Лунная почтовая служба

Информация от издательства

Original title:

YUUYAMIDOORI SHOUTENGAI — TASOGARE YUUBINKYOKU

Hiyoko Kurisu

На русском языке публикуется впервые

Курису, Хиёко

Лунная почтовая служба / Хиёко Курису; пер. с яп. В. Водопьяновой. — Москва: МИФ, 2026. — (Романы МИФ. Магия книжных страниц).

ISBN 978-5-00250-869-3

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Hiyoko Kurisu 2023

All rights reserved.

Original Japanese edition published in 2023 by Poplar Publishing Co., Ltd.

Russian language translation rights arranged with Poplar Publishing Co., Ltd. through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Правила пользования лунной почтовой службой

Письмо первое. Тебе — тому, с кем мы когда-нибудь встретимся

Почему же это произошло…

Продолжая задаваться этим вопросом, я быстро шла, не вытирая слез.

Ну правда, почему это случилось? Я сделала что-то не так?

Подавляя желание закричать, я по инерции продолжала идти и так и не смогла остановить рыдания.

Мне только-только исполнилось двадцать восемь. И меня бросил человек, с которым мы встречались последние шесть лет…

С Масаси мы познакомились практически сразу после выпуска из университета — в торговом центре, куда меня распределили на работу. Я трудилась в магазине одежды, Масаси — в оптике. После нескольких встреч на собраниях менеджеров торгового центра и в комнате отдыха мы стали приятелями и начали регулярно обмениваться приветствиями.

Все началось с того, что у меня воспалились глаза и я не могла какое-то время носить контактные линзы, поэтому отправилась к Масаси подыскать модные очки. Он, как управляющий, сам занялся моим обслуживанием. Пока я выбирала оправу, мы разговорились и неожиданно нашли много общего. Например, выяснилось, что мы оба только окончили университет и нас внезапно повысили до руководителей, а еще посетовали, как трудно бывает справляться, когда среди подчиненных есть люди старше тебя. Я помню, как почувствовала в нем родственную душу, и мы быстро сблизились. Почти сразу у нас завязались отношения.

Мы отлично проводили время вместе, пока встречались. Оба занимались продажами и поэтому хорошо понимали особенности работы друг друга. Никогда не ссорились, зная, что в нашей профессии нельзя брать отгулы на выходные, в Обон[1] или на Новый год. В отпуск ездили в мертвый сезон и наслаждались свиданиями в будни, мирясь с тем, что пропускаем разные веселые события вроде Рождества. У меня не было никаких претензий к Масаси, и я думала, что и у него ко мне тоже.

Первые тревожные звоночки прозвучали, когда мы начали готовиться к свадьбе.

Где-то год назад нам стало ясно, что пора пожениться. Какого-то впечатляющего предложения руки и сердца не было — просто поговорили и пришли к выводу, что нам уже за двадцать и вроде как пора. Познакомились с родителями и начали приготовления.

К тому времени мы уже работали в разных торговых центрах, хотя раньше думали, что еще долго останемся на своих местах. Мне казалось, Масаси нравится его работа в оптике и он получает от нее удовольствие. Но вдруг он заявил, что собирается сменить место, причем сказал это с таким видом, будто уже все для себя решил.

— Эй, почему так внезапно? Может, подумаешь над этим еще немного? — спросила я.

Казалось, это его задело, и он ответил:

— С нынешней работой нельзя отдыхать по выходным, это неудобно для женатого человека. И когда у нас появится ребенок, для него же лучше, если по субботам и воскресеньям родители будут дома. Я собираюсь как можно скорее сменить работу, и ты тоже поищи.

Он говорил очень настойчиво.

Я ответила «хорошо». Не то чтобы поддалась, но это был веский аргумент, и, конечно, меня порадовали такие серьезные размышления о нашем совместном будущем. Вскоре он устроился на завод с выходными по субботам и воскресеньям. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно это и стало причиной нашего разрыва.

— Ой, где это я…

Я шла, не разбирая дороги, с затуманенным взглядом и не успела опомниться, как оказалась на незнакомой улице.

— Вот черт, нужно вернуться…

Я уже собралась пойти назад, но ноги вдруг налились тяжестью.

Как же я устала. Больше не хочу никуда идти. Не хочу стараться. Даже дышать и то не хочется.

— А-а-а. Как же тяжко!

Есть ли здесь где передохнуть? Нет ли тихого кафе или хотя бы автомата с напитками и скамейки? Мне просто нужно место, где я смогу отдышаться, прежде чем идти дальше.

