малышка первый учебный год закончила на «отлично». Как и многие адепты, на каникулы она уехала домой.

Наступила пора жарких дней дневного светила. Государство Дарман окутало знойное марево. Оно зависало жёлтой световой вуалью над раскаленными песками, образуя сплошной покров, закрывая видимость вокруг от взора смотрящего. Воздух днём превращался в раскалённую тягучую массу, становилось трудно дышать. В это время года демоны предпочитали находиться в своих домах, защищённых заклинанием от пекла.

Саверлах отсиживался в библиотеке дворца. Бросив взгляд на разложенную на столе карту государства демонов, он обвёл кружком замок графа Варзлаха, живущего в самой удалённой части северных окраин Дармании. Вздох разочарования вырвался из груди мужчины. Кончики пальцев заледенели от осознания, что это было финальное место исследуемой им территории. Обрушилась последняя надежда. Саверлах стал задыхаться от осознания, что мытарства прошедших месяцев были напрасны. Освобождая проход дыханию, демон рванул ворот рубашки, не обращая внимания на треск рвущейся ткани.

— Ваше Высочество, смотрю, вы всю территорию Дармании кружочками обвели?

Спокойный голос Рихта Ольмарха оказался спасительной соломинкой, за которую зацепился ненаследный принц, успевший погрузиться в бездну холодного омута. Тряхнув головой, отгоняя черноту перед глазами, Саверлах посмотрел на смотрителя библиотеки.

— Ты прав, не осталось точки на карте, где бы я ни побывал, — с разочарованием в голосе вымолвил он.

Рихт внимательно осмотрел карту Государства Дарман. Наклонился над ней, прищурившись, провёл рукой по южной гористой местности, омываемой водами синего моря. — Хм, — издал он, — я смотрю, для своих исследований вы взяли новейшую карту.

Выпрямившись, смотритель посмотрел на принца с любопытством в глазах.

— Я подумал, что в последних картах государства отображается более точная информация. Ведь она накапливается годами.

— И да, и нет, Ваше Высочество. Хотите, для сравнения принесу карту трёх тысячелетней давности? И вы сами убедитесь, в чём разница?

— Несите, — с безразличием в голосе ответил Саверлах.

Ольмарх вернулся довольно-таки быстро. Разложив на столе древний свиток, он наклонился над ним и с предвкушением указал за крохотный храм, расположенный между грядами южных гор.

— Что и следовало доказать. Ни всякий работник, перечерчивая карты, обратит внимание на серые стены здания, стоящие средь тёмных каменных глыб. Вот так и получилось, что в новых картах государства Дарман отсутствует Храм Трём Богам.

— Храм трём Богам?

Саверлах с замиранием дыхания и учащёнными ударами сердца навис над манускриптом, провёл пальцем по крошечному храму.

— Никогда не слышал о таком. В этом храме тоже производят обряд бракосочетания?

— К сожалению, нет. Вы можете сами прочитать, с какой целью он воздвигнут?

Смотритель нажал на крохотный домик, над его куполом тотчас вспыхнула белая плёнка, на которой высветились буквы: «Храм трём Богам мира Эйхарон воздвигнут для отречения демонов от своего рода».

Ненаследный принц тяжело сглотнул, нахмурившись, перевёл озадаченный взгляд на Рихта.

— И не смотрите на меня так. Я и сам, когда первый раз прочитал сию запись, был весьма удивлён. Не понимаю, зачем демонам отрекаться от своего рода?

Саверлах в задумчивости потёр подбородок, вновь посмотрел на древнюю карту.

— Тоже не понимаю, завтра отправлюсь туда и всё выясню.

Ночь для демона была длинной и угнетающей. В поиске кого-то он долго блуждал во сне, просыпался и вновь погружался в ночные томительные видения. Когда ему казалось, что цель достигнута, перед ним вставала преграда, и он до изнеможения преодолевал её. Расправив крылья, взлетал, чтобы перелететь горный хребет, за которым точно знал — находится тот, к кому он так стремится. Но крылья с каждым взмахом становились всё тяжелее и тяжелее, и едва коснувшись белых пушистых облаков, обессилив, падал вниз.

Резко вынырнув из сновидения, распахнув глаза, Саверлах слушал учащённые удары сердца. Пытаясь успокоить глубокое дыхание, смотрел усталым взглядом на лепнину потолка, недоумевал о странности ночного кошмара. Не замечая выступивших капелек пота на груди и лбу, вновь отдавался во власть грёз. Доверяясь тревоге внутреннего голоса, летел в кромешную мглу, крошил руками каменную глыбу. Сорвав до крови острые когти, обессилив, падал на холодные камни. Но внутренняя тревога не отступала, и он в который раз бросался вперёд. До изнеможения наносил тяжёлые удары кулаками по каменному монолиту, и тот от очередного увесистого соприкосновения его рук не устоял, раскололся на части.

Преодолев валуны, демон бросился к плачущей ведьмочке. С трепещущим счастьем заключил её в объятия. И не успел он закрыть глаза в блаженстве, как сразу услышал:

— Декан Дем Эрдхарган, а вы узнали, почему ведьмы замуж не выходят?

Саверлах резко разомкнул глаза, подхватив шёлковую простынь, вытер ею вспотевший лоб и тело и, отшвырнув мокрую ткань, поднялся с постели.

Стал ступать босыми ногами по прохладе мраморного пола, выложенного из необычного сочетания двух цветов, коричневого и медного. Камень с изящным, редчайшим, внутренним рисунком с проходящих по нему прожилин и разводов, коричнево-жёлтых и золотых оттенков.

Свои покои ненаследный принц обновил недавно, задав мастерам использовать цвета малахита и золота. Убранством остался доволен. Стены и гардеробную великолепно сочетали янтарём и малахитом с оттенком папоротника. Огромная кровать в его покоях в тёмно-зелёных тонах словно утопала в ковре с орнаментом увядших листьев.

Подойдя к окну, Саверлах оперся руками на подоконник и в который раз за жизнь залюбовался открывшимся видом.

Королевский дворец располагался на окраине столицы государства Дарман.

Бесконечный океан песков брал своё начало от высокой дворцовой каменной ограды и тянулся далеко за горизонт. Взгляд манила небесная голубизна, тонувшая в золотом мареве. Днём каждая песчинка безжизненных барханов отражала сияние дневного светила, слепя шафрановым блеском глаза. А царица-ночь влекла взглянуть на барханы, покрытые россыпью серебра, мерцающие от игры тусклых лучей ночного светила.

Самым фантастическим из жарких дней дневного светила был месяц оживших песков. Днём пески покрывала жёлтая световая вуаль, а вот ночью барханы оживали.

Раскалённые от дневного пекла песчинки в наступившей прохладе ночи начинали шевелиться, соединяться, повторяя образы живых существ, вылезших из укрытий поохотиться в воцарившейся тишине и свежести.

