Ловушка для мисс Паркер

Глава 8

Утром погода наконец-то решила меня побаловать и порадовала не дождевыми, но плотно затянувшими небо облаками. Было не пасмурно, но и солнце в глаза не лезло, чему я была очень рада. Ну вот не люблю я яркий свет по утрам, когда организм ещё только готовится к длинному дню и хочет просыпаться постепенно. Однако сегодня всё было как по заказу: тепло — особенно для сентября — и облачно. Слабый ветерок едва заметно шевелил жёлтые листья на деревьях, словно приглашая в лес полюбоваться на осеннее буйство красок.

— Хорошо-то как…

Вслед за мной на крыльцо вышел Герхард, по случаю похода в лес не надевший очков, зато влезший в тёплую жилетку. Кот втянул носом свежий осенний воздух и довольно дёрнул хвостом.

— Ну что, этого ждать будем? — спросила Жанин, высунувшись из своей корзинки, которую я держала в руках.

Кого именно «этого», всем было понятно без пояснений, и я задумчиво оглянулась на дверь. Вчера Слоутер вернулся поздно вечером, проскрипел по лестнице к себе на чердак и затих на всю ночь. Как ни странно, диван это выдержал, хотя я подсознательно всё время ждала, что раздастся грохот, и мне снова придётся устраивать гостя на кухне.

— Ну а куда мы денемся? — вздохнула я, и тут в доме послышались шаги.

Когда наш странный и подозрительный гость вышел на крыльцо, я, честно говоря, потеряла дар речи. Зато он, к сожалению, остался у Жанин, которая потрясённо выдохнула:

— Твою ж бабушку! Охренеть!

Слоутер был облачён в охотничий костюм, который даже не очень хрупкому контролёру был размеров на десять велик. Складывалось впечатление, что его сшил какой-то сумасшедший портной, в клиентах которого были исключительно горные тролли и великаны. Даже здоровенному Вилли костюмчик был бы явно великоват. Куртку Слоутер перетянул в талии ремнём, став похожим на даму в коротком, но чрезвычайно пышном платье, а широченные брюки заправил в сапоги, которые — видимо, в виде исключения — были ему по ноге. Венчала всё это великолепие фуражка почему-то с гербом столичного таможенного управления. Откуда она взялась в закромах запасливого Леона, я не возьмусь даже предположить.

В руках он держал большое ведро жизнерадостного оранжевого цвета и складной нож.

— Вчера весь вечер с Леоном в его кладовках рылись, — с вполне объяснимой гордостью заявил Слоутер, — но зато всё нашли. Теперь я выгляжу как настоящий грибник, да, Ванесса?

— Просто нет слов, — выдохнула я, в своих скромных брюках и в куртке с капюшоном выглядевшая непозволительно блёкло.

— Все грибы наши, — так же обалдело добавил Герхард, явно жалеющий, что не облачился во что-нибудь столь же экзотическое.

— Здорово! — жизнерадостно откликнулся Слоутер. — Тогда мы можем идти. Герхард, хочешь, я возьму тебя на руки, чтобы тебе не уставать напрасно?

— На руки? — растерянно переспросил мой фамильяр, и на его морде явственно отразилась нешуточная борьба: с одной стороны, на руки хотелось, так как ехать по любому удобнее, чем топать пешком, а с другой — доверия Слоутеру не было, и кто его знает, как он захочет использовать ситуацию. А ну как начнёт шантажировать?

— Жанин же в корзинке поедет, — голосом опытного провокатора небрежно добавил Слоутер, — а так всё будет по-честному. Её понесёт Ванесса, а тебя — я.

— Ну если по-честному, то бери, ладно, — старательно избегая смотреть мне в глаза, согласился Герхард. — Идёмте уже, а то все грибы соберут!

— Кто? — не удержалась я от вопроса, параллельно стараясь осмыслить то, что мой фамильяр преспокойно дал взять себя на руки главному подозреваемому.

— Не знаю, — окончательно стушевался Герхард, — кто-нибудь…

— Здесь так мало народу, что грибники встречаются ещё реже, чем принцы, — сказала я, перешагивая ручеёк и направляясь к симпатичному перелеску. Там росли молоденькие берёзы, а дальше вглубь березняк переходил в сосновый бор. Наверняка в таких местах можно набрать и молоденьких подберёзовиков, и крепеньких боровиков с толстыми ножками.

— Никогда не ходил за грибами! — не выдержал молчания Слоутер. — Ты же мне подскажешь, какие грибы съедобные, а какие не очень? Ванесса, я тебя спрашиваю вообще-то.