— Хм…

Оглядевшись по сторонам, я увидела впереди каменную лестницу. Направилась к ней и обнаружила уютное синтоистское святилище, скрытое от посторонних глаз высокими деревьями.

В храме должна быть хотя бы скамейка… Людей, похоже, нет совсем. Очень кстати — не хочу, чтобы меня увидели всю в слезах.

Однако когда я поднялась по лестнице, то не обнаружила в маленьком храме ни стула, ни скамейки.

— Эх… Ну что ж такое…

Я расстроилась, но атмосфера храма все-таки меня успокоила.

Заброшенное святилище, в котором, кажется, не было даже служителя. Все заросло деревьями и травой. Мне показалось, что храм в своем нынешнем состоянии, без должного ухода, сможет принять меня и такую.

Опомнившись, я положила мелочь в коробку для пожертвований и помолилась богам. Сейчас у меня оставалось лишь одно желание.

Чтобы Масаси и ту, с кем он мне изменил, настигла кара. Пусть они оба страдают. И ребенок в животе у той, с кем он изменил, тоже.

Вдруг голова сама по себе начала качаться из стороны в сторону. Нельзя об этом думать. Нет, безусловно, я хочу, чтобы Масаси настигло возмездие. Но не могу желать зла новой, еще не рожденной жизни.

— Ненавижу себя за то, что даже в такой ситуации я пытаюсь поступать как хороший человек.

Масаси, теперь работавший на заводе, все уговаривал тоже найти другое место. На тот момент меня только назначили на должность управляющей в новом магазине, и я не могла так безответственно уволиться, оставив еще не успевших освоиться сотрудников. Я пыталась ему это объяснить и просила немного подождать, но Масаси явно был недоволен.

Неужели он так на это разозлился?

Теперь наши встречи стали часто заканчиваться ссорами. Я считала, раз мы планируем свадьбу, ему стоит держать себя в руках, поэтому не извинялась и просто все игнорировала.

Некоторое время спустя Масаси начал отвечать на мои сообщения не сразу, то и дело был недоступен, отказывал мне в свиданиях.

«Извини, моя любовница забеременела… Давай расстанемся».

Услышав эти слова часа два назад, я приняла их за розыгрыш.

Я даже не знала, что он изменял, а тут раз — и сразу беременность? Такой осторожный в подобных делах Масаси? Серьезно?

Когда я услышала, что это двадцатидвухлетняя девушка с завода, куда он перешел работать, то почувствовала скорее ненависть, нежели злость или печаль. Ей столько же, сколько было мне, когда мы начали встречаться! У нее еще есть те шесть лет, что я потеряла.

Он злится на меня, что я не бросаю работу! А сам-то якобы всего раз оступился, когда не смог отказать позвавшей его даме.

Масаси, оправдываясь подобным образом, выглядел самым отстраненным человеком на свете.

— Почему ты мне говоришь, что это причина разрыва со мной? Разве не ты изменяешь?

Я намекнула, чтобы он отказался от ребенка и расстался с любовницей. Считала свой поступок верным и наивно полагала, что смогу когда-нибудь простить Масаси. Даже столкнувшись с изменой, я все еще не отказывалась от брака.

Однако слова, неуверенно брошенные Масаси, пронзили меня до дрожи.

— Дети невинны.

Жестоко. Я ничего не могла сказать в ответ — все складывалось так, будто это я внезапно виновата во всем.

Следующие минуты я рыдала и металась по комнате. Бросила в него стоявшую рядом коробку с бумажными платочками, а он не стал даже уклоняться, так и остался терпеливо ждать, опустив глаза. Казалось, Масаси признавал, что заслуживает осуждения, или надеялся таким образом загладить вину.

Когда я поняла, что, сколько бы я ни плакала и ни причитала, ситуация все равно не изменится, то, измученная, покинула комнату Масаси. Он извинялся много раз, но я даже не оглянулась. А теперь стояла здесь.

Слезы опять душили меня, и я вся сжалась перед храмом. Если так и продолжу плакать, то вся вода выльется из меня, и я превращусь в иссохшую мумию.

— Чувствую себя дурой.

Мне стало смешно: если такое произойдет, то Масаси и его девица точно будут считать себя виноватыми. Но сколько бы времени ни прошло, а только из-за того, что ребенок любовницы растет в ее утробе, в мумию я точно не превращусь…

— Хм.