Проснувшись в одну из ночей, десятилетним мальчишкой стоя у окна, он, как заколдованный, наблюдал за диковинными зверюшками. Не устояв, решил рассмотреть поближе удивительных созданий. Если бы не стража, доложившая отцу, что видели принца перелезающим через дворцовую ограду, его уже не было бы в живых…

На первый взгляд пустыня может показаться безжизненной. Но, наблюдая за очередным созданным песками гадом, доходящим в холке ему до бедра, Саверлах в очередной раз убедился в обратном.

В одно мгновение песчаные барханы затихли, словно на них упало серебряное покрывало, усыпанное россыпью алмазов. Давящая тишина окутала пустыню лишь на несколько минут. Лучи дневного светила распороли горизонт, окрасив первыми лучами в алый цвет осколочные грани песка.

В тот же миг по многовековым дюнам заскользил едва заметный ветерок, оставляющий за собой шевелящийся кроваво-серебряный шлейф. Крохотные песчинки как по команде стали отделятся от родной стихии, устремляясь вверх, чтобы в очередном наступившем дне закрыть песчаные дюны знойной золотой завесой…

Тревожная ночь не хотела уходить, а словно поселилась в груди Саверлаха, ворочалась, создавая внутреннее беспокойство.

Посмотрев, как песчаная взвесь плотной стеной закрыла восход дневного светила, ненаследный принц направился в ванную. Охладив тело под струями ледяной воды, Саверлах накинул халат, сшитый из приятной, мягкой на ощупь ткани пурпурно-красного цвета с вышитым по спине золотым драконом.

Подхватив пояс, перекинул небрежно его концы и, не завязывая их, отправился в покои, оставляя после себя на полу мокрые отпечатки ног и капельки воды. Открыв портал, он оказался на королевской кухне.

Лишь некоторые из поваров обратили внимание, как старший принц, подхватив приготовленный для него поднос с завтраком, вновь скрылся в портале.

Поставив поднос на стол, демон опустился в рядом стоящее кресло и, взяв маленькую чашечку с ароматным кофе, поднёс её к губам. В нос ударил потрясающе яркий аромат лесного ореха с приятными фруктовыми оттенками. Необычное сочетание так обожаемого им вкуса. Сделав глоток, Саверлах закрыл глаза от удовольствия. Рот наполнился привкусом вина и терпкостью, бодря и освежая тело и разум.

Наслаждаясь приятным послевкусием, ненаследный принц, не спеша допив кофе, встал. Сбросив на кровать халат, мысленно представил себя в военной форме. Почувствовав прикосновение ткани к телу, окинул себя взглядом и остался удовлетворён увиденным. Высокие ботинки на толстой подошве и тёмно-серого цвета брюки с рубашкой, сшитые из плотной ткани, как нельзя лучше подходили для сегодняшнего путешествия.

Храм трём Богам находился на самых южных окраинах государства. Саверлах не стал искушать судьбу, слишком далеко, поэтому сначала открыл портал до города Архар. Не задерживаясь, поспешил покинуть городскую уличную суету, вспомнил местность, увиденную им на древней карте, и оказался у подножья гор.

Принц осмотрелся по сторонам. Предгорная долина утопала в зелени невысокого покрова травы. Кое-где виднелись росшие скрюченные стволы сосен. Текущие с гор водопады стекали бурлящими реками в долину, стремясь влиться в синие воды озера, занимающего большую часть низины.

В нескольких шагах от того места, где он находился, среди хвойных деревьев были выстроены два одноэтажных дома. Небольшой огород, расположенный рядом с постройками, был окружён добротным забором, видно, для защиты от мелкой рогатой живности, пасущейся невдалеке.

Тихий звон колокола донёсся с гор, прокатился эхом среди высоких каменных глыб, полетев над горной долиной грустным перезвоном.

Вышедшего на крыльцо одного из домов демона Саверлах заметил не сразу. Видно, упустил этот момент, пока любовался снежными шапками гор и окружающей местностью.

Постояв немного, незнакомец двинулся в его сторону. Подойдя, окинул принца внимательным взглядом.

— Что привело путника в Долину Печали?

Ненаследный принц окинул цепким взглядом подошедшего. Надетый на старце серый балахон, потерявший свой цвет от множества стирок, выдавал в нём служителя. Возраст демона сложно было определить: из-под капюшона, накинутого на голову, виднелись покрытые сединой волосы, по лицу проходило множество морщин, и даже глаза потеряли свою первоначальную черноту, но смотрели теплотой и мудростью.

Саверлах склонил голову в поклоне, отдавая дань возрасту и чину демона.

— Я ищу храм трём Богам.

Глаза старца замерли в изумлении, и он какое-то время даже не дышал. Это стало понятно по его глубокому вдоху через некоторое время.

— Простите моё молчание. Сказать честно, я сильно удивлён. Храм в честь Изорга, Архи и Ириды был воздвигнут нашими предками так давно, что я не могу сказать, когда примерно это было. Но его уже более пяти тысяч лет не посещали демоны. Конечно, кроме меня. Но я всего лишь служитель. Когда уйду за грань, мой сын переступит порог храма и продолжит возложенную на наш род миссию.

— Откуда вы знаете, что Храм не посещали более пяти тысяч лет?

Стариц прищурился, в глазах заплясали искры веселья.

— Всё просто. Все знания передал мне отец, а ему его отец. И так из поколения в поколение мы передаём накопленный опыт и сведенья.

Прищурившись, Саверлах впился взглядом в служителя. Сердце застучало набатом в преддверии раскрытия тайны о ведьмах.

— Вчера мне в руки попала древняя карта и, сравнив её с нынешними изданиями, был удивлён неточностям. А точнее, отсутствие на них храма, воздвигнутого в честь трёх Богов мира Эйхарон. И был изумлён, узнав, что в данном храме проводили обряд отречения демонов от рода. Никогда не слышал о таком. Вот я и решил удовлетворить своё любопытство. Расскажите мне о таинстве этого обряда.

— Отчего ж не рассказать. Никакой тайны в этом нет. Дело в том, что демоны утратили свою первозданную демоническую сущность. А ведь были времена, когда именно она выбирала вторую половинку для жизни. Встретив такую демоницу, ипостась пела ей песню любви и производила венчальный обряд, оплетая руки брачной вязью, соединяя на всю жизнь себя со своей второй половинкой. И дело в том, что очень редко, но её выбор падал на девушку не демонической расы.

Саверлах напрягся.

— Разве такое возможно?

В глазах старца заплясали весёлые искры смеха.

— Ничего невозможного нет. Первородная демоническая сущность очень сильна. Она лучше нас понимала и видела, кто ей подходит для дальнейшей жизни. И если случалось, что избранницей становилась девушка человеческой или другой расы, вот тогда и вставал вопрос об отречении демона от рода. Жить среди своей расы он не мог, да и у детей, рождённых в таком браке, отсутствовала демоническая ипостась. Мало того, приведя суженую в храм, демон делил с ней отмеренные Богами свои жизненные лета, практически до минут. Ведь ни для кого не секрет, что демоны живут намного дольше остальных рас, населяющих мир Эйхарон. Встречались две половинки одного целого и умирали в один день. Заключив в объятия свою умершую наречённую, первородная демоническая сущность закрывала ей глаза, пела прощальную песню любви и уходила за грань вслед за любимой. Любовь с первого и до последнего взгляда и вдоха. Вот такая иногда выпадала доля нашим соплеменникам.