— Разумеется, — откликнулась я и остановилась посреди полянки, — значит, так. Я иду вон туда, по тропке вдоль берёзок. Слоутер, ты ходишь там же, но с другой стороны дорожки. Жанин, ты со мной или высадить тебя здесь? Герхард, ты сам решишь, с кем ты будешь: со мной, со Слоутером или с Жанин. Вопросы?

— У меня есть вопрос, — тут же откликнулся контролёр, — если я найду гриб, мне его выковыривать и сразу в ведро класть? Прямо вот так? С землёй?

— С землёй не надо, — мысленно прокляв ту минуту, когда согласилась на эту авантюру, сказала я, — аккуратно срезаешь, смотришь, чтобы был не червивый, и кладёшь в ведро. Не бросаешь, а именно кладёшь, понятно?

— Вроде бы ничего сложного, — осторожно согласился Слоутер.

Между тем фамильяры определились со своими планами и сообщили, что Жанин хочет проверить, не бродит ли вокруг болота принц, а Герхард составит ей компанию, исключительно для моральной поддержки и на всякий случай.

— Долго не ходите, далеко не забредайте, — проинструктировал нас кот, и они с жабой моментально скрылись в густой траве.

— Твоя сторона вот эта, — проводив фамильяров взглядом, решительно сказала я, — старайся не терять меня из виду, но и в спину не дыши. Просто регулярно оглядывайся по сторонам, чтобы не заблудиться.

— Хорошо, Ванесса, — подозрительно быстро согласился Слоутер, — я буду стараться, честное слово!

Я не стала ничего отвечать, а просто пошла вперёд и уже под первым же деревцем нашла просто канонический подберёзовик: на крепенькой ножке, с тёмной, почти чёрной шляпкой. Он кокетливо выглядывал из-под жёлтого берёзового листа и словно просился в корзинку. Улыбнувшись, я наклонилась и аккуратно взяла гриб. Полюбовавшись на чистейший срез, положила в корзину и неторопливо пошла вперёд, предвкушая удовольствие. Но, естественно, погрузиться в медитативное состояние, которое неизбежно охватывает человека, собирающего грибы в светлом просторном лесу, мне не дали.

— Ванесса! Ванесса!

Голос Слоутера ворвался в сознание и вызвал чувство, напоминающее зубную боль. Ну что там ещё у него не так?!

Повернувшись на голос и разглядев среди деревьев и невысокой поросли приметное оранжевое ведро, я направилась туда и вскоре наткнулась на Слоутера, который, кстати, в своём смешном костюме совершенно терялся на лесном фоне. Если бы не ведро, я никогда не разглядела бы его. И возникает вопрос: а так ли случаен был выбор одежды или это тщательно продуманная маскировка? Впрочем, посмотрев на сияющее незамутнённым восторгом лицо потенциального шпиона, я отбросила эти мысли. Похоже, я уже вижу коварные замыслы даже там, где их нет и не было.

Слоутер держал в руке роскошный белый гриб, молодой, с только что развернувшейся шляпкой и толстенькой ножкой.

— Это же гриб, Ванесса? Правда же гриб? Настоящий? Съедобный?!

— Это белый гриб, Слоутер, — не удержавшись от улыбки, подтвердила я. — Он не просто съедобный, он очень вкусный. Его можно и сушить, и жарить — он в любом виде хорош. Так что поздравляю тебя с первой добычей!

— Спасибо! — он бережно положил гриб в ведро, и я успела заметить, что ножка внизу аккуратно почищена, так, чтобы и гриб сохранить, и земли не набрать. Я сама всегда так делаю, но вот чтобы подобным образом поступил тот, кто впервые пришёл в лес… Ох, так и с ума сойти недолго от подозрительности!

Следующий час стал для меня одним из самых кошмарных воспоминаний: каждые пять минут откуда-нибудь из-за дерева выскакивал Слоутер с очередным грибом в руках и уточнял, гриб ли это и можно ли его брать. Так как наряду с красавцами-белыми в руках мнимого контролёра появлялись то мухомор, то поганка, отмахнуться от него не было никакой возможности. Больше всего Слоутеру нравились мухоморы, и он каждый раз выбрасывал их с такой неохотой, что слёзы на глаза наворачивались.

— Ванесса, такой красивый гриб не может быть не съедобным, — убеждал он меня, — смотри, какая шляпка: красненькая, с точечками беленькими! Ты точно уверена, что его нельзя есть?