Предавшись воспоминаниям, я опять заплакала, а подняв голову, почувствовала что-то странное в окружающем храм пейзаже. Я огляделась, пытаясь понять причину, и кое-что заметила. За святилищем все деревья были вырублены, а трава скошена. Что-то в этом чувствовалось неестественное.

Подойдя поближе посмотреть, что же там такое, я очень удивилась. Сразу от расчищенной поляны шла прямая тропа, а за ней тянулась торговая улочка.

— Не может быть… В таком месте?

По обеим сторонам немощеной гравийной дороги выстроились невысокие здания. В самом конце виднелось темно-оранжевое небо. Только заметила — солнце уже садилось.

Поднимаясь к храму по каменной лестнице, я и не подозревала, что за ним есть еще и торговая улочка. Странно. Я сглотнула. Быстро колотящееся сердце било тревогу, но ноги машинально продолжали нести вперед.

Пройдя территорию храма, я сумела как следует разглядеть открывшийся мне вид.

Вместо уличного освещения висели красные и белые бумажные фонарики. Вывески были не на японском языке. Некоторые здания стояли заброшенными и выглядели так, словно построены в эпоху Сёва, у других же витрины были оформлены в китайском духе.

Загадочная атмосфера, будто смешали восточный и ретростиль.

Неужели такой райончик все это время находился в городе… Я почувствовала ностальгию, но вскоре меня постигло разочарование.

Большинство лавочек не работали. Ставни были заколочены, окна завешаны. К тому же совершенно никого нет на улочке — не закрылась ли она?

Жутковато как-то — может, вернуться? Только подумала об этом, как на глаза попалась не магазинная вывеска. Красная краска на белом каменном здании — без сомнения, почтовая служба.

— В таком месте и общественное учреждение?..

Чем ближе я подходила, тем яснее становилось, что строение отличалось от современных аккуратных почтовых отделений. Это было двухэтажное каменное здание, похожее на игральный кубик, с длинными узкими окнами, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Стены местами почернели; цилиндрический почтовый ящик, стоявший на дороге, создавал ощущение старины. На входе — не автоматическая дверь, а деревянная.

Я взялась за ручку и толкнула дверь — проверить, откроется она или нет. Открылась. На почте мне ничего не нужно было, но стало любопытно, как все устроено, и я заглянула.

Как и ожидала, внутри все тоже оказалось старомодно.

Блестел хорошо отполированный пол карамельного цвета. В центре комнаты стоял письменный стол, а полки на стенах загромождали открытки и бумага для писем. В помещении царил полумрак, но на полке рядом со столом горел фонарь, так что писать там было вполне возможно.

Как и положено почтовым отделениям, через все помещение проходила длинная узкая стойка, но почему-то сотрудника не было видно.

Я зашла внутрь и стала рассматривать бумагу для писем — похоже, что она продавалась, но цены нигде не было. Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову.

— Ой! — Я так удивилась, что отпрыгнула назад.

Внезапно рядом со мной оказался высокий мужчина в форме почтальона. Он был такой красавчик!

Его шелковистые серебристые волосы спускались почти до пояса, а фиолетовые глаза обрамляли такие же серебристые ресницы. Длинная челка закрывала левую половину лица, поэтому виден был лишь правый глаз. Одно это уже отличало его от японцев. Черты бледного лица мужественные, но тонкие, лишь взглянешь — и невольно вздохнешь от восхищения. Темно-зеленая униформа и фуражка, на козырьке которой красовалась эмблема, тоже отличались от обычной формы почтальонов.

Он был очень привлекательным, так почему же я не замечала его до тех пор, пока он не подошел так близко? Мужчина был красив, но казался каким-то безжизненным. То ли аура слишком спокойная, то ли похож больше на вещь, нежели на человека…

Сама поразилась, насколько я груба. Каким бы красивым, словно скульптура, он ни был, нельзя относиться к нему как к неодушевленному предмету.

— А вы сотрудник почты? — обратилась я к мужчине, который безмолвно на меня смотрел. Безэмоционально, без единого движения. — Эй? — Мне не по себе было молча глядеть на такого красавца. Что вообще происходит? Он же собирался что-то сказать, раз подошел?

— Извини. Я давно не разговаривал с людьми, уже забыл, как это делается, — его губы медленно зашевелились, и раздался низкий спокойный голос.

— А? Что?..

Как вообще существует почта, куда люди заходят настолько редко, что можно забыть, как разговаривать? Но больше меня удивила формулировка «с людьми».