Саверлах молчал, смотря вдаль на небесно-голубую гладь водоёма, обдумывая услышанную информацию. Всё более-менее стало понятным, осталось уточнить кой-какие детали, повернув голову, он посмотрел на старца.

— Спасибо, очень поучительно было услышать про первородную демоническую ипостась и обряд. Но вот немного не понятно насчёт брачной вязи. Ведь, по идее, если демоническая сущность спела песню любви выбранной ей девушке, то на руках пары должен проявиться рисунок.

— Вы верно рассуждаете. Демоническая сущность совершает обряд, а вот завершает сам демон, целуя наречённую.

— Что⁈

Плечи служителя задёргались от смеха от вида изумлённого взгляда незнакомца.

— Вы вроде не такой молодой демон, чтобы не знать о таком прекрасном желании прикоснуться к губам любимой.

У Саверлаха было двоякое чувство. С одной стороны, всего лишь за несколько минут он узнал от старца столько информации, которую не мог найти в течение нескольких месяцев. Это радовало, но оставалась какая-то внутренняя неудовлетворённость.

— Простите мне моё замешательство, столько новой информации, что сразу вся и не укладывается в голове. У вас такой огромный багаж знаний, и я решил полюбопытствовать. Много ли было демонов, проводивших обряд отречения от рода?

Старец вздохнул, перевёл взгляд на горы.

— Нет. Семь демонов заключили обряд с девушками человеческой расы и два — с эльфийкой.

— Выходит, с ведьмами ни разу, — опустив напряжённый взгляд на зелень травы под ногами, Саверлах не заметил, что сказал это вслух.

— Хм… ведьмы?.. — служитель недоумённо смотрел на стоящего рядом демона. — А кто это такие?

Ненаследному принцу показалось, что почва под его ногами стала медленно оседать, а вместе с ней схлынули силы. Прахом осыпалась последняя надежда разузнать о необыкновенной ведьминой магии, которой были наделены девушки, да и о них самих.

Тихий жалобный перезвон колокола в очередной раз разлетелся эхом над горами и долиной. Словно храм, устав стоять в одиночестве, призывал под свой свод любящую пару.

Саверлах устремил безнадёжный мрачный взгляд на горы. Нахмурившись, задержал взор на одном из уступов, на котором под цвет тёмно-серых гор был выстроен храм. Он словно сливался с угрюмостью и холодностью окружавших его со всех сторон каменных глыб, и если б не колокольный звон, то его и вовсе сложно было заметить.

Ненаследный принц развернулся, чтобы скрыться в портале, но что-то удерживало его в этом месте. Да и перезвон заставлял внутреннюю ипостась застывать в тревоге.

Повернувшись, демон вскинул голову, прищурившись, вновь посмотрел на храм.

— Я хочу посетить священное место, — не глядя на старца, принц продолжал встревожено осматривать местность.

— Кх-м, кх-м, — служитель прочистил горло, привлекая таким способом внимание незнакомца. — К сожалению, должен вас разочаровать. В храм может ступить лишь демон, спевший песню любви своей избранной.

Саверлах окинул заинтересованным взглядом демона.

— Вы хотите сказать, что тоже пели песню своей избранной?

Плечи старого демона поникли, отведя взор от принца, бросив грустный взгляд на храм, он тяжко вздохнул.

— Я не первородный демон, но, на моё счастье, у меня любящая и заботливая супруга, подарившая мне сына. Как я уже и говорил, наш род произносит клятву служения храму у алтаря. Она в нашем разуме и крови. И с перворожденным нашим криком окутывает нас. Наш род не властен над своей судьбой, но никто из нас и не ропщет. Мы служим Богам и являемся проводниками их воли.

— И всё же, — развернувшись, Саверлах направился в сторону гор, уходя, бросил: — Я намерен осмотреть храм трём Богам.

Служитель не верил своим глазам. Он с изумлением смотрел на широкую спину удаляющегося демона. Сказать по правде, незнакомец его настораживал. От него исходила такая мощь, что хотелось склониться и не дышать в ожидании указаний. «Странный демон. Вызывает трепещущий страх одним своим взглядом бледно-зелёных глаз».

От досады на себя Каронх покачал головой. «Ох ты ж, старый пень! Не признать королевскую кровь. Единственные демоны, у кого такой цвет глаз. А с другой стороны, в чём я виноват? Царские особы не заглядывают в эти края. Да что говорить, мы словно от всего мира оторваны. Новости, произошедшие в Дармании, узнаём лишь раз в год, и то, когда отправляемся на соседнюю ярмарку в месяц последнего Жёлтого листа».

— Ваше Высочество! Подождите, — Каронх заспешил вслед за ушедшим на приличное расстояние ненаследным принцем.

Саверлах обернулся на окрик старца. Хмыкнул, увидев, как тот ловко семенит за ним, подхватив руками края своего серого балахона. Дождавшись служителя, принц отправился дальше, слушая за спиной его тяжёлое дыхание.

Остановились они возле каменных ступенек, тянувшихся высоко в горы.

Повернув голову, Саверлах бросил молчаливый взгляд на старца.

Тот понял его без разговора.

— Это первое препятствие для влюблённой пары. Демон должен подхватить свою любимую на руки и, держа её в объятиях, преодолеть тысячу ступенек.

Саверлах окинул служителя с ног до головы, с сарказмом в голосе промолвил:

— На мою любимую вы никак не тянете, поэтому подъём я отложу на потом. А сейчас сделаем так.

Демон прикоснулся рукой к плечу служителя, и они в то же мгновение оказались возле порога храма.

Каронх растерянным взором окинул горы, принца и, устремив взгляд на железную дверь, очнувшись, вздрогнул.

— А это второе препятствие. Только тот демон сможет переступить порог храма, чья демоническая ипостась спела песню любви паре выбранной ею, — старец развёл руки в стороны, словно извиняясь за то, что ненаследный принц не сможет пройти дальше.

Не обращая внимания на оправдывающий лепет старца, Саверлах схватился за ручки створок двери и потянул их на себя. Постояв немного, он шагнул в открывшийся проём, слушая за спиной вздох восхищения служителя.

Демон с разочарованием окинул мрачные, отдающие холодом, серо-чёрные стены храма. Единственным убранством места были три столба, тянувшиеся от пола до потолка. Колоны были выдолбленные из неизвестной принцу породы. Они не полностью светились, а будто в их центре заключался неведомый источник света. И притом каждый столб был по своему уникален и светился присущему только ему светом: лазурно-синим, серебряным и золотым.

