Ловушка для мисс Паркер

Глава 4

Место происшествия я увидела издали, так как вокруг уже успела собраться изрядная толпа: почему-то любое несчастье привлекает удивительное количество любопытных. Где-то посреди шляпок, картузов и кепок мелькала форменная синяя фуражка стражника, видимо, пытавшегося отогнать зевак от пострадавшего.

— Ведьма идёт! Мисс Ванесса! Наконец-то! Теперь-то всё будет в порядке!

Беспорядочные крики разной степени громкости были объединены одним: во всех них была отчаянная надежда.

— Отойдите, — мне не пришлось проталкиваться, так как люди сами охотно расступались передо мной, освобождая место.

На земле лежал бледный мужчина лет сорока, правая нога которого была залита кровью и неестественно вывернута. Рядом стояла белая, как полотно, молодая женщина, прижимающая к себе заплаканную девчушку лет шести, судя по всему, ту самую Софийку. Неподалёку маялся здоровенный мужик, виновато поглядывающий на столпившихся горожан, видимо, владелец злополучной телеги с кирпичами.

Я опустилась на колени рядом с мужчиной и первым делом удостоверилась, что пострадавший вообще ещё жив. Сердце мужчины билось, пусть неровно и как-то заполошно, но сам он был без сознания, что в его ситуации было, скорее, благом, чем проблемой. Переключив внимание на ногу, я с трудом сдержала совершенно не подходящее молодой девушке нецензурное ругательство. Было впечатление, что ногу Матиуса долго и старательно жевал дракон или какой-нибудь другой здоровенный зверь, так как ниже колена не осталось ни одной целой косточки. Да и сам сустав тоже был очень сильно повреждён.

Так-то, если по правилам, ногу нужно было срочно ампутировать, потому что спасти её было практически невозможно. Нет, конечно, если влить в невезучего мужчину прорву силы и собрать по кусочкам все раздробленные кости, то шанс, пусть и призрачный, но появлялся. Только вот кто этим будет заниматься?

— Кем он работает?

Мой вопрос расколол установившуюся было тишину, и на меня обрушился шквал информации, слившейся в сплошной поток, из которого ничего нельзя было вычленить.

— А ну тихо! Мисс Ванесса из-за вас ничего не слышит, а время дорого! — неожиданно рявкнул стражник и, когда его привычно послушались, сказал:

— Лесник он, мисс ведьма, хороший лесник, таких всего пять-шесть на всё королевство, — и, вздохнув, пояснил, — чует Матиус лес, зверей всяких, свой он там… Только вот теперь даже не знаю я, как он…

Стражник не договорил, но и так всё было понятно: без ноги много по лесам не находишься, так что, видимо, одним хорошим лесником в королевстве станет меньше.

— А семья? — непонятно зачем спросила я.

— Вдовый он, — с сочувствием ответила одна из стоящих неподалёку женщин, — да детишек трое, младший вон Софийке ровесник. Как им теперь…

Тут все, включая стражника, выжидательно уставились на меня, словно я могла лёгким мановением руки сделать раздробленную ногу целой. Хотя не исключаю, что часть присутствующих именно так и думала — ведьма же!

— Отец!

— Папочка!

Толпа в очередной раз расступилась, и возле по-прежнему пребывающего в бессознательном состоянии мужика рухнули на колени двое ребятишек: парнишка лет пятнадцати и девочка на пару годков помладше.

— Ох ты ж, горе-то какое, — жалостливо прошептала какая-то старушка, — совсем сиротами детишки останутся… Ни мамки, ни папки…

— Папа обязательно поправится! — вскинулся парнишка и тут увидел меня. — Госпожа ведьма! Вы ведь всё можете! А я отработаю, не думайте! На сколько скажете к вам в услужение пойду, только отца спасите!

— А что, в Корделине нет целителя? — проворчала я, роясь в сумке в поисках нужного зелья. — Город-то немаленький…

— Есть, как не быть, аж целых двое, — ответил за всех стражник, — да только берут они дорого, нам, простым людям, не по карману. А ведьма наша, мисс Шарлотта, уехала на три дня в столицу по каким-то своим делам. Так что некого нам просить кроме вас, мисс Ванесса, уж не откажите…

— Я отработаю… — снова начал мальчишка, но я остановила его властным жестом.

— Помолчи, дай подумать.

Так-то, по уму, надо было либо оставить пару флаконов сонного зелья и пусть ждёт эту их мисс Шарлотту, либо — если уж так потянуло на благотворительность — дать денег на доктора. Но почему-то отчаянно не хотелось делать ни того, ни другого.