— Меня зовут Суйгэцу. Я единственный сотрудник Лунной почтовой службы. Прочти это. — Он передал лист бумаги.

Прежде чем прочитать, я решила, так как Суйгэцу «единственный сотрудник», спросить:

— А это место отличается от обычной почты?

— Я не очень понимаю, что значит «обычная», но это место придумал я.

А, так это частное почтовое отделение… Но если он работает тут один, как же доставляет послания?.. Я с сомнением взглянула на лист. На бумаге, на ощупь похожей на традиционную японскую, аккуратным почерком было написано:

— Эм… Что вы имеете в виду под духами и живыми духами? И под попавшими в беду людьми?..

Я опешила — он будто насквозь меня видел и знал, что я на самом дне из-за расставания с парнем.

— Все так, как написано. На нашу Сумеречную аллею приходят лишь духи, живые духи, попавшие в беду создания, люди, потерявшие уверенность… — все так же невозмутимо принялся перечислять Суйгэцу, но я не улавливала сути.

— И не только это… У вас и дальше написано что-то странное…

До второго пункта вроде все понятно. Сотрудник всего один, и поэтому время работы ограничено, да и на обычной почте есть место для написания писем. Но вот начиная с третьего пункта появляются вопросы. У меня внезапно возникло ощущение, что предостережение какое-то нереалистичное. Видимо, это так называемый тематический магазин, сделанный под почту. Короче говоря, как концептуальное кафе или тематический парк. Сбивает с толку то, что он выглядит как почтовое отделение… Но зато это объясняет странные правила пользования и необычные реплики сотрудника. И цвет волос и глаз, явно идущий вразрез с трудовым кодексом.

— В таком случае я бы хотела, чтобы вы поскорее пояснили…

Мне стало неловко за столь бурную реакцию. Может, это и было его целью. Однако я не совсем понимала смысла предупреждений, даже в таком странном заведении.

— Эм… Насчет этих пунктов, не поясните ли, почему так?

— Из-за того, что доставка происходит через зеркала, буквы переворачиваются. Количество букв ограничено потому, что нельзя много пронести в будущее и прошлое. Мои способности несовершенны. Причина в этом.

Суйгэцу откинул челку, закрывавшую левый глаз. Ото лба, через глаз, почти до щеки тянулся шрам, похожий на трещину. То, что разрезал он идеальное лицо, делало его еще заметнее, даже смотреть было больно.

— А-а-а…

Я отвернулась, подумав, что шрам настоящий. Но это странно. Он был больше похож на узор, как треснутое стекло или зеркало, чем на след от раны. Ясно: тоже фейк, грим.

Штрафы за нарушение правил меня не интересовали — я ведь не собиралась никому писать.

— Большое спасибо за объяснения. Но не думаю, что мне нужны услуги Лунной почты.

— Уверена в этом? — спросил Суйгэцу и опустил руку, уронив челку на лицо.

— Что вы имеете в виду?

— То, что в отделении Лунной почтовой службы никогда бы не оказался тот, кому нечего кому-либо сказать.

Фиолетовые глаза Суйгэцу смотрели прямо на меня. Но почему же у меня возникло ощущение, что я стою перед зеркалом?

— Но мне нечего сказать…

Нет, на самом деле был человек, которому я бы хотела поведать о своих чувствах. Но для этого не хватит никаких слов и слез.

— Можно отправить письмо любому. Даже если не знаешь имени и адреса.

— Э-э-э! Даже имя не обязательно?

Раз так, я могу отправить письмо с укорами любовнице Масаси? Нет, Суйгэцу сказал, что можно написать и в будущее, — тогда, может, лучше ребенку этих двоих, рассказав, что он появился от измены?

Да, идея дьявольская, но казалось, это именно то, что мне нужно.

В любом случае это лишь игра. Нельзя ведь отправить письмо тому, кого не знаешь, или вообще в будущее.

— Ладно, я напишу. В будущее… ребенку знакомых. Который скоро должен родиться.

Конечно, я утаила, что он от любовницы парня. Необязательно ведь откровенничать и раскрывать Суйгэцу всю правду. Если бы он увидел письмо, то сразу бы все понял, но я решила, что читать его он не будет.

— В таком случае количество символов ограничено примерно одной маленькой открыткой. Выбирай карточку. Писать можно ручкой, которая на столе.

— Поняла.

На полках лежала двухцветная почтовая бумага, похожая на импринты, и открытки из традиционной японской бумаги, сделанные будто вручную. Я выбрала карточку с ажурным узором.