В центре помещения располагался алтарь в виде невысокого, гладко отёсанного со всех сторон камня, красного цвета. Увидев, как по блестящей поверхности жертвенника что-то движется, Саверлах напрягся, приглядевшись, понял, что это всего лишь отражение движущихся по небу облаков.

Вскинув голову, он убедился в правдивости своей догадки. Весь купол храма был выполнен из стекла, а сквозь него можно было посмотреть на голубую ширь неба с плывущими по нему мягкими белыми «барашками».

От очередного удара колокола храм озарил свет, льющийся из трёх колон. Саверлах оглянулся по сторонам, наблюдая, как радужное свечение пробежало волной по каменным стенам, устремилось к алтарю и, соприкоснувшись с гладью его поверхности, ринулось к своду.

Проследив за движением излучения, демон разочарованно вздохнул и нахмурился, когда увидел, как переливистое свечение, рванув к куполу, прошло сквозь зависший в воздухе манускрипт. А то, что это был именно он, ненаследный не сомневался.

Как только свет от столбов исчез в центре свода, храм вновь погрузился в мрачное молчание. К удивлению принца, как бы он не всматривался в пространство купола, свитка увидеть не удалось.

Не мешкая, Саверлах решил расспросить у служителя, о таком странном явлении.

— Скажи, любезнейший, а что за манускрипт зависает над алтарём?

Каронх не скрывал своего изумления.

— П-простите, В-ваше Высочество, — запинаясь, стал оправдываться он. — Не понимаю, о чём вы говорите.

По растерянному взгляду старца демон понял, что тот действительно не понимает, о чём его спрашивают. Саверлах сам в какой-то момент засомневался, а действительно ли он видел свиток? Но, словно разгоняя его сомнения, в очередной раз послышался перезвон. Колонны наполнились радужным светом, который вновь пробежал по стенам храма, устремился к алтарю, а затем вверх.

— Вот, смотрите! — выкрикнул принц, показывая служителю на манускрипт.

К недоумению ненаследного, лицо старца было сосредоточенным, взгляд блёклых глаз метался по куполу, но не задерживался на чём-либо конкретном.

Саверлах не терял надежды, и ещё несколько раз дождавшись необычного действа в храме, показывал служителю на свиток, но в конечном итоге понял, что это бесполезно.

Дождавшись очередного всплеска священного действа, расправив крылья, демон устремился к куполу вместе с сияющим светом.

Не замечая того, что крылья царапают стены храма, Саверлах схватил манускрипт, когда тот стал видимым, и, зажав его в руке, опустился на каменный пол.

По изумленному лицу и округлившихся глазам служителя принц понял, что тот действительно не врал и видит свиток впервые.

Не став медлить, Саверлах начал разворачивать манускрипт, удивляясь тому, что его руки слегка подрагивают. Возможно, это было от того, что пальцы соприкасались не с древнего вида плотной тканью или бумагой, а с тонкой, необычной выделки кожей.

Держа развёрнутый свиток в руках, Саверлах устремил взгляд к написанному тексту и, прочитав первую строку, замер, не дыша.

'Моему потомку от Дем Даменхара Эрдхаргана…

Ненаследный мгновенно вспомнил правление Даменхара. Самого хмурого короля государства Дарман, восседавшего на троне чуть более пяти тысяч лет назад. Принц уже понял, что нашёл отгадку на так интересующие его вопросы. Вдохнув глубоко, он продолжил чтение…

…Не знаю, кто ты. Но тебе удалось совершить невозможное. А это значит, что с того мгновения, как твои руки коснулись свитка, моя душа, наконец, найдёт покой за гранью.

Начну свою исповедь по порядку:

Это случилось в один из жарких месяцев дневного светила и празднования огнекреса. В этот день человеческая раса людей разжигала на полях большие костры и прыгала через них. Таким образом они проводили обряд очищения огнём.

В тот же день немногочисленная женская половина ведьмочек…

Саверлах впился взглядом в буквы, не веря в то, что читает. Сглотнув, он продолжил пробегать глазами по строчкам.

…проводила обряд инициации. Об этом мне доложил один демон из моей свиты. Услышав, в каком виде предстанут девушки перед ночным светилом, меня охватил азарт. В предвкушении веселья и плотских утех, не раздумывая, я отправились на праздник.

Прибыв на место проведения обряда, поразился масштабу гуляния. Обратил внимание на девушек, бросающих смущённые взгляды в толпу мужчин, прибывших на празднество.

На ведьмочках были надеты длинные сорочки белого цвета, немного не доходящие до оголённых ступней. Косы чаровниц плавно спускались ниже поясницы, а у некоторых доходили до колен.

От разведённых костров исходил жар. Мелодичные удары литавров и барабанов заставляли разум подстраиваться под их ритм и устремлять взор на девушек, а сердца наполняться предвкушением таинства.

Кругом смеялись, танцевали, пробовали угощения, разложенные на разноцветных тканях, расстеленных на земле.

Но я ничего и никого не замечал. Мой взгляд был устремлён лишь на неё… черноокую красавицу с завораживающими изгибами тела.

Чёрная коса прелестницы от каждого её движения извивалась по белому полотну сорочки, словно змея, и притягивала не меньший взгляд, чем оголённые пяточки.

Я преодолевал жгучее желание упасть у её ног и касаться губами каждого пальчика. Весёлые алые губы девушки, словно нежный бутон, были чуть приоткрыты и манили слизнуть с них застывшую капельку напитка, недавно отпитого ею.

Незнакомка танцевала у костра, отдавшись во власть музыки. Она не замечала, как её высокая девичья грудь с затвердевшими вершинами притягивает взгляд многих мужчин, оказавшихся на поляне.

Мой демон хотел разорвать каждого, кто осмелился хотя бы взглянуть на красавицу. Как зачарованный, я любовался девушкой и очнулся лишь тогда, когда почувствовал, как у меня удлинились когти. Это меня немного и отрезвило. Но ненадолго. Смотря на ведьмочку, терял разум в одном лишь желании: схватить, обладать, сделать своей и никогда не отпускать. Именно в тот миг я понял, как влип и пожалел, что явился на празднество. Нарушил первое правило демонов — избегать контакта с другими расами.

Моя демоническая ипостась выбрала для нас пару и была готова спеть ей песню любви. Да, только я не был готов к такому повороту событий в своей жизни. Не готов разделить годы своей жизни с девушкой человеческой расы. И не готов к тому, что проживу настолько короткую жизнь.

Не каждому демону посчастливилось услышать песню любви своей демонической ипостаси. Это дар небес. От него не отказываются. А мне пришлось.

Засунув руку в карман, нащупав флакон, вытащил его и, откупорив, выпил содержимое. Чувствовать, как внутри тебя засыпает твоя сущность, действо настолько раздирающее душу, что этого не пожалею никому. Но я наследный принц и неволен своей судьбе. Мало того, родителями уже была одобрена для меня демонесса из знатного древнего графского рода, поэтому в моём кармане лежал флакон с сонным зельем для моей ипостаси.