Пока я соображала, мужчина начал приходить в себя, застонал, на висках и на лбу выступили капельки пота, и стало понятно, что решение принимать надо вот прямо сейчас. Махнув на всё рукой, я оторвала полоску от тряпки, выданной добросердечным шляпником, накапала на неё дурманного зелья и поднесла к носу приходящего в себя лесника.

— Сядь рядом и держи, — велела я девочке, и она, вытерев рукавом слёзы, понятливо кивнула.

— А я?

Мальчишка требовательно смотрел на меня серьёзными, очень взрослыми глазами, и я поняла, что если сейчас уйду, то этот парень взвалит на себя заботу об остальных детях и, возможно, даже какое-то время будет справляться. Потом их всех раскидают по приютам, так как пацан явно несовершеннолетний, а что такое жизнь в сиротском доме, я знала не понаслышке, приходилось бывать. Уйти я могу, но как потом перестать вспоминать этот взгляд и как успокоить саму себя?

— А ты держи его, изо всех сил держи, потому что, несмотря на зелье, ему будет очень больно, понимаешь? Но по-другому никак не получится, это же не синяк и не порез…

— Понимаю, — кивнул мальчишка, — я справлюсь, мисс ведьма.

— Ванесса, — назвалась я, — а тебя как зовут?

— Алекс, — парнишка шмыгнул носом, — а она Лаура.

— Отлично, Алекс, — я размяла пальцы, — держи крепче и запомни: меня нельзя отвлекать ни в коем случае, иначе всё придётся начинать сначала, соответственно, и боль твоему отцу терпеть тоже придётся заново.

Что ответил пацан, я уже не слышала, так как полностью погрузилась в зыбкий мир, недоступный никому кроме таких, как я. В это странном мире нога Матиуса выглядела как набор перемешанных сухих веток, засунутых в мешок. И мне предстояло собрать каждую веточку из обломков, заставить склеиться, срастись, стать снова крепкой и живой.

Сколько прошло времени, я не знала, но когда последний обломок встал на своё место, а нога стала выглядеть так, как ей и положено, вынырнула в привычный мир я с определённым трудом. Перед глазами всё плыло, руки тряслись, а спина болела так, словно я целый день провела, пропалывая грядки и не позволяя себе разогнуться.

— Пей, — кто-то попытался впихнуть мне в руки стакан с чем-то, вкусно пахнущим лимоном и мятой, но я не смогла его удержать и чуть не вылила горячую жидкость на платье.

— Понятно, — смутно знакомый мужской голос доносился словно откуда-то издалека, а потом тёплая ладонь легла на затылок, а к губам прижался всё тот же многострадальный стакан с ароматной жидкостью. Я пришла в себя только когда залпом выпила невероятно вкусную настойку, от которой перестала кружиться голова и руки прекратили дрожать.

— Четыре часа, — произнёс тот же голос, и я, повернувшись, увидела Слоутера, который очень странно на меня смотрел. За его спиной на одеяле, расстеленном прямо на земле, лежал лесник, и его нога выглядела травмированной, но мыслей об ампутации уже не вызывала. Рядом пристроились Алекс и Лаура, которые, заметив, что я очухалась, вскочили и подбежали ко мне.

— Мисс Ванесса! — воскликнул мальчишка. — Да я теперь для вас всё что скажете! Хотите, в услужение к вам пойду хоть на год, хоть на сколько!

— Вот только шумного тебя мне в доме и не хватало для полного счастья, — проворчала я, — у меня и так в последнее время переизбыток незапланированных гостей.

— Ты удерживала поток силы четыре часа, — негромко повторил Слоутер, не обращая внимания на мои слова и решив, видимо, не возвращаться к вежливому «вы», — я бы смог продержать поток такой интенсивности часа два, максимум — три. И при этом ты не вычерпала себя до дна, Ванесса. Ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, — абсолютно искренне ответила я, — но у меня тоже есть вопрос…

— Какой? — он с интересом уставился на меня.

— Что ты здесь делаешь, если я просила тебя присмотреть за товаром?

— Не волнуйтесь, мисс Ванесса, — влез в разговор Алекс, — когда прошло какое-то время, я попросил друзей присмотреть за вашим киоском. Точно вам говорю — там ничего не пропало, вы же теперь для всех нас… в общем, вам на ярмарке да и вообще в Корделине теперь бояться нечего, никто даже травинки с вашего прилавка не возьмёт, слово даю!