— Я возьму эту. На том столе же можно писать, да?

— Да. Там установлено зеркало, чтобы писать зеркальными буквами.

Как и сказал Суйгэцу, к задней стенке письменного стола было прикреплено зеркало — в нем отражалась только рука. Вот, значит, как пишут зеркальными буквами. Выглядело сложновато, но вроде не так много писать, справлюсь как-нибудь.

На столе обнаружились стеклянная ручка и флакон с синими чернилами. Я была впечатлена, насколько аутентично все выглядит, и взяла в руки тяжелую ручку из светло-голубого стекла. Не зная, сколько нужно чернил, я неуверенно окунула кончик пера в бутылочку.

— А… Адресата точно можно не указывать?..

Я и не могу это сделать, ведь пишу тому, у кого еще даже имени нет. Вроде и все правила понятны, но рука почему-то не двигалась с места.

— Неправильно как-то все это.

На открытку упала капля. Я испугалась, что с кончика стеклянной ручки сорвались чернила, но это были мои слезы.

— Поче… почему… именно сейчас…

Неужели я и правда хочу передать эти слова? Неужели хочу внести разлад в счастливо живущую в будущем семью Масаси?

Насколько я знаю, он не из тех мужчин, кто бросит беременную женщину. Серьезный и немного упрямый. Разве не именно такой Масаси меня всегда и спасал?

Когда я просила совета по работе, он со всей серьезностью придумывал выход из ситуации. Когда я впадала в депрессию из-за жалоб безумных клиентов, он возмущался вместе со мной и утешал. Мне не хотелось возносить его до небес, но больше всего я радовалась, когда Масаси хвалил меня за старания на работе.

Хоть он и оправдывался, что его позвали всего лишь раз, но правда ли это?.. Очевидно, из-за чувства вины он последнее время меня избегал, не понимая, как лучше поступить.

Я не знала характера той, с кем он мне изменял, но вряд ли эта женщина решилась бы рожать ребенка после одной ночи с человеком. Или, может, она уже давно пыталась добиться Масаси? Даже если и был какой-то расчет, Масаси вряд ли изменит свой выбор.

— Нет, я не могу…

Я не могу позволить запятнать собственными руками те шесть лет, что мы были вместе, но и забыть их совсем не выйдет. Я буду грустить, плакать, страдать и постепенно встану на ноги. И я уверена, наступит будущее, когда это время останется далеко позади. Будущее, в котором я встречу мужчину в сотни раз лучше Масаси и мы будем самой романтичной парой. Только я сама могу поверить в свое счастливое будущее.

— Суйгэцу, а можно сменить адресата письма? — Я вытерла слезы и обернулась. Он стоял неподвижно, глядя на меня. Неужели все это время даже позу не сменил?

— Мне все равно. Кому хочешь?

— Можно ли отправить… будущему партнеру, с которым еще только предстоит встретиться?

Я занервничала, вдруг он мне скажет, что такого человека не существует, но Суйгэцу, немного поразмыслив, кивнул:

— В таком случае используй карточку того же размера.

— Поняла. Спасибо.

Впервые за сегодня я почувствовала, как уголки рта приподнялись. Что, в такой ситуации я еще могу улыбаться? Может, я сильнее, чем сама подозревала?

— Та-ак. Что же написать…

Я опустила стеклянную ручку во флакон с чернилами глубже, чем в прошлый раз, и начала писать. Перо издавало очень приятное поскрипывание. Я впервые писала зеркально, но благодаря оттенку чернил вроде вышло вполне прилично.

Вот что у меня получилось:

Пришло в голову, что будет очень обидно, если человек, предназначенный мне судьбой, умрет из-за болезни или несчастного случая до нашей с ним встречи. Будущее не определено, поэтому неизвестно, когда это письмо доставят, и неизвестно, когда судьба нас сведет. Может, к тому времени мы уже станем бабушкой и дедушкой.

— Почему я вообще так серьезно ко всему отнеслась — ведь это все нереально.

Атмосфера Лунной почтовой службы и загадочность самого Суйгэцу заставили на мгновение поверить в фантастический сценарий.

Я положила карточку в конверт и написала на обороте имя.

— Извините, Суйгэцу, а есть чем запечатать конверт?

— Посмотри в ящике.

Там валялись наклейки на конверты, явно не фабричные, словно их сделали из цветной бумаги и сзади прилепили двусторонний скотч. Еще там были — правда, не знаю для чего, — ложка, свечки и разные печатки. Взглянув на наборы для писем, я сразу подумала, что это работа Суйгэцу.