На полусогнутых ногах я подошёл к ведьмочке, подхватил её на руки и понёс в ночную тьму подальше от жарких костров и веселья людей.

Не буду описывать, в какой омут страсти нас унесла эта ночь. Мы были две половинки одного целого. Каждое прикосновение вызывало в нас бурю эмоций. И мы бросались в огонь наслаждения, горели в сладостном упоении стонов удовольствия друг друга. Это было похоже на помутнение разума, но как было сладко это затмение…

Я прожил долгую жизнь, но никогда больше мне не довелось испытать того, что испытал с Элладой.

А утро принесло мне ещё один сюрприз, о котором не знал.

В ночь инициации ведьмочки выпивают зелье, которое помогает им выбрать себе мужа. Это как взаимное притяжение родственных душ. Мужская половина людского населения знала о таком таинстве и целенаправленно приходила на ведьмин сход, дабы попытать своё счастье. После ночи любви они вели девушек в храм Архи, чтобы закрепить союз. Такие браки выходили самыми крепкими и удачливыми.

Признаться, узнав об этом, я растерялся и не знал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. И мне пришлось лгать.

Подхватив пальцами бегущую по щеке Эллады слезинку, пообещал ей встретиться вечером и обговорить нашу дальнейшую жизнь. Соврав, я вернулся во дворец, решив для себя, что ни за что больше не встречусь с ведьмочкой. Но с наступление вечера не смог унять ноющую в сердце тоску и жгучее желание близости с Элладою. Все выставленные мосты рухнули лишь при воспоминании о теле любимой девушки, и я ринулся к ней навстречу. Мы вновь сгорали в огне страсти, а наутро я чувствовал себя последним поддонком и в очередной раз изворотливо лгал.

Не знаю, сколько бы времени это всё продолжалось, но через пару месяцев на месте наших встреч я застал Элладу не одну, а с матерью. Бросив какой-то порошок мне под ноги, она приказала отвечать. И я, понимая разумом, что не могу сказать всей правды — всё рассказал.

— Выходит, ты знал, что не сможешь взять мою дочь замуж, но всё равно совершил с ней обряд инициации.

Поджав губы, я молчал, с болью в глазах наблюдая, как любовь всей моей жизни стоит передо мной с окаменевшим лицом.

— Я люблю вашу дочь, но не свяжу себя узами брака с ней. Я усыпил свою демоническую ипостась, хотя она выбрала Элладу нашей парой.

В моей груди горел огонь горечи и сожаления, смотря на бледное лицо любимой, прощался с ней навсегда.

Эллада, поражённая моими словами, некоторое время не могла вымолвить ни слова. Прикоснувшись пальчиками к низу своего живота, она выдвинула мне последний аргумент.

— От нашего ребёнка ты тоже отказываешься?

Затаив дыхание она ждала моего ответа, и я сказал:

— Отказываюсь.

Качнувшись, она схватилась рукой за мать, перевела на неё свои полные отчаянья глаза.

— Мамочка… мамочка, как же больно.

Чёрные ресницы Эллады сомкнулись, и она упала возле ног матери.

Я бросился к ней. Подхватив на руки любимую, стал покрывать губами её бледное лицо, не сразу осознав, что в груди моей ведьмочки больше не бьётся сердце. Прижав к себе мёртвое тело, хотел слиться с ним воедино, забрать его холодность, отдать свою жизнь, но время нельзя повернуть вспять.

Её мать, упав на колени перед дочерью, до конца не осознавая, что произошло, трогала дрожащими руками бесчувственное тело, просила очнуться. А когда осознала, вскинув голову, впилась в меня безумным взглядом и загробным голосом закричала:

— ПРОКЛИНАЮ! ПРОКЛИНАЮ ВЕСЬ ВАШ ДЕМОНИЧЕСКИЙ РОД!

Меня окатило волной непонятного холода. Прикоснувшись в последний раз к хладным губам любимой, поднялся, отнёс Элладу на кровать и, разжав захват своих рук, выпуская её, как в тумане отступил вглубь комнаты.

Упав на грудь мёртвой дочери, ведьма зашлась в рыданиях.

Я не стал ей мешать оплакивать своё дитя. Я был лишён даже этого. Открыв портал, шагнул в него, навсегда оставив разбитое сердце в небольшом домике для наших встреч. В том месте, где сердце Эллады, не выдержав моей правды, остановилось, моё навсегда покрылось льдом…

Вечером, стоя у окна, я смотрел на вечерний закат в багрово красных тонах, а мыслями был у погребального костра моей любимой и своего нерождённого дитя. Я убийца… и нет мне оправдания, и кровью не смыть вовеки своё злодеяние. Нет тех слов, чтобы оправдать то, что я совершил. И не будет мне покоя ни днём, ни ночью…

Ровно через год после смерти Эллады над материком Тарнас произошло необычное явление. Всю местность заволокло странным туманом. Он стелился не только по земле и пространству, но и проникал во все жилища, окутывал предметы, впитывался в тела всех рас живших на материке. Не тронул он лишь меня. Коснувшись своими щупальцами, резко отползал…

О странном феномене поговорили и вскоре забыли, да и у меня намечалось бракосочетание…

Пролетел ещё один год, но и он не принёс мне душевного спокойствия. Сонное зелье, которое я принимал для усыпления своей внутренней ипостаси, давно должно было развеяться, но дни летели, а моя внутренняя ипостась, казалось, на веки уснула вместе с моей любимой. Мало того, вскоре я понял, что лишился своей первородной ипостаси. И мне пришлось тщательно скрывать своё уродство, ведь демон без её проявления становится словно беззащитный младенец.

Дальше начались ещё большие странности. В один из дней мне понадобился фолиант о расах. Зайдя в дворцовую библиотеку, поразился творившемуся в ней беспорядку. Служитель древлехранилища со слезами на глазах метался среди поваленных книг и кучи пепла. Увидев меня, бросился к ногам, причитая:

— Ваше Высочество! Ваше Высочество… я не понимаю, что происходит. Книги… книги… они в прах превращаются.

Грудь сжало в очередной тоске и нехорошем предчувствии. Окинув настороженным взглядом книжные полки, заметил, что многие книги остались в своем изначальном состоянии и только кое-где лежали кучи пепла. Наклонившись, я поднял один из фолиантов, как ни странно, но это было именно то, за чем я шёл в библиотеку. Открыв увесистый том, стал листать страницы, перевернув очередной лист, успел прочитать «Ведьмы и их магия…». Буквы зашевелились. По ним прошла серая рябь. А затем на моих глазах страницы одна за другой стали скручиваться, словно их сжимала неведомая сила. Фолиант на моих глазах превратился в пепел и осыпался на пол.

— Вот видите, Ваше Высочество, я здесь не причём, — продолжал сыпать извинениями Ольхар.

Но я не обращал на него внимания, уже догадываясь о том, что происходит. Словно раненный зверь, я бросился к стеллажам, стал выхватывать книги, в которых хоть как-то упоминалось о ведьмах, и все фолианты, оказавшись у меня в руках, на моих глазах превратились в прах.