— Хочешь — ешь, — не выдержала я после пятого или шестого по счёту мухомора, — только заранее оставь записку, чтобы меня не обвинили в отравлении контролёра Отдела. Оно мне надо?

— Ну хорошо, хорошо, я не буду больше тебе мешать, — Слоутер вздохнул, подхватил уже почти полное ведро и побрёл вдоль тропинки.

Я проводила взглядом его кажущуюся из-за куртки квадратной спину и покачала головой: всё-таки он очень странный, этот мистер Арчибальд Слоутер.

Грибов было много, настолько, что я на какое-то время позабыла обо всём на свете, в том числе и о своём неоднозначном спутнике. Вспомнив, стала озираться, надеясь увидеть знакомое оранжевое ведро, но безрезультатно. Так как кричать в лесу я не люблю, то решила для начала перейти тропинку и быстренько пробежаться вдоль неё. Почти наверняка Слоутер где-то там чахнет над очередным роскошным мухомором.

Ходить по лесу тихо я научилась давно, ещё в Академии, когда мы с другими такими же бестолковыми ведьмочками пробирались через заросший парк, чтобы сквозь дыру в дальней части забора пробраться в переулок, где располагалась маленькая и известная только местным жителям булочная. В ней продавались совершенно умопомрачительные рогалики с маком и орехами, а также конвертики с сыром и зеленью. До сих пор как вспомню — начинается неконтролируемое слюноотделение, как у Жанин при мыслях о принце.

Не обнаружив опознавательного знака в виде ведра, я уже совсем было собралась крикнуть, но услышала негромкий разговор. Вряд ли Слоутер при всех его странностях начал беседовать с мухоморами, а кроме нас тут никого не было: все уже давно запаслись грибами, и только нерадивые хозяйки вроде меня всё ещё не могли похвастаться запасами.

Стараясь двигаться не просто тихо, а по возможности вообще бесшумно, я подобралась поближе и замерла, вжавшись в ствол толстой сосны.

— … делаю всё, что в моих силах, — с явным раздражением говорил Слоутер, прижимая к уху небольшой кругляш, — нет, у меня нет уверенности… Если я начну давить, она насторожится, хотя мне кажется, что мисс Паркер и так меня подозревает… Вот только не надо учить меня работать! Да… Нет… Передай его величеству, что в течение двух дней я определюсь с выводами. Есть у меня пара идеек… До связи, Конрад.

Я услышала, как захрустели ветки, значит, Слоутер пошёл в сторону тропинки. «Передай его величеству»… Вот и прояснился вопрос, с какой целью он приехал в Гримхоль под маской представителя Отдела. Никакой он не контролёр, как мы с фамильярами и предполагали, а сотрудник какой-нибудь секретной службы, получивший задание найти беглянку.

Теперь надо очень хорошо подумать и решить, что делать дальше. Ждать, пока Слоутер — буду пока называть его так — осуществит свои «идейки», я не собиралась. Убивать его тоже нельзя, так как на расследование смерти королевского сыщика наверняка отправят лучших из лучших, а у нас опыта в убийствах никакого, поэтому разоблачат нас моментально. Но и покорно ждать, пока меня отправят к королю, я не собиралась.

Все эти мысли вихрем пролетели у меня в голове, пока я, спотыкаясь и чуть ли не падая, бежала через лес в сторону болота. Мне срочно нужно было поговорить с фамильярами и обсудить выход, который казался мне единственно правильным.

Герхард и Жанин нашлись там, где я и предполагала: на краю болота, где мы год назад с котом собирали мох и случайно прихватили с собой жабу. Фамильяры с комфортом расположились на двух кочках и вели неспешную философскую беседу. Увидев меня, Герхард хотел что-то сказать, но всмотрелся в моё лицо и встревоженно спросил:

— Ванесса, что случилось?

— Слоутер — королевский сыщик, — выдохнула я, без сил опускаясь на мягкую кочку, — я слышала, как он с кем-то разговаривал по переговорному амулету.

Я постаралась дословно воспроизвести то, что сумела услышать, и фамильяры мрачно переглянулись.

— А сейчас он где? — спросила Жанин, оглядываясь, словно опасаясь, что злодейский шпион выскочит из-за ближайшей кочки.

— Пошёл вдоль тропинки, — я посмотрела в сторону леса, — но, боюсь, он скоро сообразит, что меня там нет и начнёт искать. Так что у нас совсем мало времени…

— Что собираешься делать?