Представила, как красавчик Суйгэцу сидит и делает открытки для писем и наклейки, и на лице сама собой появилась улыбка.

Приклеив красную наклейку в форме цветочка, я выдохнула. Пока писала, даже забыла о грусти. То, что мне нужно, — никого не винить и не злиться на Масаси и его любовницу, а представлять собственное счастливое будущее. Суйгэцу оказался прав: в отделении Лунной почтовой службы никогда бы не оказался тот, кому нечего кому-либо сказать.

— Суйгэцу, я закончила. Что дальше?

Я перестала обращаться к нему на «вы», но ему, похоже, было все равно. Вернее сказать, я вообще не заметила у него никаких проявлений эмоций.

— Я заберу письмо.

— Тогда вот.

— Принял, — кивнул Суйгэцу, взяв письмо тонкими пальцами в белых перчатках.

— Спасибо. Сколько с меня?

— Восемьдесят четыре иены.

— Разве это не цена марки?! Как это место вообще функционирует? Не прогорит ли? — Я уставилась на него с выпученными глазами. Услуга оказалась намного дешевле, чем я думала.

Даже если сотрудник только один, на содержание здания все равно нужны деньги. Как же он тут выживает? Или это развлечение богатенького мальчика? Поэтому у Суйгэцу такая атмосфера, далекая от житейской суеты?

— Все в порядке. Мне нужно продолжать работать в Лунной почте.

На мгновение померещилось, что лицо его погрустнело. Возможно, просто игра теней.

Я заплатила, поблагодарила и вышла из отделения Лунной почтовой службы. Показалось, что прошло много времени, но на улице все еще стоял вечер.

— Какое странное место… И почта, и сама торговая улочка.

Вернувшись к храму, я подумала, что все произошедшее лишь сон. Но голубые чернила на пальцах доказывали обратное.

Интересно, он действительно доставит мое письмо? Я, конечно, не надеялась, но если вдруг вся эта необычная история окажется правдой…

Хорошо спать, правильно питаться, работать. Проживать каждый день так, чтобы, встретившись с тем, кому отправила письмо, я смогла с гордостью рассказать о себе.

Я достала из сумки телефон и стерла контакт Масаси.

Что со мной происходило после этого? Когда мы были с Масаси вместе, я, как и он, собиралась сменить работу, но теперь поняла, что мне нравится нынешнее место, поэтому осталась работать в магазине одежды. Когда меня только назначили управляющей, у нас не хватало сотрудников, но прошел год-два, люди освоились, и стало куда легче.

Иногда я вспоминала Масаси. Бывали и ночи, когда я плакала в одиночестве. Стерев контакт, я заблокировала сообщения и звонки от него, но порой общие знакомые передавали, что «Масаси очень сожалеет и просит у тебя прощения». Еще я слышала, что он женился на той самой любовнице и у них благополучно родился ребенок. Каждый раз, когда меня терзали темные мысли и было грустно, я вспоминала Лунную почту. О моем письме и человеке, которого я, возможно, когда-нибудь встречу.

Шло время, я перестала думать и о Масаси, и о Лунной почте. С того дня минуло уже несколько лет.

— Управляющая… К нам опять приехал Куросава из головного офиса?

Сотрудница вечерней смены чуть не расплакалась, увидев в торговом зале мужчину в костюме.

— А-а-а. Ага. Он, похоже, пришел проверить, как у нас дела, раз уж все равно в командировке в наших краях.

— Хотелось бы, чтобы он не приходил без предупреждения… Он строгий, я нервничаю в его присутствии.

— Куросава хоть и строгий, но никогда не сердится зря. Если продолжите работать как обычно, все будет в порядке. — Чтобы поддержать поникшую сотрудницу, я похлопала ее по спине, стараясь утешить.

— Да… А вы, управляющая, не против того, что он здесь? Я не могу нормально обслуживать клиентов, когда так пронзают взглядом! Мне неловко!

— Я тоже переживаю. Но он не такой уж страшный человек, каким его все считают.

— Правда?..

Куросава, чьей обязанностью было следить за персоналом, быстро складывал разбросанную в торговом зале одежду. Его недавно направили к нам из головного офиса как нового консультанта. Куросава — невероятный красавчик и, судя по всему, не новичок в нашем деле. Когда он впервые пришел поприветствовать сотрудников, все были в полном восторге.