Не помню, сколько времени я простоял, поражённый силе ведьминского заклинания и его действом. Устав от завываний служителя, решил успокоить:

— Не суетись, Ольхар. Твоей вины в порче книг нет. Это ведьмы постарались.

— Ведьмы⁈

Демон не скрывал недоумённого взгляда, и вот тогда я действительно испугался.

Ольхар — один из старейших демонов, служивших в дворцовой библиотеке всю свою жизнь, и не знать о ведьмах в силу опыта и прочитанных книг просто не мог.

— Ведьмы — девушки человеческой расы, наделённые ведьминой магией, — настороженно сказал я ему.

— Простите, Ваше Высочество, но никогда не слышал о таких девушках и их магии, — вымолвил Ольхар после нескольких минут молчания.

— Ничего страшного, Ольхар, — слегка ударив его по плечу для поддержки, я отправился на выход, бросив по пути: — В Ирнавске много книжных лавок и библиотек, куплю там нужные фолианты.

Переход порталом в соседние в государство людей поверг меня не в меньший шок, чем посещение дворцовой библиотеки. Везде творился такой же хаос. Люди в страхе от увиденного действа попрятались по домам. А я стоял в середине дворцовой площади столицы Джейман. Шальной ветер, гуляющий по улочкам города, подхватив пепел, играючи кружил его, а затем швырял мне в лицо, словно хотел сказать: «Это всё твоё злодеяние». И я знал, что это так.

На моём лице давно не отражались какие-либо эмоции, с тех пор, как я выпустил из своих рук мёртвое тело Эллады, сам стал на половину мертвецом. Но где-то в закоулках разума теплилась надежда. Вернувшись во дворец, разослал письма в соседние государства с просьбой выслать мне несколько фолиантов с описанием ведьминой магии. Ответ пришёл буквально сразу. В послании сообщалось о непонятном явлении с книгами. И ещё извинения в том, что никогда не слышали о таком виде магии и ее носительницах. Свиток упал из моих рук. Но верить в очевидность событий не хотелось. Я бросился по дворцу, останавливал попавшихся мне на пути демонов, задавал им один и тот же вопрос: «Слышали о человеческой расе ведьм?». Ответ был один и тот же — нет. Тогда я бросился в отдалённые уголки не только Дармании, но и других государств материка Тарнас, но везде на меня смотрели, как на сумасшедшего. В тот момент, возможно, и выглядел таковым. Через месяц своих скитаний возвратился во дворец, с опустошением понимая, что я одинок в своих знаниях о ведьмах.

Заметил и ещё одну странность: сами носительницы ведьминой силы отсутствовали. Ничего и нигде не напоминало об их жизни когда-либо на Тарнасе. Были и исчезли, не оставив после себя и следа. Единственным, кто о них помнил, был я.

Прошло двести лет, я смирился с тем, что произошло. Да и не в силах был повлиять на события прошлых лет. Только вот они продолжали воздействовать на демонов.

Я уже был не одинок в отсутствии своей боевой ипостаси, её не было у всех новорожденных. Остались лишь демонические признаки: хвост, рога и когти, а сама ипостась никак не проявляла себя. Проклятье уже давно расползлось по Дармании, проникло в каждого демона, и мне захотелось во что бы то ни стало снять его. Но для этого нужны были ведьмы. И я вновь отправился на их поиски.

За прошедшие года ничего не изменилось, о ведьмах так никто и не помнил, фолианты и книги с описанием их магии тоже отсутствовали. Мне осталось пуститься в путь и искать ответы на других материках.

Выйдя из портала в портовом городке Мирск, я огляделся по сторонам. Рыночная площадь, на которой я оказался, меня совершенно не интересовала. Пройдясь по узким улочкам, мой взгляд устремился вдаль на расстилающуюся впереди лазурную ширь океана и тянувшуюся вдоль пирса с причаленными к нему кораблями.

Впервые за последние несколько сот лет моё сердце застучало сильнее в преддверии путешествия и встречи с представительницами ведьминой магии. Но встреча оказалась намного быстрее.

Погрузившись в свои мысли, резко остановился, когда на моём пути встала женщина. Годы сильно изменили её, предо мной стояла седовласая, сгорбленная старуха, но я сразу узнал в ней мать Эллады.

— Как же долго я тебя ждала. Уже и жить устала на этом белом свете, а ты всё никак не покидал стены своего дворца. Наконец, Боги услышали мои молитвы и вот ты предо мной. Далеко ль собрался? А хотя не отвечай, и так знаю. Ведьму отправился искать, которая проклятье с вашего рода снимет. Не ищи… не найдёшь. Наш род навсегда покинул эти места, и все сведенья о нас исчезли, да ты и сам в этом убеждался не раз. Никогда никто не поступал с нами так, как поступил ты.

На общем сходе ведьм мы решили уехать на новое место жительства и принять зелье одиночества. Ни одна из нас больше не свяжет себя узами брака, да и желающих мужчин взять в жёны ведьмочку не найдётся. Мы будем свободны от обязательств. Наши сердца не будут больше страдать от предательств. Будем рожать дочек для себя, передавать им свой дар и жить без любви.

Меня меньше всего интересовала жизнь ведьм, я совершил убийство, пусть и косвенное, и теперь должен был снять проклятье с рода демонов. Как же я был глуп тогда.

— Любая живущая раса в мире Эйхарон падка на золото. Я найду ведьму, которая согласится приехать на материк.

Плечи старухи задёргались в смехе. Отсмеявшись, она впилась в меня холодным злым взглядом.

— А ты, смотрю, свою гордыню так и не поубавил. Каждая ведьма будет принимать клятву не посещать это место. Да и о заклятье, лежащем на этих землях, будут знать. Любая ведьма, ступившая на берег материка Тарнас, будет убита моим фамильяром. Я бы и сама расправилась с нарушительницами клятвы, но сделать уже этого не смогу, потому что мои часы жизни на исходе.

— Вы хотите сказать, что какой-то фамильяр сможет убить здоровую сильную ведьму? — в моём голосе скользили нотки иронии.

— Так сделать ему это довольно-таки легко, он видит то, что не видим мы. Подцепит жизненную нить ведьмы и выпьет без остатка. Смирись со своей участью, сын демонов. Не ищи ответы на чужбине, их ты там не найдёшь. На века будет проклят ваш род, и с твоей смертью ничего не изменится, а лишь усугубится. Пройдёт немало времени, и ты увидишь, как меняется мир вокруг, а виновником всего этого будешь ты. Прощай, проклятый демон, и пусть твоя душа не знает покоя ни в этом, ни в том мире, пока один из вас не смоет кровью проклятье…

Ведьма истерически рассмеялась, отсмеявшись, развернулась и, шаркая ногами, побрела прочь. Меня озадачил появившийся из ниоткуда возле её ног одноухий полосатый кот. Он коснулся ветхого платья старухи и, повернув голову, впился в меня чёрным зрачком своих глаз.