— Спасибо, — я кивнула мальчишке и невольно поморщилась от приступа головокружения. — Отца можете домой отнести, пусть лежит и по возможности не двигает ногой, пока его не посмотрит мисс Шарлотта. Я, конечно, закрепила и перевязала всё, но на всякий случай. А она уже скажет тебе, что и как там дальше делать. Вот это зелье, — я протянула внимательно слушающему парнишке флакончик, — давать три раза в день по пятнадцать капель. Запомнил?

— Запомнил, — он очень серьёзно посмотрел мне в глаза, — спасибо вам, мисс Ванесса. Если я сейчас или когда-нибудь потом смогу хоть что-то для вас сделать, вы только скажите. Найти меня просто… В городе меня много кто знает, так что любого спросите…

— Спасибо, Алекс, — улыбнулась я, — и передай отцу, чтобы поаккуратнее был. Подвиги — это прекрасно, но у него есть вы, ему о вас в первую очередь думать надо.

— Передам, — мальчишка ответил так серьёзно, что я даже не сомневалась: этот точно передаст.

— Ты можешь сама идти или тебе помочь?

Слоутер стоял рядом, и в его взгляде по-прежнему было удивление пополам не то с настороженностью, не то с осуждением. Да и ладно, мне, по большому счёту, наплевать. Закон я ни в чём не нарушила, на территорию другой ведьмы в её присутствии не влезла, даже денег за свою работу не взяла. Так что у Отдела не может быть ко мне никаких претензий.

У Отдела нет, а у меня самой есть, да ещё какие! Сейчас, когда схлынули эмоции, я с трудом удерживалась от того, чтобы не надавать самой себе увесистых оплеух. Ну вот куда я полезла, спрашивается?! Жалко стало? А себя не жалко? Слоутер, если он не дурак, а он им точно не является, не мог не понять, что я продемонстрировала никак не девятый и даже не десятый уровень. Для того чтобы удерживать поток силы столько времени, нужно обладать не просто уровнем «премиум», нужно иметь особую кровь.

Именно наличие этой особой крови я так тщательно скрывала все эти годы, именно для этого дед сделал всё, чтобы меня отправили в самую глухую провинцию, куда никогда не дотянутся загребущие лапы правящей семьи.

И так глупо вляпаться! Пожалев лесника и его детей, я совершенно забыла о том, что рядом ошивается контролёр Отдела, который может увидеть и понять намного больше, чем нужно. Если бы не Слоутер, можно было бы вообще не переживать: никто из местных никогда не догадался бы, какие силы и в каком количестве я использовала. Боюсь, что придётся воспользоваться советом Герхарда…

Через несколько минут, в основном благодаря лимонной настойке, я уже вполне сносно держалась на ногах и даже могла самостоятельно передвигаться.

— Сама дойдёшь?

Я кивнула и медленно, словно заново привыкая к собственному организму, двинулась в сторону ярмарочной площади. Так как время уже перевалило за середину дня, торговля потихоньку шла на спад, зато народу стало ещё больше. Горожан привлекало обещанное выступление столичных артистов и последующий праздник с танцами.

Когда я добрела до своего киоска, меня ждал очередной сюрприз: все мои товары были проданы, а на прилавке лежала записка и мешочек с монетами. «Всё продали, деньги в мешке» было нацарапано на бумажке корявыми буквами.

— Не поняла… — я ни к кому не обращалась, но откликнулся сосед-шляпник, который охотно пояснил:

— Парнишки за вас всё сделали, мисс Ванесса, — улыбнулся он, — лесникова сынка, Алекса, приятели. Всё расторговали вмиг, да ещё и с прибылью. Велели передать поклон и благодарность.

— О как! — я даже растерялась, так как пока шла к киоску, уже успела расстроиться из-за того, что часть товара придётся везти обратно в Гримхоль. Вытряхнув из мешочка монеты, я пересчитала их и выяснила, что мне оставили намного больше, чем должно было бы быть. Впрочем, такая форма благодарности меня вполне устроила.

— Спасибо им передайте, если увидите, — попросила я шляпника, и он с удовольствием кивнул.

— Ты позволишь пригласить тебя на обед? — неожиданно раздалось сбоку, и я с удивлением посмотрела на Слоутера, который улыбался мне так, словно и не было у нас недавно непонятного и тревожного разговора. — Только не говори, что у тебя с собой есть еда, я всё равно не поверю. Или тебе настолько неприятна моя компания?

— Ну, не скажу, что я от неё в восторге, но приглашение я, пожалуй, приму, — подумав, ответила я, так как врага, как гласит народная мудрость, лучше держать под присмотром.

— И что, даже спорить не будешь? — слегка растерялся контролёр.