Однако восторг продлился недолго — его популярность среди сотрудников резко упала, когда выяснилось, что он скрупулезен, строг и бывает груб в выражениях. Теперь его побаивались как «дьявола Куросаву», и каждый раз, когда он вот так приходил инспектировать магазин, атмосфера в нем становилась напряженной.

Но я, в отличие от других сотрудников, не испытывала такой неприязни. Все его указания попадали четко в цель, и с тех пор, как Куросава стал ответственным за наш магазин, продажи только выросли. Все благодаря его подробным инструкциям сотрудникам по взаимодействию с покупателями, а также по планировке торгового пространства и выкладке одежды. К тому же, встретившись с ним несколько раз, я поняла, что он относится к работе серьезнее, чем кто-либо другой. Для меня, как для управляющей, большой плюс иметь такого начальника.

— Скоро новогодняя распродажа, постараюсь работать так, чтобы Куросава меня похвалил!

— Хах, да. Давайте поднимем продажи и покажем, на что способны!

Я была рада, что даже сотрудники, которые не так давно пришли к нам работать, решили сделать все возможное. Новогодняя распродажа была ужасно напряженной, «счастливые мешки»[2] разлетелись в мгновение ока, и общий объем продаж за три дня, к нашей радости, оказался самым высоким среди всех точек в округе. Даже «дьявол Куросава» улыбался и говорил, что все хорошо поработали, а некоторые сотрудники и вовсе расплакались.

Прошла новогодняя суета, покупателей поубавилось, и Куросава неожиданно позвал меня выпить. Только мы вдвоем. Договорились увидеться после моей дневной смены в баре недалеко от нашего торгового центра. Я, нервничая, отправилась на встречу. Он хоть и сказал мне, что это «благодарность за новогоднюю распродажу», но я не очень-то верила. Вероятность, что меня сейчас похвалят за работу или отругают, что могла бы лучше, — пятьдесят на пятьдесят.

— Простите за ожидание…

Когда я зашла в отдельную комнатку в ресторане, Куросава вытирал руки влажным полотенцем. Похоже, он еще ничего не заказывал.

— О-о-о, пришла! Прости, что позвал после работы.

— Нет-нет, что вы.

Выглядел он довольно расслабленным: пиджак снят, галстук ослаблен, пуговицы на рукавах рубашки расстегнуты. Вряд ли он собирался меня отчитывать…

Наверное, не стоило сомневаться в его словах.

Успокоившись, я села, и Куросава протянул мне меню:

— Выбирай что хочешь. Я уже почти определился.

— Ну тогда…

Я заказала любимые закуски и разливное пиво. Удивительно, как у нас совпали вкусы! Он тоже взял разливное и на закуску — все то, что и я никак не могла решить, брать или не брать.

— Кампай! За большой успех распродажи!

Принесли пиво, и мы стукнулись бокалами. Перед встречей я все переживала, «о чем же говорить с Куросавой один на один», «буду так нервничать, что не почувствую вкус еды», но он оказался очень приятным собеседником — отчасти, наверное, благодаря действию алкоголя. Слушал, о чем я говорила, не забывая вскользь и похвалить. Когда заканчивались темы для разговора, рассказывал интересные истории из жизни головного офиса, и в какой-то момент я поняла, что больше увлечена беседой, нежели блюдами.

Мы доели заказанное, и я начала изучать меню, размышляя, не взять ли десерт, как вдруг Куросава заговорил загадочным тоном:

— Ты, наверное, удивилась, что я так внезапно тебя позвал. Понимаю, пить с таким упрямым боссом — не самый лучший вариант, но это единственное, что я смог придумать.

— Нет-нет. Что вы…

— Не переживай по этому поводу. Я прекрасно знаю, что обо мне думают сотрудники магазина. Собирался позвать всех, но решил, что они могут, наоборот, воспринять это как издевательство… И купил им сладости, не передашь?

— Ой, спасибо большое…

Он протянул через стол бумажный пакет из милого магазина сладостей, который я видела где-то в социальных сетях. Не ожидала, что Куросава в курсе любимых мест девушек. Возможно, он специально его искал, чтобы порадовать сотрудниц?

Теперь, узнав, что он удивительно тактичен в частных беседах, вполне легко могла себе это представить.

— И кстати. Не соглашусь, что с вами неприятно пить. Я очень здорово провожу время!

Мне и правда было весело, даже невольно успела забыть, что он мой начальник. Обычные блюда и алкоголь казались вкуснее, чем всегда.