Герхард знал меня намного лучше, чем Жанин, которая прожила с нами всего год, поэтому сразу понял, что я уже приняла решение.

— Надо бежать, — вздохнула я, глядя на затянутое облаками небо, — никакой несчастный случай не сработает, просто потому что нас поймают сразу же.

— Это да, — с сожалением отозвался фамильяр, — с королевской службой безопасности нам не тягаться, увы. Но куда ты собралась бежать? Мы и так на краю королевства живём, куда дальше-то?

— Для начала в Корделин, там пересижу, а потом решу: в конце концов наше королевство не единственное в мире. Уеду к пустынникам, например, буду там воду искать…

— Там солнце, а ты его не любишь, — возразил Герхард, — к тому же Жанин будет там слишком жарко…

Тут он внимательно посмотрел на моё вытянувшееся лицо и подчёркнуто ласково уточнил:

— Ты же не думала, что мы отпустим тебя одну? Мы твои фамильяры, а не просто соседи по дому, если ты вдруг запамятовала.

— Это может быть опасно, — промямлила я, прекрасно понимая, что Герхард прав. Фамильяры не могут существовать без хозяина, они начинают чахнуть, болеть и в итоге превращаются в самых обычных животных.

— Не опаснее, чем оставаться здесь и ждать, вернёшься ты или нет, — неожиданно решительно высказалась Жанин, — то, что мы отправляемся с тобой, даже не обсуждается, Ванесса! Осталось решить, как это сделать.

— Ванесса! Ау! Эгей! — послышалось издалека, и мне пришлось отозваться:

— Иду! Я здесь!

Переглянувшись с сосредоточенными фамильярами, я сказала:

— Сегодня ночью уходим, будьте готовы. Пойдём пешком в Корделин, я знаю дорогу. Жанин, поедешь в корзинке, Герхард, а вот тебе придётся пешком.

— Уж как-нибудь переживу, — фыркнул кот, — не такой уж я домашний…

— Пока не подаём виду, что что-то знаем, — велела я и, поднявшись с кочки, бодро потопала навстречу Слоутеру.

— А я тебя совсем потерял, зато смотри, что у меня есть, — он продемонстрировал полное ведро отборных грибов.

— Молодец! Прям добытчик!

Мне удалось изобразить восхищённую улыбку и не показать, что я прекрасно знаю, что передо мной никакой не Арчибальд Слоутер.

Всю дорогу домой коварный обманщик рассказывал, сколько удивительного он увидел в лесу, как ему понравилось собирать грибы и что он непременно хочет теперь сходить за неведомой ягодой клюквой.

Дома я забрала все грибы и ушла в пристройку, чтобы почистить их и порезать, а потом нанизать на толстую нитку и повесить на просушку. Побег побегом, а запасы никто не отменял. Вдруг ещё получится вернуться? При мысли о том, что придётся бросить обжитой и полюбившийся дом, сердце замирало от боли и обиды. Ну почему мне не могут просто дать спокойно жить и заниматься любимым делом?!

Потом, воспользовавшись тем, что Слоутер отправился к Леону, чтобы вернуть грибную экипировку и пропустить по кружечке пива, я начала спешно собираться. При этом важно было не забыть ничего действительно важного и не набрать в дорогу всякой ерунды.

В итоге получился достаточно увесистый, но приемлемо тяжёлый заплечный мешок, с которым вполне можно было передвигаться. Оглядев комнату, я разобрала постель, чтобы она выглядела так, будто я только что с неё встала. Тяжело вздохнув, прикрыла дверь, с трудом сдерживая слёзы, накинула на голову капюшон куртки, взяла в руки корзинку с Жанин и выскользнула на улицу.

Выйдя через заднюю калитку, которая вела к лесу, я оглянулась, чтобы последний раз взглянуть на ставший родным дом. Окна приветливо светились, из трубы поднимался дымок от специально растопленной печи, в общем, ничто не намекало на то, что хозяйка покинула своё жилище.

— Не переживай, Ванесса, — увидев мои слёзы, проговорил Герхард, — когда-нибудь мы непременно вернёмся, я просто уверен. А я никогда не ошибаюсь, ты же знаешь.

— Хорошо, — я шмыгнула носом и решительно зашагала по едва заметной в темноте тропинке.

До Корделина было достаточно далеко: около трёх часов в экипаже или часа четыре на крестьянской телеге. Пешком я надеялась преодолеть это расстояние к утру. Не то чтобы я планировала вприпрыжку скакать по дороге, надеясь на попутный транспорт. Нет, я рассчитывала на совершенно иную помощь.