— Нет, потому что очень хочется есть, — честно ответила я, — и если у меня появилась возможность сэкономить пару серебряных монет, то с чего я стану отказываться? Мы, ведьмы, народ прагматичный и расчётливый, тебе ли не знать.

— Ну-ну, — хмыкнул Слоутер, — я так и понял. Кстати, пока ты вытаскивала с того света героического лесника, я узнал, где тут самое приличное заведение. Мне сказали, что рестораций в Корделине нет, зато есть трактир с удивительно редким названием «Корона». Вроде бы там можно вкусно поесть.

— Есть такой, да, — подтвердил прислушивавшийся к разговору шляпник, — только недёшево там, на двоих серебряных на десять, а то и на двадцать может получиться!

— Полагаю, эта сумма меня не разорит, — подумав, решил Слоутер.

— Тебе повысили жалование?

Я прекрасно помнила, как последний проверяющий сетовал, что жалования едва хватает для того, чтобы заплатить за комнату и не умереть с голоду. Но, судя по пижаме и ботинкам, голодная смерть и отсутствие крыши над головой мистеру Слоутеру ни при каком раскладе не грозили.

— Я получил премию, — и не подумал смутиться этот ужасный человек, — и могу позволить себе пригласить девушку пообедать.

— Если премия, то я тем более согласна, — я решительно поднялась на ноги и даже не пошатнулась, хотя голова на мгновение закружилась, — пойдём, пока ты не передумал, мистер Слоутер.

— Слоутер? — вдруг оживился старичок-шляпник. — Ваша фамилия Слоутер, молодой человек?

— Да, а что? — контролёр слегка напрягся, хотя я совершенно не понимала, почему.

— А Ральф Слоутер, случайно, не ваш родственник? — шляпник с такой надеждой смотрел на моего спутника, что мне даже захотелось, чтобы неведомый Ральф таки оказался в числе родичей контролёра.

— Впервые слышу, простите, — мягко, но непреклонно заявил тот, — наверное, однофамилец.

— Возможно, — вздохнул откровенно разочарованный шляпник, — жаль, хороший человек был, хоть и работал всю жизнь в этом, как же его… столичном отделе по надзору за ведьмами и магами.

— В Отделе учёта и контроля? — ошарашенно уточнила я.

— Да, мисс Ванесса, именно в нём, спасибо, что подсказали, а то совсем не та память с возрастом стала, — обрадовался шляпник и, покачав головой, ушёл за свой прилавок: к нему как раз подошла немолодая симпатичная дама.

— Видимо, не только у него, — я задумчиво посмотрела на Слоутера, — неужели в вашем отделе столько народу, что два человека с одинаковой фамилией могут не знать о существовании друг друга?

— Отдел — достаточно большая организация с немалым количеством работников, — ответил Слоутер, провожая шляпника сердитым взглядом. — Не могу же я всех знать по именам, в самом-то деле!

— Конечно, конечно, — согласилась я, заработав подозрительный взгляд. — Так мы идём обедать?

— Разумеется!

Мне было предложено ухватиться за локоть, чем я и воспользовалась, кажется, в очередной раз удивив своего спутника. Ну а что, я ещё не до конца пришла в себя после мощного выброса силы, так что с чего бы мне отказываться от помощи?

Трактир, куда привёл меня Слоутер, оказался действительно более чем приличным заведением, радовавшим посетителей как вкусом порций, так и их размерами. А ещё тут подавали самый настоящий апельсиновый кофе — напиток умопомрачительно вкусный и такой же запредельно дорогой. Уж не знаю, кто в Корделине мог себе позволить подобную роскошь. Я, во всяком случае, в обычной жизни точно не могла, поэтому с огромным удовольствием разорила своего кавалера аж на две чашки. Слоутер, правда, даже бровью не повёл, когда нам принесли счёт, а спокойно вложил в папку достаточно крупную купюру.

Я была почти уверена, что за кофе Слоутер попытается что-нибудь у меня выведать, но он спокойно поддерживал ни к чему не обязывающий разговор о погоде, достопримечательностях разных частей королевства, рассказывал о столице, в общем, не касался никаких даже относительно скользких вопросов.

Мы уже собрались уходить, когда в зал вошла ослепительно красивая женщина, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Она что-то сказала своему спутнику, и я, услышав голос, сразу вспомнила: это была мисс Оливия Каллахен, актриса одного из столичных театров. Народная молва приписывала ей такое количество романов с сильными мира сего, что если бы это действительно было так, то ей просто некогда было бы играть на сцене. Во время обучения в Академии я пару раз была на представлениях с её участием, а память на голоса у меня всегда была превосходной.