— И еще. Вас не ненавидят. Некоторые сотрудники даже расплакались, когда вы их похвалили, все начали понимать, что вы, Куросава, не только строгий, но и внимательный начальник!

Я хотела донести до него эту мысль, поэтому невольно сказала с большим энтузиазмом в голосе, чем собиралась. Куросава даже изменился в лице и взглянул на меня.

— Могу я кое-что о себе рассказать? Не хотел затрагивать эту тему сегодня, так хорошо сидим… Но мне нужно поделиться с тобой.

— Конечно. Говорите, о чем хотите.

Куросава легонько улыбнулся и, поблагодарив, выпил глоток воды.

— С чего бы начать… Ты же знаешь, что в эту компанию я пришел в середине своей карьеры? Раньше я был сотрудником в другой фирме по продаже одежды. Не очень большая, но их магазины есть по всей стране.

Я знала этот бренд. Их магазин располагался в торговом центре, где я работала раньше.

— Но оказалось, это «черная» корпорация. Высокая занятость и низкие зарплаты в нашей сфере вроде обычное дело, но было очень тяжко. Персонала всегда не хватало, я был на грани смерти от переутомления.

Я знала, работа в швейной промышленности выматывающая, и думала, что только сотрудники магазинов вынуждены трудится за низкую зарплату. Но чтобы такое же было и в головном офисе…

— Как же нелегко вам пришлось… — Я была так потрясена, что пробормотала какую-то чушь.

— И в то непростое время мне вдруг доставили одно письмо без адресата. Его передали напрямую через почтальона, тоже крайне странного. С длинными серебристыми волосами, очень красивого.

Впервые за долгое время я вспомнила Лунную почтовую службу и Суйгэцу.

И потеряла дар речи от последовавших за этим слов Куросавы.

— В письме было написано: «Берегите себя до нашей встречи». Только прочитав это, я вдруг осознал, что издеваюсь над собой. Тогда я сменил работу и оказался здесь. Все это само по себе очень странно звучит… Но в том письме указано твое имя. Прости, что говорю тут такой бред. — Куросава посмотрел на меня с некоторой опаской.

Письмо, написанное моему будущему возлюбленному!

— Э-э-это…

Губы дрожали, я не могла вымолвить ни слова. Воспоминания о том времени, когда я оказалась на самом дне, и о последующих годах, когда я очень старалась все наладить, внезапно вернулись, и мое сердце переполнилось эмоциями.

Да. Я отчаянно проживала каждый миг ради этого дня, ради встречи с тобой.

— Что, что такое? Прости за этот разговор.

Куросава был шокирован и начал нервничать. Похоже, я заплакала, сама того не заметив.

— Извините. Нет, не в этом дело. Честно говоря, со мной несколько лет назад тоже произошел странный случай.

Прижимая к векам влажное полотенце, я пыталась осознать чудо нашей встречи. Все же мы увиделись до того, как я стала старушкой.

— Вы выслушаете историю… о том, как меня однажды спасла Лунная почтовая служба? — спросила я сквозь слезы Куросаву, моего будущего возлюбленного.

Он ободряюще улыбнулся и кивнул:

— Конечно.

Ранним утром в офисном квартале Суйгэцу заметил мужчину в костюме и прищурился. Этот человек с бледным лицом и нетвердой походкой был тем, кому он сегодня должен доставить письмо.

— Можно тебя на минутку? Я почтальон.

Когда Суйгэцу обратился к мужчине, тот оглянулся с недоумением, посмотрел на Суйгэцу и поднял брови.

— А?..

— Я достаточно долго тебя искал. Судя по всему, ты еще жив.

— Эм-м. Что вы такое говорите?

Не ответив, Суйгэцу достал открытку из почтовой сумки, висевшей у него на плече.

— У меня для тебя письмо.

Суйгэцу сунул его растерянному мужчине и удалился. К счастью, тот не ринулся следом, и почтальон скрылся в боковой улочке.

Суйгэцу вернулся в здание почтовой службы и снял с себя пустую сумку. В гулкой комнате, в которой не ощущалось присутствия человека, эхом раздался его монолог:

— На момент написания письма будущее еще не было определено, поэтому его получилось переиграть. Чувства, которые она вложила в письмо, изменили судьбы этих двоих.

Губы Суйгэцу изогнулись дугой. Непривычное для него выражение лица, но вокруг не было никого, кто мог бы увидеть его в то мгновение.