Отойдя от дома достаточно далеко для того, чтобы никто, даже очень сильный маг, не услышал отголосков магии, я опустила мешок на землю и присела на удачно подвернувшийся пенёк.

— Дедушка лесовик, — негромко позвала я, выкладывая на соседний пенёк завёрнутый в салфетку большой кусок яблочного пирога, — прими подарок и не откажи в помощи!

— С чем пирог-то? — послышалось из ближайшего куста минут через пять, когда я уже почти отчаялась дождаться ответа.

— С яблоками, — испытав невероятное облегчение, ответила я, — сама пекла. На нём ещё глазурь сахарная.

При слове «глазурь» Герхард невольно облизнулся, вызвав у существа в кустах добродушный смех. Потом зашуршали ветки, и на пеньке вместо пирога я увидела старичка в остроконечной зелёной шляпе и в куртке из материала, напоминающего кору дерева.

— Чего хочешь-то, ведьмочка? — спросил он, без стеснения рассматривая меня не по возрасту яркими изумрудными глазами.

— Можешь провести меня своими дорогами к Корделину?

— Могу, отчего же не мочь-то, — кивнул лесовик, — девица ты хорошая, лесу моему никогда не вредила, травы копала аккуратно, лишнего не брала. Только вот сегодня оплошала…

— А что такого я сегодня сделала? — совершенно искренне изумилась я, и лесовик, кажется, понял, что я действительно не понимаю, чем провинилась.

— Зря ты гончую в мой лес привела, ведьмочка, — строго сказал он, — не жалую я это племя, ох, не жалую, с давних пор ещё.

— Кого я привела? — я даже растерялась. — А это точно я была, дедушка? Я собак не приводила, только кота и жабу… И одного столичного… контролёра.

— Так я про него тебе и толкую, — лесовик посмотрел на меня, как на умственно отсталую, — гончая он, понимаешь? Королевская гончая, их всегда так и звали… Вот, помнится…

Но я уже не слышала того, что говорил соскучившийся по общению лесовик. В голове молотом стучало: «королевская гончая»… Так называли самых засекреченных сотрудников личной королевской службы безопасности, причём никто никогда их не видел. Говорили даже, что их вообще не существует, мол, всё это специально придумали, чтобы держать народ в страхе. Говорили, что эти то ли существующие, то ли выдуманные королевские гончие не знают пощады и никогда не успокаиваются, пока не загонят жертву.

— А ты точно уверен, дедушка? — жалобно прошептала я, умоляюще глядя на лесовика. — Может, тебе показалось, а?

— Так это он по твою душу явился, значит, — сообразил дед, — ну тогда точно проведу я тебя своими тропами. Не люблю я гончих, издавна терпеть не могу. Неуважительные они, безжалостные…

— А как ты понял, дедушка, что он из них, ну, из гончих? — спросила я, в глубине души всё ещё надеясь, что это ошибка и что не охотится за мной один из опаснейших хищников в человеческом облике. А мы ещё убить его планировали! Наивные… Да он нас сам закопал бы в этом самом лесу и не вспотел бы даже.

— Так пахнут они по-другому, не как люди, — подумав, выдал лесовик, — только ты, хоть и из наших будешь, а не почувствуешь.

Я попыталась вспомнить, чем пахло от Слоутера, и пришла к выводу, что исключительно дорогим благовонием. Может, конечно, оно призвано было заглушать запах… не знаю.

— А как их тогда отличить-то? — растерялась я. — Чтобы понимать, кто перед тобой…

— Не знаю, ведьмочка, — лесовик вздохнул, — вот чего не ведаю, того не ведаю. Ну так чего, открывать путь-то?

— Конечно, — я поднялась с пенька и поклонилась, — спасибо, дедушка, и за тропу, и за информацию.

Лесовик что-то пробормотал, лихо повернулся вокруг своей оси, и передо мной открылась широкая тропа, на первый взгляд ничем не отличающаяся от обычной. Это если не знать, что по ней я доберусь до Корделина намного быстрее, чем на самом скоростном дилижансе.

Ещё раз поклонившись лесовику, я забросила за спину дорожный мешок, подхватила корзинку с на удивление молчаливой Жанин и, пропустив вперёд Герхарда, шагнула на дорожку. Я шла, не оборачиваясь и, конечно же, не видела, как деревья сомкнулись за моей спиной, отрезая не только от Гримхоля, но и от все прежней достаточно спокойной жизни.