Сопровождаемая кем-то из магистрата, мисс Оливия прошла к лестнице, ведущей в отдельные кабинеты, но вдруг остановилась и неверяще посмотрела в нашу сторону. Точнее, на Слоутера, который стоял к ней спиной и держал на вытянутых руках мою куртку, помогая её надеть.

— Стивен?!

В голосе столичной красавицы было такое искреннее изумление, что я завертела головой в поисках неведомого Стивена, его вызвавшего. Однако мисс Оливия смотрела именно на Слоутера, лицо которого на мгновение закаменело, а потом снова приняло своё обычное скучающе-равнодушное выражение.

— Стивен, что ты здесь делаешь?! И почему ты так странно выглядишь?

Слоутер даже не повернулся в её сторону, спокойно поинтересовавшись у меня, готова ли я вернуться на ярмарку.

— Стивен!

Красотка сделала несколько шагов и решительно заступила нам дорогу.

— Почему ты делаешь вид, что не слышишь меня?! — возмущённо спросила мисс Оливия. — Отворачиваешься, словно мы не знакомы!

— Простите, но вы меня с кем-то явно перепутали, — вежливо ответил Слоутер, глядя куда-то поверх головы актрисы, — меня зовут Арчибальд Слоутер, а не Стивен.

— Какой Арчибальд, что ты такое говоришь?

Однако в голосе мисс Оливии проскользнули едва заметные нотки неуверенности, и она ещё раз внимательно всмотрелась в Слоутера. Я же молча переводила взгляд с одного на другого, как, впрочем, и все остальные посетители ресторана.

— Мне жаль вас огорчать, мисс, но вы обознались, — холодно улыбнулся контролёр, — ничего страшного, иногда встречаются очень похожие люди. Ванесса, ты идёшь? А то мало ли что там с нашим прилавком может случиться, пока мы тут разговоры разговариваем.

— Прилавком? — окончательно растерялась красавица, и мне даже стало её немного жаль: никому не пожелаю оказаться в такой дурацкой ситуации.

— Ну да, у нас с Ванессой тут прилавок с травами на ярмарке, — невозмутимо пояснил Слоутер, — я бы вас пригласил, но увы, мы уже расторговались подчистую!

— Расторговались… — медленно проговорила мисс Оливия и ошарашенно повторила, — расторговались… Да, видимо, я перепутала вас с одним своим давним приятелем… Простите!

— Ничего страшного, — заверил её Слоутер и энергично начал подталкивать меня к выходу из трактира, — с каждым может случиться!

— Приходите сегодня на представление, — по-прежнему заторможенно проговорила актриса, — я прочту несколько монологов и спою пару песен из последних премьерных спектаклей.

— Непременно, — поспешно ответил Слоутер, чуть ли не выталкивая меня за дверь, — огромное спасибо за приглашение.

Уже оказавшись на крыльце я наконец-то вырвалась из его цепкой хватки и решила выяснить пару вопросов.

— Что это такое сейчас было?

— Подумаешь, перепутала меня девушка с кем-то, всякое случается, — стоило нам выйти на улицу, как Слоутер моментально перестал нервничать и напрягаться.

— Кто такой Стивен?

— Ни малейшего представления, веришь? Откуда я могу это знать, Ванесса?

— Ты мутный и чрезвычайно подозрительный тип, мистер Слоутер, — я прищурилась и посмотрела на него, — не знаю, как ты, а я вот непременно пойду послушать. Это же сама Оливия Каллахен! Когда ещё доведётся прикоснуться к прекрасному… Ты пойдёшь?

— Наверное, нет, — подумав, отказался Слоутер, — день был тот ещё, так что я, пожалуй, лучше полежу в номере и почитаю.

Я какое-то время молча смотрела на него, и Слоутер откровенно занервничал.

— Что ещё не так?!

— Не хочу тебя огорчать, но у нас нет номера, — внимательно глядя на него, сказала я, — у нас есть только телега, которая стоит под открытым небом. Довольно плохо представляю себе, как ты планируешь читать в холоде и в темноте.

— Это я так поэтично выразился, — тут же отозвался Слоутер, — я имел в виду именно телегу, которая в эту чудесную осеннюю ночь служит нам заменой номера.

— Ну если поэтично, тогда конечно, — я не нашлась, что возразить. — Но если вдруг ты решишь, что ночь не так чудесна, как тебе казалось, то можешь спрятаться в киоске шляпника, он всё равно уходит ночевать домой. Там ты, возможно, даже сможешь прилечь, если сложишься вдвое.