От его взгляда по коже пробежал колкий табун холодных мурашек. Я был слишком молод для того, чтобы верить словам помутившейся разумом старухи.

Через десять лет, привезя на Тарнас очередную ведьму, согласившуюся за золото снять с демонического рода проклятье, убедился в правоте слов матери Эллады. Четвёртая ведьма, с таким трудом найденная мною на материке Аргарон, лежала мёртвой у моих ног.

Разочаровавшись, я решил отложить на время попытки доставить ведьм для снятия проклятья с нашего рода.

Как и обещала ведьма, мир на материке Тарнас стал меняться. Скорей, не мир, а магия. Прошло четыреста лет со дня смерти Эллады, и как-то на заседании магического совета рас стал свидетелем необычного доклада ректора академии Игнарон:

«Ясобрал сведенья за прошедшие сто пятьдесят лет и хочу с прискорбием сообщить, что магия на материке Тарнас медленно исчезает. Не знаю, как на других материках, но мы уже лишились, магов-портальщиков, магов времени и прорицателей…»

Вот и свершается то, о чём говорила ведьма. Я не стал дослушивать доклады магов. Вернувшись во дворец, принял ещё одну попытку по снятию проклятья, но всё оказалось напрасным.

Лишь как только ведьма ступила на землю материка Тарнас, из разреза в пространстве выскочил одноухий кот, впился в неё взглядом и исчез со злобой в глазах, когда девушка пала замертво.

И тогда я понял, что проиграл. Вернувшись во дворец, стал описывать свою жизнь и проклятье, нависшее над родом демонов. Но и тут меня поджил сюрприз. Как только я описывал ведьм и их магию, строчки расползались, и листы под моими руками превращались в пепел. Я был бессилен перед магией ведьм. Попытки оставить послание своим потомкам на других материалах не увенчались успехом. Камень рассыпался мелкой крошкой, железо плавилось, кожа, бумага и ткань превращались в пепел.

Но перед самой своей смертью я решил попробовать последний вариант. Приказал вырезать кожу на моей спине и подвергнуть выделке. Когда моя кожа прошла несколько обработок, мне принесли пергамент. Закрывшись в кабинете, разрезал руку ножом, наполнив чернильницу кровью, взял перо и, обмакнув его в кровь, принялся описывать свою жизнь. Впервые за столько лет слёзы застилали мне глаза. Душевная боль, сидевшая столько времени в моей груди, выплёскивалась и вплеталась в строчки, освобождая меня от тягостной ноши.

Я прерывал свою исповедь, рыдал, вспоминая мою черноокую красавицу, мою Элладу. И вновь брался за перо, радуясь, что папирус не подвергся ведьминому заклятью и есть надежда, что моё покаяние попадёт в руки потомку.

Я понимаю, что мне нет прощения. Да и о каком прощении может идти речь? Я рад, что перед смертью смог исполнить свой последний долг, рассказать демонам о проклятье. Осталось лишь найти место, в котором будет храниться моя исповедь.

Дем Даменхар Эрдхарган — демон, накликавший проклятье на весь демонический род.

Не будьте ко мне строги, потомки, я сам себя не простил…'

Прочитав последние строки, Саверлах обвёл храм взглядом и перед тем, как уйти, отдал фолиант служителю.

Исповедь Даменхара — это частица жизни демонов. Их прошлое, настоящее и будущее — всё переплетается между собой. Невозможно знать, кто и где совершит ошибку вот с такими вытекающими последствиями. Поэтому нужно при любой возможности предотвратить поколения демонов от подобного заблуждения. Демоническая ипостась — это часть нас самих, и не считаться с её выбором — совершить непростительный самообман, прежде всего к самому себе.

Стоя возле храма, слушая жалобный перезвон колокола, Саверлах блаженствовал от прохлады ветра, гуляющего на плоскогорье, насыщенного холодной мрачностью гор и едва уловимым запахом океана.

Выйдя из храма, Каронх взглянул на ненаследного принца любующегося открывающимся видом. Он и сам каждый раз, приходя в храм, не отказывал в себе в удовольствии насладиться простору вокруг.

— Возьмите, Ваше Высочество, — Каронх с грустью в глазах отдал свиток принцу. Покаяние короля произвело на него удручающее впечатление. — Получается, мы навсегда утратили свою демоническую ипостась? И никто больше не принесёт на руках свою пару, к вратам храма трём Богам.

Голос старца был пропитан разочарованием.

Саверлах озадачено посмотрел на служителя.

Каронх не понял, почему у принца такой обескураженный вид.

— Дем Саверлах Эрдхарган, простите меня, если я спросил что-то не позволяющее моему чину.

— А вы разве не слышали новостей о том, что произошло на моём бракосочетании с графиней Демониарн-Кисахли в храме Богине Архи?

— К сожалению, все новости касающиеся государства Дарман мы узнаём раз в году на празднике Последнего Жёлтого Листа. А это будет через четыре месяца.

Прищурившись, с хитринкой в глазах ненаследный принц посмотрел на служителя. Засунув фолиант за пазуху. Саврелах раскинул руки в стороны перед предстоящим действом и призвал свою боевую ипостась. Сверкнув на старца огнём своих глаз, он в несколько шагов пересёк плато и расправ крылья упал вниз со скалистого утёса.

Восторг, упоение, наслаждение испытывала демоническая ипостась от полёта над простирающейся местностью. И Саверлах был полностью с ней солидарен. Ничего подобного в своей жизни он не испытывал и ещё сожалел о том, что так долго не выпускал свою демоническую сущность наружу.

Облетев долину, демон вернулся к застывшему на плате служителю храма с восхищением смотревшего на полёт первородного демона.

Упав на колени, Коранх не сдерживал своих слёз, восхваляя Богов о милости пославшей его народу.

Стараясь не поранить старца своими длинными когтями, Саверлах поднял его с колен.

— Утри слёзы, служитель. Храм не будет пустовать. Вот найду свою пару и вернусь к тебе за отречением.

Конарх прикрыл ладонью вырвавшийся возглас сожаления.

— Как же так, Ваше Высочество⁈

Губы ненаследного принца разошлись в добродушно-хитрой улыбке. Коснувшись плеча старца, Саверлах перенёс его к тому месту, где они встретились.

— Я и без исповеди Даменхара не отказался бы от своей пары. Не знаю, кто она, но найду и обязательно приведу её в храм.

Мысли почему-то преподнесли образ ведьмочки с волосами света дневного светила. Издав вздох сожаления, принц посмотрел на старца, глядевшего на него озадаченно.

— Всё очень просто. Я не помню того момента, когда проснулась моя первородная сущность. И когда она успела спеть песню нашей паре, не могу воспроизвести в памяти. Поэтому в храме Богини Архи был не меньше всех удивлён появлению хвоста и не сразу понял, что он мой.

Саверлах нахмурился, внутри появилась непонятная тревога и понимание, что он упускает какую-то важную деталь своей жизни.

— Простите за откровенность, Ваше Высочество, но вы, наверно, испытываете неимоверную боль при призыве первородной ипостаси?

— Почему вы так решили? — Саверлах не скрывал, что вопрос его озадачил.

— Так это понятно, при первом обороте любой демон испытывает болевое чувство, а вам ведь уже который десяток идёт и вдруг первородная ипостась проснулась, кости, наверно, изрядно ломало?

— Кости?.. — ненаследный поражённо смотрел на служителя. И только сейчас всплыл момент, когда он испытывал неимоверную боль и, кажется, даже терял сознание.

— Простите, Ваше Высочество, я что-то не то сказал? — Конарх испугался от вида окаменевшего лица старшего принца

Саверлах встряхнул голову, приводя мысли в порядок.

— Вы очень мне помогли. Я вспомнил кой-какие моменты своей жизни.

Посмотрев на служителя с благодарностью, Саверлах представил свои покои и через мгновение уже стоял в них. Сразу не осознав, что перенёсся на такое дальнее расстояние. Но, оказывается, в демонической ипостаси портальное перемещение происходит без всяких проблем.

Вынув из-за пазухи свиток и положив его на ломберный столик с фигурными резными ножками, принц отправился в ванную. Открыв краны с горячей и холодной водой, он стал раздеваться, всё время мысленно перебирая события сегодняшнего дня в храме. Погрузившись в воду, демон закрыл глаза и отдался минутам блаженства и расслабления.

Вынырнув из полудрёмы, Саверлах покинул ванну и последовал в гардеробную. Выбрав брюки и рубашку, бросил их на кровать. Осушив тело магическим заклинанием, представил себя в том, что лежало на покрывале. Завершив сборы, надев чёрные туфли из кожи корлков, подхватил свиток и направился к отцу. Определить, в каком месте он находится, не составляло большого труда, как никак родная кровь.

Войдя в королевские покои, Саверлах застал родителей, восседающих в кресле. Хотя отец сидел, а мать устроилась у него на коленях и, перебирая пальцами пряди его волос, что-то шептала ему на ушко с улыбкой на лице.

— Саверлах⁈ — в удивлении сказала она и встала.

— Он… собственной персоной, — не остался в долгу принц.

— Когда ты уже порадуешь нас своей демонессой?

В голосе матери скользила лесть, но Саверлах не обратил на неё внимания.

— Хочу тебя разочаровать мама… — демон выдержал паузу, наслаждаясь недоумением в глазах королевы. — Моя пара человек.

— ЧТО⁈

Ноги демонессы подкосились, и если б не муж, она бы упала на пол.

— Саверлах, думай, что говоришь! — прижав к себе жену, гневно выкрикнул Эранхалд, бросив на сына недовольный взгляд.

Присев на оттоманку, Саверлах протянул фолиант отцу.

Поджав губы, высказав тем самым своё негодование сыну, король взял у него свиток и, развернув его, принялся за чтение. Чем дольше он погружался в исповедь короля Дем Даменхара Эрдхаргана, тем больше его лицо становилось сосредоточенным.

Аленхара вначале с безразличием пробегала глазами по написанному тексту, но вскоре на её лице проступила бледность. Подняв глаза, демонесса рассеянно посмотрела на сына.

— Скажи, почему у всех демониц дети как дети, а ты с самого рождения доставляешь мне одни неприятности?

— Аленхара! — с нотками строгости выкрикнул Эранхалд, сверкнув на неё огнём своих глаз.

— Что Аленхара⁈

Вскочив с колен мужа, королева нервно заходила, перебирая пальцы своих красивых ухоженных рук. Вскинув голову, она с прищуром посмотрела на мужа.

— Ты всё знал.

— Если бы я знал, то не искал больше полугода невестку сына среди демонесс.

— Вы двое всю жизнь что-то от меня скрываете! Видеть вас не хочу!

С отчаяньем в голосе выкрикнула королева и выбежала из семейных покоев.

Вздрогнув от грохота закрывшейся двери, Эранхалд посмотрев на сына, спросил:

— Выходит, ты недавно не зря спрашивал о ведьмах.

— Я и подозревать не мог, что один интересующий меня вопрос откроет тайны народа демонов. — Саверлах встал, скрылся в портале и вернулся из него, держа в руках два бокала и бутылку Суниского. Разлив вино по фужерам, протянул один отцу.

Пригубив сладко-терпкую бордовую жидкость, король посмотрел на сына.

— Ты ведь не просто так на днях спрашивал у меня о ведьмах. Рассказывай.

Откинувшись на спинку оттоманки, Саверлах, держа в руках бокал с вином, поведал отцу cначала о том, как к нему в группу первокурсников привели маленькую испуганную рыжеволосую девчушку и как её вопрос: «Почему ведьмы замуж не выходят?», заставил его чуть ли не перевернуть материк Тарнас в поиске ответа и очутится у дверей храма трём Богам…

Вскинув голову, демон посмотрел на отца с искрами смеха в глазах.

— Знаешь, отец, моя демоническая ипостась трясётся над Сари.

— Ещё бы ей не трепетать, ведьмочка, которая сняла с нашего рода проклятье. Видать, фамильяр ведьмы умер, раз девушка осталась жива.

Чёрные брови Саверлаха на мгновение вспорхнули вверх.

— Нет, не умер. Я его вот так, как тебя, видел. Шипел на меня, бандит одноухий. Всю кухонную дверь своими когтями мне исцарапал. Пришлось задобрить куском мяса.

— Ничего не понимаю… по исповеди Даменхара кот должен был убить ведьму, ступившую на материк, — Эранхалд с недоумением смотрел на сына.

— Возможно, не смог выпить жизненную нить у ребёнка. Сари на Тарнас попала совсем маленькой. Даже фамильярам не чуждо сострадание, — сделав глоток вина, Саверлах поставил бокал на ломберный столик, инструктированный золотом и драгоценными камнями. — Знать бы ещё, кто такие фамильяры и почему они так преданно служат ведьмам?

— Да… дела. Выходит, демониц можно исключить из списка твоей пары. А эта твоя ведьмочка не может быть твоей парой? — король с ожиданием во взгляде посмотрел на старшего сына.

— Сари совсем ещё ребёнок, ей от силы лет шестнадцать. Да и не встречались мы с ней раньше, — губы принца разошлись в улыбке от воспоминания, как девчушка молотила кулачками Зирварха.

— Ведьм исключаем за неимением их больше на материке Тарнас. Выходит, девушка человеческой расы… — в голосе короля слышалось обречённые нотки.

— Не печалься, отец, какая разница, с кем делить годы своей жизни. К отгадке о мгновенном перемещении демонов и орков мы так и не приблизились… — Принца бросило в жар от воспоминания неизвестного мага, знающего заклинание переноса. Саверлах подался вперёд, смотря на отца с нотками победы в глазах. — Через неделю начнутся занятия в академии, а пока я займусь поисками своей пары…